Я бью тебя в своё лицо

      На улице полночь, жёлтые фонари заливают тёплым светом комнату, в открытую форточку залетает ночной ветерок, сквозняком разгоняя по квартире запах свежих бычков и проигранных каток. Снаружи слышны редкие взрывы петард вроде корсара и смех беспризорной детворы.       Хэнк благополучно сжёг последние нервы в игре и недовольный лёг в кровать, зачем-то проверяя, когда в последний раз Киса был в сети. Четыре часа назад. В свободное время он всегда в сети — кидает глупые картинки или ссорится с кем-то в чате. В голове зазвенела небольшая тревога, что он объёбанный спит на лавочке. Погрузившись в эти мысли, Хэнк начал представлять картины пострашнее, где Киса валяется мёртвый в канаве. Боря успокаивает себя тем, что тот просто курит травку в самолёте или, в крайнем случае, опять потерял телефон.       Оксана и Константин Анатольевич как ушли из дома днëм, так и не вернулись. Один на ночную смену вышел, другая нашла местечко получше, чтобы пережить шок. Боря смирился с мыслью о том, что когда он возвращается сюда, в место, где он вырос, его никто не встретит у порога, никто в принципе ждать не будет. От слова «дом» тут только дешёвая мебель, грязная посуда и строптивое отопление. Боря не может заснуть с такими мыслями, у него уже голова кругом от собственного бессилия. Он не может сказать, кто он такой, без семьи, без друзей.       Что он из себя представляет? Хэнкин Борис Константинович — хорошист, отличный парень, серая масса, затерявшаяся на первых партах. Кто такой Хэнк? Убийца? Телефон завибрировал у подушки, вырывая его из потока сознания. Отец (не надёжный мент): Не приеду, дверь закрой. Не надëжный мент? Прогульщик, блять. Слитно же пишется. Что ты ещë успел натворить в моëм телефоне, Кис?       Если пролистать переписку выше, то сообщения ничем не будут отличаться от последнего. Так Константин Анатольевич проявляет свою заботу о потомстве и имуществе — просит повернуть ключ во входной двери против часовой стрелки два раза. Скупо, без лишних слов, строго и по факту. Хэнк из принципа не поднимется с кровати, он слишком много лет отстаивал своë право на открытую дверь, чтобы повиноваться одному сообщению. Никто, абсолютно никто не полезет в хату мента. Одеяло обнимает Борю тепло и нежно, он чувствует себя прекрасно и в безопасности даже с незакрытой входной дверью и полным хаосом в голове.       Первое, что услышал Хэнк — громкий хлопок входной двери. Оксана, конечно, могла в истерике начать шуметь, но не ночью, у неë есть представление о морали. Боря тихо встал, достал пустую бутылку виски из-под стола, и тут услышал звук, с каким падают только лицом в пол. Свет выключен, темно хоть глаз выколи. Хэнк подкрался по стеночке, ударил по включателю, и свет озарил полулежащего Кису на полу. Оценив обстановку и подметив улики, Хэнк сделал вывод, что тот запутался в шнурках. — Ну привет, — пауза, попытка окончательно проснуться — что случилось, Кис? — С пробежки, блять, пришëл. Чë, не видно? — Киса трезвый, Кису это бесит.       Шнурки ебучие его тоже бесят, сука, хоть нож доставай и режь. Голова гудит. Желваки играют под покрасневшими обветренными щеками, Киса пыхтит, срывает с себя кроссовки. Под внимательный настороженный взгляд Хэнка на пятках топает в ванную комнату. Сбитые костяшки порезало холодом и напором воды. Шипит, что-то приговаривает про всеобщий заговор. — Иди чайник ставь, анекдот расскажу, — кричит, хотя Хэнк стоит рядом, облокотившись на косяк, — И дверь закрой входную. Мало ли кого принесëт, — с силой умывается ледяной водой. — Предупредил бы, я бы сразу чайник поставил, — сказал Боря без язвы и пошёл закрывать дверь.       