Любовь зла, полюбишь и ...врага?!

      Самолёт с дипломатами наконец-то приземляется на аэродроме своей страны. Шасси мягко сталкиваются с посадочной полосой. Находящиеся в самолёте шумно, с облегчением выдыхают. Они счастливо хлопают пилоту и начинают радостно собирать свои вещи. Наконец-то они на родной земле. Сегодня они отчитаются Президенту об успешно выполненной работе и разъедутся по домам. Наверняка их ждут приятные бонусы. Семьи уже заждались и переволновались за них. Наконец-то жёны дождутся своих любящих и верных мужей, которые каждый раз привозят из командировок диковинные подарки. Дети тоже соскучились по своим отцам, в надежде получить карманные деньги. Бескорыстно им будут радоваться только родители. Эти подарков не ждут, лишь бы их сынки приехали в целости и сохранности. И вот, в предвкушении встречи, они шумной гурьбой спускаются по трапу. Но родственников не видно. Около трапа стоит Президент с охраной и несколько машин. Президент тяжёлым взглядом сверлит спускающихся. Его глаза постепенно наливаются кровью. Дипломаты, не зная куда идти дальше, останавливаются перед ним. Улыбки на их лицах постепенно исчезают, в глазах появляется страх. — Где Ким? — не здороваясь, спрашивает Президент ничего хорошего не предвещающим голосом. Они начинают все сразу, перебивая друг друга, сбивчиво рассказывать, какой Ким герой, и какой он умный разведчик, и какой продумАн. И как он шустро выбил лекарства для их страны, и как помог всем выбраться из плена. И что в плену их удерживали насильно. А они такие молодцы, сумели сгруппироваться и дать отпор врагам своими дипломатическими навыками. Ведь они профессионалы! И, конечно, надо потом будет присвоить какому-нибудь городу имя Ким Тэхёна, и дать этому городу статус города-героя! В этих сумбурных россказнях Ли ничего не понимает, он только выуживает из этого всего, что Тэхёна здесь нет. Он, прерывая весь этот словесный поток, громогласно рявкает: — Я спрашиваю, блять, где Ким? Дипломаты испуганно замолкают, они же только что всё рассказали. Потом один из них все же соображает, что главного-то, Президент так и не услышал. Он смотрит на уже взбешённого Ли и боится сказать правду. Потом он вытаскивает договор о перемирии. Он вытягивает его перед собой, как щит, и дрожащим голосом произносит: — Так вот, мы и говорим, что Ким арестован… — Какой, на хуй, арестован? За что? Кем? — Ли уже перестаёт владеть собой. — Ну, так его как шпиона арестовали и увезли в наручниках на бронированном джипе под охраной. И сказали, что будут судить его по законам военного времени. Президент, игнорируя протянутый ему договор, быстро разворачивается и садится в машину, приказывая набрать по рации номер Хосока. Дипломаты стоят, переминаясь с ноги на ногу. А им что теперь делать? Ли бросает ненавидящий взгляд на эту кучку уродов и, как отрезая, бросает офицеру приказ: — Этих — в следственный изолятор! Пусть ими следаки займутся! Отчёт завтра мне на стол! Какую ахинею ещё напридумывают… Поехали! — говорит водителю, и они уезжают. Дипломатов сажают в другую машину и увозят по назначению. Хосок трубку не берёт. Ли открывает ещё коньяк, выпивает. Он медленно прокручивает ситуацию в своей голове. Что-то не сходится. Ведь Ким никакой не шпион. Тогда почему его взяли? Может, он хотел для своей страны какую-то военную тайну узнать, может, сфоткал что-то по дури, а эти к нему привязались, а может, просто его обвинили в том, чего нет, чтобы досадить ему, Ли? Ведь наверняка их разведка уже донесла, как много значит Ким для Президента. Тогда что же получается, подписывая договор о перемирии, они как бы продолжают оставаться недружественной страной? Так, размышляя и думая, анализируя, он накачивается коньяком. К себе, в резиденцию, он подъезжает уже совсем в хлам. Слуги аккуратно вынимают его из машины и несут в спальню. Видимо, Президент очень сильно сегодня понервничал, и ему надо хорошенько отдохнуть. А сами-то и рады, что он слова вымолвить не может, а то бы сейчас всем досталось и мало бы не показалось никому.

