Предчувствуя завтра

      Богдан приехал где-то через полчаса, и за это время девушки успели успокоиться и прийти в себя. У Аннеты перестала ныть голова и больше не подрагивали руки. Яся, кажется, отпустила идею добровольно сдаться в психбольницу. Они стояли около машины и разговаривали: сначала о происходящем с Ясей, но потом обеим показалось, что они уже на несколько кругов обсуждают одно и то же. Постепенно они перешли на более личные темы. Оказалось, что Яся учится на ветеринара.       Аннета ничуть не удивилась бы, если б она сказала, что учится на каких-нибудь международных отношениях, юридическом или филологическом, но даже больше ей виделись профессии дизайнера, хореографа, на край культуролога… Но ветеринар?.. Конечно, она не считала, что животных лечат страшные бесфигурные тёти, но отчего-то никак не могла представить свою новую знакомую в белом халате, кастрирующей кота. И будто сомневалась в том, что та сможет освоить эту профессию. Глупой она Ясю не считала, ну, разве что, самую малость.       Сама Аннета крайне обтекаемо рассказала о практике в ИИН, а вопрос, правда ли она верит в паранормальное, вообще поставил её в ступор. Она и правда не знала. С одной стороны, как можно не верить, когда она увидела всю жизнь её родителей до своего рождения собственными глазами, а с другой материализм всё ещё вопил, что этого не может быть и всему должно быть рациональное объяснение.       — Пытаюсь, — честно сказала она и попыталась улыбнуться. Яся тоже выдавила ответную улыбку. Безусловно, она хотела услышать, что Аннета верит во всё это, а значит и с ней самой творится вовсе не безумие, а просто то, что пока не может объяснить наука. Но сможет ИИН.       Машина Богдана была чёрной и выглядела новее. Когда она припарковалась около белого старенького седана Яси, это стало особенно очевидно. Да и сам Богдан не сказать чтоб сильно походил на сестру, на первый взгляд. Тёмные коротко подстриженные волосы, чёрная джинсовка поверх белой футболки (глядя на неё, Аннете стало ещё прохладнее, на улице уже вечерело), ростом он был чуть выше среднего, но значительно выше самой Аннеты. Посмотрев на него рядом с сестрой, она сразу поняла, что он старше, хотя, когда он тогда подсел к ней в кафе, первой мыслью было, что они двойняшки. Как дядя Ваня с тётей Лилей.       Богдан никак не выдал того, что хоть и мельком, но знаком с Аннетой — значит, не хотел, чтоб сестра знала о том разговоре. Яся представила их друг другу, и Аннета поддержала его игру: сделала вид, что впервые видит. Кажется, на мгновение она заметила в его глазах одобрение и увидела, как он расслабил плечи. Значит, точно. Он узнал её.       — Отвези меня домой, пожалуйста, — устало протянула Яся, глядя брату в глаза. В этом взгляде она старалась передать ему причину, почему просит об этом. Вряд ли он понял. — Я пока не буду садиться за руль. — Она пожала плечами и, не дождавшись никакого ответа, села на заднее сидение и уронила голову на подголовник.       Богдан повёл плечами, глянул на Аннету, ожидая, что хотя бы она объяснит, что здесь происходит. Аннета начала было пересказывать ему сегодняшний день, как он оборвал её рассказ: «Предлагаю отвезти её домой, а самим посидеть где-нибудь, и вы мне всё спокойно объясните». Он договорил и, увидев одобрительный кивок в ответ, открыл перед ней переднюю дверь. Вообще, Аннета рассчитывала сесть назад вместе с Ясей, но отказываться не стала.       — Твою машину я заберу завтра. Подгоню к дому. — Сказал Богдан, обернувшись к сестре. Она промычала в ответ что-то навроде «угу», но глаза так и не открыла.       