Кружева

      — Азур! Ты в порядке? — Мехмед потряс ее за плечи.       В первые мгновения Азур не сразу поняла, где находится. Ее глаза суетливо бегали по сторонам комнаты. Пламя свечей, потолок, стены и склоненное лицо шехзаде Мехмеда плясали перед ее взором.       Мехмед заглянул в прозрачные глаза Азур и спросил:       — Ты слышишь меня?       — Да… Что случилось, шехзаде? — хрипло прошептала она.       — Видимо, тебе приснился страшный сон… — ответил Мехмед, присаживаясь рядом с ней на кровать.       Азур поднялась на постели и обхватила себя руками за плечи.       — Я пришел выразить сочувствие ранней кончине твоего жениха, — произнес шехзаде. — Твоих служанок не было у дверей, и я подумал, что ты еще не легла спать. Когда я зашел в комнату, увидел, что ты мечешься во сне и плачешь. Мне пришлось разбудить тебя.       — Я отослала девушек. Хотела побыть одна, — ответила Азур.       Шехзаде продолжал смотреть на нее.       Азур провела рукой по лицу и спросила:       — Что-то не так?       Еще пару мгновений Мехмед смотрел на нее.       Наконец, он произнес:       — Ты во сне говорила.       — О чем? — насторожилась Азур.       — Мустафу звала, шептала что-то. Я не все разобрал.       — Это был сон, шехзаде, — поспешно проговорила она.       Мехмед нахмурился.       — Азур, я помню, как ты была печальна, когда мы вернулись из Манисы. Затем, после помолвки, ты стала раздражительна, грустна. И вот теперь я слышу, как ты шепчешь во сне имя брата. Я не стану домысливать и спрошу прямо: это не совпадение, ведь так?       — Мехмед…       Азур посмотрела на него, и кровь отхлынула от ее щек. Мысли в голове с долей мгновения сменяли друг друга, но Азур понимала: ни одна из них не станет оправданием тому, что услышал шехзаде.       Слезы наполнили ее глаза, и Азур, уронив голову на руки, рассказала Мехмеду все с самого начала про Мустафу, про их чувства и про нежелание выходить замуж.       Выслушав ее, он ответил:       — Я все понял, Азур. Прошу, не плачь.       Наследник встал с кровати и снова взглянул на нее.       — Не волнуйся. Я не выдам вашей тайны, — произнес он и направился к дверям.       — Спасибо… — шепнула Азур, посмотрев вслед шехзаде.       Идя по полутемному коридору дворца, освещенному факелами, воткнутыми в стены, Мехмед старался привести мысли в порядок. Азур… Мустафа… И их положение, которое диктует определенные правила. Но подчинится ли их любовь этим правилам? Сломится ли? Быть может… но так она принесет им обоим сильные страдания и огромную печаль. Мехмед нахмурился… Что бы там ни было, он не позволит, чтоб они страдали. Никогда.

***

      Миновало несколько дней. Азур по-прежнему находилась во дворце Топкапы и старалась жить, как раньше. Но после событий, произошедших за последнее время, она понимала, что ничего уже не будет, как прежде. Азур знала, что жизнь ее отныне навсегда изменилась.       Повелитель, госпожи и шехзаде старались поддерживать ее, но их слова не смягчали ее печаль. Все, кроме Михримах Султан и шехзаде Мехмеда, думали, что Азур носит траур по погибшему жениху… Что ж, пусть будет так.       Азур было тяжело находиться под сводами дворца. Мысли о том, к кому она стремилась всем сердцем, и о разговоре с Михримах не давали ей покоя, сковывая, словно железные цепи. И в глубине души она теперь понимала: каждое сказанное луноликой госпожой слово — правда.