***

      А тем временем машина подвозит парней к уже знакомой резиденции Президента Чона. Чонгук любуется Тэхёном. Тот еще спит, смешно чмокая пухлыми губами во сне, и улыбается. Наверное, что-то хорошее снится. Сердце Чонгука переполняется нежностью. Ему жалко будить это чудо, так бы смотрел и смотрел… Но они уже подъехали, и Чонгук, зацеловывая заспанное лицо, будит спящего: — Вставай, соня! Мы приехали. Тэхён открывает глаза и сначала не понимает, где он. Но осмысление приходит тут же, и он радостно улыбается, обнаруживая себя в любимых объятьях. — Ой, Гук-и! Я, кажется, заснул. Как неудобно, — виновато опуская глаза, говорит он — Понимаешь, как-то всё сразу навалилось… — Ничего, родной! Значит, организму надо было отдохнуть. Выходим. Мы подъехали. Сегодня у нас с тобой важная миссия — знакомство с моим отцом. Не как с Президентом, а как с самым близким и дорогим мне человеком. Тэхён тревожно смотрит на Гука. А вдруг его отец будет против его, безродного? Чонгук понимает опасения своего любимого и ласково обнимая его, успокаивает: — Отец в курсе. И именно он помог нам в этой ситуации. Страшно подумать, что случилось бы с тобой, если бы не он. Я ему всё рассказал про нас, и он заочно уже полюбил тебя. Он у меня классный! Тебе понравится! Тэхён немного успокаивается, но он смущён. Его ещё никто, ни разу не знакомил со своими родителями. Да что уж тут, и жениться-то никто не звал. Это всё так ново для него и он не знает, как себя нужно вести в такой ситуации. Но, полагаясь на свой природный дар актёра, он мысленно успокаивает себя: — «Ничего, надеюсь, уж с этим я справлюсь как-нибудь». Они выходят из машины и направляются в замок, надо переодеться и привести себя в порядок.       Хосок, приоткрыв штору, внимательно наблюдает за ними из окна. Они идут вместе, улыбаясь друг другу. Чонгук, как какую-то драгоценность, нежно приобнимает Тэхёна за талию, иногда прижимая его к себе и что-то нашёптывая на ухо. Тэхён краснеет и смущённо улыбается в ответ. Хосок довольно ухмыляется — всё получилось! Ах, какие же все-таки они красавцы! Оба высокие, стройные — нереальная пара! Чонгук-то, его сын, понятное дело — весь в папу. А папа когда-то занимал все первые места в конкурсах красоты своего университета. А Тэхён, будто прирожденный аристократ, весь такой утонченный, горделивый, вальяжный — ну, чистый принц! Ну, допустим, не принц… а граф! — Хосок улыбается сам себе. Он ведь уже знает гораздо больше о Тэхёне, чем тот о себе! Но всему своё время! А пока Хосок радуется, что в их семье прибавление. И этот, такой нереально красивый, умный и, самое главное, истинный его сына — Ким Тэхён. Хосок уже представляет, какие красивые дети родятся у них, а он будет нянчиться с ними и любить до беспамятства. Ведь самому Хосоку уже хочется пожить обычной, мирской жизнью, он просто устал от всей этой суеты. Пора передавать бразды правления своему сыну. Ведь война уже заканчивается, экономика постепенно поднимается, а его сын уже готов занять кресло президента.       Парни заходят в комнату Чонгука. Тэхён растерянно говорит: — Гук-и! А мне ведь совсем не во что переодеться. Мой чемодан остался в самолёте. Гук довольно усмехается. Он открывает гардеробную. — Проходи. Вот это, твоя половина гардеробной. А это, твои вещи. Если ещё что-то понадобится, только скажи. Тэхён ахает. Ну, надо же, какой все-таки Гук заботливый! Всё предусмотрел. Его забота так трогает, что слёзы сами наворачиваются на глаза. Ещё никто, никогда не старался предугадать его желания! Тэхён осматривает свой гардероб. Чонгук угадал все его предпочтения в одежде. Откуда он знает? Значит, интересовался, как Тэхён одевается. Чего здесь только нет! Глаза разбегаются от такого многообразия. И вся одежда — любимого бренда. — Это кто же всё это подобрал мне? — тихо спрашивает ошеломленный Тэхён, хотя ответ уже ясен. — Не нравится? — огорчается Гук, — Ну, ничего, тогда вместе потом закажем, на твой вкус. — Да ты что! Это так красиво! Здесь всё, как я люблю! — восторгается Тэхён, перебирая одежду и попутно открывая шкаф с обувью. — Как ты смог все так предугадать? — И он с благодарностью обнимает и зацеловывает Чонгука. Тому приятно: — Ну, мы же истинные! Я много чего знаю про тебя! — томно отвечает Гук. От поцелуев и искренней радости Тэхёна, низ его живота уже тянет какой-то сладкой негой, узкие брюки становятся обузой. Сердце начинает заходится от нежности. Влажными губами, он захватывает мочку уха Тэхёна, смакуя его сережку. У того, вырывается короткий вздох. Потом его губы нежно мажут по скуле, спускаясь к шее и припадают к яремной впадинке, вылизывая её шаловливым языком. Ким замирает в сильных руках Чонгука, и его напористо вжимают