Бесстыжие кошмары

Едва оклемавшись от родов Карен сбегает из дома и падает на хвост надёжному мужику, пообещавшему вывезти её из настоебенившей, тухлой дыры Чикаго, Саутсайда. Но тот мужик, подобно липовому Санта Клаусу посреди гипермаркета, который если не кидает через хуй с подарками, то втихаря от взрослых суёт свои сарделечные пальцы в трусики к девочкам и мальчикам, без разбору — хорошие ли они, плохие ли, никуда за пределы города Карен с собой не берёт. Он вообще приветлив с Карен только пока она помогает ему в очередной раз обкончаться. Вдали от покинутого мужа Карен видит кошмары о том, что Джоди вовсю пользуется отсутствием брачного договора и дербанит её имущество. Ей снится, как он гордо бродит по отжатой у неё по суду части дома в своей всратой майке с неотстирываемым жирным пятном на голое тело и как на просьбы Шейлы с Фрэнком прикрыть чем-нибудь огромный хер по-прежнему отвечает: — Я проветриваюсь! Нормальную работу Джоди не ищет, но чтобы выглядеть меньшим бомжом на фоне Фрэнка, продолжает татуировать. Правда, делает это тоже в одной майке, сидя волосатой жопой на диванной подушке в цветочек из спальни Карен. Она не ревнует ни свою маму к Джоди, ни Джоди к маме, хотя то, что теперь эти двое за закрытыми дверями резвятся друг с дружкой — очевидно. Зато дебильный сынок Карен, которого они отказываются сбыть с рук, да ещё и, как милашечного покемона, называют Хайме, снится ей в кошмарах. Там он растёт ни по дням, а по часам, влёт достигая размеров Годзиллы. Уёбищный младенец Хайме жрёт, как тысячи панд, перестаёт драть глотку только от цистерны молока пополам с вискарём, откладывает вонючие личинки в свой великанский подгузник и вынуждает Шейлу использовать тяжёлую технику и наёмный труд бригады мусорщиков, чтобы быть ему заботливой бабушкой. Любовь к мелкому уродцу заполняет всё сердце Шейлы. Ему, только что выпизднутому в этот мир, достаётся то, чем с раннего детства обделена Карен. Поэтому заблаговременно сбагрив Хайме Вонгам, родственничкам его биологического папаши-китайца, и вернувшись домой, Карен каждую ночь видит страшные сны, в которых Шейла то из ностальгии усыновляет пятерых рандомных даунят-азитов, то устраивает в гостиной частный детский сад похлеще того, что подпольно действует у Галлагеров. А на Карен её долбанутая мама, как обычно, кладёт с прибором… Однажды Карен, соскучившейся по эмоциональным качелям, снится, будто её хитровыебанный ход, чтобы поссорить Липа и Мэнди Милкович, срабатывает. Пару дней спустя, вероятно перебесившись, Лип присылает ей смс с просьбой о встрече, и она несётся к нему со всех своих стоптанных кед. Потом долгожданного свидания не происходит, зато Карен вдруг очень светло, громко, больно, тошно, легко (ну, прямо дискотека под кислотой!), а после сразу темно. Когда-то, она точно не знает когда и где, ей становится снова светло, даже чересчур. К тому же неудобно, щекотно, ещё больнее, и долгое время никак. Сквозь «никак» иногда продираются электронный писк и ощущение, что кто-то с запахом до сих пор законного мужа Карен, Джоди, или её мамы гладит её по голове. Карен в ужасе принюхивается, и, хотя больше не различает людей поблизости, только стойкий аромат больницы, внезапно видит серию страшных снов, где её утопленник-папаша жив. Как и полагается при его противоречивом прошлом, Эдди Джексон постоянно приходит навестить дочурку с распухшей, небритой мордой, местами обглоданной рыбой, в красном БДСМ-ошейнике и костюме клоуна. Из-под кепки с помпоном у него торчат сосульки, а на груди, на толстой, проржавевшей цепи висит наковальня. Случается, Эдди молча лупит на Карен свои бесцветные зенки. Чаще он требует от неё перестать быть позорищем для семьи. Но потом неизменно жестом фокусника извлекает из рукава громкоговоритель и ревёт в него: — Никогда! Слышишь, доча? Никогда не вздумай брать с меня пример! Почему-то Карен не просыпается. Совсем. Может, потому что её бодрствование теперь кошмарнее комы. Как бы то ни было, Карен не хочет проснуться недвижимостью. Вот только кто её спрашивает? Джоди расстаётся с Шейлой, воображает себя прекрасным принцем и нализывает спящей Карен, пока она не начинает стонать на весь этаж. Додрачивающий себе в штаны Джоди тут же предлагает запатентовать чудотворный метод, но возиться с оформлением не готов, так что он дарит идею любому, кому не лень. Пробудившись, Карен задницей с пролежнями чует, что водитель сбившей её тачки — Мэнди. Карен даже уверена в этом! Однако она не злится. Сейчас Карен круглосуточно заинтересована в том, чтобы пить куриный бульончик и спать. Кошмаров у неё больше нет. Врачи говорят… Они иногда трепятся о её здоровье с мамой или Джоди. Или с Липом. Тут же бывает Лип! А эти врачи такие говорливые… Карен не запоминает и толком не чувствует. Ничего. Разве что опасность, которую излучает Мэнди. Недаром у неё семейка уголовников-нацистов. Старший брат Мэнди, Микки, — тот вообще дегенерат, каких поискать! Теперь у Микки ещё и жена русская шлюха-нелегалка. Карен надо держаться от них подальше. Пить куриный бульончик и динамить Липа. А то от снов о той аварии слишком чешутся швы на голове.