Something about Regulus

— Блестяще, мистер Блэк, десять баллов Слизерину! — Регулус позволил себе кроткую улыбку и лёгкий наклон головы. Профессор Уинхем — действующий аврор, вынужденный на время оставить работу из-за травмы, стал воистину благословением для учеников. Он ёмко давал весь нужный материал, не растрачивая время на ненужные факты, которые и так можно прочитать в учебнике, делился своим личным боевым опытом, не скупался на похвалу и плевать ему было на эту странную вражду факультетов. Регулус не мог сказать, что получал мало приятных слов, как раз таки он делал многое, чтобы вызывать на лицах родственников только гордые улыбки (вряд ли кто-то за исключением Блэков поймёт, что это были улыбки) и тяжелые похлопывания по плечу. Но во всех этих хвалебных речах не чувствовалось его принадлежности, заслуги. «Ох, Регулус — такой приятый мальчик, достойный сын своих родителей!» «Младшенький Блэк — идеальный ребёнок, ты видела его манеры, Патриция? Ещё бы у сына Стальной Вальбурги было бы плохое воспитание!» Регулусу казалось, будто всё то, что он делает — это не следствие его тяжелой работы и самоконтроля, — может ему хотелось вместе с Сириусом сбежать с уроков и играть в прятки целый день — а что-то готовое «по умолчанию». Он тщательно хранил воспоминания, собирая их, словно хрустальные шары, расставляя по полочкам и, переодически, просвечивая их под светом, чтобы почувствовать тепло ещё раз. Вот одно — нежный взгляд Нарциссы — ему было шесть и он впервые сплёл венок. Косой и неаккуратный, он смотрелся на голове Цисси, словно драгоценная тиара. Регулус не обольщался — ангельская красота его кузины сияла, даже если бы на ней была бы самая отвратительная одежда мира. Он не знал, что развалившийся венок был тщательно просушен между тонкими страницами дневника, и в последствии прослужил долгую службу своей хозяйке. Ещё одно — отец впервые привел его к себе в кабинет. Орион достал пыльный артефакт-глобус, раскрывающийся в проекцию звездного неба. Комнату залил глубокий синий цвет, окаймлённый серебряными нитями. Зачарованный мистическим свечением меридиан, Реджи ответил на все каверзные вопросы по астрономии и получил сокровище — одобрительный взгляд от отца, вместе с артефактом — «Он бы хотел, чтобы оно было у тебя». Из мыслей его вывел острый локоть Барти, значительно оживившегося вдали от Крауча-старшего. Сейчас у них должно быть Зельеварение, но Блэка это не волновало. Школьная программа была на удивление простой, по крайней мере на первом курсе. Всю теорию Регулус изучил ещё дома и, несмотря на то, что он был скорее теоретиком, чем практиком, заклинания также не вызывали проблем. Проблемы вызывала скука и натянутые отношения с Сириусом. От первого спасали учебники, предусмотрительно прихваченные из домашней библиотеки, а второе… Регулус действительно не понимал своего брата. Его поведение было эксцентричным и чрезмерно вызывающим, а отношения со всякими «не-Блэками» были слишком панибратскими. В Сириусе всегда было много «слишком» и Регу это даже нравилось, но, как оказалось, только в пределах их дома. Он не понимал, почему Сириус так спокойно закидывает руку на плечо Поттеру, резко хватает за ладонь Люпина, и хлопает по спине Петтигрю. К Регу закрались сомнения: неужели я такой плохой брат? Но он быстро выбросил их из головы, судорожно забивая дверь гвоздями. Он знает Сири, ну, всю жизнь, а остальные всего лишь год. Реджи слегка успокоился — Эван опять начал спор с какими-то рейвенкловцами, если его не остановить вовремя, то это может закончиться потерей баллов. Регулус тогда не знал, что такое сепарация, и готов он к ней, очевидно, не был.

