Мечта твоей жизни

      Чимин просыпается рано — из душа доносится тихое напевание голосом Чонгука. Он кажется сбрендил, но всё, на чём Чимин способен сосредоточиться, — это боль во всём теле. Ноющая, непрекращающаяся, будто суставы выкручивают, а голову придавило колесом грузовика. Он пробует повернуться на бок — и тут же жалеет: тело откликается приступом тошноты, и он замирает. Он помнит, что несколько раз просыпался и засыпал снова. Воспоминания обрывочны: вроде бы ехал куда-то, потом кто-то нёс, потом — кровать.       Дверь открывается и внутрь заходит Чон Чонгук. Нет, у него точно не всё в порядке с головой — помимо боли. Он смотрит на него, щурясь и пытаясь что-то сказать, но связки наотрез отказываются работать, так как в горле суше Сахары. Чонгук подходит ближе к Чимину и видит, что тот не спит.       — Проснулся? — Чимин кое-как кивает, а Чонгук протягивает ему стакан воды, который до этого стоял на тумбочке, и тот с благодарностью берет. — Слушай, ты, конечно, ошибся вчера, но лучше уж ты останешься живым. Ты лучший из тех, кого мы ставили на место того, кто ушёл, и будешь мне нужен на сцене. Так что ешь, тренируйся и отдыхай вовремя.       — Спасибо, — только и может выдохнуть Чимин. Он действительно ему благодарен, а Хоби оказался прав. — Извините за это. Что вчера было? Ну… после того как я потерял сознание. Я помню только как просыпался несколько раз.       — Мы с Юнги-хёном, моим продюсером, нашли тебя в коридоре и я забрал тебя к себе, — Чимин краснеет, пряча взгляд. — При мне ты спал всё время, врач сказал, что у тебя недостаток сна и пищи, а ещё переутомление. Я позвонил своему терапевту и рассказал ему всё, но на всякий случай он сказал прийти в больницу, чтобы тебя осмотрели, — объясняет он, видя непонимающий взгляд.       — Простите, я схожу, да, — тихо бормочет в одеяло.       — Не извиняйся. Двигаться можешь? — Чимин пробует сесть и у него получается, но кружится голова. — Есть кто-то, кто может за тобой приехать и проследить за состоянием?       — Да, мой лучший друг.       — Отлично, мне сегодня в студию надо, пусть заберет тебя.       Чимин набирает Тэхёна и вкратце объясняет ситуацию, не называя конкретных имён, как прописано в контракте. Друг обещает приехать в течение пятнадцати минут, на что Чонгук кивает и уходит собираться, а Чимин так и остаётся сидеть в кровати. В квартире Чонгука. Который — ДжейКей. Который не бросил его на полу возле зала в компании. Который позаботился о нём. Шок и стыд окутывают Пака с новой силой. Он мысленно хлопает себя по лбу и обещает следить за своим состоянием в пределах компании, дабы не провоцировать подобные ситуации в будущем.       Данная ситуация не то чтобы в новинку для него — бывало и раньше, но обычно Чимин успевал прийти домой и дойти до кровати. Вчера он явно перестарался, но зато доволен результатом тренировок и теперь может проснуться посреди ночи и станцевать любой отрывок совершенно без ошибок. Хотя ввязывать в это Чонгука он явно не хотел. Чон должен был увидеть, как хорошо он танцует, или, по крайней мере, не заметить никаких оплошностей в общей картине, а не его бессознательное тело посреди коридора. Всё пошло не так.       Чонгук помогает спуститься Чимину вниз здания к выходу, но скрывается, быстро попрощавшись до того, как подходит Тэхён, чтобы тот не заметил его. Чимин смотрит ему вслед и думает о том, что слухи не врут: JK и вправду хороший человек, хоть и вспыльчивый.

