Все прелести омежной жизни

После того случая с Мораксом Дотторе старался вообще не появляться в Гавани. Каждую ночь он лично закрывал двери и зашторивал окна, подозревая о каком-нибудь адепте, что умудрился разнюхать информацию для Чжун Ли. Быть раскрытым ещё кем-то он точно не хотел, иначе вся эта катавасия с пробегом из Снежной теряла свой смысл. Тут слушок, там слушок — и вот уже весь Тейват знает о том, что Дотторе ждёт ребёнка. Он личность громкая, так что такая новость явно не останется в стороне. Такого он точно не хотел. В очередной вечер, нервно задернув шторы, он громче обычного выдохнул и с тихим кряхтением сел на кровать. Люмин, кинув хитрый взгляд на предвестника, подавила мелкую ухмылку. Животик рос, от чего она уже не первый раз замечала, как Дотторе тихо под нос кряхтит, как-то ругаясь. Он в принципе перестал появляться везде, кроме собственного заднего дворика. Бай Чжу уже лично пару раз приходил к ним домой, где они явно что-то обсуждали, и Люмин удивляло, что это случалось в тот момент, когда её самой не было в доме. Можно было подумать, что Доктор стесняется, но в это она и сама не верила. Но она верила ему, а потому и не лезла расспрашивать, не смотря на лёгкую озабоченность. И только понимание того, что Дотторе сам любому искусному врачу может задать жару, и наличие Бай Чжу, отлично разбирающего в своём деле, её успокаивало. — Яхонтовая моя, — позвал её ласково предвестник, даря один из тех нежных взглядов. Люмин уже понимала, что, наверное, сейчас он скажет что-то очень важное, а потому сразу убрала его отчёты, которые он попросил заполнить вместо него. — Да, Зандь? — Я насчёт родов, — Люмин чувствует, что начинает немного нервничать. Она подсаживается ближе, приобнимая Доктора за плечи, и взволновано смотри в его глаза. — Что-то случилось? — в её голосе Дотторе слышит волнение и спешит успокоить. Качает головой, беря её ладони в свои. — Нет. Я просто… — немного мнётся, видимо подбирая слова получше. — Мы с травником решили, что лучше будет, когда придёт время, вытащить ребёнка хирургическим путём. — Что? — Люмин надеется, что она о слышалась. Немного отпрянула назад, она недоверчиво буравит лицо предвестника, но тот остаётся серьёзен. — Ты уверен, что оно нужно? Дотторе кивает, опуская взгляд вниз. Его руки чуть крепче сжимают её ладони. Люмин всё ещё не понимает, и очень надеется, что Дотторе сможет ей объяснить реальную существенную причину, а не окажется потом, что это его очередной эксперимент. — У меня таз узкий. Я считаю, что это может вызвать трудности, поэтому такой способ будет лучше. Люмин молча анализирует информацию. Это вполне может быть связано с тем, о чем ей уже не раз говорил Дотторе. И хотя Доктор выглядит уверенным в своём решении, волнение полностью не исчезает. Часть заседает глубоко-глубоко внутри неё. Об этом она обязательно ещё поговорит в Бай Чжу лично. И почему они сразу ей не сказали? Об этом они тоже обязательно побеседуют. — Ладно. Раз ты в этом уверен, — спокойно выдыхает она, слегка поглаживая её щеку тыльной стороной ладони. Видит в его взгляде благодарность. — Всё будет хорошо. Утешает, оставляя любящий поцелуй на виске и прижимает его щекой с в своей груди, немного заваливая на себя. Каким бы не были его решения, она готова поддержать его во всём. А к Бай Чжу она все-таки наведывается. — Привет, Паймон. Оставишь нас на пару минут? Нам с доктором нужно кое-что обсудить, — Люмин нагрянула внезапно. Они с Паймон договорились прогуляться по окрестностям, но на удивление феечки, что как раз о чём-то шушукалась с травником, приходит раньше назначенного времени. Паймон удивлённо глядит на подругу, почти умоляюще смотрит на Бай Чжу, ожидая, что он разрешить ей остаться, но лекарь только качает головой. Он уже догадывается о чем пойдёт разговор, а Паймон, при всей его любви к ней, будет здесь немного лишней. Та недовольно ворчит, но всё-таки оставляет Люмин и Бай Чжу наедине. Тот, проводив её взглядом, с лёгкой улыбкой, едва различимой в уголках губ, поворачивается к путешественнице, как бы говоря, что он готов слушать. — Вы обсуждали роды с Дотторе? — нетерпеливо спрашивает девушка, стараясь смотреть прямо в глаза травнику, хотя взгляд так и норовит сползти ниже на едва заметно движущуюся змею. Получив удовлетворительный кивок она продолжает. — Почему ты сразу не сказал? — Дотторе попросил не говорить. Сказал, что сам известит тебя, — спокойно отвечают ей. Люмин поджимает губы; понять Бай Чжу можно, тем более, что Доктор наверняка предложил что-то в замен. И хотя у неё ещё было пару вопросов к лекарю, он её опережает. — Впрочем, я рад, что ты спросила сама первая. Я хотел обсудить кое-что с тобой. Люмин, кажется, замечает секундное смятение в глазах напротив. Раньше она никогда такого не замечала у Бай Чжу, и от этой мысли ей становится немного не по себе. Но лекарь выглядит всё ещё спокойным, словно то, о чем он хотел поговорить и вовсе не должно вызывать беспокойства. Возможно, отчасти так и было, а Люмин просто лишний раз накручивает себя, чего не стоило исключать. Ей хотелось, чтобы всё прошло идеально, но тот факт, что она не способна контролировать абсолютно всё в этом мире, она не готова принять. По крайней мере, не так сразу. Она продолжает смотреть на Бай Чжу, ожидая от него того, с чем ей, видимо, нужно будет смириться. — О чем же? — Дотторе, он… — на мгновение замялся, явно подбирая более подходящую, на его взгляд, формулировку. — Я считаю, что он ошибается. — вопросительный взгляд Люмин он встретил с лёгкой, как показалось самой путешественнице, слегка грустной усмешкой. — Я понимаю, что ты сейчас не совсем понимаешь, но… Я умею принимать роды. И я это делал уже не раз. А Дотторе? Не хочу оспаривать его знания и его «мастерство», но я считаю, что это какая-то своего рода озабоченность. При всём уважении, даже с учетом тех возможных изменений в его теле, он всё ещё способен сам родить без каких-либо осложнений, но зачем-то пытается и себя, и меня убедить