Аннета почувствовала себя некомфортно, будто вторглась в личное пространство семьи. Нужно было отказаться, поехать самой. И вообще, имеет ли она право рассказывать Богдану о том, что происходило вчера с Ясей? Может, она не хочет, чтоб он знал. Сейчас уже поздно спрашивать у неё это. Были мысли написать последней и рассказать, что её брат просит всё рассказать ему, спросить разрешения, но, глянув на Ясю, поняла, что она все равно не посмотрит ни на часы, ни в телефон. Она спала (может, просто прикрыла глаза), но, даже если слышала всё, происходящее вокруг, вряд ли потянулась бы смотреть уведомления. Она выглядела вымотанной. Даже косметика не сильно помогала: под глазами пролегли синяки, которые не маскировал полностью даже плотный консилер; кожа была бледной, помада подтёрлась и сквозь её сочный слой пробивались бледно-розовые губы.       Богдан ни о чём её не спрашивал, ехали молча. Это напрягало. Почему он хотел поговорить именно наедине? Только ли потому, что не хотел будить сестру? От этого она постоянно перебирала пальцами, то сцепляя их в замок, то заправляя ими локоны за ухо. Кажется, уловив её смущение, Богдан бросил на неё быстрый взгляд, приулыбнулся и включил музыку на сенсорной панели. Совсем тихо, что сзади её, наверное, даже и не слышно было. Хотелось верить, что он и правда просто заботился о сестре и у них довольно доверительные отношения. И что Яся всё равно бы рассказала ему всё то, что расскажет Аннета. А она расскажет: патологическая честность часто мешала ей жить.       Они припарковались у дома. Богдан вышел из машины и открыл дверь с Ясиной стороны. Она поморщилась и открыла глаза, проморгалась, разглядев родной двор перед собой, угукнула себе под нос и вышла из машины. Аннета думала, что Богдан пойдёт проводить её до квартиры, но нет. Как только Яся вошла в подъезд, он вернулся в машину и завёл двигатель.       — Мы, конечно, могли бы поговорить здесь, но лично я голоден, — он глянул на неё, — думаю, ты тоже (давай сразу без «выканий», пожалуйста), так что предлагаю куда-нибудь заскочить. А потом я тебя отвезу домой.       Аннета улыбнулась. Если у неё и была интуиция, то сейчас она молчала. Может, потому что она всё ещё была напряжена. Может, просто не всегда срабатывает, но она смотрела на него и не чувствовала ни угрозы, ни тепла (какое исходило от его сестры). Как будто её система не могла его распознать. Но он однозначно располагал к себе.       — Я знаю тут одно место. — Ей в голову вдруг пришла странная идея, которая зажгла глаза. Интересно, Богдан видит этот блеск? И если видит, то о чём думает? — Тут недалеко, я покажу.       Как раз в этом районе находился ресторанчик, в котором она работала до недавнего времени. И там всё ещё работали Вика и Глеб! Хоть бы Вика не уволилась за это время и сегодня была её смена. Вот у неё зубы сотрутся от зависти: Богдан выглядит куда импозантнее Глебки, старше, у него уже машина. И плевать, что он буквально первый встречный, она больше не собирается встречаться ни с Викой, ни с Глебом — вот и зайдёт оставить «на чай» напоследок. Чтоб Вика потом ядом захлебнулась, что ей достался всего-то Глеб. Хотя Глеб… он же не виноват, это всё Вика. Глеб же хороший…       Аннета указывала дорогу и параллельно жалела, что надела сегодня самое ненарядное, что у неё только есть: футболку оверсайз. Хотя бы прямые чёрные брюки немного спасали ситуацию, но из-под них торчали кроссовки и на голове было чёрт пойми что… Она, конечно, ценила удобство, но сейчас до жути хотела быть в платье-комбинации и на высоченных шпильках. Перед их открытыми ртами. Она не любила месть, но… но и позлорадствовать хотелось. Вика знала о её чувствах к Глебу и вроде как даже поддерживала по-своему, но в итоге лишь сделала так, чтоб она, Аннета, увидела их целующимися. Просто посмеялась над ней. Глеб наверняка даже не догадывается, какая Вика тварь, она просто заморочила ему голову.       