Предчувствуя завтра

      Уходя от Нурейтдинвых, переполненная информацией о классификации чертей Аннета не заметила налетевшую на неё на лестнице Полину. Папа остался в квартире, сказал, ему нужно о чём-то посоветоваться с дядей Невом и тётей Лилей. Они с Полиной довольно хорошо общались, но не сказать, чтоб были подругами. Виделись раз в полгода-год, поздравляли друг друга с праздниками, иногда переписывались. Полине было уже двадцать пять, и только не так давно она перестала считать Аннету ребёнком.       — О, ты от моих, получается? — она заморгала, ожидая услышать причину посещения своих родителей.       Она была абсолютно дикой смесью своих родителей. Насколько противоположными были тётя Лиля и дядя Нев, настолько эти разные полюса совмещала в себе Полина. Даже внешне нельзя было с точностью указать, на кого она больше похожа, это были тонкие детали, которые приходилось рассматривать, сравнивая фотографии. Так же было и с характером: она была одновременно взрывной, но при этом могла засесть дома с книжкой; гордилась и стеснялась; интересовалась, кажется, всем вокруг и держала свой мирок под контролем, не пуская туда абы кого. В глазах Аннеты Полина была настолько самобытной, самостоятельной, состоявшейся, что, ей казалось, сама она никогда не сможет стать такой. Всегда будет на вторых ролях, что-то выгадывая.       Полина поправила очки в тонкой оправе — она всегда отказывалась от предложений примерить линзы, считая очки своей фишкой. Небольшие, элегантные, они и правда подчёркивали её глаза и выделяли. Сейчас почти никто не носил очки, но Полине они пришлись по вкусу. «Винтаж», говорила она. У неё было несколько пар: под настроение, под образы. Чувство стиля и умение видеть красоту в простых вещах ей точно досталось от тёти Лили.       Аннета кивнула, даже не зная, как назвать причину визита. Знает ли Полина обо всей этой дьявольщине? Как вообще люди приходят к разговору об этом? «О, да, забежала на пару слов о низших сущностях, вот думаю, какую из них обвинить в преследовании. Кстати, классная сумочка!» Аннета поморщилась от абсурдности своих мыслей и, слегка оглянувшись по сторонам и наткнувшись лишь на подбирающих крошки голубей, на выдохе сказала: «Я узнала, где работает папа, и теперь вроде как там же подрабатываю». Она следила за сменяющимися на лице Полины эмоциями, ожидая её реакцию. Поняла ли она, о какой работе речь? Знает ли она? Или тоже свято верит в «обычный институт»?       — О, малышка, ты наконец-то узнала… — Полина, которая была значительно выше Аннеты, положила руку ей на плечо, чуть сжав ткань футболки. Она часто звала её малышкой. Сначала — из-за возраста, потом — роста. Маленькая Аннета дулась, потом привыкла, а сейчас ей уже нравилось. Это стало чем-то личным между ними.       Аннета захлопала ресницами. То еть Полина мало того что в курсе, она ещё и знает, что только она, Аннета, в полном неведении. Почему? Интересно, Иваныч, как они иногда называли сына дяди Вани Сидорова, в курсе? Если так, то у Аннеты большие вопросы… К кому? К себе или к родителям? Кому правильнее их задать?       — Не смотри на меня так, — Полина, видимо, правильно истолковала взгляд и снова сжала ткань её блузки на плече, — ты сама истерила, а потом будто забывала всё. Я сама как-то спросила тебя, а ты накричала, сказала, что такого не было и чтоб я тебя не обманывала. К тому же ты часто была в Чехии… — она пожала плечами. — Папа говорит, ты просто не была готова к этому, он так и говорил дяде Войте.       Аннета глубоко вздохнула и снова огляделась. Как глупо и абсурдно просто на улице обсуждать, кто когда узнал о потустороннем и загробном, как об обычных вещах. Полина выглядела так, будто на самом деле родилась в том мире и успешно совмещала с существованием в этом. Аннете хотелось того же — понять и принять — но пока получалось лишь накапливать информацию в надежде, что когда-то она дойдёт до разума и станет константой её жизни.       — Ладно, малышка, ты не теряйся. Если будет нужно поговорить, пиши-звони-пользуйся телепатией, — Полина обняла её и вошла в подъезд.       