в обратном. — Хочешь сказать, что он?.. — спрашивает она, прикладывая пальцы к подбородку. Мысли в её голове метались со скоростью света, перемешиваясь в один большой клубок. — А Дотторе сам об этом знает? — Бай Чжу лишь пожимает плечами. — Не знаю. Возможно, он догадывается, — вздыхает, потирая переносицу и прикрывая уставшие глаза. — Я без понятия, что творится у него в голове. Но когда я пытался ему сказать о том, что он и сам всё может, он даже не пытался меня слушать. — Есть догадки, почему он так решил? — золотой взгляд снова встречается с его янтарным. Травник, кажется, задумался, молча пару долгих секунд. Люмин спокойно ожидала, внимательно следя, как еле заметно дёргается спокойная Чан Шэн, удобно устроившаяся на чужом плече, и кажется, задремавшая. — Я не уверен, но… — наконец говорит Бай Чжу, снова поднимая взгляд на путешественницу. — Я лишь предполагаю, что он просто боится. — Боится? — неуверенно, сложно ослышались, тише повторяет Люмин. — Да. Нервничает. Я не знаю его так хорошо, как ты, поэтому это лишь предположение. — Просто это как-то совсем на него не похоже, — вкрадчиво произносит Люмин, задумываясь об этой мысли глубже. Звучит почти смущающе, но вспоминая разговор о глазе бога, и каким он тогда казался, вероятно, это действительно имело место быть. — И всё же… Он всё ещё человек. Это могут быть гормоны, стресс, — в таком случае волноваться нормально. Но настаивать, чтобы ребёнка доставали хирургически… Возможно, нервничает из-за собственного несовершенства тела, может быть следствие какой-то психологической травмы. Не знаю… тебе должно быть виднее. И Люмин молчит, обдумывая тщательнее слова, услышанные только что. Она понимала, что как врачу Бай Чжу, наверное не стоило делиться своими догадками, но так же она понимала, что делает он это лишь из лучших побуждений. Да и с врачебной этикой она не была близко знакома, но зато знала, что травнику можно было верить. Конечно, ситуация с Дотторе и его решение, которое было принято без её ведома, стала несколько более затруднительной. С его решением стоило считаться, но ведь и он может наделать глупости. Никто не был защищён от ошибок. — Допустим, даже если так. Что плохого в том, чтобы сделать операцию? — Люмин, слегка нервничая, даже не заметила, как поспешно стала расхаживать по кругу. — Тут скорее психологические аспекты. Я изучал некоторые работы учёных из Сумеру, и могу сделать вывод, что ребёнок, родившийся естественным путём может чувствовать себя более уверенным. Это при том, что они могут даже не знать этого. И это лишь малая часть. А могут быть так же и физические осложнения, если учесть все остальные факторы…– он замолчал и, словно собираясь рассказать что-то секретное, осмотрелся, запирая дверь для пущей уверенности. Глубоко выдохнул, и зажмурившись потер переносицу. Путешественница, обратившая на него внимание, только сейчас заметила, каким уставшим он выглядел. — Люмин, я травник. Я врач. Я не хирург. Я не умею резать людей и не хочу. Но Дотторе, он настоял на том, чтобы научить меня. Я полностью не поддерживаю его решения, потому что обучиться такому делу за три месяца невозможно. Я понимаю, что господин Второй приветствует эксперименты, но не когда они могут угрожать здоровью, или жизни, — его собственной или вашего ребёнка, а может и обоим. — Тоже самое он сказал и мне, когда упомянул, что его таз узкий, — вдумчиво ответила Люмин, внимательно рассматривая Бай Чжу. Голова уже была забита огромным множеством мыслей, а её волнение приобрело уже физическое проявление. Она чувствовала, как тысячи металлических иголочек с неприятным покалыванием облепили её. — И что же делать? Травник устало выдохнул, присаживаясь на табурет. Оба понимали, что дурить предвестника идея наиотвратительнейшая. Особенно это понимала сама Люмин, но другие варианты такие же рискованные. — Научи его правильно дышать. Я постараюсь подвести его к тому, чтобы он сам захотел родить. Так будет правильнее. И полезнее, для его же блага. На том они и порешили. Когда на следующий день Люмин предложила Дотторе вместе поупражняться в тренировке дыхания, он почти что-то заподозрил, но девушка смогла убедить его, что это только на время первых схваток, ведь их ему всё равно придётся ощутить. Опустив свои сомнения, Дотторе согласился. К удивлению Люмин, следующие месяцы проходили без происшествий. День за днём, неделя за неделей. Животик Дотторе стал совсем большой, и каждый раз ей приходилось сдерживать себя, чтобы не умиляться тому, с каким кряхтением он вставал, куда-то шёл, что-то пытался делать. И если для неё это было мило и прекрасно, то Дотторе явно испытывал отрицательный спектр чувств и ощущений. Боль в спине. Самое банальное из всех. Не думал он, что после улучшения собственного тела ему ещё хоть раз придётся испытывать что-то подобное. Но поясница предательски ныла, вынуждая всё чаще и на дольше откладывать попытки поработать. В такие моменты Люмин спасала лучше любых препаратов. Её сильные пальцы умело, в меру сильно, обхватывали и сминали мышцы шеи. С особым пристрастием она массировала места прикрепления мышц к позвоночнику, проминала всю спину, даже умудрялась что-то наковырять под лопатками, растирала межреберные, иногда вызывая приглушенное хихиканье — Дотторе боялся щекотки, какое изумительное открытие. Но больше всего ему нравилось, как она работала с поясницей. Расслабление тёплыми волнами исходило с измученного участка по всему телу, вызывая мурашки от удовольствия, и предвестник, лёжа на боку, мог лишь подвывать от получаемого наслаждения, в тоже время почти засыпая от эти непередаваемых ощущений. Её массаж убаюкивал, тёплые касания дарили ощущения абсолютного комфорта и удовлетворения. Мягкие поглаживания после массажа вызывали дрожь, а Люмин чувствовала себя серым волком, желая укусить за бочок. И обязательно каждый массаж заканчивался тем, что всё тело Дотторе было полностью покрыто поцелуями, даже не смотря на то, что предвестник мог уже крепко спать.