***

      — Сколько раз я просил тебя не перетруждаться так, а? — Чимин сидит за столом у себя на кухне, пока Тэхён готовит ему еду.       — Я увлёкся, с кем не бывает. Всё в порядке, правда, Тэтэ.       — У кого это ты был вообще? Богатенький район, скажу я тебе, — по голосу слышно, как Тэхён ухмыляется.       — Сотрудник компании, но ты же знаешь, я не могу сказать, кто именно, — Ким картинно прикладывает руку к сердцу и изображает ужас на лице.       — Какое зверство, могли бы сделать исключение для лучшего друга.       — Иди работать в Big Hit, и будешь знать все подробности, — Чимин легко улыбается, жуя какой-то листочек с тарелки с овощами.       — И кем ты меня там представляешь? — друг выключает плиту и, рассыпав по тарелкам жареный рис с кимчи, ставит на стол.       — Ну, ты бы мог быть стилистом, они постоянно ищут кого-то, кто действительно разбирается в этом, — на это Тэхён лишь закатывает глаза и фыркает.       — Я дизайнер, а не стилист. Да и мои планы на жизнь не совпадают с такой деятельностью. Так что брось эту идею и ешь.       Благодаря стряпне Тэхёна Чимин и вправду начинает себя чувствовать гораздо лучше. Всё-таки ему повезло, что друг был не занят и смог приехать, иначе пришлось бы врать Чонгуку, а самому как-то добираться домой. Однако в одном Чимин всё-таки соврал: в больницу он не пойдёт, как и в прошлые разы.       Уже лёжа в постели, Чимин думает о том, что вся ситуация выглядит как-то до жути дорамно. Ну вот если так посудить: он изводит себя, выпивает энергию до последней капли и теряет сознание, а главный герой ведёт себя сначала как мудак, а потом — весь такой шикарный, добрый и заботливый — спасает несчастного человека. Смешно, правда?

***

      Чонгук входит в студию, и, поскольку сегодня суббота и достаточно рано, его продюсера и кого-либо из стаффа нет. Это хорошо, потому что он как раз хотел поработать немного в одиночестве — старая привычка. Можно было и дома, конечно, но артист договорился с Юнги о перезаписи бэк-вокала одной из песен. Кроме того, дома он бы не смог перестать думать о своём вчерашнем поступке.       Забрать к себе домой новенького танцора было той ещё сумасшедшей идеей. Он тут от силы работает чуть больше месяца, а уже знает, где и как живёт Чонгук, — а это является полным нарушением конфиденциальности. Чон правда о ней беспокоится, но почему-то почувствовал, что Чимину можно доверять, что он ничего не сделает с этой информацией. По крайней мере, так Чонгук может судить после прочтения его сопроводительного письма, которое нашёл у Намджуна вместе с личным делом Чимина. Если он действительно так долго хотел попасть сюда, так много работал для этого, то вряд ли он будет рисковать своим единственным шансом и выдаст место обители Чонгука.       Ну или Чонгук просто сам себя этим успокаивает. Хотя, благодаря сасэнам, его адрес, наверное, известен уже каждому в Корее, а то и за её пределами.       В процессе работы над песней он находит более захватывающую гармонию с основной линией вокала. Звучит так, как надо, как он это видит, и уже не терпится показать это Юнги, который как раз входит в студию и небрежно скидывает с себя кожанку. Он настраивается на работу, усаживаясь рядом с Чонгуком. Выглядит, как всегда, — как будто не спал несколько дней, и зачем вы вообще его сюда притащили, можно же было хоть в субботу дать поспать. Но на запись сам согласился — сам виноват.       — Привет, Чонгук-а, — наконец говорит он, и Чонгук со всем своим вдохновением начинает рассказывать хёну, что он придумал и как круто это будет звучать.       Мин думает, что с таким талантом Чон действительно может выйти на мировой уровень, если компания будет достаточно заниматься его продвижением. И нет, он не думает так только потому, что Чонгук его друг. В первую очередь Юнги — продюсер с многолетним стажем и работой с самыми разными артистами, он умеет объективно оценивать способности. В его обязанности, кроме прочего, входит анализ музыкальной индустрии — он сам себе эту обязанность приписал. Мин слушает разную музыку, слушает с эмоциональной и технической точки зрения, слушает, что сейчас популярно в мире и как этим можно преобразить музыку для Чонгука. Но и у Чонгука есть свои собственные идеи, которые нередко удивляют продюсера, заставляя задаваться вопросом: «Как же я сам до этого не додумался?»       Так происходит и в этот раз. Гармония, подобранная Чонгуком, чистая, цепляет, и её хочется переслушивать снова и снова. Кроме того, настроение песни никак не портится, а только наоборот усиливается. Кажется, выбрав Чонгука для работы, Юнги ни капельки не ошибается.