От всех этих размышлений и воспоминаний Аннета ещё сильнее захотела выглядеть там сегодня обворожительно. В первую очередь для Глеба, потом для Вики. Чтоб он влюбился, а она завидовала. Но не просить же Богдана остановиться у ближайшего магазина и не бежать хотя бы за туфлями и пиджаком — ноги удлинить и футболку прикрыть. В какой-то момент едва не попросила остановить, но одёрнула сама себя: это слишком глупо, ей не пятнадцать лет. Отчего-то не хотелось рассказывать ему об истинной цели визита именно в это заведение. Не хотелось говорить ни о Глебе, ни о Вике.       Вместо этого она достала помаду из сумочки и, смотря на своё отражение в телефоне, принялась красить губы. Богдан усмехнулся.       — Мы же сейчас будем есть, все равно сотрётся, — не отвлекаясь от дороги, прокомментировал он.       — Да это я так… все равно же ресторанчик, не хочется выделяться среди посетителей, — слукавила Аннета. На самом деле, их заведение не имело такого статуса, и вполне себе вероятно, что они просто сольются с остальными гостями. Более того, вряд ли там будут фэшн-дивы и богема… просто ей самой сегодня хотелось быть этой дивой, даже если не к месту.       — А там что, прям всё серьёзно? Я рассчитывал на что-то попроще, если честно, — он провёл ладонью по волосам и слегка нервно усмехнулся.       Аннета спохватилась, мысленно обругав себя глупой дурой, и обратилась к нему.       — Да это я так… На самом деле, обычное заведение, без пафоса. Я просто всегда так: боюсь показаться совсем уж… бедолагой, — она пожала плечами и слегка улыбнулась.       — Ты точно не выглядишь бедолагой, — а вот теперь он ненадолго оторвал взгляд от дороги и повернулся к ней.       Аннета смутилась и потупила взгляд. Ей вдруг стало неловко. За всё сразу: за свою идею, за сказанные слова, за смущение сейчас от его слов… «Глупая, глупая малолетка!» — сказала она себе и сжала кулаки.       Она указала Богдану на парковку около «Медеи» и затаила дыхание. Всё это выглядело по-дурацки, но отступать было уже поздно. Выйдя из машины, она чуть пригладила волосы, затем наоборот подбросила их, чтоб создать объём, и вздохнула: вряд ли ей уже что-то поможет. Богдан поставил машину на сигнализацию и подозвал Аннету, которая снова замешкалась.       Они вместе вошли в «Медею», и Аннета отметила, что хостес сегодня Ангелина. Они с Викой подруги и часто выходили в одну смену. Ангелина провела их к свободному столику и быстро удалилась. Аннета видела, как та бегло оглядела её с ног до головы и переключилась на Богдана, вот его она рассматривала долго и кропотливо, но при этом (вот же змея) будто незаметно для него самого. Аннета ликовала: как минимум, Ангелина расскажет всё Вике, даже если та сейчас не на смене. И Глеб локти начнёт кусать, поняв, что упустил её.       Стараясь не показать виду, Аннета открыла электронное меню и принялась выбирать. На самом деле, она знала это меню от корки до корки, но хотела как можно меньше пересекаться взглядом с Богданом, чтоб он не увидел её торжествующих глаз.       — Тебя здесь знают? — неожиданно спросил он. Она даже вздрогнула. Палец соскочил, и меню закрылось.       — Я здесь работала, — невинно улыбнулась Аннета, — недавно уволилась.       — Ради практики у шарлатанов?       Кажется, она лишилась голоса сразу, как он это сказал. В горле пересохло. Захотелось встать и уйти, перед этим ударив ему пощёчину. Её отец не шарлатан!       Тираду мыслей, застывших на её лице, прервала официантка. Этот голос Аннета узнала бы из тысячи. Вика. Наверняка Ангелина донесла, что она тут, да ещё и не одна. Она подняла глаза на бывшую подругу, мимолётом глянув на Богдана, и вдруг почувствовала в себе столько уверенности, сколько ни придали бы ей никакие туфли на шпильке.       