Кружева

      Через несколько дней в дорогу собрался и Мурад-паша. Азур просила его остаться еще, но он, хотя и очень желал этого, не мог надолго покинуть Румелию.       — Иншаллах, мы скоро увидимся, дочка, — произнес он на прощание, когда Азур провожала его у входа во внутренний дворик. — Я непременно буду на твоей свадьбе.       По лицу Азур пробежала тень.       Подойдя ближе, она крепко обняла отца на прощание. Паша, поцеловав ее в лоб, мягко улыбнулся и направился к карете.       Смотря ему вслед, Азур задумчиво нахмурила брови. Чем чаще она сталкивалась с напоминанием о грядущем замужестве, тем сильнее возрастало в ней чувство гнева… А с недавних пор к нему добавилась и ноющая в сердце тревога. Подготовка к свадьбе шла, как ей казалось, ужасающе быстро. Азур старалась замедлить ход, давала служанкам все новые и новые приказания, часто меняла свои предпочтения и вкусы… Хюррем Султан и Гюльфем-хатун считали, что ее переполняет волнение, а потому не ограничивали ее желаний.       Лишь Михримах Султан понимала, какая за этим скрыта причина. Она не оставляла надежды образумить Азур, но ее слова не возымели никакого действия. Азур желала только одного: отсрочить приближение свадьбы, чтобы дать возможность шехзаде Мустафе помочь им обоим. Со дня его отъезда прошло много времени, Азур знала, что он уже вернулся в свой санджак. Она надеялась, что в скором времени Мустафа обязательно что-то предпримет.       Через некоторое время она получила письмо. Но не от шехзаде Мустафы, а от своего жениха. Азур даже не стала раскрывать послание, сразу бросила его в огонь. Но Али-эфенди не оставлял надежду получить ответ от невесты и вновь посылал ей письма и подарки. Азур не могла спокойно смотреть на них и приказывала служанкам убирать их подальше с глаз — в сундуки и покои.       Однажды утром гонец привез ей долгожданное письмо из Манисы. Шехзаде Мустафа писал о любви, страсти и о том, что ищет решение. Ответное письмо Азур говорило, как сердце ее тоскует, как она желает увидеть возлюбленного хотя бы на краткий миг.       Их чувства были опасны, но еще опасней были письма, которыми они обменивались… Но без них, без этой нити, крепко связавшей их, они бы не смогли находиться в своих дворцах. Стены словно сдавливали их, свет солнца был не мил, и лишь послания давали им сил ждать, бороться и верить, что любовь преодолеет трудности. И многое, забывая обо всем с каждой прочитанной строчкой, Азур оставляла без внимания, чего оставлять не следовало…

***

      — Рассказывай, Ибрагим. Какая у тебя весть? — спросил повелитель.       Великий визирь протянул султану свернутое послание.       Пока Сулейман разворачивал его, Ибрагим, слегка нахмурившись, проговорил:       — Это отчет одного из приграничных беев, повелитель. Он сообщает о том, что восстание, вспыхнувшее в Анатолии несколько недель назад, удалось подавить. Вот только… это стоило Ахмеду-паше и Али-эфенди жизни.       Падишах с волнением посмотрел на визиря.       — К сожалению, это правда, повелитель, — подтвердил тот. — Во время подавления восстания в окрестностях Анатолии Ахмед-паша и Али-эфенди были убиты мятежниками.       Сулейман вздохнул и опустил руку, в которой держал послание. Сжав губы, он поморщился от боли, кольнувшей где-то в глубине груди.       — Бедная Азур… Безвременная смерть жениха и его отца очень опечалит ее.       — Всевышний да поможет ей, — вздохнул Ибрагим-паша.       — Аминь, — нахмурился Сулейман. — Однако я должен сообщить ей о случившемся… Стража! — позвал падишах.       Из-за двери показалась высокая фигура в кафтане песочного цвета.       — Позовите Азур Султан.       Стражник с поклоном вышел в коридор.       — Повелитель, если у вас нет приказаний, я могу идти? — спросил великий визирь.       — Иди, Ибрагим, — ответил Сулейман. — Я хочу немного побыть один.       Паша с поклоном вышел из покоев султана.