***

Сказать, что Люмин была удивлена — ничего не сказать. В этот прекрасный солнечный денёк последней, кого она ожидала увидеть, была Кирара. Екай приветливой улыбкой одарила путешественницу, задрав оба хвоста трубой. Не поверив сначала собственным глазам девушка зажмурилась, хорошенечко протерев их, словно только-только проснулась. Отчасти так и было. Противореча всем собственным обещаниям отказаться от заказов в гильдии, Люмин, конечно же в компании Паймон, как же без неё, весь день вчера пробегала по окрестностям, отпугивая и шугая бедных хиличурлов, коих развелось непростительно много в последнее время. Сезон близился к лету, от того всякая тварь повылезала из своих берлог в надежде погреться под жарким солнышком, сами того не понимая, пугая простой люд. Настолько, что вскоре жалобы бесконечными потоками начали поступать Катерине и в департамент по делам граждан, а искателей приключений не хватало — да какой нормальный человек вообще захочет по жаркой погоде носиться по окрестностям, — что секретарю гильдии только и оставалось надеяться на благосклонность путешественницы. Та же всё отнекивалась и так бы и не взялась за поручение, пока сама не заприметила гео лавачурла в непростительной близости от Гавани. Проделав хорошую работу она обещала себе сегодня вообще не выходить из дома, позволив разлениться. Дотторе такая перспектива устраивала более чем, а потому неожиданный стук в дверь раздраженным, почти злобным оскалом отразился на его лице. Люмин успокаивающе заверила, что разберётся сама, пока предвестник думал какой из скальпелей засадить поглубже в черепушку незваному гостю. Конечно, выбор зависел от того, кто перед ними предстанет, но Люмин была уверена, что Доктор и обычной палкой сможет череп пробить. — Кирара? Какими судьбами? — забыв даже банально поприветствовать гостью Люмин оглядкой пробежалась по екаю. Впрочем, ничего необычного она не заметила. Кирара, как это обычно было, была на позитиве, радостно махнула рукой в знак приветствия, слегка обнажая острые клычки в улыбке. — Привет, Люмин. С каждым разом тебя всё труднее отыскать, — немного отойдя от темы ответила она. Люмин только ухмыльнулась, стоило ей представить, как нэко-екай носилась по всем регионам Тейвата, чтобы найти её. — Такова доля путешественника. Так какими судьбами? — «помогать не буду» всё хотелось сорваться с языка, но девушка посчитала, что это звучало бы слишком грубо, отчего просто поинтересовалась вновь. — Тебе посылка. — Мне? От кого? — Человек попросил не оглашать. Сказал, что ты потом сама догадаешься, — отвечая, Кирара сразу потянулась за какими-то бумажками. — А ты какими судьбами в Ли Юэ? Я думала ты в Снежной. Я весь регион оббегала, кроме Заполярного — туда меня не пустили. Хорошо, что добрый человек с рыжими волосами подсказал, что тебя надо в Ли Юэ искать, — Люмин лишь хмыкнула, оставляя размашистую подпись в расписке, там, где указала девушка. — Как мило, что тебе помог этот добродушный юноша. — Именно. Мы с ним ещё поболтать успели. Он оказался Предвестником Фатуи, представляешь. Не думала, что Предвестники могут быть такими снисходительными. Люмин не сдержала смешок. Кирара с неподдельным восторгом говорила о Тарталье. Она и понятия не имеет, что каждый из одиннадцати не такой ужасный, какими их все считают. — Они все разные. Тарталья такой простой только с виду, но с ним легко общаться. К другим нужен иной подход, — Кирара даже не была удивлена, что Люмин знакома со всеми ними. С нисходящей улыбкой она протянула Люмин аккуратно завернутую в зеленую с листочками бумагу коробку, перетянутую синеватой ленточкой и таким же по цвету аккуратным бантиком по середине. — Отлично! Посылка доставлена, — довольная собой ёкай радостно дёрнула хвостами. — Ладно, я бы с радостью поболтала ещё, но у меня полно работы, поэтому я побежала. Где-то возле торговой гильдии «Фейюнь» ещё один заказчик ждёт посылку из Инадзумы. Потом нужно в Мондштадт, а дальше снова в Сумеру. — Тогда удачной дороги. И спасибо за посылку, — махнув на прощание Люмин проводила взглядом уходящую Кирару и закрыла дверь. Неспешно вошла в комнату, где на диване вальяжно развалился Дотторе, осуждающим взглядом одарив вновь вернувшуюся путешественницу. — Что так долго? — в голосе не было ни намёка на беспокойство, лишь лёгкое раздражение. — Это Кирара была. Доставила посылку, и мы немного разговорились. — Что за посылка? — с интересом спросил мужчина, усевшись на диван. От былого раздражения и следа не осталось. Люмин только пожала плечами, присев рядом с ним и повертев коробочку. Листва, изображённая на оберточной бумаге, наталкивала на мысль. — Мне кажется из Сумеру. — Тц, — в мгновение Дотторе потерял часть интереса, несколько недовольно скрещивая руки на груди. И всё же терпеливо ждал, пока Люмин откроет её. Девушка не спеша потянула за конец бантика, снимая ленточку с коробки и всё так же не торопливо стала разворачивать бумагу, — отчего-то ей не хотелось разрывать её. Внутри была самая обычная с виду коробочка. Не заметив ничего необычного Люмин открыла её. Первое, что её встретило — была небольшая записка. Быстро пробежавшись по тексту девушка усмехнулась, отложив её в сторону, и достала небольшую игральную карту. — Она от Хару. Нахида попросила кого-то из ученых Академии сделать игральную карту с ним для «Священного призыва семерых», и он отправил одну такую карту мне, — заметив слегка заинтересованный взгляд карбоновых глаз пояснила она. — Ничего необычного. — Эээ, бред это всё, — раздражение снова блеснуло во взгляде при упоминании имени странника и Академии, и Дотторе, выхватив карточку с изображением некогда шестого предвестника, выкинул её в окно. Люмин только посмеялась, отпрыгивая от дивана, чтобы предвестник её не достал. Пока Доктор недоумевал она вытащила из коробочки ещё одну такую же карту. — Как в воду глядел, — покрасовалась картой Люмин и сразу убрала её в коллекцию, чтобы Дотторе и