Кружева

      — Ты уже хочешь вернуться в Манису?       — Да, повелитель. Если вы позволите, я бы хотел поехать завтра, — ответил Мустафа.       — К чему такая спешка? — удивился Сулейман.       — Обручение уже состоялось, мне пора в путь. Дела санджака не ждут, повелитель.       Сулейман нахмурился.       — Что ж, Мустафа. Если хочешь — поезжай, — согласился он.       — Я отдам приказ о подготовке к отъезду. Позволите идти? — спросил шехзаде.       — Иди, сынок.       Поклонившись, наследник покинул комнату падишаха.       …Азур быстро шла по коридору в сторону покоев, которые были выделены для Мурада-паши. Долгое время она не видела отца, и потому ее охватывало радостное волнение перед скорой встречей.       Стража быстро доложила о ней, и Азур вошла в покои паши.       Войдя внутрь, она сразу же устремилась в его распахнутые объятия.       — Моя дорогая Азур, — улыбнулся паша, крепко обняв дочь.       Отступив на шаг, он оглядел ее, и его глаза слегка увлажнились.       — Машаллах, как ты красива, дочка. В тебе я нахожу черты твоей матушки. С каждым годом ты все больше становишься похожа на нее.       Губы Азур тронула печальная улыбка. Мурад-паша снова крепко обнял ее. Затем, проведя рукой в сторону, он пригласил Азур присесть на тахту у камина.       Когда они оказались рядом, Мурад-паша подвинул к ее ногам большой расписной сундук из темного дерева.       — Это я привез тебе из Румелии, дочка. Бери все, что понравится.       Азур опустилась на колени перед сундуком и подняла крышку. В сундуке лежали прекрасные ткани различных цветов: нежнейшие шелка, мягкий бархат, вышитая парча, блестящий атлас… А рядом множество шкатулочек, в которых лукаво поблескивали великолепные ожерелья, браслеты, серьги и кольца.       Наблюдая, как Азур рассматривает ткани и драгоценности, Мурад-паша проговорил:       — Это еще не все подарки. Часть я велел отнести в твои покои, а вскоре придет корабль из Венеции и привезет вещи, которые я купил для тебя. Все это для твоей свадьбы.       При упоминании о будущем союзе Азур помрачнела. Небрежно положив ткани и украшения назад в сундук, она присела рядом с отцом и нахмурилась.       — Мы никогда раньше не говорили с тобой так, — произнес паша. — Предстоящая свадьба не очень тебя радует?       — Ты видел его? Моего жениха? — спросила Азур.       — Видел. Сразу после приезда я отправился к повелителю, и мы познакомились. Мне он показался достойным юношей.       — Я тоже слышала о нем много хорошего… Но это ничего не меняет, отец. Я совсем не рада, — вздохнула Азур. — И все потому… потому, что я не люблю его! И никогда не смогу полюбить.       Азур прижала к пылающим щекам прохладные ладони и закрыла глаза.       Мурад-паша погладил ее по плечу.       — Жизнь порой так стремительно меняется, — произнес он. — Кто знает, что будет завтра? Но я уверен, что ты обретешь свое счастье, Азур. Не будь к Али-эфенди так сурова…       Азур отняла руки от щек и, наклонившись, крепко обняла отца, спрятав лицо у него на груди.       — Прошу, давай не будем говорить об этом. Я хочу… хочу, чтобы сейчас стало, как в детстве, отец… Когда даже простое молчание могло дарить счастье, и ничего не было нужно.       Мурад мягко поцеловал дочь в макушку:       — Как пожелаешь…