Раз Киса за блэк во всём, то и чай исключительно чёрный, без сахара. Сон как рукой сняло, Хэнк внутри обрадовался, что друг жив-здоров и даже не пьяный. Киса хмурой тенью с мокрым лицом прошлëпал в гостиную и тяжело плюхнулся на диван. Занял себя разглядыванием выключенного телевизора и узора обоев, чтобы прийти в чувства. Хэнк поставил кружки на стол и присел рядом.       Киса никогда не завалится на хату без предупреждения с хорошими новостями, ему нравилось предупреждать и оттягивать момент встречи, чтобы чем-то обрадовать. Так было с боксёрской грушей на уже сожжённой базе. Ваня так и не сказал, где её достал. Ответил что секретики не раскрывает, и похвалил себя за то, что сам смог её повесить. Правда, потом из-за чего-то взбесился и уебал красную «сосиску», а та пизданулась на пол. — Рассказывай, — Хэнк забрался с ногами на диван, локтем подпёр голову, облокачиваясь на спинку.       Киса поджал ноги и развернулся к Хэнку, чтобы начать рассказ. — Мне хуëво. Отхода, вся хуйня. Я решил купить лëгкой анаши у челов, с которыми Геныч контачил, а у них кроме насвая нихуя нет. Они дали мне координаты одной типули, у которой можно было достать нужное. Прихожу я, значит, там ещë недалеко Толстый жил в пятом классе, понял район? Бля, как меня там не отпиздили за волосы, не ебу. Ну короче, я подъëбываю, называюсь, меня к ней отводят. А там, блять, не типуля, там ебать кабаниха, я не сомневаюсь, что у неë свой бордель есть. Ну я говорю, что мне нужно чего-нибудь лëгкого, а она меня начинает уламывать на жестяк. Я понял, что какая-то мутная тема, — потянулся к столу, взял кружку, отхлебнул немного, кружку обратно решил не ставить, чтобы в руках вертеть, — Она мне начинает затирать, что времена непростые и ебать цену задрала. Я же не на базаре, торговаться с ней не намерен. Короче, разворачиваюсь, ухожу, а потом слышу вой сирен, бля. Ебать, я так быстро не бегал с… Да никогда. Короче, батя твой на ура справляется, накрыл у нас очередной притон, — Отхлебнул ещë.       История как история, но для Кисы это пиздец. Если так продолжится, он даже насвая не сыщет по всему городу. Потёр виски. — Но у меня золотые ручки, Хэнк. Просто золотые, — Вытащил из кармана зиплок с порошком, — В душе не ебу, что это. Не смотри так, нюхать не буду. Закопаю у гаража, на случай ломки Антона.       Боря умеет не перебивать. Слушал молча, даже когда хотелось дать простой подзатыльник, сдерживал порывы. Были разные ситуации, но это реально пиздец. Сидит напротив Кисы, глаза на лоб чуть не полезли, а слова так и не нашлись. Реально пиздец. Он каждый раз удивляется, как же Фортуна любит Ваню, только непонятно, за что. За добрую душу, которая кормит Антона таблетками во время ломки? Тереза недоделанный. Теперь ясно, почему отец сегодня не приехал.       А ещё Хэнку ясно, что квартира его одновременно лучшее и худшее укрытие, ведь никто не подумает, что малолетний наркоман попрётся на хату мента, это во-первых, а во-вторых — это хата мента. — Спрячь хуйню, — Хэнкина воротит от вида довольного Кисы с зипкой в руках, — убери. — Взгляд зацепился за руки друга, — а с руками что случилось?       Киса не успел ответить, как телефон Хэнка раздался вибрацией из комнаты. — Секунду.       Киса кивнул, с интересом провожая взглядом. Написали бы днём, Хэнк бы проигнорировал, но раз ночью, значит, что-то важное. Садится обратно, утыкается в телефон. Настя (отсос, мусорка): блять это пиздец, меня бывший заебал уже Настя (отсос, мусорка): написывает хуйню всякую       Пересланные сообщения:       Den: шлюха ты       Den: с какими то полупидорами по утрам шляешься, думаешь я не вижу нихуя, насть? Настя (отсос, мусорка): я хз че мне делать с ним       Хэнк не стал читать, просто просмотрел в закрытом виде диалога. Цокнул на поведение бывшего, но не более. Расстались же, чё мозги ебать девчонке? Киса подождал, пока друг закончит все свои дела в телефоне, и только когда снова завладел его вниманием, с довольной улыбкой рассказал вторую невероятную историю: — Подрался с бомжами, — Отхлебнул из кружки.       