её не выкинул. Тот только цокнул, закатывая глаза. — Единственное, что меня смущает, что Хару упомянул о скорой встрече. — Передашь ему тогда, чтобы мне на глаза не попадался, а не то просто так уже не отделается, — на его слова Люмин фыркает. Как бы то не было, страннику знать о её связи с Дотторе не стоит. Заметив обиженный, словно слегка ревнивый взгляд в сторону, путешественница снова плюхается рядом, обхватывая под руку и притягивая предвестника к себе. — Ну и бука ты, Зандь. Давай лучше сыграем в «Священный призыв»? Ты же умеешь играть? — не удержавшись Доктор снова цокнул. Кажется, от одного только предложения кого-то захватил азарт. — Ишь чего удумала. Я тебя сделаю. В нетерпении одержать безоговорочную победу над вторым предвестником Люмин потянулась за своей колодой. Выставив против свою лучшую колоду, состоящую сплошь из карт с персонажами Фатуи, Дотторе уверено одержал две победы. Девушка с трудом сровняла счёт, когда поняла, что в последнем решающем поединке состав команды нужно менять совсем кардинально. — Думаю, дальше продолжать уже смысла нет. Тут и так всё ясно, — самодовольно лыбится предвестник, меняя активного персонажа. Люмин хмурится, рассматривая его персонажей и артефакты, что он развесил на них. Его пиро агент почти готов нанести сокрушающую атаку, и тогда победы уже точно не видать, но он ещё не знает, что у Люмин тоже остался козырь. Гидро статус на её сопернике как раз очень кстати пристроился и хорошо впишется в её победный ход. — Я так не думаю, — говорит, используя карту Паймон, чтобы создать парочку универсальных дайсов. Ситуация просто идеальная, словно специально все звезды сошлись. — Боюсь, это мне поможет одолеть тебя, — победно улыбаясь Люмин использует карту «Искусство Альбедо», перетаскивая энергию с Моны и полностью заряжая ультимейт странника. — Это было тяжело, но я справилась, — хлопает в ладоши, наблюдая, как карта Хару полностью аннигилирует всех соперников, при этом раздувая гидро и добивая всех персонажей Зандика. Доктор только недовольно шипит, выбрасывая оставшиеся в руке карты. — Если бы не твой странник… — Просто золото. Нужно будет поблагодарить его за это, — задорно смеясь и радуясь вырванной победе убирает колоду на место. Дотторе с ненавистью глядит на злосчастного странника, улыбающегося с колоды и жалеет, что не разобрал этот куклу сразу после провала в Сумеру. Он не любит проигрывать, но проиграть из-за такого пустяка, как удобно подвернувшийся под руку Люмин Скарамуш — невыносимо злостно. — Да ладно тебе, — Люмин играючи задевает его локтем под рёбра и целует в щеку. — Я едва ли с тобой справилась, сменив целых три колоды, а ты так уверено одерживал вверх надо мной. Играешь ты точно лучше меня, я просто везунчик. Если хочешь, могу попросить выпустить карту с тобой. Тут и не поспоришь. Как не смотри, а Люмин почти всегда сопутствует удача. Или она была просто слишком опытной; хорошо усвоила уроки жизни за все свои неисчислимые сотни или тысячи лет путешествий, так что во всём разбирается. Почти во всём. Тяжело злиться на этот лучик света, прибывший сюда из-за звёзд. И невозможно выразить всю ту благодарность за то, что она сейчас не где-то там с кем-то там, а именно с ним. Дотторе столько слов благодарности за всю жизнь не говорил, то теперь ему так хочется произнести их все, посвятить их ей. — Спасибо. — А? — недоумевает она, убирая и его разбросанную по всей комнате колоду тоже. — За что? — Да за всё…

***

— Так значит, он нормально воспринял то, что ему нужно будет самому его рожать? — Ну как сказать нормально? — почесала затылок Люмин, виновато прикрывая глаза. — Бай Чжу чуть без глаза не остался, когда в него дюжина скальпелей полетела. Повезло, что ни один не задел его, но на двери остался чётки силуэт. — Что? Почему Паймон об этом не знает? — шум феечки привлёк внимание нескольких человек вокруг. Те с интересом уставились на Паймон, пока та чуть краснея уверяла всех, что всё в полном порядке. — Твой… Доктор совсем уже… — шипит она, фирменно скрещивая руки на груди и недовольно прожигая взглядом Люмин. — Ну всё же обошлось, — разводит она руками, продолжая идти к ларьку с фруктами и овощами. Когда Паймон нагоняет её, девушка продолжает. — Да и его понять можно. — То, что он трус, не снимает с него ответственность. Паймон до сих пор не понимает, что ты в нём нашла? — Он не трус, не говори так никогда! — впервые в глазах Люмин Паймон видит злость. Пристыдившись своих слов под гнётом её взгляда феечка чуть отлетает. Люмин почти сразу успокаивается — не гоже на друзей так злиться. — Ты просто не понимаешь его. Но это ведь не значит, что ты можешь так говорить о нём. И ты не знаешь какой он. — Может быть, но Паймон надеется, что ты знаешь и отдаешь себе отчёт, Люмин. — Тц, — цокает Люмин, ловя себя на мысли, что привычку цокать переняла у Дотторе. Оставшуюся часть пути они провели в молчании. Недовольство словами Паймон всё ещё неприятно обжигало внутри, хотя путешественница понимала, что её вечная спутница так говорила только из-за большого беспокойства о ней самой. И это почти даже вызывало улыбку, потому что сама Люмин безгранично беспокоилась только о самом предвестнике. — Так значит… — не уверена начала феечка, когда они уже почти подошли к лавке, миновав алхимический стол, у которого внезапно столпилось несколько человек, что случалось весьма редко. — …и когда у него роды? — На самом деле… Могут уже начаться, хотя пара дней у нас ещё должны быть. Как только начнутся схватки я отправлю вам сумеречную птицу с запиской… — А я и не знал, что первый мудрец Буэр готовится стать мамочкой, — от неожиданности Паймон взвизгнула, отлетев резко в сторону. Люмин резво обернулась, почти полностью материализуя свой меч, когда так же резко остановилась, а в глазах застыло неверие. Перед ней был именно тот, кому она в последнюю очередь хотела рассказывать о ребёнке. — Хару? — в унисон спросили две подруги, уставившись