Когда Аннета услышала хлопок двери, она поймала себя на мысли, что всю жизнь прожила в тумане, и сейчас в этом тумане замаячил огонёк. Она сделала глубокий вдох и на мгновение прикрыла глаза, анализируя всё, что только что попыталась внять. Низшие нечисти. Нет, не так. Низшие сущности. Духи, застрявшие между мирами. Призраки, привязанные к месту или человеку…       В сумочке раздался звонок, и Аннета даже вздрогнула. Не глядя на номер, она ответила и услышала тихий, встревоженный голос, представившийся Ярославой.       — Аннета, это Яся, то есть Ярослава… — она будто шептала и, Аннете казалось, сжимала телефон двумя руками. — Приезжайте, пожалуйста, я боюсь. Я не знаю, кому звонить…       Первым порывом Аннеты было подняться в квартиру, попросить отца (или хоть кого-нибудь) поехать с ней, но, когда уже набрала одну цифру на домофоне, отдёрнула руку. Ну нет, это её дело, она должна его раскрутить и доказать отцу и всем остальным, что она теперь тоже часть их мира. На ходу сказав Ярославе, что сейчас приедет, и попросив выслать адрес, Аннета почувствовала странную дрожь в теле и лёгкое покалывание в пальцах.       Дверь ей открыла Ярослава. Аннета не сразу узнала её: вместо безупречного блонда её волосы, ставшие заметно короче, горели огненно-рыжим. Вместо девушки с обложки на неё смотрела самая обычная — тем более с красными опухшими от слёз глазами, на лице ни следа макияжа. Она была одета в клетчатую рубашку и такие же штаны — Аннете почему-то казалось, что она всегда выглядит безупречно, как на фото в соц.сетях. Она думала, что даже испуганная, даже наедине с собой та будет идеальной.       Аннета кивнула Ярославе, в глазах которой читался страх, перемешанный с благодарностью, которую она поспешила озвучить: «Спасибо вам большое, что приехали! Я не знаю, кому звонить! Никто мне не верит!» — и втянула в квартиру, схватив за руку. Аннета отметила, что хватка у Ярославы сильная — может, потому, что она была очень напугана. И главное, что витало в её голове, когда она смотрела в полные страха глаза, это то, что ей самой, Аннете, точно так же сейчас нужен человек, которому она сможет довериться. Кто поверит ей. У неё даже нет никого на примете, кроме Полины и Сидорова-младшего.       — Ярослава, что произошло? — начала было Аннета, когда они сели на диван.       — Яся, — чуть улыбнулась та, — зовите меня так. Меня все так зовут.       Аннета кивнула, осознавая, что теперь вместо её руки Яся теребит пальцами рукав рубашки. Она потупила взгляд и начала рассказывать всё, что произошло вчера, словно не решаясь посмотреть Аннете в глаза. Думает, что ей не поверят? Привыкла, что ей не верят? Вероятно. Кто воспримет всерьёз слова о призраках и демонах? Это действительно выглядит как удобная отмазка…       — А потом я решила ещё раз его включить, а там… эти глаза опять… — на этих словах Аннета вздрогнула: она видела эти глаза в своём видении. Правда, не понимала, что напугало её тогда больше: первое пойманное вот так между делом видение или сами глаза в зеркале заднего вида. — А потом он сам включился… — говоря это, Яся наклонилась вплотную к Аннете и едва ли не прошептала, затем отпрянула и снова потупила взгляд. Ждала реакции.       Совсем недавно Аннета сказала бы, что это всё бред в духе «Битвы экстрасенсов», многие десятилетия успешно дурящей людей. Папа никогда не пошёл бы на такие шоу, играть там клоуна на публику… Наверное, впервые она подумала об этом всерьёз. Папа видит, она видит. Они видят то, что не видят другие. Она серьёзно посмотрела на Ясю, думая, что было бы неплохо поймать ещё одно видение (может, хоть оно что-то прояснит), но, даже не пытаясь, чувствовала, что ничего не выйдет. Сама квартира будто не пропускала сигнал. Её экстрасенсорика была словно закупорена в вакууме. Так и вышло: когда она попросила посмотреть телефон, якобы на предмет каких-то сбоев, хотя понятия не имела в их устройстве. И правда, никаких видений, даже шевелений в голове. Наверное, она пока просто не понимала, как это всё работает. А вот шестое чувство вторило, что это никакой не сбой и не вирус, телефон выключился и включился не по техническим причинам.       — На первый взгляд, с телефоном всё нормально, — пожала плечами Аннета, — никакие файлы не пропали?       Яся отрицательно помотала головой: «Всё на месте. И никакой активности во время, когда он не работал». Аннета продолжала крутить её телефон в руках. Куда больше телефона её волновал вопрос, почему Яся сменила цвет волос, находясь в странном забвении.       — А в каком салоне вы красились? — вдруг спросила она, уйдя с темы телефона. — Если вы, как вы говорите, были не в себе, то, может, вас там запомнили? Вернее, как вы себя вели…       — Пожалуйста, оставьте это «вы»! — взмолилась Яся. — Мы с вами ровесницы, и я терпеть не могу ни это «вы», ни по имени-отчеству. Я просто Яся. Вас я могу называть хоть на вы, хоть по имени-отчеству, но я просто Яся, — она улыбнулась, и взгляд её заметно потеплел. В нём уже не было того неистового страха. Будто то, что Аннета не подняла её на смех, а стала предлагать план действий, расположило её к ней.       — Нет, мне тоже куда комфортнее на «ты».       Вчера Яся показалась Аннете взбалмошной и, быть может, сегодня тоже, но она однозначно не была плохой. Может, слегка инфантильной, легкомысленной, но точно доброй и милой. Уютной, что ли… если так вообще можно сказать о человеке. Удивительно, но с той же Викой, которую она считала подругой, никогда не было так, всегда было какое-то напряжение. Будто на интуитивном уровне. Она всегда пыталась игнорировать это ощущение, Вика же её подруга, а потом… оно оказалось верным.       — Только… я не помню, что это был за салон. Я же говорю, у меня как стёрли вчерашний день, — Яся пожала плечами.       — У в… тебя карта привязана к телефону и в телефоне есть приложение? — вдруг осенило Аннету. Увидев кивок Яси, она продолжила свою мысль. — Тогда там должна отобразиться покупка, даже если телефон был выключен. Приложение же на сервере, а не в телефоне. При включении телефона оно просто обновит данные. Посмотри, — она кивнула на телефон, призывая его хозяйку проверить приложение.       Судя по расплывшейся в улыбке Ясе, там всё было. Улыбку скоро сменил довольно удручённый вздох, она подпёрла подбородок кулаком и пробормотала: «Сколько же я вчера потратила…»       До салона, где Яся вчера сменила имидж, ехать было минут сорок. К счастью, не полтора часа. Все эти сорок минут Аннета пыталась понять, чем она, собственно, занимается. Едет не пойми куда, не пойми что она хочет там узнать, и что вообще она хочет услышать… Возможно, просто себе хочет доказать, что это не она чокнутая, что это мир ненормальный. Правда, не все всё ещё верят в это. Вон, взять даже Ясиного брата Богдана, который уже успел назвать ИИН шарлатанами. А ведь он существует дольше, чем они живут! Хотя… люди просто не понимают, кому верить в таком обилии «инфо» и просто «цыган». Если бы каждой гадалке выдавали лицензию — тот же ИИН, жить стало бы куда проще. Вот, например, идёшь к гадалке, а у неё дома все стены увешаны сертификатами и лицензиями, как в больницах. Вот, мол, какая молодец Роза, в третьем поколении порчу на понос наводит, документально это подтверждаем…       В машине Яси пахло чем-то сладким, Аннета усмехнулась: всё же была в этой девушке та самая легкомысленность и инфантильность. Не хватало только меховых чехлов на сидения и розовых пушистиков каких-нибудь на панели. Ничего этого не было. Сама машина была белая, не новая из салона. Скорее, подержанная, ей с лихвой могло быть лет десять, но чистенькая. Чувствовалось, что Яся следит если не за внутренним, то за внешним состоянием точно. Аномальное ли тому виной или просто машине пора в автосервис, но завелась она только с третьего раза, и по глазам Яси было видно, что она плохо понимает, в чём может быть причина.       К счастью, четвёртая попытка стала успешной, и Яся выдохнула. Аннета попыталась проанализировать, может ли это иметь отношение ко всему странному, что происходит с этой девушкой, или это просто-напросто машина не завелась. Она поймала себя на мысли, что уже во всём ищет паранормальный контекст, и это её даже на момент напугало. С другой стороны, она испытала некий извращённый восторг: новая реальность, кажется, проникала в её мозг и уже не вызывала такого ужасного отторжения, как раньше.       — А ты на каком курсе учишься? — стоя на светофоре, Яся повернула голову к сидящей на переднем сидении Аннете и улыбнулась ей.       — На втором.       — А я на первом. Вот Богдан и считает, что я жизнь почувствовала и пошла вразнос. Мол, в школе ты такой не была. А в школе вообще всё по-другому было! — Яся наморщила лоб, будто злясь, но Аннета разглядела, как у неё дрогнули губа и подбородок; глаза на момент блеснули выступившими там слезами, но Яся отвернулась, делая вид, что оценивает обстановку сзади через зеркало.       — Это в нём ты видишь эти глаза? — спросила Аннета, решив перевести тему. Они с Ясей не подруги, чтоб она начала расспрашивать её. Вряд ли это имеет отношение к делу. Пусть их и учили, что лишней информации в их профессии быть не может, она считала, что некоторые темы всё же должны оставаться личными.       — В том числе. Но чаще в этом, — она кивнула на зеркало в салоне и поправила его, хотя то и так висело ровно. — Они так смотрят на меня… прям в душу. — Яся коснулась затылка, а затем вжала педаль газа в пол: загорелся зелёный.       — А близкие? Ну, тот же брат. Они видят изменения? Когда ты не помнишь, может, они помнят?       Яся пожала плечами: «Оно как-то всегда, когда я одна. Богдан работает ночами, мы живём вдвоём, а утром он уже видит результаты». Она отпустила руль, разведя руками и снова пожала плечами.       — Не пробовала оставаться с кем-то на ночь? Подруги?       — Оно же не каждую ночь. Как будто эта фигня перещёлкивается, когда я одна. Мне бы хотелось, чтоб мне рассказали, что со мной происходит, когда я этого не помню. Что я вообще делаю, как разговариваю. Я ли это вообще? Ты меня понимаешь?       Они остановились на очередном светофоре, и Яся снова повернулась к Аннете, и её взгляд выражал столько мольбы о помощи, что Аннета заёрзала на сидении. Может, её отец и его коллеги и правда делают благое и важное дело, помогая таким, как Яся, не сойти с ума, как минимум? Если она когда-то сможет раскрутить этот клубок и дойти до паранормальной сути (не в ущерб рациональным объяснениям), она на следующий же день устраивается на работу в ИИН. Официально.       — Понимаю… — тихо сказала Аннета и опустила глаза, рассматривая носки кроссовок. Что-то не давало ей покоя. Она спокойно говорила обо всём этом аномальном, но как будто в глубине души не могла принять это всерьёз. Как будто само нутро не то что бы сопротивлялось, от него просто отскакивала эта информация. Воспринималась шуткой, игрой.       В салоне им рассказали немного. Клиентов там было немало, но Яся им запомнилась. Парикмахер, молодая девушка с именем Лера на бэйдже, сначала чуть мялась, будто не желая что-то говорить, глядя на Ясю, но когда та сама попросила рассказать, что было вчера, захлопала ресницами и посмотрела на Аннету. Так и не дождавшись пояснений, она таки решила рассказать всё. Видимо, поняла, что скандала не будет.       Если бы Аннета не верила Ясе, то подумала бы, что она просто притворяется милой и водит всех за нос, а на деле та ещё мегера. Лера рассказала, что, как только та вошла в салон, сразу стало понятно, что скандалистка. Всё, что делала мастер, ей не нравилось. Она несколько раз меняла свои пожелания, всё же остановившись на этой длине и рыжем цвете. Никак не могла определиться, делать ли ей чёлку (Аннета услышала сбоку тихое «фух, слава богу, нет»). И каждое действие мастера едко комментировала. Едва ли не криворукой называла и ножницы из рук не вырывала. В конце сказала, что за такие деньги сделано ужасно, но всё же заплатила, хоть и скинула бумаги со стойки ресепшена напоследок.       — Простите… — пробормотала Яся. — Я вчера… не в себе была…       Лера улыбнулась, но не сказать, что искренне. Видимо, она всё же сильно вчера потрепала ей нервы. К сожалению, её рассказ ничего сильно не изменил в раскладе дел, кроме того что Ясю было довольно сложно узнать в девушке, которую им сейчас описали. С другой стороны, Аннета слишком плохо её знает, чтобы делать какие-либо выводы. Но и сама Яся стояла, поджав губы и опустив голову как провинившаяся школьница, а в итоге сказала: «Хоть я и не люблю рыжий, но вы очень, очень хорошо всё сделали» — и широко улыбнулась. Лера смутилась, но, кажется, не столько от похвалы, сколько от признания, что клиентка, так яро вчера просившая огненный рыжий, сегодня призналась, что терпеть его не может. Чутьё шептало Аннете, что вот она, настоящая Ярослава Зорина. А вчера был кто-то вместо неё.       