Охота

- Помнишь, как на охоту ходили, когда были еще молоды? Глаза его затягивающе глубоки, пусты. В них поблескивает пробивающиеся сквозь кудри таких близких облаков солнце, кажется, оно пытается дотянуться до пика скалы, но никак не может. Только лучи падают на кустик цветов, словно сияют сами лепестки. Лицо его поникшее, изнуренное настолько, что светило не выдерживает и прячет последние светлые лапки за шестью на небе. Но неровные от шрамов губы содрогаются в улыбке. Он продолжает говорить, пытаясь поднять голос, но тон скорб, тих и хрипл: - Помню, как ты меня чуть не убил на нашей первой охоте. Я тогда пару раз дичь спугивал. Мы пол леса обошли, гоняясь за тем оленем.. - Джон сидел перед обручем надгробия. У ноги лежала подаренная, слишком значимая петертая шляпа, что всегда она была при нем. А в руке он сжимал откупоренную бутылку дешевого Джина. За спиной дунул ветер, махнув длинные, спутанные волосы мужчины. Дунул снова и показалось, будто кто-то касается плеча, широкой, ледяной ладонью. Он мгновенно повернулся - никого. Странное, пугающее чувство засело в груди, но тот опять глянул на вырезанные надписи на дереве, и продолжил, взглатнув тяжелый ком, - Ты тогда еще узнал, что я не умею плавать и грозы боюсь.. Ох, что было за время... -Марстон горько усмехнулся, после теряя улыбку. Солнце вновь выглянуло, врезаясь в мутные глаза, от чего мужчина прищурился. Он долго молчал. Поднес к губам бутылку спиртного, а после наконец, совсем тихо произнес: - Я все потерял, Артур... Не осталось ничего... никого... - Джон вновь замолчал, опустив голову. Горесть, отчаянье и... злость отражались на его гримасе. - Я должен встретиться с Датчем.

***

Жар знойного солнца день за днем ополял иссохшую землю, на которую с порядка поры недель не падали капли дождя. Красоты однотипного и одноцветного пейзажа били по голове, что казалось, будто перед глазами просто-напросто рябит. Каждое утро, день и вечер проходили совершенно одинаково, из-за чего в мысли мужчины начала закрадываться тоска по прошлому по отчетам мис. Гримшоу, по стерепне Пирсона, по пению Хавьера у костра, которому не часто решались подпевать, и, конечно, танцам и пьянкам, даже по сумасшествию Датча была некая еле уловимая тоска. Ох, если бы только можно было вернуть время вспять, вернуться в эту большую, не всегда, но дружную семью и все исправить. Но Джон же грезил о такой жизни, что живет сейчас. Хотел спокойствия на собственном ранчо и размеренный ход времени, когда не нужно скакать с места на место, ища укрытие и вечно боятся за жизнь. Так почему же грусть валит на него, когда он смотрит на красный закат за холмом, сидя на крыльце дома и баюкаясь уже играющими сверчками и отдаленными фырканьями лошадей? Вечерами он вспоминает прошлое, закрыв глаза, будто во сне, вспоминает те празднования и нежные песни Хавьера, вспоминает проделки с членами банды и вспоминает Артура. Тогда он и открывает глаза вновь, дожидаясь, когда краски полностью исчезнут за пригорком. Вот только этот ужин случился вовсе не типично-спокойным. Раздался резкий грохот в дверь от которого вся семья повернулась в сторону звука. Джон не спеша встал, направляясь к двери и недовольо бурча под нос, мол никого не ждал. На пороге стояли четверо хорошо одетых мужчин. Лица чаморные, сморщеные, а у одного из позади стоящих из-под небольшой, круглой шляпы вяглядывал глубокий рубец, тянущийся к уху, словно прядь волос. Первым же стоял высокий, длиннолиций и,кажется, самый старый. Он и начал говорить не видя инициативы у хозяина дома: - Что-ж здравствуй, шрам. Джон не дав договорить тут-же схватил весящее у двери ружье. Такое прозвеще гуляло только среди недругов и Марстон знал это, от сюда и реакция. Вот только ответ последовал такой-же и уже через мгновение он оказался прижатым к стене меж двух направленных на него револьверов. Услышав шум, Эбигейл выглянула к двери, желая что-то спросить, но увидела произходяшее, стало быть надумала спрятаться с Джеком, только ее остановили щелчком курка. - Что вам нужно? - зло прохрипел Марстон, стараясь здерживать себя, чтоб не начать орать. Его переполнял гнев. Кто-то неизвестный ему вновь ставит жизнь семьи под угрозу. А ведь все было так хорошо.. Самое время пожалеть о скорби по прошлому. - Ох, Марстон, - начал он и голос его ядовит. Противен, - гостеприимности тебе не заимать. Мы здесь, чтоб ввести тебя в дело. - Я не принимал никаких дел. Однин из мужчин по приказу - кивку главного, подошел к трясущейся Эби, что не смелилась сопративляться и когда ее выводили на крыльцо. Джек же спрятался за столом, боясь выглянуть, но прислушивался к произходящему. - Не троньте ее! - Джо хотел вырваться из-под держащей его за плечо руки, но почувтвовал холод метала у веска. - Твое согласие и не надобно. Ты уже в деле, а семейка и обжитый клачок земли - стимул. Четвертый держал Эб за скрещеные сзади руки, а другой, что ходил за ней, вывел безнадежно сопратевляющегося мальчишку, котовый жалобо звал родителей. Вот-вот и из маленьких глазок польются слезы. Кажеся, он провернул все увиденые смерти и думал какую же увидит вновь, а может и испытает сам. -Говорите, - прорычал Джон, - что нужно? Только оставьте их. - Ты должен вывести нас к Датчу Ван Дер Ленду. - Я не знаю где он. Не знал жив ли он и знать не хотел, - Джон грозно наклонился вперед. Если мог он бы с радостью забыл про давнего лидера, но, к сожалению, уже никогда не сможет. Не позабыть его вздор и глупое доверие. - Он хотел откупиться тобой, но ты, ковбой, нам не интересен, но можешь нам помочь найти беглеца, так что даже если не знаешь, то узнать придется. Злость закипела сильнее со слов. Датч намеренно пытался натравить на него свою обузу. Тварь. Желание запустить пулю в череп голландца вертелось на уме. Но Марстон обвел взглядом дрожащего сына, что старается спрятаться в юбке матери, которая не поднимая глаз что-то шепчет для Джека, пытаясь уверить, мол все будет хорошо. Выбора не было. На кону стоит жизнь разных людей и рисковать не в коем случае нельзя. Месть не главная причина соглашения на авантюру. Несмотря на согласие, ранчо все же маяком запылало ярким пламенем в ночи. Дом тлел моментально, будто древесина пропитана маслом. Огонь отражался в темных глазах Джона, упавшего на колени в отчаянии. - Нам больше не где жить и с тобой это снова опасно, - Эбби все так же проживала сына к себе, а у самой в глазах еле держались слезы, - Джон, я больше не могу подвергать сына опасности! - моментально соль хлынула и женщина перешла на крик.