***

Барти сел за стол, и Реджи поняла, что дышать уже можно. Она смотрела прямо, сквозь десятки людей, прожигая взглядом какую-то несчастную точку на другом конце зала. Ей нужно было подумать, перестать сдирать заусеницы и обратить, наконец, внимание на слизеринцев, — с энтузиазмом голодных гиен, почуявших кровь — ждущих треска её обороны. Присутствие Нарциссы сдерживало их, как и хитрая ухмылка Эвана — от него исходила какая-то особая энергетика, которая одновременно и располагала, и отталкивала. Закинув чувства куда-то далеко-далеко, чтобы не отвлекаться, Регулус, по-птичьи склонив голову и максимально вытянувшись, лениво протянула: — Как вам не стыдно, мои дорогие друзья, разве так встречают на изумрудном факультете? — со всех сторон посыпали поздравления: с нами «принцесса» Блэк, что и ожидалось от Блэков! Блэки-Блэки-Блэки! Голова шла кругом, от бесконечных восклицаний, Регулус снова затошнило. Самыми надоедливыми были второй и третий курсы. Остальных же первокурсники волновали не слишком сильно. Слизерин был самым малочисленным домом, тут все знали друг друга в лицо. Познакомятся если не сегодня, так завтра. Реджи сидела лицом к остальным столам и не могла не заметить то, как её старший, Мерлин великий, брат, переполз на чужое место, устроив маленький скандал, лишь бы весь оставшийся пир агрессивно выпячивать глаза в сторону одной конкретной слизеринки. Однако, пир закончился, вместе с ним и жуткий стресс (и отвратительное хоровое пение), прибавивший несколько воображаемых седых волос. Старосты организованно собрали первокурсников — у остальных была привилегия идти, куда хочется — и повели в подземелья, не заостряя внимания на ориентирах — после таких впечатлений, вряд ли потертости на портретах и лишние завитки на факелах останутся в памяти. На лестничной клетке пересеклись с воронами — Барти успел шаловливо подмигнуть — вызывав диссонанс у Эвана и облегчение у Реджи — друг не злился и старался максимально поддержать. Она ни за что не позволит этим детям пойти по скользкой дорожке, сожравшей, словно кровожадное бездонное существо, — кошмар из детских страхов — жизни и судьбы её-его близких людей. Блэк не страдала излишним альтруизмом, в отличие от своего братца и ублюдка-политика, запудрившего ему мозги. Злость опять была не к месту, Реджи отметила про себя: «Слишком сильно реагирую». И задумалась. Сегодня лучше ничего не решать.

***

На следующий день мир казался прелестнее и светлее, несмотря на кубометры воды, сдерживаемые одним лишь стеклом, покрытым многочисленными рунами, значение которых Реджи не понимала, хотя и изучала этот раздел магии с особой тщательностью — любая вещь наделялась разными свойствами, стоило ей оказаться в руках неумолимой Регулус. Гостиная Слизерина была великолепной в своём строгом малахитовом шике — Гонт, руководивший архитектурным процессом, не мог позволить наследию предка хоть в чем-то уступать, будь то красота или индивидуальность. Реджи, вместе со своей новообретённой соседкой — девочек всегда было мало, в этом году всего четыре — Изабеллой Забини — итальянкой, лукаво улыбающейся одними только лисьими глазами и тонко очерченной линией губ — стояли под прицелом мраморных русалочьих глаз. Из фонтанов мерно журчала вода, вторя зачарованному роялю, клавиши которого летали с особой виртуозностью, призывая бессовестных студентов, кутивших до утра, хоть к какому-то типу порядка. Вскоре собралась вся небольшая компания первокурсников-мальчишек, а вместе с ними и бравый староста — Люциус Малфой, доучивающий свой последний год. Он вызывал у Реджи смешанные чувства — жених её любимой кузины был хорош собой, умён, богат, ответственен, был без ума от Нарциссы, но часто бывал ослеплен высокомерием и гордыней. Делал много морально неприятных поступков и, ну, раздражал. Регулус смущала сама себя, но не обманывалась: она не хотела делить сестринскую ласку с кем-то ещё. Это было настолько по-детски, настолько по-Сириусовски, что у неё просто не оставалось никаких оправданий — Реджи в очередной раз прогнала лишние мысли. Сегодня ей было гораздо легче дышать. — Итак, поздравляю всех с первым днём в Хогвартсе. Рад видеть знакомые лица, но также приятно и познакомиться с новыми. Как вы уже знаете, меня зовут Люциус Малфой, вы можете обращаться ко мне или моей коллеге — Элизе Монтегю. Также не бойтесь обращаться к нашему дорогому декану — профессору Горацию Слизнорту — тотчас упоминаемый декан появился перед своими новыми учениками. — Ох, какие приятные молодые волшебники и волшебницы! Как наш представительный староста уже сказал — меня зовут Гораций Слизнорт и я всегда к вашим услугам! Мои двери всегда открыты, жду от вас великих свершений! — на середине речи Блэк заскучала — декан перешёл на расхваливание себя и своих бывших учеников, а затем и на семьи присутствующих. Регулус не винила его, Слизнорт был уважаемым зельеваром и хорошим преподавателем, помогающим талантам в продвижении. Кто знает, сколько они бы так ещё простояли, если бы к ним не поспела вторая староста, вместе с расписанием, мановением руки подлетевшим к каждому ученику.