в себя. У Тэхёна подгибаются колени, но упасть ему не дают, руки по-хозяйски держат и отпускать никуда не собираются. Они стоят, обнявшись в гардеробной, а воздух вокруг них немедленно нагревается, обжигая все вокруг пламенной страстью. У Тэхёна, белье сзади, уже намокает от такого накала, но ему ни капельки не стыдно. Ведь в этом участвуют двое. Двое, которые любят! — А где ж моя сладкая попа? Где ж мои любимые сладкие булочки? — жарко шепчет прямо в губы Тэхёну Чонгук. — Как же я давно не держал их в своих ладонях! Его руки, стискивая и раздвигая половинки, уже наткнулись на обильную мокроту. Гук, довольно усмехаясь, продолжает сминать их, попутно сбрасывая с Тэхёна штаны. Ему нравится, что его мальчик течёт от него, Чона. Пальцы уже ласкают расселину, размазывая этот нектар по всей длине. Один из них уже проходит внутрь на фалангу. Тэхён задыхается от нахлынувшей истомы. Она пробирается во все уголки его тела, корежит его, сладко выворачивая душу. Он вжимает свои короткие ногти в мощные плечи Чонгука, раздаётся томный рык. Альфа показывает свои клыки, он уже готов взять свою добычу! Но, человек понимает, что рано. Ему не хочется нанести боль. Пальцы Чона уже требовательно пробираются внутрь. Из чужих губ раздается протяжный стон. — Потерпи, мой мальчик! Сейчас пройдет! Я не причиню тебе вреда! — тихим шепотом успокаивает он. И его губы отчаянно втягивают в себя чужие, вбирая всю их сладость. Языки переплетаются, начиная свою игру. Так мокро, так вкусно! Глухие стоны в поцелуй ещё больше распаляют Чонгука. Он поднимает Тэхёна за бёдра, подставляет под попу свои теплые ладони. Длинные, стройные ноги обвивают его талию. Чонгук выносит своё сокровище из гардеробной и кладёт на кровать, по пути освобождая от оставшейся одежды. Тэхён лежит перед ним сейчас такой открытый, такой готовый, такой прекрасный! Широко раскрытые глаза томно следят за ним. Гук чувствует, как тягучая слюна заполняет его рот. Он быстро стаскивает с себя штаны, майку и припадает к телу Тэхёна, нависает над ним, опираясь на локти. Он пронзительно наблюдает за реакцией нижнего своими чёрными омутами. Сползает немного вниз. Аккуратно берёт в рот его член и начинает насаживаться на него, не прерывая зрительного контакта. И нисколько не стыдно! Потому, что вместе, потому, что они оба нуждаются! Взгляды уже горят не нежностью, а просительно. Потом требовательно. Их, обоих накрывает. В мозгах, что-то рассыпается на миллионы мелких звёзд. А Тэхён уже чувствует, что пальцев внутри прибавилось. — Любовь моя! Ты такой узкий! — рвано бормочет Чонгук, пытаясь на манер ножниц растянуть проход. Тэхён, выгибаясь, шипит. Чон успокаивающе кусает соски и одновременно вводит в проход головку члена, щедро сдобренную смазкой. Он разводит ноги Тэхёна как можно шире, чтобы облегчить своё проникновение. Тэхён старается забиться в Чона ещё теснее, шипит и задыхается от возбуждения. Он уже не принадлежит себе. Страсть захватывает и рассудок, и тело. Гук рычит и, наконец, толкается, полностью погружаясь в Тэхна, становясь с ним одним целым. Погружается осторожно, стараясь не принести боли. На некоторый момент останавливается, даёт привыкнуть. Протяжный стон сладким звоном отдаётся в голове Чона, это его заводит ещё больше и он начинает аккуратно вдалбливаться в тесное пространство. Тэхён под ним тихо поскуливает, ведёт бедрами вверх, а губами хаотично зацеловывает Гука, где только можно. Завтра по его телу расцветут прекрасные розы. Потом Тэхён чувствует, как каждый толчок, выбирая правильный угол, проходится точно по простате, и каждый раз из его гортани выходит наружу надломленный крик вселенского счастья. — Гук-и, Гук-и, — рассыпая хаотичными волнами волосы, мечется голова Тэхёна по подушке, кривя губы, как будто от невыносимой боли. — Ещё! Ещё! — задыхаясь в ярком экстазе и выгибаясь от бури наслаждения, кричит Тэхён. — Я скоро! И Гук от этого всего тоже чувствует, как к нему подкатывается волна, да не просто волна — девятый вал, блять! И, что сейчас его разорвет на части! Они оба проваливаются в мучительно-сладкие судороги и, задыхаясь от экстаза, сотрясаются в сильном оргазме. Их голоса, как будто в унисон, содрогаясь, рычат никому не ведомую до сих пор композицию нового трека, такого бурного и громкого. Очнувшись от этого безумия, они откидываются друг от друга и лениво переживают послеоргазменную негу с закрытыми глазами. Их тела ещё дрожат, не могут успокоится. Не глядя, переплетают пальцы рук, как будто дают на век клятву верности. И у обоих сейчас такие счастливые лица! А открывая глаза, им снова уже хочется целовать и нежить друг друга. Им всегда будет мало друг друга! Потому, что они любят! Потому, что они истинные!