Лицо Хэнка было настолько живописным, что Киса подавился от смеха. — Да я шучу. Занозы вытащишь, по-братски?       Киса допил чай и поставил кружку на столик. Протянул ладони, показывая, с чем придëтся работать. Если бы Хэнк был ботаником, он бы, наверное, вычислил по коре, что это берëза. А если бы был Шерлоком, вычислил, что это дерево растëт в районе Ритки.       И Хэнк, слава богу, ни тот и ни другой. — Ебать, Кис, — Хэнк взял ладони друга в свои и поднёс ближе к глазам, — щас у Оксанки посмотрю пинцет, не трогай ничего.       Удалился в комнату сестры и наткнулся там на идеальный порядок со слоем пыли сверху. Дома она появляется редко, уже начинает раздражать. Ни фильм глянуть, ни выслушать всё самое хорошее про себя и своих друзей.       Нашёл подобие косметички, порылся, и вот он, пинцет для бровей. Вернулся к Кислову, который рассматривал свои костяшки и морщился, когда двигал кистями. Включил верхний свет, сел поближе и наклонил голову ближе к занозам, скрупулёзно вытаскивая по одной и скидывая их в пустую кружку Кисы. В такие моменты спокойствия у Хэнка рука лёгкая, старательная. Ваня смотрит внимательно. — Ну так чё с руками, не скажешь? — аккуратно вертит кисти парня в поисках новой занозки, — только не говори, что секретики твои, а то обратно вгоню всё.       Руки у Хэнка горячие и шершавые, приятные. На указательном пальце уже полгода сходит ожог от неудачной сварки. Кисе почти стыдно за свои холодные потные ладони. — А хули, давай. После дури на тусовке мне и заражение крови не страшно. Буду с Мелом в одной палате лежать, развлекать его.       Киса повëл плечом, хмурясь. Голова реально болит. Была бы это боль обычная, как от удара, было бы нормально. А так, будто скудное наполнение черепушки в тисках сжали. Он опустил взгляд на руку. Ладонь узкая, пальцы похожи на бузинную палочку — вязь суставов широкая, фаланги тонкие. У Хэнка не так, пальцы ровные и прямые, хоть на выставку. — Давай, спасибо, — Киса выдернул свои мерзкие ладошки из рук Хэнка.       Отвлечься от диалога мерным похлëбыванием чая уже не получится. Киса взял кружку Хэнка, отпил, повертел, залип на рисунке с котятами. Боря не стал давить на Кису, хотя ему очень интересно. Одарил сложным взглядом, вздохнул, кинул пинцет на стол и пошёл на кухню. — На, пей, — протягивает таблетку, — всегда мычишь, когда бошка болит, не подавись.       Забрал кружку Кисы, помыл и поставил обратно к остальным в шкафчик. Если увидит отец, что на столе две кружки, то второй точно Ваня, которого Константин Анатольевич не жалует. — Спать будем у меня, я тебе на полу постелю, — Хэнк поймал непонимающий взгляд с вопросом «а чё не диван?» — отец может рано вернуться, а ты тут на диване дрыхнешь, так что не, проблемы мне не нужны.       Спустя десять минут Хэнк уже приготовил второе спальное место на ковре, а сам лёг на мягкую кровать, смотря, как Кислов недовольно пялится на свою койку. — Лечение почек будешь мне сам оплачивать. Блять, или простатита. Пиздец, мне Антон рассказывал, — Киса скинул одежду в угол комнаты. — Мы кстати в зоне риска. Типа молодняк обычно болеет. Я не готов стоять на кушетке раком, пока какой-то мужик будет мне очко в холодных перчатках массировать.       Киса ненавидит спать в носках, но если снимет их, замëрзнет. Бесит. — У тебя деньги на лечение-то найдутся? — Денег нет, я сплю, — мычит куда-то в подушку, повернувшись к Кисе спиной.       