***

Занятия не особо волновали её. Чары и история магии. Обе дисциплины не должны были вызвать никаких затруднений: Реджи знала довольно много заклятий (для ребёнка её возраста) и умела использовать их на практике — спасибо тезке за идеально подходящую палочку. Реджи ждала возможности поговорить с Барти — она чувствовала вину за то, что так своевольно решила судьбу другого человека, но иного выхода она не видела. Профессор Флитвик был очарователен, остроумен и максимально дружелюбен. Он демонстративно игнорировал цвета галстуков и относился ко всем одинаково ровно. Класс буквально искрился от самых разнообразных чар, переплетённых в невероятно чудных вариациях, Регулус чувствовала этот сильный запах магии, отдающий озоном — на Гриммо пахло также. Крауч заметил её раньше — он радостно поздоровался с Эваном, покивал остальным знакомым со Слизерина и сел по левую сторону от Блэк. Эван забрался на задний ряд — понял, что друзьям нужно поговорить. — Барти, прости, я… — Не стоит, правда, ты бы видела своё лицо, это был тихий ужас. Шляпа всё отправляла меня на Слизерин, я еле её уговорил. Ты же знаешь, я доверяю тебе, Рег. Да и разве не круто — иметь доступ к особой библиотеке? Ты бы видела, сколько у нас книг в общем зале — просто сказка. Староста сказал, что каждый ученик Рейвенкло приносит что-то своё, индивидуальное… — от сердца отлегло. Барти совсем не выглядел подавленным, он даже был рад. Факультет, в конце концов, не приговор. Осталось донести это до остальных. А ещё рассказать про подлянку от «великого изобретения самих Основателей», получившего себе кровного врага в лице всего семейства Блэк. Тем временем профессор Биннс был сплошным разочарованием. Его аудитория, казалось, была воплощением сонной лощины. Стоило человеку зайти, как на него накатывала столетняя усталость, победить которую возможно было только невероятнейшей силой воли, а проявлять её не хотелось абсолютно никому. Поэтому что гриффиндорцы, что слизеринцы, отставив не начавшуюся вражду за пределами сегодняшнего дня, мирно улеглись на партах и заснули. Однако у всего хорошего есть отвратительное свойство — заканчиваться. Сонная и вялая Реджи, ведомая под ручку Розье (его активности завидовали все без исключения), была похищена прямо на выходе из класса. Сириус, с напряженным лицом, выражающим весь спектр человеческих эмоций, затащил сестру в какой-то заброшенный класс. Тишину, казалось, можно было резать — такой плотной и тяжелой она казалась. Регулус однозначно хотела поговорить с братом, просто не так внезапно. Она боялась, что Сириус воспримет её поступление на факультет «врагов», как за предательство, а ей нужен был абсолютно другой расклад. Регулус ясно увидела перед глазами яростную фигуру брата, сотканную из гнева, боли и отчаяния, с силой захлопывающего дверь — выжженный портрет, как вечное напоминание об ошибке — не удержала, не поддержала, бросила. — Ты… ты в порядке? — вопрос выбил из колеи. Воспоминания путались — её Сириус и Сириус того Регулуса различались. Недоумение, похоже, явно отобразилось на лице и Блэк добавил: — Ну, сначала озеро, потом это… распределение. Что там произошло вообще? Я думал, что с ума сойду, целых пятнадцать минут! А как же Барти-бой? Я уже отвык видеть вас по отдельности! Ты же сама хотела к воронам, что Шляпа сказала? — вопросы посыпались как град, когда Сириус волновался он начинал тараторить. Эту привычку из него не выбили ни наказания матери, ни вечные замечания отца. — Всё хорошо, ну, с водой. Хотя к окнам я не подхожу. А эта Шляпа — тонкая бровь дернулась от гнева — не соизволила со мной заговорить. Все эти, как ты сказал, пятнадцать минут, я, как дура, говорила сама с собой! — Сириус узнал эти интонации и даже как-то умилился, хотя ситуация не располагала. Реджи, на самом деле, была капризной. Таким тоном она командовала им, когда хотела что-то получить, но не могла в силу разных обстоятельств. Сириус понимал, что глупо делать выводы чисто из-за факультета, но было тяжело не поддаться всеобщему предубеждению среди львов. Перед ним всё ещё была его раздражающая и ноющая младшая сестра, заплетающая ему косички, когда он спал. От сердца отлегло. — Насчет Барти я не волнуюсь, ему самое место среди книг и солнечного света. Да и кто сказал, что я не буду заявляться к нему в гостиную и наоборот. У нас стоит очень красивый рояль, думаю, что миссис Крауч согласится отправить Барти скрипку — хочу дуэтом сыграть, — Сириус на секунду опешил: «получается, что можно по чужим гостиным ходить?» — Я тоже хочу сыграть… — Рег не сдержала удивления, её брат ненавидел, когда они играли в четыре руки, а тут ещё и среди «змей» — ты, вообще-то, моя сестра, если вдруг забыла. Широкую улыбку сдержать не получилось.