***

      На следующий день сборы в Манису были закончены, и шехзаде Мустафа с Махидевран Султан собрались в путь. Хюррем Султан, Михримах, шехзаде Мехмед, Селим, Баязед и Джихангир проводили их до нижнего этажа дворца.       — Хорошей дороги, шехзаде, — любезно проговорила Хюррем Султан.       — Благодарю, госпожа, — кивнул наследник.       — Махидевран, ждем тебя в гости, — улыбнулась рыжеволосая султанша.       — Скорее, это вы приедете к нам. На церемонию наречения наследника Мустафы, — повела бровью мать старшего шехзаде.       — Столько раз ты обещала принять нас в своем дворце, да мы уже почти забыли к вам дорогу, — ядовито улыбнулась Хюррем.       Махидевран недовольно сдвинула брови.       — Азур не пришла? — перевел разговор шехзаде, чтобы остановить ссору матери с рыжеволосой госпожой.       — Нет, брат, она не пришла. Азур… нездоровится в последнее время, — ответила Михримах и повела темной бровью.       Шехзаде слегка нахмурился. Обняв на прощание сестру и братьев, он направился к выходу из дворца.       Махидевран Султан села в карету, а Мустафа решил немного пройтись по саду перед отъездом. Он надеялся найти какого-нибудь слугу и попросить его позвать Азур Султан.       Мустафа не принимал всерьез слова Михримах о том, что Азур нездоровится, хотя понимал, что его внезапный отъезд стал для нее большим ударом. Однако он не мог уехать прежде, чем увидит ее. Возможно, они не будут видеть друг друга несколько месяцев, а может, и больше.       Но Михримах Султан не была единственной причиной отъезда шехзаде. Ему все равно предстояло вернуться в Манису, хотя бы и позже. Расставание было неизбежно.       За спиной шехзаде послышались тихие шаги, и нежный голос заставил его спину покрыться мурашками:       — Мустафа!       Это был голос Азур. Шехзаде быстро обернулся. Азур подошла к нему, залитая утренним светом, и положила голову ему на плечо. Когда она подняла голову, Мустафа заметил, что ее глаза наполнились прозрачными слезами.       — Азур моя, прошу, не плачь, — прошептал он. — Я обязательно вернусь.       Шехзаде крепко обнял молодую госпожу и поцеловал ее в лоб.       — Михримах говорила со мной, — тихо произнесла Азур, — но я не смогла сидеть в покоях: мне хотелось увидеть тебя.       — И я здесь. Я буду рядом с тобой, — прошептал Мустафа, проведя рукой по ее каштановым кудрям.       Не боясь быть увиденным, он взял лицо Азур в ладони и крепко поцеловал ее. Молодая госпожа закрыла глаза и прижалась к нему. Руки шехзаде скользнули по ее талии, поднялись к узкой спине и сильнее притянули к себе.       — Я обещаю, что найду решение, — нахмурившись, произнес шехзаде.       — Буду ждать тебя, — ответила она и нежно провела ладонью по его щеке.       Мустафа прижал руку Азур к губам и еще раз пронзительно взглянул на нее. Крепко сжав ее руку, шехзаде повернулся и направился к карете.       Азур посмотрела ему вслед и ощутила слабость во всем теле. После его ухода она еще долго стояла на месте у живой изгороди, словно мраморная статуя. Холодный ветер развевал в стороны ее бархатный плащ и локоны, но Азур не замечала этого.

***

      Миновало несколько дней. Михримах зашла в покои сестры, чтобы позвать ее пообедать вместе. Азур сидела на диване у окна и равнодушно следила за белоснежными облаками, плывущими по ярко-голубому небу.       — Ты хотя бы сделай вид, что тебя интересует предстоящая свадьба и подготовка к ней, — нахмурилась Михримах, наткнувшись на безразличный взгляд Азур. — После отъезда Мустафы ты сама не своя. Не боишься, что кто-нибудь узнает о вас?       — Ты расскажешь? — горько улыбнулась молодая госпожа.       — Как ты можешь так говорить! — возмутилась Михримах, присаживаясь рядом с сестрой. — Я ведь обещала, что ничего не расскажу. Азур, прошу, прислушайся ко мне и забудь о шехзаде. Скоро ты уедешь из дворца женой Али-эфенди. Вам с Мустафой все равно не быть вместе…       При упоминании о свадьбе Азур не выдержала. Долгое время она старалась сохранять спокойствие, но постоянное упоминание о предстоящем замужестве вывело ее из хрупкого равновесия. Она закрыла лицо руками и судорожно вздохнула. Сквозь ее изящные тонкие пальцы просочились две соленые дорожки. Плечи молодой госпожи затряслись от всхлипов и рыданий. Она была так искренна в своих переживаниях, что сердце Михримах дрогнуло от жалости.       — Не плачь, Азур. Слезами, увы, здесь никак не поможешь. Ты и сама должна понимать, что у вас нет совместного будущего.       — Я люблю его, Михримах, — Азур подняла на сестру заплаканные глаза. Из-за пролитых слез они казались совсем прозрачными, — и не в силах отказаться. Упала б на землю и следы бы его целовала… Я не могу противиться и не хочу.       Азур вновь закрыла лицо руками.       Михримах ничего не сказала. Тронув сестру за плечо, она помолчала некоторое время, а затем встала с дивана и вышла из комнаты, оставив Азур наедине со своими мыслями.