Она быстро сделала заказ, Богдан на удивление попросил всё то же самое, добавив, что доверяет её вкусу. Аннета улыбнулась. Не зная правил её игры, он играл ровно по ним. Даже уходить перехотелось. Пусть считает шарлатанами, от этого папа прошлое и будущее видеть не перестанет, и она тоже. Она бы заказала шампанского, но это было бы уже слишком. Хватит на сегодня показухи, переиграет ещё.       Вика записала всё в планшет и удалилась, последний раз искоса глянув на Аннету. Как только она повернулась к ним спиной, Аннета выдохнула и физически почувствовала, как расслабились мышцы. Глянула на Богдана и вспомнила его последние слова, перед тем как их прервали. Снова стало не по себе, но ответить она решила менее резко.       — Мне интересно, чем они занимаются. Откуда мы можем знать, что это обязательно неправда?       — Да оттуда. Мой отец всегда говорил, что большей чуши и придумать нельзя. Он помнил основание этого института, говорил, что их даже закрывали одно время, а потом, видимо, нашли деньги и заплатили, чтоб дальше дурить народ на государственном уровне. Думаю, они так и заносят кому нужно постоянно, вот и остаются на плаву. Неужели ты думаешь, что мою сестру, например, вправду преследует демон? Да Яська после смерти отца как с ума сошла, думаю, просто боль заглушает этими гулянками, — он пожал плечами и посмотрел на неё. — Ты же неглупая и вроде неплохая, зачем тебе это? Зачем обманывать и оббирать людей, которым нужна помощь или психолога, или психиатра?       Аннета сидела, пытаясь найти аргументы, но все они сводились лишь к тому, чтоб прошипеть: «Я! Я вижу прошлое и будущее! И мой отец! И вообще миров несколько, и в другом, возможно, я сейчас беру бокал с вином и плескаю тебе его прямо в лицо!» Вместо этого она лишь криво улыбнулась и сказала:       — Я верю, что этот мир не столь материален. Либо мы просто не знаем обо всех материалах. — Она попыталась витиевато пошутить, но он никак не отреагировал. Рассматривал её будто под углом, подперев голову кулаком, и молчал.       — Глупая ты ещё. Как Яська. Поверь, к концу твоей практики ты поймёшь, что там просто разводят людей… — Богдан покачал головой, словно жалея её, и Аннета поняла, что не хочет ему ничего рассказывать. Она расскажет, но не всё. Всё же в ней были гены не только матери, но и отца. И сегодня они позволяли ей слукавить.       — Давай не будем забегать вперёд. Узнаем, что скажет ИИН о том, что творится с твоей сестрой.       — Узнаем… — протянул он так, будто уже знал всё наперед, но не хотел её обижать.       Аннета перевела взгляд с него на барную стойку. Там сегодня был Павлик, с которым разговаривал… Глеб. Сердце ухнуло. Глеб оглядел зал, чуть зацепив взглядом её, но даже не задержался, не стал разглядывать. Он посмотрел на неё так, будто она ничего для него не значила и была обычной гостьей Медеи… Аннета сжала кулаки и вдохнула. Он ещё просто не понял, с кем она здесь, и не понял, что нужно ревновать!       — Так что там с Ясей? — голос Богдана вывел её из транса.       — А… — спохватилась Аннета, — странно всё. Официально ИИН разрабатывает несколько версий, но я мало что в этом понимаю. Я читала отчёты, но… — она покачала головой, — для меня это то же самое, что квантовая физика. А сегодня… Яся не помнит, зачем перекрасилась, в голове у неё что-то не сходится, будто… — ну нет, она не скажет ему о своих подозрениях, да и отчёты ИИН, честно говоря, были пока весьма скудными, — будто свет там выключается периодически.       