Около десяти минут слушал тихие маты и то, как Ваня вертится. Походу, всю семью Хэнка на кол посадил, пока бурчал себе под нос. Боря сильно устал за сегодня от всего, хотя день ему понравился. Сон почти подходит, и именно в этот момент Киса стукается коленкой о кровать. — Блять, да ты уже заебал, — садится, сворачивает одеяло в трубочку, кладёт посередине матраса и отворачивается лицом к стенке, — ложись, поместимся. А то меня Мел не простит, что ты стал выносить ему мозги в больнице, потому что я положил тебя на полу.       Никакая пидорская хуйня на ум и не пришла, Хэнк даже не думал об этом, он просто хочет спать. Шортов и футболки достаточно, чтобы не замёрзнуть ночью без одеяла.       Киса не дурак отказываться. Запрыгнул на кровать и улëгся поудобнее на бок, обнимая свëрнутое одеяло. Хоть какая-то от него польза же должна быть.       Во сне Хэнк постоянно норовил перетянуть Кисино одеяло на себя, отчего пострадавший просыпался и пыхтел, отнимая обратно. Уже на третий раз (Киса только до трëх считать и умеет) стало не смешно, пришлось пожертвовать не-гейским-барьером в пользу здорового сна, отдав его Хэнку.       Так и спали, каждый при одеяле, в тепле и в мягкости. Во сне Киса закинул ногу на Хэнка и приобнял рукой, а снился ему Гендос, катающийся на аттракционах в Диснейленде. Какая-то детская привычка обнимать что-то во сне.       Утром Хэнк проснулся один и с двумя одеялами. Где-то час назад слышал шорохи в комнате, значит, Киса собирался и шарился в поисках носков, которые снял в полусонном состоянии на кровати. В комнате прибрано, Киса поставил несчастную пустую бутылку виски обратно под стол. Там ей и место. Ведёт себя как сучка, сразу сваливает под утро.       Нашаривает рукой телефон и проверяет время. Опаздывает. В Телеграме висят непрочитанные сообщения от Насти. Не по-джентельменски игнорировать девушку. Я: осуждаю твоего бывшего Я: доброе утрр       Настя тут же зашла в сеть и прочитала сообщения, но ничего не ответила. Она что, хочет сделать так, чтобы Хэнк почувствовал себя виноватым за то, что поздно ответил, хотя появлялся в сети? У неё получилось.       Хэнк встал, потянулся, заварил крепчайшего чая. С антресоли достал заначку с парочкой сигарет на чёрный день. Пачка подозрительно лёгкая. Внутри только крошки и огрызки порванных чеков. Во-первых, Киса каким-то образом узнал про заначку, во-вторых, украл последние сигареты, а в-третьих, взамен оставил мусор из карманов. Ублюдок.       Без утреннего ритуала весь день будто насмарку. Киса в школу не пришёл. Просидев в одиночку все уроки без его мемов и глупых рисунков, грустный и удручённый пошёл в парк. Руки сами полезли писать сообщение другу. Я: кис, ты че не пришёл сегодня? Я: ты щас где? Я: давай к Мелу сгоняем Я: если чё, буду ждать у шаурмечки около парка Я: я тебе руки оторву, целый день не курил, а я на нуле, ничего не смог купить, а стреляют сиги только пидоры       Хэнк гулял по парку около часа в ожидании сообщения от Кисы, а тот даже онлайн не появился. Прежнее волнение резало тупым ножом. Наверное, снова промышляет что-то в своих диллерских делах, которые Боря крайне не одобрял. Они не в сказке с хорошим концом, в любой момент его могут схватить за шкирку, посадить в бобик и отвезти в отдел. Кисе везёт, что на него постоянно натыкается Константин Анатольевич, который спустит все его выходки на нет.       Все вокруг твердят, что «в этом весь Киса, выбранный самим Господом золотой мальчик с заебавшимся ангелом хранителем», но только Хэнк воспринимает это серьëзно. Кисе всë равно на его слова, он смотрит на свою жизнь и поступки — сквозь пальцы и в розовых очках. Все разговоры впустую, все предостерегающие и нравоучительные слова о том, что рано или поздно будет передоз или отсидка в тюрьме, сводятся к тому, что Киса посылает нахуй, ведь «я знаю, что делаю».       