***

      — Госпожа, эти ткани прибыли из Бурсы. Какие цвета вам нравятся больше? — спросила Эсмер.       Азур равнодушно окинула взором яркие полотна. Она сидела на тахте в своих покоях, окруженная множеством сундуков и свертков с прекрасными дорогими тканями.       — Выбери что-нибудь по своему желанию, — ответила Азур.       — Эти ткани пойдут на ваши наряды. Они будут готовы после свадьбы, — терпеливо продолжала Эсмер.       Азур задумчиво взглянула на сундуки.       — Возьмите синие ткани. И ту, темно-зеленую, — наконец ответила она.       — Госпожа, быть может, выберите что-то поярче? — осторожно спросила черноглазая Эсмер.       Азур сердито взглянула на нее.       — Как пожелаете, госпожа, — поклонилась девушка.       Раздался стук в дверь.       — Да! — ответила Азур.       В покои вошла Михримах Султан. Азур встала с тахты, Эсмер поклонилась госпоже.       — Ты можешь идти, Эсмер, — кивнула Азур.       Девушка поклонилась и, взяв ткани, вышла из покоев.       — Я рада тебе, Михримах, — проговорила Азур. — Проходи.       Луноликая принцесса подошла к сестре и села рядом с ней. Когда она взглянула на нее, Азур нахмурилась: вид у Михримах был суровый.       — Я не раз говорила с тобой, но ты, похоже, меня совсем не слышишь. Или не хочешь слышать, — начала она.       Азур слушала, не прерывая.       — Теперь ты обручена, скоро будет свадьба, но это не останавливает тебя. Ты так осмелела, что не стыдишься принимать от Мустафы послания и самой писать ему?       — Ты приставила ко мне соглядатая? — нахмурилась Азур.       — Мне не нужен соглядатай, чтобы узнать об этом. Я прекрасно вижу, что с тобой происходит, — ответила Михримах. — И если раньше я надеялась, что вы образумитесь, то теперь настало время поговорить серьезно.       Азур хотела что-то сказать, но Михримах прервала ее:       — Угроза ссылки и немилости тебя не останавливает, о себе ты совсем не думаешь… Но о Мустафе ты обязана подумать! Сама знаешь, чем ему может грозить ваша любовь…       — Я и так постоянно думаю об этом. Если ты не скажешь — никто не узнает.       — Ты так уверена в этом? — усмехнулась Михримах Султан. — Мустафа — наследный шехзаде, Азур. В первую очередь он должен думать о своем предназначении. Рано или поздно он поймет, чем ему грозят отношения с тобой, и сам откажется от тебя.       — Нет! — гневно возразила Азур. От напряжения на ее лице выступили розовые пятна. — Он не оставит меня!       — Или же наоборот, — продолжала луноликая госпожа, будто не слыша ее, — ты сама все поймешь и больше не захочешь подвергать его опасности. Вот только страдать ты будешь гораздо сильнее.       При этих словах внутри Азур все задрожало от гнева… но вместе с тем ее посетило и новое чувство. Будто в жаркий день ее обдали ледяной водой. Как бы Азур не старалась гнать эти мысли, в глубине души она понимала, что слова Михримах могут быть правдивы.       Видя, что Азур в замешательстве, она договорила:       — Я советую тебе уехать. По крайней мере, пока не состоится свадьба. Что же до Мустафы… — Михримах Султан задумчиво посмотрела на сестру: — Если ты хранишь его письма, лучше сожги их. И положи конец вашим чувствам. Не лелей напрасных надежд, не разбивай сердце ни ему, ни себе…       Стук в дверь прервал разговор госпожей. В покои вошел стражник и поклонился.       Азур хмуро взглянула на него:       — Что-то случилось?       — Повелитель желает видеть вас, госпожа, — ответил он.       — Я сейчас приду, — произнесла она.       Стражник поклонился и вышел за дверь.       — Подумай о том, что я тебе сказала, — проговорила Михримах Султан.       Азур сдержанно кивнула.       Встав с тахты, она вздохнула, чтобы немного успокоиться, и направилась в покои падишаха.       У дверей покоев султана Азур снова остановилась. Она предчувствовала, что речь сейчас пойдет о ее свадьбе. Эти мысли снова заставили ее сердце трепетать от гнева… Но уже через несколько мгновений вышедший из покоев стражник с поклоном пригласил ее войти.       Падишах стоял возле камина и смотрел на огонь. Услышав за спиной легкие шаги и обращение Азур: «Повелитель», Сулейман обернулся и окинул взглядом ее легкую фигурку в светлом платье с широкими, расшитыми серебряными нитями рукавами.       — Азур, я хотел поговорить с тобой, — произнес он, подойдя к ней.       Молодая госпожа подняла на султана глаза и приготовилась слушать.       — Сегодня во дворец пришла весть: в Анатолии несколько недель назад вспыхнуло восстание. Твой жених Али-эфенди и его отец Ахмед-паша отправились подавлять его. Во время подавления мятежа на них было совершено нападение… Они погибли. Азур, только не впадай в отчаяние! — Сулейман наткнулся на блуждающий взгляд племянницы и обнял ее за плечи. — Ты еще молода, твоя жизнь обязательно сложится счастливо. Появится новый жених, который полюбит тебя. Ты слышишь меня? Азур… Азур… Стража! Лекаря скорее! — Падишах подхватил молодую госпожу, которая начала терять сознание, обмякнув в его руках, и отнес ее на тахту у окна.

***

      Мраморная терраса, залитая лунным светом, была холодна и пуста. Во тьме ночи слабо мерцал факел; его бледный свет дрожал на каменных стенах.       Азур вышла на балкон и остановилась у мраморных перил. Осенний холод обхватил ее костлявыми руками за нежные плечи, скрытые шелковым белым халатом. Она поежилась.       Откинув с плечей каштановые локоны, она вздохнула и подошла к мраморной колонне. Обхватив ее рукой, Азур придвинулась ближе к перилам и посмотрела вниз.       Под ней была черная пропасть. Небо над ее головой и тьма внизу слились в одно целое, в бескрайнюю бездну, готовую проглотить без остатка. Лишь маленькие звезды слабо мерцали, освещая ее.       Холод пробежал по длинным ногам Азур, забираясь все выше и выше, змеей обвиваясь вокруг талии и рук и замирая на тонкой шее, словно затягивая на ней удавку.       Азур почувствовала, что ей не хватает дыхания. Ледяные объятия сжимали ее, как тиски, сердце учащенно билось. Внезапно она почувствовала, как мраморный пол стал уходить из-под ног. Азур посмотрела вниз и с ужасом вскрикнула: она стремительно неслась в черную бездну…       Вдруг кто-то схватил ее за плечи и потянул на себя. Приглушенно вскрикнув, Азур открыла глаза и наткнулась на взгляд больших карих глаз. Это был шехзаде Мехмед.