Ужин с ангелом

Тёплое дыхание изредка срывалось с губ, опаляя загривок, а после, тонкие, напоминающие нити губы, столкнулись с шеей, оставляя на ней пару мелких, незаметных засосов. В глазах незаметно мутнеет, покрываясь влажной плёнкой удовлетворённых слёз, а после, всё потухает, не показывая свои ярких черт. Рядом зажжённая свечка потухла, лишь капая красными каплями воска на стол. Тело горит адским пламенем, будто открывая второе дыхание. Разум кажется тоже потихоньку исчезает, оставляя этих двоих уставшими, изнеможёнными рыбами без моря. Горячие, большие ладони спустились по бледным бёдрам, вздёргивая таз выше, так, чтобы было удобно... Китай напористо толкается между ног, чувствуя мягкость и невинность, но на самом деле ли это детская черта? Ведь ему уже глубочайше похуй что там происходит. Под ним тело не двигается, просто вырубилось, и он это воспринимает как шанс. Растягивая момент, он липкие от пота половинки ягодиц рассоединяет, доверчиво глядя на сжатое колечко мышц. Конечно без подготовки как то не так, но желание превыше всего, так ведь? Всё же, для своей безопасности, КНР принимается аккуратно растягивать его, чтобы не произошло какой-то травмоопасной ситуации. Обводя сначала большим пальцем каждую морщинку, он с нежностью просовывает фалангу, чувствуя ту же напряжённость. Да, в нём и правда сухо. Нежность кстати, не для него. Поглаживая внутри неподатливые стенки, он потихоньку начинает растягивать, пусть даже и без слюней. Грубо, противно, но честно. Плевать. Хочеться трахнуть, разорвать, вцепиться в вытянутое бледное горло. Но стоит ли этого того? Ко рту подступает противная горечь. Хочется выплеснуть, высказать всё что есть, но когда бедный мальчик в отключке, это будет очень бессмысленно. Доставая между ног стоящий колом член, он хмыкает себе под нос, осматривая облитую вином гладкую спину. Красиво, завораживает. Головка, приспускаясь, неуверенно вошла, а после, мнясь на пару секунд, входит дальше, уже с уверенностью чувствуя на себя напряжённость горячих во плоти стенок. Ах... Кажется, от такой нравственной сжатости хочется кончить сразу же, но, это будет выглядеть глупо. Зачем он тогда это вообще всё делал? Теперь же, стремясь прорваться внутрь, Китай ловко переместил Россию к себе глазами, вглядываясь в спокойное в отключке лицо. К сожалению, без крови не обошлось. Мягкая ткань ануса не позволяла вместить в себя столь немалые размеры, без какой-либо чательного растягивания. Хлюпающая, стекающая жуткая кровь стала смазкой, чем Китай тоже воспользовался, уже не сопротивляясь внутреннему отвращению. Живот буквально скручивало от неприятных, на мгновение, ощущений, но если постараться, и воспользоваться фантазией, можно пропустить этот момент, ощущая себя не в огниве, а в раю. Дотронувшись языком до бледной, грудной клетки, очерчивая маленькие, приобретающие чуть накаченные формы, Китай громко хныкнул, когда его буквально содрогнул оргазм. Открыв свои глаза, он глядит на эту картину, и честное слово, ему страшно. «Страшно? Разве ты не этого хотел?»