Боря радуется тому, что тема гейства, похоже, закрыта. Максимум, что может сделать Киса, так это под накуром начать флиртовать с другом. Будто всё возвращалось на свои места, для полного счастья не хватало Егора и Гены под боком.       Борю всё чаще преследовали мысли о том, что они скоро вновь соберутся прежним составом и отстроят новую базу, которая будет больше прошлой. Начнут охуительные приключения заново, но уже с другим местом. Найдут скутеры, боксёрскую грушу и пару диванов с мусорки. Тайно останутся «чёрной весной», ведь эта история не о дуэлях и револьверах.       Вокруг создавалась киношная атмосфера, не хватало холодного ливня над головой, но пока что достаточно и слепящего солнца в глаза. Дойдя в одиночку до больницы, парень прошёл к администрации, где сидела всё та же женщина, похожая на Ольгу. Всё так же неприятно. — Здрасьте, мне к Егору Меленину, — сложил ладошки на высокой стойке, надеясь, что не придётся снова врать о кровном родстве. — Помню тебя, проходи, — женщина улыбнулась. Не-при-ят-но.       Приоткрыв двери, увидел такого родного и больного Мела, в груди заскребли кошки. Главное, живой. Чего не ожидал сегодня Боря, так это увидеть Маргариту в палате. Она подняла усталые глаза на Хэнка и устало улыбнулась. — Какие люди, Борька, — улыбнулась девушка и повернулась обратно к Мелу, поглаживая тому ладошку дрожащей рукой, — как дела?       Хэнку больно наблюдать за тихим страданием Риты. Она ещё надеется, что Егор «опомнится» и выберет ту, которая действительно любит его. Но она не Анжела, которая застряла гвоздями в мозгах лысого. Боря не удивится даже если Мел, потеряв память, всё равно будет помнить свою возлюбленную. — Потихоньку, Рит, — поджимает губы и садится на стул, на котором в прошлую встречу сидел Киса. Снова Киса, он будто под кожей, никакие места не обходятся без его присутствия в вещах, людях, воспоминаниях, — а ты чё, давно тут?       Тихо кладёт рюкзак, мысленно здороваясь с лежащим. — Ага, скоро уйду, не беспокойся ты так. Чего нового расскажешь? А то без вашей этой банды уже и историй интересных не послушать.       С Ритой парень давно убедился, что высказывание «люди без отношений лучше всего разбираются в них» — правдиво. Решил рассказать ей о странном знакомстве. — У тебя на тусе познакомился с Настей, знаешь же её? Мы вроде общаться начали более-менее, в пятницу гулять пойдём.       Глазки уже не бегали по углам, когда Боря заговаривал или думал о Насте. Похоже, что тему с «отсос — спасибо, товарищ» он проработал. — Настя? — Рита моментально заинтересовалась в уже не бессмысленном диалоге с Хэнком, — Она интересная, мы с ней подружки хорошие. А чё, понравилась? — качнулась вперед на стуле и сощурила глазки, — а щёчки-то не краснеют, Борь. — Да ну не, Рит, я нихера не знаю о ней, о чём ты? — Сватать я вас не буду, эту хуйню ты сам решай. Блин, как тебе объяснить, — опустила глаза и зацепилась взглядом за пальцы Мела, — в отношениях трудно будет. Дружба это другое, не приплетай только. — Ты не подумай, что я уже иду к ней с серенадой под окно, но что не так с отношениями? — Да опыт у неё плохой был, с бывшим хуесосом. Выгнали чела после девятого, даже аттестат не получил, справку забрал и пошёл на все четыре стороны. Ну, в общем, если начнёте мутить, то не обижай её, понял? Кадык вырву. — Её серьёзное лицо не продержалось и десяти секунд, она прыснула от удивлённого взгляда Хэнка, — ну чё ты, всё нормально. Просто будь мужиком, а не пидором.       Последнее слово Риты отозвалось эхом в голове Бори, постепенно затихая. Напоминало какой-то ситком с дешёвыми шутками. Хэнк кивнул, забрал рюкзак и попрощался. Со смешанными чувствами он пошёл домой, смотря вниз и пиная мелкие камешки. По дороге написал Кисе. Я: короче, пришёл к Мелу, там Ритка сидела Я: все норм Я: жаль конечно что ты не пошёл, там на егоре памперсы, я сфоткать забыл