на странника. Тот мог только хмыкнуть, получая удовольствие от их реакции. — Воспитанные люди сначала говорят «привет» или вас не учили? — ухмыляется едкой улыбочкой и осматривает знакомых. — Хотя, судя по вашим лицам и шуму, что вы подняли, я подслушал то, что не должен был слышать. — Да… то есть нет… то есть… но что ты тут делаешь? — всё ещё немного теряясь, что сказать, спрашивает Паймон. Люмин согласно кивает, ей тоже интересно узнать, что он делает в Ли Юэ. — Рабочие моменты. Собирался встретиться с Ян Фей для консультации, — спокойно ответил странник, переводя взгляд с Паймон на Люмин. — Однако, мне казалось, что сейчас вы должны быть в Снежной. — Но ты явно не удивлён нашей встречей, — подмечает Паймон, наконец полностью придя в себя. — Конечно нет, я знал что вы в Ли Юэ. Кстати, как мой подарок? — смотрит на Люмин. Та, тоже придя в себя, улыбается, в голове прокручивая темы для разговоров, чтобы не спалиться полностью. — Отличный, спасибо тебе. Уже выиграла несколько достаточно… тяжёлых поединков. — Что ж, наверное это приятно слышать. Но… — только Люмин подумала, что готова перевести тему в другое русло, когда Хару вновь спросил. — У тебя будет ребёнок… — Да, — решила сказать правду, лучше сразу признаться, чем таить очевидное. Тем более, что он уже слышал. — Я… — Не волнуйся, я не собираюсь спрашивать кто этот счастливчик. Но ему повезло с тобой, — громко выдохнув странник обошёл Люмин с Паймон, с явным безразличием к разговору. «Возможно, его уже ждёт Ян Фей» — подумала путешественница. — Не смею больше задерживать. Только у меня последний вопрос к тебе, Путешественница. Подумай как следует. Готова ли ты сама стать матерью и нести всю ответственность за чужую жизнь? Закончив странник сразу же удалился, мгновенно теряясь в толпе прохожих. Паймон опять скрестила руки, провожая исчезнувшего с поля зрения Хару недовольным взглядом. — И это он говорил нам о манерах. Сам даже не попрощался, да, Люмин? — но взглянув на спутницу феечка удивилась, увидев её глубоко задумавшейся. — Люмин? Не слушай его, от него за километр пессимизмом несёт. — Но у него были основания задать такой вопрос, Паймон. Это ведь такая ответственность, почему я раньше об этом не думала. Из его уст звучит по-другому. — Паймон кажется, что ты зря переживаешь, Люмин, — феечка подлетела к путешественнице, обнимая её за шею. — Паймон не знает никого, кто был бы более ответственным, чем ты, Люмин. Ты обязательно со всем справишься. Тем более, раз справилась с Дотторе, — последние слова вызвали улыбку на лице девушки, развеселив её и вселяя уверенность, и Люмин крепко обняла Паймон в ответ. Распрощавшись с Паймон, Люмин вернулась ближе к вечеру, когда солнце уже опускалось за горизонт, окрашивая Гавань в нежно-оранжевые цвета. В доме было тихо, а в главной комнате — пусто, поэтому девушка подумала, что Дотторе наверное спит, и разобрав купленные продукты, сразу пошла в спальню. — Уже скоро, пацан… Поверь, я научу тебя всему, что знаю и ты станешь величайшим. Боги не сравнятся с тобой, — тихо нашептывал Дотторе, поглаживая себя по животу. Люмин немного изумилась, тихо наблюдая со стороны такую сцену. От Доктора можно всякого ожидать, но точно не таких нежностей. По крайней мере, раньше Люмин была уверена в этом. — Почему ты считаешь, что будет мальчик? — ловко проскользнула в комнату Люмин, укладываясь на свою сторону кровати и подползая к предвестнику. Тот встретил ее лёгким смешком, ни капельки не удивляясь её появлению. — Ты запоздала, яхонтовая. — Грешна, каюсь, — улыбается в ответ и тянется оставить на его щеке поцелуй. — Привет, Зандь, — нежность в её голосе и любовь, с которой она произносит его имя, пробирает до костей и мужчина тает, устраиваясь головой на её плече. — Привет. Как погуляла? — прикрывает глаза, не переставая поглаживать животик, чувствуя её ладонь рядом. — Хорошо, купила тебе фруктов, — Люмин немного запнулась, задумываясь над тем, стоит ли говорить про странника, которого они встретили днём. — Зандь, как ты думаешь, я буду хорошей матерью? Дотторе, несколько удивленным таким вопросом, поднимает взгляд на неё. Люмин не выглядит подавленной сегодняшними размышлениями, но ей явно интересно, что думает предвестник. — Тебя кто-то надоумил? — спрашивает он в ответ, внимательно рассматривая, как меняется в лице девушка. — А с чего ты взял? — А с чего бы такие вопросы? Вообще, из нас двоих это я должен о таком волноваться, а не ты, — пытается перевести в шутку, замечая, как губы напротив дрогнули в улыбке. — Яхонтовая, при всём моём великолепии и прочих достоинствах, я не знаю никого, кто мог бы справится с такой задачей лучше. Понятное дело, что легко не будет, но и ты не одна. Я вон уже девятый месяц мучаюсь. — Дурак, — брызжет смехом Люмин, легонько пихая мужчину в плечо. — Ты правда так думаешь? — А я разве похож на идиота, чтобы какую-то чушь нести? Ты безусловно будешь прекрасной матерью, так что не беспокойся о таких пустяках. — Спасибо, Котик, — мурлычит она, приподнимаясь ближе к нему и нежно целуя, играючи прикусывая его губу, чем вызывает смешок со стороны Доктора. Тот вновь прикрывает глаза и жмётся ближе, лишь бы не заканчивать эти нежности. — Так и почему ты считаешь, что будет мальчик? — всё-таки отстранившись спрашивает Люмин, укладывая Дотторе бочком к себе на грудь, приобрнимая и поглаживая его. — Я просто… столько раз пытался сделать женскую версию себя. Поверь, я испробовал уйму разных способов, и каждый раз ничего не выходило. Я просто не верю, что в этот раз получится. — Хочешь сказать, что раз твой великий ум не справился, то у природы и подавно не будет шансов? Не слишком ли ты высокого мнения о себе? — чуть хихикает, целуя макушку, и укладывается на неё сверху. — Ты ведь не забывай, что в этот раз всё иначе. Это не какой-то один из твоих экспериментов. — Тц, не порть момент. Я и без твоих напоминаний все помню. Может, я сына хочу? Да и ты знаешь