Когда они уже собирались уходить, Лера вдруг спохватилась.       — Я, конечно, не поняла, что вы хотели услышать, но вы вчера постоянно повторяли: «какая же я страшная, — при чём не мне, а себе; лицо трогали так, будто что-то неприятное, — хоть немного поправлю», — что-то такое. Я просто не знаю, насколько это важно. — Лера была в замешательстве. По сути, клиентка просила рассказать, как она себя вела вчера и извинялась. Оставалось надеяться, что она подумает на то, что Яся приняла какие-то препараты, и не вызовет «скорую» прямо сейчас. Хотя идея с препаратами тоже сомнительная…       Аннета вдруг смекнула и подтолкнула её к выходу. Это уже попахивало психиатрическим диагнозом, а такие разговоры им точно не нужны. Оказавшись на воздухе, она выдохнула. Свежий, приятно прохладный воздух коснулся голых плеч и вызвал лёгкие мурашки. Яся же переступала с ноги на ногу, будто на морозе, и испуганно, прям как утром, пялилась на неё.       — У меня что, раздвоение личности? — вполне серьёзно спросила она, будто Аннета — врач-психиатр, у которого в руках результаты обследования, и сейчас она вынесет вердикт.       — Яся, я… я не знаю… — смотря в эти готовые наполниться слезами глаза, Аннета терялась. Ей вдруг стало жалко эту девчонку. Девчонку, у которой, возможно, жизнь закончилась, не успев начаться. Диагнозом. Даже надежда на собственные видения вдруг растаяла, когда она подумала о том, что просто могла видеть всё глазами Яси. Никакой мистики, обычная психиатрия.       Яся отвернулась, подняла лицо к небу, и Аннета поняла, что она загоняет назад слёзы. Сердце сжалось. Почему-то не верилось, что она псих… Интуиция кричала, что они ошибаются, а здравый смысл соглашался с тем, что всё проще, чем казалось. Но ведь и папа сказал, что здесь не всё так просто! Он сам сразу дал ей эту папку, сказав, что здесь есть аномальный подтекст. Надо спросить, как часто он ошибается, и добавить ему ещё один случай в копилку промахов.       Аннета подошла к Ясе и положила руки ей на плечи, пытаясь поддержать, и вот теперь почувствовала сначала лёгкое покалывание в пальцах, а затем голову прошило электрическим разрядом. Картинки были непонятные, быстро сменяющиеся. Только все они вместе давали точно понять: никакая психиатрия тут не при чем. Папа был прав… Когда она пришла в себя, Яся как раз подхватывала её под руки и смотрела испуганными глазами.       — Всё нормально, — слабым голосом отозвалась Аннета, и собственный голос прозвучал в ушах эхом. — Это наследственное…       — Ты уже так говорила вчера… — почему-то прошептала Яся. — Может, в больницу? — она залезла в машину, вытащила оттуда фитнес-бутылочку с водой и протянула ей. — Мне-то точно надо ехать сдаваться. Интересно, а бывают смирительные рубашки с принтами?       Аннета вернула ей бутылку с водой, сделала несколько глубоких вдохов, а затем сказала: «Психиатрия — это слишком просто. Глаза, телефон, странное поведение — многовато для одного диагноза. А десять у тебя их вряд ли есть». Она пыталась сказать что-то убедительное, чтоб не раскрывать все карты, не могла сейчас сказать, что Яся точно не сошла с ума, потому что у неё было видение. Она ещё не готова к этому. Совершенно точно. Это же… сказать человеку, что ты экстрасенс… самой себе подписать билет в психушку.       — Все равно не хочу садиться за руль… Позвоню Богдашке, пусть заберёт меня… Мы отвезём тебя домой, ты такая бледная, — схватив Аннету за руку, она делала паузы между словами, будто они давались ей с трудом.       Аннета пропустила её слова мимо ушей. Все её мысли занимали только что увиденные картинки. Яся не сумасшедшая. Рядом с ней в салоне была какая-то тёмная тень. И это не была её вторая личность…