9 лет назад

      Чонгук учится в старшей школе, и сегодня всему их классу нужно проходить какой-то тупой тест на профориентацию. Тупым его Чонгук считает потому, что уже давно знает, кем хочет быть — только возможности пока не представилось. Он хочет быть айдолом — по телевизору, по крайней мере, это выглядит очень захватывающе. Хочет иметь миллионы фанатов по всему миру, чтобы люди любили его талант.       Дома, в свободное время, он на стареньком ноутбуке отца печатает тексты песен и пытается разобраться во всех этих непонятных программах, созданных для продюсеров и композиторов. Больше всего бесит то, как чисто и ясно звучит собственная песня в голове, и как сложно заставить звучать её точно так же с помощью программы. Понемногу разбираясь во всех функциях программ, он узнаёт, что такое саунд-дизайн, что такое микширование, автотюн и ещё куча разных терминов. День за днём получается всё лучше и лучше, но как же бесит медлительность работы.       Родители слушают кусочки треков и пение Чонгука, а он замечает, как натянуто они улыбаются и предлагают выбрать профессию попроще. Может, унаследовать магазинчик отца или пойти учиться на кого-то, кто всегда нужен. Ненавязчиво, но мальчику было бы куда легче, если бы хоть кто-то его поддерживал полностью. Родители пусть и горды им — ведь его абсолютный слух и талант к музыке не каждый имеет, — но ему хотелось бы, чтобы они верили в него. Чонгук считает, что музыка тоже всегда нужна и без неё человечество уже загнулось бы, но пока он может только клацать мышкой и надеяться, что что-то получится.

7 лет назад

      Чонгук проходит прослушивания в самых разных компаниях. Сначала пробует в компаниях-гигантах, но у него не выходит. Когда его зовут на прослушивание в относительно новую компанию, которая, казалось бы, на грани краха, — он соглашается. Главный продюсер смог разглядеть в нём потрясающий талант и берёт его на стажировку.       Будучи трейни, Чонгук проходит какие-то круги ада. Он почти не спит, постоянно тренируется, сидит на строгой диете, продолжает ходить в школу — ведь у него уже выпускной класс, и одним из условий контракта является завершение школы, несмотря на загруженный график. Ему приходится перевестись в новую школу после переезда из Пусана в Сеул, пытаться заводить новых друзей. И пусть в Сеуле начинающие айдолы в школе — не такая уж и редкость, завести друзей Чон смог только среди таких же трейни, как и он. Его лучшими друзьями становятся Бан Чан, Ким Мингю и Ли Сокмин. Мингю и Сокмин — трейни в одной компании, Бан Чану удалось попасть в одну из ведущих компаний к-попа, хотя трейни он там уже вот четыре года, а дебютировать ему никак не дают. Чонгук восхищается ими всеми, а они, в свою очередь, восхищаются Чонгуком.       Родители уже не спрашивают насчёт смены профессии, и парень этому несказанно рад, но они очень подозрительно относятся к компании. Особенно это проявляется, когда Чонгук просит у них денег на еду, потому что у компании их просто-напросто нет. Однако всё становится куда лучше, когда дебютирует его самый любимый хён в компании — Ким Сокджин. Чонгук очень радуется за него, а акции компании растут вверх. Сокджин становится громкой сенсацией в к-поп-индустрии, и когда компания проводит качественное продвижение артиста, он обретает сотни тысяч фанатов по всей Корее и даже в Японии и Таиланде.       Несмотря на все трудности, Чонгук продолжает активно заниматься и готовиться к будущему дебюту, который, как он надеется, не за горами. Пока ему остаётся только писать и готовить как можно больше песен, которые можно будет включить в альбом. Главный продюсер и директор компании Бан Шихёк уже сказал, что хочет, чтобы Чонгук дебютировал сольно, как и Сокджин, но только после женской группы.