Богдан опустил взгляд, уперевшись им в стол, и вокруг них повисла такая тишина, что, казалось, все вокруг исчезли. Аннета смотрела на напряжённого Богдана и молчала. Он так и не проронил ни слова. Аннете вдруг подумалось, что стоит просто встать и уйти, ей стало ужасно дискомфортно сидеть напротив человека, который смотрел на неё как на дурочку. И разозлилась она не столько на него, сколько на себя: она ведь может опровергнуть его слова, но не делает этого. Может сказать, что её отец — Войтех Дворжак, фактически основатель ИИНа! Но молчит… Трусит. А ведь родители никогда ничего не боялись.       Напряжение разрезал звон посуды. Аннета вздрогнула и увидела, как Вика, пытаясь скрыть раздражение за приторной улыбкой, ставит тарелки на стол. Что звенело — она так и не поняла, но и задумываться об этом не стала. Богдан тоже словно вышел из оцепенения, зачем-то кивнул Вике и перевёл взгляд на Аннету. В его глазах читалось нетерпение, ему хотелось, чтоб Вика поскорее ушла. Она, скорее всего, прочитала в его глазах примерно это же, истолковала по-своему, зыркнула на Аннету, прикрываясь всё той же улыбочкой, и ушла. «Фи, как невежливо», — хотела было сказать Аннета, но Богдан её опередил.       — Ты можешь достать отчёты ИИНа? — он прошептал это, чуть наклонившись к ней через стол. Можно подумать, кому-то вокруг есть дело до их разговора.       Аннета опешила. Все колкости в адрес Вики в момент покинули её голову. Что он попросил? Достать отчёты? Но это ведь настоящие документы, а ИИН официальная организация… Это ведь не гадалкин дом… Это преступление! Да чёрт с ним, с преступлением, как она может так поступить с папой?..       — Зачем тебе это? Ты же не веришь… — вернув себе способность говорить, Аннета постаралась сказать это как можно более равнодушно.       — Да. В том и дело, — он говорил короткими, рваными фразами, но с такой заинтересованностью, будто на кону стоял миллион долларов. — Во-первых, я просто хочу убедиться, что это бред сивой кобылы. Всё, что там написано. Во-вторых… там точно есть за что зацепиться и к чему прикопаться. Я докажу Яське, что она фигнёй страдает.       — Я… — она опустила глаза и наткнулась на тарелку с пастой у себя под носом. Стоило перевести тему. — Давай сначала поедим.       — Пожалуйста.       Она услышала это, уже поднося вилку ко рту, и в это же мгновение почувствовала его руку на своей ладони. Голову едва не разорвало от разразившегося там противоречия: «Папа меня убьёт!» и «Надеюсь, Глеб это видел!»

***

      Домой Аннета вернулась уже вечером. Богдан подвёз её, как и обещал. Она вошла в квартиру и упала на пуф в прихожей, закрыв лицо ладонями. Скинула кроссовки, не расшнуровывая, и заправила волосы за уши. Нужно было проскочить в свою комнату, не наткнувшись на родителей. Она пока не готова рассказать им всё. Она ещё не определилась с дальнейшей тактикой.       Всю дорогу от «Медеи» до её дома Богдан нет-нет — да убеждал её достать отчёты ИИНа по делу Яси. Что он хотел там увидеть? Аннета видела их, там нет ничего такого. Напоминает полицейские… И ведь он не просил её сделать что-то плохое. Он же брат Яси, волнуется за неё. Может, увидит документы с подписями и успокоится? Хотя бы увидит уровень организации… серьёзность, что ли.       А папа? Как она ему объяснит, что вот так не пойми кому отдала документы института? Да что там объяснит, в глаза она ему как смотреть будет? Но ведь если организация настоящая, то и не найдёт в этих документах Богдан ничего…       А ещё он позвал её встретиться снова.       — Если я всё же достану документы?       — Почему же? Просто увидеться.       Богдан был старше, презентабельнее Глеба… Но отчего-то хотелось посветить им, как брендовой сумочкой, именно на глазах у последнего. Чтоб Глеб увидел, что она одна не останется. Иногда в голове проскальзывала мысль, что он и думать не думает о ней и даже не знает о чувствах, но это тут же перекрывалось: «Ну вот и узнает! Вот и поймёт, когда ревновать начнёт!»       