моё отношение ко всей этой природе, дендро и бла-бла-бла, — девушка опять не смогла сдержать смешок. Дотторе только повод дай, чтобы покритиковать кровную родину и его архонта, даже если они и не были причастны к происходящему. — Ага, будешь с ним и Тартальей на рыбалку ходить, — шутит в ответ, прижимая к себе чуть крепче. — А мне кажется, что ты хочешь девочку. В ответ Дотторе только громко вздыхает, находя более удобное положение на своей ненаглядной. О бездна, как же ему нравятся эти моменты, когда он может просто полежать на её груди, не думая о экспериментах, создании Бога и свержении Селестии. И пусть он живёт работой, такие моменты нежности даже для него являются чём-то по-человечески естественным и необходимым. — Спорить не буду, но всё равно я думаю, что будет парень, — слегка сонно говорит он, ощущая лёгкие движения ребёнка внутри. Поверить только — день-два, и они станут родителями. Ещё какой-то год назад Дотторе и подумать не мог, что такое случится. Забавно, ведь такой срок для них с путешественницей почти ничто. — Эй, ты что? Спать уже? А как же ужин? — удивляется Люмин, ощущая размеренное дыхание предвестника. — И ты кстати не обедал… — девушка вспомнила, что видела полную миску питательного салата, который она приготовила для Доктора перед самым выходом, к которому, судя по всему, он даже не притронулся. — Зандь, так не пойдет, — Люмин с нежностью переложила предвестника на подушку, сама резво вскакивая с кровати и спеша вниз на кухню. Глядя в уже пустующий дверной проём Дотторе мог только фыркнуть, прикрывая лицо руками. — Агрх… меня уже третий день от одной только мысли о еде тошнит, — самому себе говорит, наверное, уверяя себя же, что всё в порядке, и медленно поднимается, вперевалочку бредя следом за неугомонной путешественницей. Люмин ураганом носилась по кухне. Под вечер наедаться вредно, да и Дотторе уже давно не ест тяжёлую пищу, поэтому весьма к месту было принято решение сделать фруктовый салатик, тем более что она как раз принесла домой корзинку свежих фруктов. Под конец заправив получившийся кулинарный шедевр кефиром она поспешила наверх, но заметив Дотторе внизу, облокачивающимся на стену, тут же остановилась, неуверенным шагом подходят к нему. — Зандик? — подхватила под руку, помогая упереться на неё. В глазах читалось лёгкое беспокойство, которое почти переросло в панику, когда она почувствовала под ногами небольшую лужицу. — Хаха… Тц… — глухо шикнул предвестник, с помощью Люмин усаживаясь на диван, и тут же завалился на него, поглаживая животик. — Наверное, тебе скоро нужно будет позвать травника. У меня воды отошли. — Что? Но. Почему так рано, у нас же ещё должно было быть парху дней? — заметалась Люмин, совершенно потерянная таким заявлением. — Ну… хех… видимо ребёнок решил закончить наш спор о поле своим непосредственным появлением, — пытается шутить, рвано выдыхая. — И что дальше? Ты вообще как? — Пока нормально. Сейчас начались схватки, — отвечает, медленно садясь на диван, и с помощью Люмин после поднимается на ноги. — Когда между схватками будет проходить минут девять-десять можешь звать травника, а пока будь добра, у меня на рабочем столе в ящике лежит хронометр. Похож на часы, принеси его пожалуйста, — говорит чуть приторможено, медленно переваливаясь по кругу комнаты. Люмин кивает и сразу же мчится на вверх за прибором. Вернувшись с хронометром менее, чем через минутку, Люмин тут же сунула его под нос мужчине. Тот только хихикнул, сказав, что засекать будет она сама. Путешественница сначала немного смутилась — пользоваться высокоточными приборами Дотторе она скорее побаивалась, чем не умела, тем более в такой ситуации, но предвестник смог убедить её, да и было это гораздо легче, чем казалось, и совсем не страшно. — Может тебе прилечь? — предложила Люмин, наблюдая, как Дотторе расхаживает по комнате, руками забавно упираясь в поясницу. Она могла представить тот дискомфорт, который он испытывал в спине уже какой месяц, и ей просто хотелось сделать хоть что-то, чтобы ему стало легче. — Успею ещё. Мне пока легче так, — как-то неуверенно ответил он, остановившись возле окна. Гавань к этому моменту сверкала яркими огнями, отгоняя призрачную темноту ночи. Дотторе надеялся, что рожать ему придётся днём, или хотя бы утром, но по-видимому всё произойдёт несколько раньше. Уперевшись о подоконник локтями опустил голову согнувшись, ощущая ноющую боль внизу. — Засекай, — скомандовал, стараясь выровнять дыхание, как они с Люмин учились. Девушка тут же нажала отсчёт, следуя команде Доктора. Через время последовала следующая команда. — Отпустило. Сколько там? — Двадцать три уже, — ответила путешественница, сразу же засекая время повторно, чтобы проследить через сколько повторится. — Точно уверен, что не хочешь прилечь? — Хах, уверен. Пойду лучше тёплый душ приму, пока время ещё есть, — проводив Зандика тоскующим взглядом Люмин плюхнулась на диван. Она могла лишь успокаивать себя его словами, что всё будет хорошо. Должно быть хорошо. Им с Бай Чжу должно быть виднее. Его хотелось позвать уже сейчас, но если верить словам Дотторе, то весь процесс может растянуться на несколько часов и отвлекать лекаря сейчас нет смысла. А с другой стороны, вызывать его в два часа ночи ей тоже не хотелось, но так бывало, Люмин должна была просто довериться их профессионализму. По-возвращению Доктора почти сразу схватки повторились. — Тринадцать минут и четыре секунды прошло с прошлой и продолжительность стала двадцать четыре целых и семь десятых секунды, — констатировала она, наблюдая, как предвестник вновь принялся ходить вокруг. — Всё нормально? — Ну, на сколько это возможно, — да. Люмин вздохнула, потирая руками глаза. Тело требовало сна, но она понимала, что сегодня об этом можно забыть. Да и как это возможно, если рядом происходит такое чудо. Чтобы не мучить себя, подорвалась с места, подходя к мужчине. — Ты главное не волнуйся. Мы со всем справимся.