***

      — Повелитель, пришла Азур Султан.       Сулейман поднял голову от книги и взглянул на стражника, стоявшего в дверях его покоев.       — Пусть войдет, — кивнул султан.       В комнате появилась Азур.       Сулейман встал с резного кресла и улыбнулся ей:       — Добро пожаловать.       — Доброго вам утра, повелитель, — поклонилась Азур.       — Как ты? — спросил падишах, подойдя ближе.       Азур повела плечом в сторону и не ответила.       — Повелитель, — произнесла она, — я хочу попросить вас кое о чем.       — Говори, — кивнул Сулейман.       — Я хотела бы уехать из дворца.       — Но для чего? — слегка нахмурился Сулейман. — Оставайся здесь, с нами. Вдали от нас тебе будет тяжелее смириться с утратой.       — Прошу вас, повелитель. Я не могу оставаться здесь, — вздохнула Азур.       — Куда же ты хочешь поехать? К Мураду-паше?       — Сначала к Бейхан Султан, в Скопье. А затем я вернусь к отцу.       Сулейман вздохнул и нахмурился.       — Если это так важно для тебя, я не стану неволить. В ближайшее время ты поедешь к моей сестре, — пообещал он.       — Благодарю вас, — поклонилась Азур.       Через несколько дней сборы были закончены. Повелитель, Михримах, Хюррем Султан, Хатидже Султан, Гюльфем-хатун и все шехзаде вышли к воротам дворца, чтобы проводить Азур.       Первой к ней подошла Гюльфем-хатун.       Крепко обняв ее, она предприняла слабую попытку остановить молодую госпожу:       — Может, вы останетесь?       — Спасибо, Гюльфем-хатун, но мне будет лучше уехать.       — Напиши нам, когда приедешь, — попросила Хатидже Султан.       — Конечно, — ответила Азур.       Простившись с повелителем, шехзаде, тетушкой и сестрой Михримах, Азур кивнула Хюррем Султан и направилась к карете. Остановившись на ступеньке, она еще раз оглянулась на падишаха, госпожей и шехзаде. Помахав им рукой, Азур скрылась внутри кареты, и длинные полупрозрачные занавески, обрамлявшие вход, сомкнулись за ее спиной. Кучер тронул вожжи, и карета медленно двинулась в распахнутые ворота.       Повелитель посмотрел ей вслед и тихо вздохнул.       — Может, оно и к лучшему, Сулейман, — произнесла Хюррем Султан, тронув его за плечо.       — Не знаю, Хюррем, лучше или нет. Однако Азур чувствует себя не хуже, чем до отъезда. Пусть поживет у Бейхан и своего отца, пока не найдется ей достойный жених, который полюбит ее, и которого полюбит она, — ответил султан.       — Иншаллах, так и будет, Сулейман, — улыбнулась рыжеволосая госпожа.

***

      Солнце просвечивало сквозь окна кареты, освещая неяркими лучами сиденья, обитые красным бархатом.       Азур смотрела в окно и думала о том, верно ли она поступила. «Верно», — говорил разум, но сердце твердило иное. Мысли Азур были не в Скопье, куда она направлялась, и даже не в Стамбуле, а в Манисе. Она бы очень хотела оказаться там и увидеть шехзаде хотя бы издалека. Однако Азур понимала, что Михримах Султан права. Им не разрешат быть вместе, а подвергать его опасности тайными отношениями она не хотела.       Вздохнув, Азур прикрыла глаза и положила голову на спинку сиденья. Что ж… она решила уехать. Пусть будет так. Вдали от дворца она попытается начать иную жизнь… Азур решила оставить все, что напоминало о прошлом, позади, и поехала в Скопье без прежних служанок. Перед отъездом из дворца она даровала им свободу.       Внезапный толчок заставил ее открыть глаза и выпрямиться. Придвинувшись к дверям, Азур отбросила занавеску в сторону.       К ней подбежал один из стражников, сопровождавших карету, и с поклоном доложил:       — Госпожа, мы не можем проехать.       — Почему? Что случилось? — спросила Азур.       — Дорогу преградили какие-то люди.       Азур припала к окну, пытаясь разглядеть, кто закрыл ей путь, но ничего не увидела.       В ту же минуту возле кареты послышались шаги. Они становились все ближе и ближе. Азур вздрогнула и затаила дыхание.