5 лет назад

      По словам директора, преддебютная кампания Чонгука прошла хорошо, и остаётся лишь непосредственно дебютировать. Расписание теперь выглядит более загруженным разными мероприятиями и выступлениями, а альбом выходит уже через пару дней. Конечно, у Чонгука крышу срывает от переполняющих его чувств и эмоций, и ему кажется, что в первый раз на сцену он будет ползти. Почти так и происходит: ноги трясутся всё больше и больше с каждой ступенькой, ведущей на сцену, где публика должна впервые услышать голос милого паренька с оленьими глазами.       Релиз альбома имел большой успех и даже неплохое количество предзаказов — в несколько сотен копий. Чонгуку всё больше кажется, что он спит, и чувство только усиливается, когда толпа одаривает его овациями и скандирует имя после окончания песни. Теперь ему хочется как можно дольше оставаться на сцене, но, к сожалению, выступает он на шоу для продвижения. Его личный концерт будет проходить уже через пару недель в довольно небольшом помещении, с вместимостью максимум в пару сотен человек; на большее компания пока и не рассчитывает. Зря.       Когда к Чону прибегает взволнованный менеджер с какими-то бумагами, это сначала пугает его, а потом, когда тот разъясняет всю ситуацию, он не может поверить своим ушам, и глаза наполняются слезами счастья. Оказывается, после того шоу его фанкам разлетелся по YouTube, и количество подписчиков увеличилось на сто тысяч человек. Билеты на концерт полностью раскуплены, а в соцсетях новоиспечённые фанаты негодуют, прося изменить место на большую вместимость. Вместо этого компания решает провести дополнительный концерт в большем месте и объявляет о старте продаж. Тем временем Чонгук выходит в эфир и обещает провести больше концертов в будущем, а также выпустить больше хорошей музыки.       Вместе с популярностью в жизнь Чонгука пришёл и хейт. Конечно, его готовили к этому, у него был психолог, который помогал ему, а Сокджин рассказывал, как он лично с этим борется. Однако всё это — слова. До тех пор, пока не сталкиваешься с этим лично, быть готовым невозможно. Да, некоторые комментарии были попросту нелепы, но когда всё складывается в кучу с остальным, каждый следующий бьёт больнее. Стафф и друзья учат его различать пустой хейт и критику, но когда всё достигает апогея, а Чон на грани глубокой депрессии, стафф тщательно чистит комментарии в социальных сетях, и Чонгуку запрещают заходить туда до того, как наведут порядок. Конечно, это не означает отсутствие хейта вообще, но уже значительно легче. Кроме того, фанаты рады, что компания не сидит сложа руки и против особо опасных людей даже открывает судебные процессы. Понемногу парень приходит в себя и старается жить позитивом.

Настоящее время

      Несмотря на все пройденные трудности, Чонгук с теплом на душе вспоминает времена трейни и старта карьеры. Сейчас он уже не так остро реагирует на неприятные комментарии, но, по крайней мере, не грустит и знает, для кого он творит. Так и в этот раз.       Закончив запись, он думает о том, какие части особенно понравятся фанатам, а не, как раньше, — что может не понравиться. Что-то кому-то не понравиться может всегда, но если песня звучит гармонично, не переполнена и ярка, то беспокоиться не о чем. Чонгук сам себе самый большой критик, как говорит Юнги, а потому, если песня наконец-то в том виде, в котором Чон доволен, — значит, всё отлично. Хёны, менеджеры, стафф, друзья постоянно твердят Чонгуку, что его перфекционизм иногда — это прямо слишком, но Чонгук не собирается терять то, к чему так долго шёл, а потому продолжает работать практически на износ. Пока он живёт музыкой, пока живёт сценой и всем, что из себя представляет айдол, ничего не способно сбить его с пути.       Теперь, когда с записью покончено, Чон может законно отдыхать до понедельника и даже попытаться вытащить друзей, чтобы выпить и расслабиться. Каким бы перфекционистом он ни был, результат изнеможения он видел всего лишь вчера вечером, а потому пишет друзьям и выходит из компании.