***

Когда сумеречная птица стуком в окно разбудила Бай Чжу, на часах уже было начало третьего. Сначала не поняв что происходит, травник, ещё не успевший проснуться и прийти в себя полностью, пытался отыскать свои очки на прикроватной тумбе, попутно стараясь не разбудить спящую рядом Паймон. Хотя разбудить её в такой час та ещё задачка. Заметив за окном птичку с запиской, Бай Чжу сразу понял что происходит и поспешил собираться. Когда раздался стук в дверь снятого Панталоне домика времени было уже без пятнадцати минут три. На пороге того встретила Люмин, обеспокоенно затащив Бай Чжу сразу внутрь дома. — Что там по интервалу? — первым делом спросил Бай Чжу, проходя в комнату, замечая, что диван, на котором лежал Дотторе, тихо постанывая, девушка уже успела разложить. — Каждые три минуты, длятся примерно по плюс-минус пятьдесят секунд, — тут же отчеканила Люмин, начиная вновь массировать пояснично-крестцовую область, приятно надавливая то ладонями, то кулачками, не забывая и растирать. Дотторе, кажется, успокаивали её движения. По крайне мере он не жаловался на невыносимую боль. — А когда начались первые схватки? — продолжая разбирать свои вещи, лекарь оглядкой осмотрел Дотторе. Тот лежал на боку, обнимая один край подушки, пока второй зажимал ногами. Люмин бросила короткий взгляд на часы, что висели на стене на против. — Часов восемь назад, — приблизительно рассчитав ответила девушка, не прекращая свои движения. Бай Чжу промолчал. Для того, кто рожает впервые, роды довольно ранние, но при этом время и интервал схваток говорили о том, что потуги начнутся совсем скоро. Ещё раз оглядев Дотторе, лекарь обратился к путешественнице. — Люмин, можешь принести несколько чистых полотенец? — не успел договорить мужчина, как путешественница подорвалась с места, пробежав на второй этаж. Видимо, всё было подготовлено заранее, потому что вернулась она чуть меньше, чем через минуту со стопкой чистых полотенец. — Отлично. А теперь помоги, пожалуйста, господину Дотторе снять весь низ, — скомандовал он, растилая одно из принесеных полотенец возле предвестника. От его слов щеки Люмин слегка обдало жаром, но она прекрасно понимала, что иначе никак. И всё же, она то видела Зандика со всех сторон, в любом положении и во всей красе, но потаенное нежелание, чтобы кто-то другой его видел таким едкой дымкой склубился в легких. Сам же предвестник на просьбу Бай Чжу никак не ответил, но всё же помог девушке справится с задачей. Надев перчатки, лекарь осмотрел Дотторе. — Раскрытие девять сантиментов, — объявил как раз, когда снова начались схватки. В это раз засекал уже сам Бай Чжу, пока Люмин помогала Дотторе продышаться. — Правильно, как мы учили, — успокаивала она, дыша вместе с ним, не переставая поглаживать плечо. Присев на корточки возле его головы, не отрывала взгляда, постоянно стараясь поддержать. — Ты умничка, молодец. Мой самый лучший, — хвалила, когда его снова отпустило, и Бай Чжу не мог умилиться увиденному. Люмин была действительно самый светлым лучиков в это мире, и травник мог только порадоваться, что предвестнику так повезло с ней, хотя он, наверное как и все, не мог понять, как так случилось, что они оказались вместе. — Увеличились до минуты, — констатировал Бай Чжу, пока просто наблюдая. Они были уже близки, но стоило подождать ещё немного. — В туалет, наверное, сбегать уже поздно? — шутит Дотторе, прикрывая глаза и потеревшись щекой о ладонь Люмин, которой та хотела погладить предвестника. Губы девушки дрогнули в лёгкой улыбке, давая понять, что его попытка поднять ей настроение хоть немного сработала. — Тебе совсем не страшно? — улыбаясь, с нотками гордости шепнула путешественница, перейдя с его щеки к волосам. Дотторе взгляд не отрывал, словно совсем утонул в её золотистых омутах. — Честно говоря, — так же шёпотом отвечал он ей, надеясь, что Бай Чжу не услышит их, — мне просто бездна, как страшно. Но права показывать свой страх не имею — ты и так вся дрожишь, как осиновый лист на ветру. Подавив смешок, девушка оставила лёгкий, едва ощутимый поцелуй на его щеке. Даже сейчас Доктор остаётся верен себе, желая казаться непоколебимым. И смысла объяснять ему, что он может расслабится нет. Только не в присутствии Бай Чжу, нет. — Вообще желание испражнится мнимое, так как ребёнок идёт по родовым путям, надавливая на… — Конечно, это очень интересно, но не нужно объяснять то, что и так понятно, — уже более раздраженно ответил Дотторе, сразу же меняясь в лице. Недовольство, вперемешку с лёгкой злобой, ярко отражалось в его карбоновых глазах, и Бай Чжу мог поклясться, что встреться он с этим взглядом в другой ситуации, ему бы даже стало страшно. Но сейчас он легко мог понять такую резкую смену настроения, поэтому тактично промолчал, не поднимая темы вновь. Впрочем, времени на подумать и поговорить о чём-то ещё не оказалось. Уже через две минуты схватки повторились, продлившись уже одну минуту и две секунды. Не теряя времени травник осмотрел повторно. Минутами позже он мог сказать наверняка: — Двенадцать сантиметров. Полное раскрытие, — Люмин одарила лекаря взволнованным взглядом, придерживая предвестника за руку, мягко растирая его фаланги своими пальцами. — Господин Дотторе, сейчас мне нужно, чтобы вы постарались слушать меня и выполнять всё, что я буду говорить, хорошо? — Не отворачиваясь от девушки предвестник кивнул, сглатывая вязкую слюну, комом застрявшую в горле. Люмин согласно мотнула ему головой, прижимая запястье к губам. — Всё будет хорошо, Котик. Ты справишься, — поддерживала его как могла, второй рукой прочесывая пряди на затылке. Такие мягкие и ставшие такими родными за такой относительно очень короткий срок для неё. Неожиданно для неё, да и для самого предвестника, Доктор зашипел, зажмуриваясь и сжимая её руку в своей. Вспоминая, как они учили, Люмин подстраивается под команды Бай Чжу, помогает продышаться. Пропустив этот заход, уже на следующем Бай Чжу подаёт команду тужиться. В низу живота отдаёт острой неприятной, но знакомой болью, и Дотторе думает: зачем он вообще на всё это согласился. — Так, сейчас попытайся расслабиться, — говорит травник, но предвестник его даже не слышит. Оказывается рожать — гораздо более изматывающее занятие, чем сражаться с полчищем кого-либо. Сейчас бы он с радостью пошёл спать, чем ранее не любил баловать себя. Единственное, что радует, это Люмин рядом, всячески пытается оказывать поддержку. «В следующий раз рожать будет она» — уверен Дотторе, уже представляя, как провернет свой замысел. — Тужься! — и учёный снова напрягается, что-то шипя, пытая протолкнуть плод. Как же он ненавидит всё это. Когда будут уезжать из Ли Юэ непременно спалит это дом, и пол Гавани в придачу, это как минимум. Всё