Второй раз идти вот так в «Медею» казалось ей странным и показушным. Ну а в другое место… будто и смысла нет. Хотя нет, с Богданом она тоже не против встретиться. Что-то в нём цепляло. Какая-то харизма.       Прошмыгнуть незамеченной к себе не удалось. Когда она уже бралась за ручку двери, из кухни вышел отец. Аннета вздрогнула и замерла, будто делала что-то постыдное.       — Ты чего? — удивившись, спросил он и упёрся спиной в стену. — Что-то случилось?       — Да нет, — Аннета пожала плечами, — просто не заметила тебя.       На этом она и думала закончить разговор, но следующие слова сами собой вырвались наружу: «Пап, а почему за столько лет люди так и не верят в… нас», — она скосила взгляд, давая понять, что имеет в виду. Отец вздохнул и подозвал её к себе. Аннета уткнулась ему в грудь и почувствовала, как он гладит её по спине.       — Дело не в том, сколько существует институт. Дело в том, что во что-то человеческий мозг просто отказывается верить. Пока они сами не столкнутся, будут думать, что одних облапошили, вторые внушаемые, третьи сами себя накрутили. Они не слышат нас. Просто смирись с этим. Ты ведь сама долго отказывалась видеть то, что было у тебя под самым носом. Ну и после создания ИИН активизировались мошенники: кто-то выдавал себя за нас, кто-то просто ударился в эту сферу. Поэтому даже официальная организация не приблизила мистику к народу, — отец вздохнул, будто вспоминая все эпизоды неверия и обвинений в своей жизни.       Когда она подняла на него глаза, он легонько щёлкнул ей по носу и она улыбнулась.       — Ты привыкнешь, Аннета, — папа редко звал её полным именем, хотя именно он предложил его. — Со временем ты поймёшь, что это не ты сошла с ума — это мир никогда не был нормальным.       Он буквально озвучил её мысли, к которым она пыталась прийти последние дни. В его исполнении это звучало так уверенно, что становилось понятно: он верит в то, что говорит; знает, что так и есть. А она пока просто твердит себе это, как попугай, без понимания.       — Пап, а что там нового по делу этой Зориной? — проморгавшись и прогнав подступившие слёзы, Аннета обратилась к отцу. Она позже расскажет ему всё, что произошло сегодня, когда сама разберётся. Не сейчас.       — Есть кое-что. Я взял это дело под свой контроль, — он кивнул на неё, давая понять почему поступил так, — и понял одну вещь. С Ярославой начали происходить все странности после смерти отца. Где-то через месяц, может, даже меньше (кто знает, когда всё началось на самом деле). Только как это связать, я пока не понимаю.       — Ну да, не отец же дочку кошмарит… — высказалась вслух Аннета с такой серьёзностью, что сама от себя не ожидала.       — Так вот. Нев тоже сомневается, что отец может иметь к этому какое-то отношение. Я разговаривал с сотрудником, который разговаривал с ней. Он сказал, что, когда она говорила о смерти отца, на ней лица не было. Вряд ли у них были плохие отношения. Если только он так пытается её от чего-то уберечь, но это тоже как-то маловероятно, — отец пожал плечами, а Аннета вздохнула:       — Путь в никуда.       Когда она вошла в свою комнату и достала телефон, то увидела сообщения от бармена Павлика.       20:28Не хочешь выйти на банкет в пятницу? Работать вообще некому.       20:29 Был рад тебя увидеть сегодня. Хорошо выглядишь.       20:36Ты выйдешь?       20:41Без тебя тут совсем тухло стало.       20:43Ты почему ушла вообще?       20:55Нэтка, возвращайся.       Аннета улыбнулась. Нэткой её звал только Павлик.       21:47Выйду.       Теперь нужно придумать, как затащить Богдана в «Медею» в пятницу. И сделать так, чтоб Глеб и Вика увидели его. Она закусила губу и упала на кровать. Она так и не решила, что делать с документами, но сейчас это не волновало её. В пятницу она точно будет выглядеть лучше, чем сегодня. Даже в форме официантки.