***

      Идти в зал, находясь в одном здании с человеком, который видел твой величайший провал, немного напрягает. Хочется слиться со стенами, лишь бы исключить возможность столкнуться с ним, хотя Чимин прекрасно понимает, что совсем скоро будет совместный прогон программы. Чувство стыда всё никак не покидает его, ровно как и чувство долга за спасение. Лишь закрыв за собой дверь, можно спокойно выдохнуть хоть на немного.       Общая тренировка проходит хорошо, остаётся лишь оттачивать собственные партии. Некоторых танцоров, включая Хосока, сейчас нет. Оказывается, если сильно хочется и ты показываешь отличные результаты, можно танцевать и в группах других айдолов. Конечно, сейчас Чимин считается ещё новичком, да и не может о таком просить, да и не хочется пока. За такое короткое время ему хотя бы не забывать хореографию и последовательность песен, что уж говорить о изучении новых. А выставлять себя дураком — последнее, чего бы хотелось в самом начале.       Чимин безгранично восхищается и уважает Хоби, который так много работает с разными айдолами компании — где-то как хореограф, где-то как танцор, а где-то и то, и другое вместе взятое. Правда, то, что больше всего поражает Пака в нём, — лёгкость движений. Когда тот танцует, кажется, будто он не прикладывает никаких усилий, а хореография вообще для детей в садике на утреннике. Впервые увидев Хосока в деле, Чимин задался целью двигаться так же легко и чётко, парить над сценой в любом жанре танца, а пока ближайшей целью остаётся продержаться в команде как можно дольше и, в идеале, остаться на постоянной основе. Хотя череда событий, произошедшая за столь короткий срок, имеет лёгкую нотку сомнений, от которых нужно постоянно отмахиваться.       Несколько общих репетиций с Чонгуком проходят хорошо — по крайней мере, для Чимина. Некоторые танцоры получают нагоняй за ошибки, но в целом ничего серьёзного. Время идёт всё быстрее, и темп работы для тех, кто занят не с одним айдолом компании, становится практически невыносимым. Однако Минхо и Сонче уверяют его, что это нормально и никто ещё на подобное не жаловался.       Пока у Чонгука тур по Корее и Японии, всё проще — он длится всего пару недель. Однако стоит туру распространиться на другие страны… Что ж, тогда компания старается сделать так, чтобы концерты айдолов не пересекались слишком сильно. Иначе танцевальным группам приходится разделяться и работать только с одним артистом. Всё это прописывается в контракте, если просить дополнительную нагрузку.       Заключительная репетиция недели, проходящая в пятницу, — та самая, на которой Чимин впервые понимает, что есть человек, которому он явно не рад. Он танцует хорошо, ему нравится, но в какой-то момент спотыкается и чуть не падает. Получает замечание от Чонгука и Хосока, продолжает дальше. Спотыкается во второй раз, в третий — и совершенно не понимает, обо что. Об свою ногу? Да нет, он бы почувствовал, да и движения давно отточены. Тогда что? Когда Чон уже откровенно сердится, Хоби подходит к Чимину, чтобы узнать, в чём дело.       — Эй, что не так? Ты ошибаешься в одном и том же месте, — Хосок выглядит уставшим и, кажется, уже не в силах ругаться.       — Я не знаю, правда, — Чимин смотрит на носки кроссовок и заламывает пальцы. — Я обо что-то спотыкаюсь, но не могу понять, обо что. Шнурки завязаны, хореографию я знаю идеально.       — Хорошо, я понял, — взгляд Хосока темнеет, и Чимину хочется сжаться ещё сильнее.       А Хоби действительно всё понял — Пак не первый, кто с этим сталкивается. Поэтому он говорит Чонгуку, чтобы они попробовали ещё раз, но сам становится в угол комнаты так, чтобы было видно всех. Да, Чимин снова спотыкается в том же месте, и Хосок замечает, как и почему. Только в этот раз всё становится куда хуже.       Чимин повторяет все движения, как учил, и в тот момент, когда группе за Чонгуком нужно перестроиться, один из танцоров подставляет ему подножку. Тот, видимо, уверен, что из-за тесного построения никто ничего не заметит. Но на этот раз он сбивает Чимина с ног полностью. Пак летит вперёд и падает на пол, слыша хруст и ощущая резкую боль в области носа. Дальше всё словно в тумане: кто-то его поднимает, Минхо кричит, что нужно в медпункт, а перед глазами темнеет, и звук становится глухим, будто его окунули головой в аквариум. Его несут по коридорам компании, и где-то рядом он слышит:       — Эй, JK, кажется, всего несколько дней назад я видел точно такую же картину, — обладатель голоса коротко смеётся и подходит ближе. — Мать моя, какого хера?       — Мы только что репетировали, и кто-то сбил его с ног, — как уже понял Чимин, Чонгук перехватывает его удобнее, пока у него самого понемногу мир становится чётче и болезненно ярким.       — Кто-то видел, кто это был?       — Да, Хосок-хён наблюдал со стороны и уже пошёл к Намджун-хёну. Меня попросил отнести Чимина в медпункт и потом подняться к ним, — конечно, не самая подходящая ситуация, но у Чимина в голове загорается лампочка с мыслью: «Он запомнил моё имя!»       — Пиздец, что тут ещё скажешь, — Мин смеётся коротко, и Чимин начинает быстро моргать, привыкая к свету. — О, он даже в сознании!       — З-здравствуйте, — говорит хриплым голосом Чимин и смотрит на незнакомого парня.       — Привет, Чимин-а. Не самая лучшая обстановка для знакомства, но я Мин Юнги, продюсер Чонгука, — он приветственно машет рукой.       — П-приятно познакомиться, — так же неловко поднимает руку и машет в ответ.       — Ты как? Дышать можешь? — спрашивает Чонгук, и Пак пробует вдохнуть через нос — сразу морщится от боли, а из глаз текут слёзы.       — Очень больно, простите, — он быстро смахивает влагу с лица и замечает, что руки покрыты кровью.       — Эй-эй-эй, аккуратнее. У тебя почти всё лицо в крови, сейчас ещё и следы за собой оставим, — Чонгук вроде бы смеётся, но выглядит всё ещё напряжённо.       Юнги и Чонгук передают его в надёжные руки медсестры и уходят, когда им сообщают, что перелома нет — просто разбит, вправлять не нужно, но распухнет сильно. Поднимаясь в кабинет Намджуна, Чон размышляет, кто мог такое устроить. Раньше он замечал, что танцоры уходят из его команды, но не придавал этому значения — думал, просто не выдерживают нагрузки. Но ведь у других артистов она не меньше. Теперь становится ясно: кто-то их выживает. Кто-то определённо не хочет, чтобы место было занято.       Чонгуку откровенно жаль Чимина — ведь теперь ему, возможно, придётся выступать со всё ещё не до конца зажившим носом, а первый концерт уже через две недели.       Когда он заходит в кабинет, то видит, что там собрались Хосок, Намджун — и Чон Соён. Этот факт его сильно удивляет: Соён никогда не доставляла компании проблем и не производила впечатления человека с тяжёлым характером. Но если она здесь, значит, именно её уличил Хосок.       — Итак, раз все собрались, — начинает Намджун, — пора озвучить мисс Чон, зачем мы её пригласили. Чонгук замечает, что Соён ничуть не растеряна и даже не пытается сделать вид, что не понимает, о чём речь.       — Несколько минут назад у нас была общая репетиция с Чонгуком, — начинает Хосок. — Один из танцоров, новенький, постоянно спотыкался в одном и том же месте. Я спросил, в чём дело, но он сам не понимал, как это происходит. Тогда я отошёл в угол, чтобы понаблюдать со стороны, и увидел, что Соён поставила ему подножку. Всё бы ничего — не так страшно, я бы сам сделал ей замечание, — но в этот раз всё перешло границы. В итоге Чонгуку пришлось выносить Чимина на руках с окровавленным лицом.       — Перелома нет, — добавляет Чонгук, — но нос разбит. Дышать Чимин пока не может, всё уже распухло.       — Соён, как ты это объяснишь? — спрашивает Намджун.       — Его здесь быть не должно, — резко отвечает она, глядя куда-то в сторону.       — Его взяли на вакантное место, вместо Субина. Ты это знаешь. Он нам нужен, и ты…       — Зачем вообще было его брать? Зачем кого-то было брать?! — срывается Соён. По её щекам текут слёзы злости и обиды. — Никто не будет лучше Субина! Никогда!       — Ну давай, переделай тогда все хореографии, где танцевал Субин! — не выдерживает Чонгук. — Я лично согласовывал с Хосок-хёном каждую деталь, чтобы всё отображало суть песни. Ты думала, рисунки в хореографии просто так? Ты видела клипы? Видела, как идеально всё выглядит?       — Соён, — Намджун останавливает его, — ты ведёшь себя крайне непрофессионально и по-детски. Тебе может не нравиться Чимин, может бесить, что мы не вернём Субина и не будем всё переделывать под твои капризы. Но извиниться ты обязана. И прекрати калечить людей. Насколько я понимаю, все предыдущие танцоры уходили именно из-за тебя.       Соён отворачивается, нервно постукивая ногой.       — Тебе будет назначен штраф, сумму обсудим с директором, — говорит Намджун уже холодно. — Ты нарушила одно из главных правил компании. Ещё одна выходка — и нам придётся попрощаться.       — Все свободны.       От холодного, строгого тона Намджуна никто не решается возразить. Соён вылетает из кабинета первой и сразу уходит домой, остальные лишь тяжело вздыхают и расходятся по своим делам.