бесит-бесит-бесит. Как же это отвратительно. — Уже головка видна, — а Бай Чжу хочется просто убить. Голыми руками оторвать голову, разорвать на кусочки и разбросать их по всей Гавани, оставив кровавый след после себя. Он не должен его касаться, ему не позволено. Только Люмин можно, и никому больше. — Торе, дыши пожалуйста, — слышит над ухом, и непонимающе переводит взгляд на девушку. Даже не заметил, что сейчас есть мгновение на передышку, пока боль стихла. — Кажется… — голос охрип. С чего бы, он же не кричал. — Ребёнок передумал рождаться. Давайте завтра закончим. Или через недельку… — пока всё стихло хочется встать и уйти. Сбежать подальше, чтобы не донимали своими родами. Но сильная рука держит его кисть. Путешественница поддержит, не даст струсить, и предвестник вспоминает, что не может показывать свой страх. Не тогда, когда её глаза и так переполнены волнением. — Тужься! Слышится как-то отстранённо, словно из-под толщи воды. Уже неохота, даже его сверхчеловеческих сил не хватает, чтобы продолжать, но Доктор всё равно напрягается, повторяя дыхательные движения вслед за путешественницей. Она тоже что-то говорит, но шум в голове мешает сконцентрироваться но словах. — Аха… — выдыхает с тяжестью, на мгновение приходя в сознание. Бай Чжу опять мямлит, будь он проклят. Лучше бы резали, не так бы тяжко было. И стыдно. И снова ему нужно тужится, чувствуя какие-то движения с той стороны. Когда же он уже родится? — Головка есть, ещё немного, — говорит Бай Чжу, разворачивая голову ребёнка с сторону. — Тужься, поднажми. Дотторе устал тужиться, но из последних сил старается, едва сдерживаясь, чтобы не завыть — не поймут же, а себя он не простит. Невыносимо. В руке кажется что-то хрустнуло, но имеет ли это значение? Да нет, наверное. Внезапно боль пропадает, и предвестник грузно выдыхает, наконец позволяя себе тихонечко, чтобы никто не услышал, поныть. В комнате раздаётся плачь, а предвестник совсем теряется во времени и пространстве. — Дотторе! Дотторе! –предвестник не сразу понимает, что зовут именно его. Лениво поворачивается к источнику шума, что не даёт ему никак прийти в себя. Еще пара секунд требуется, чтобы различить во всех этих расплывчатых силуэтах Люмин. — Зандь… — её голос резко становится тише, да и сама она кажется немного спокойней, чем секунду назад. — Ты плачешь? — Что? — не понимает Доктор, пока Люмин не проводит пальцем около своих глаз. Предвестник машинально проводит своей ладонью в том же месте и, к удивлению, чувствует влагу. Тут же вытирает глаза уже обеими руками, скорее приводя себя в порядок. — Нет. Ты что-то хотела? — Путешественница, всё понимая, опускает тему и радостно кивает, подпрыгивая на месте, вводя Дотторе в ещё большее заблуждение. — Девочка! У нас с тобой! — почти верещит она, пока предвестник пялится на девушку, пытаясь осмысли всё то, что только что услышал. — Что? — тупит, совершенно теряясь от её визгов, пока на глаза не попадается забинтованная рука девушки. — А что с твоей кистью? — указал на левое запястье Люмин. Та, чуть порозовев, лишь слегка виновато улыбнулась, поднося чуть ближе перебинтованную конечность. — Ничего серьезного — лёгкий вывих. Ударилась, пока прыгала от счастья, — коротко ответила путешественница, соврав. Ну не будет же она говорить, что это Дотторе сделал, пока тужился. Себе он такого не простит, да и лишний раз заставлять его волноваться не хочется, хотя едва ли он поверит, что Люмин может вывихнуть кисть от удара об дверной косяк. — Поздравляю, — вклинивает Бай Чжу, подходя ближе и держа небольшой свёрток в руках. — Абсолютно здоровая девочка, — с этими словами передаёт ребёнка Дотторе, пока тот пытается разобраться, что делать дальше. Неуверенно перехватывает, сразу же прижимая к себе, ощущая острую нужду прикоснуться к малышу. — Коть, — подскакивает Люмин к нему, сразу же приземляясь рядом. В порыве радости обнимает за шею, целуя везде, где только может достать. — Ты такой молодец! Я так горжусь тобой! И так люблю тебя! Вас обоих! — и постепенно понимание всего, что произошло, наконец, доходит и до мужчины. Уголки губ кривятся в слабом подобии улыбки. Через некоторое время, когда первые эмоции немного успокоились, Люмин пошла с дочкой наверх, чтобы покормить её. Бай Чжу к тому моменту уже собрал свои вещи. — Никаких осложнений, как я и предполагал. Все ваши опасения не сбылись, — улыбается предвестнику — как же тут не улыбаться, когда на твоих глазах появляется новая жизнь. — Да и в принципе весь процесс прошёл довольно гладко. Плацента вышла почти сразу, опять же, осложнений не было, поэтому переживать не о чем, однако ближайшие пару дней место может неприятно зудеть и побаливать, — его слова не могли не успокаивать. Возможно, даже его не нужно будет убивать, как Дотторе хотелось ещё сорок минут назад. — Советую отдохнуть, до утра я всё равно буду здесь, чтобы наблюдать за вами и девочкой. — Мгм, — всё, что смог выдавить из себя Дотторе, откидываясь назад, ощущая внезапно появившуюся из ниоткуда подушку, почти сразу проваливаясь в сон. Перебраться в свою постель Доктор смог только днём, проспав почти до обеда и плотно покушав перед этим. Подняться получилось лишь благодаря помощи Люмин — внизу всё неприятно зудело, а силы отказывались возвращаться, поэтому немного приведя себя в порядок и проведя какое-то время с новым членом их новой семьи, предвестник вновь погрузился в сладкий сон. — Дайте посмотреть Паймон, — пищит феечка, залетая в комнату. Первые пару дней её не пускали в дом, на чем настоял сам Дотторе, ведь ему нужен был отдых и покой, а с этой Паймон, вечно визжащей и кричащей под ухо, а так же сующий свой нос везде и всюду, это сделать было невозможно. И феечка злилась на это, ведь узнала обо всём тем же днём, когда Бай Чжу сонный вернулся только после полудня. — Не шуми, мелочь, — раздражённо шикнул на неё Доктор, но всё-таки позволил обеспокоенной подруге Люмин увидеть их дочь. Та, устроившись поудобней на краешке кровати, с приоткрытым ртом смотрела на маленькое дитя, кажется не веря тому, что видит. Совсем ещё кроха, девочка спала, укутанная в нежно-голубого цвета одеяльце. — А что, розового одеяльца не было? — хихикнула Паймон, обращайся к путешественнице. Предвестник медленно выдохнул, пытаясь смириться с присутствием здесь этой… занозы. Люмин просто покачала головой. Паймон не обязательно знать, что Дотторе всерьёз настроился на появление мальчика. Хотя и голубой цвет их дочери очень шёл, приятно подчёркивая белую бледноватую кожу. — Ну и ладно. Паймон сама подарит вам. Чуть раздражённо фыркнув, Дотторе улёгся рядом с дочерью, словно настоящий дракон, защищающий своё сокровище от всяких назойливых феечек, которым явно нечем было заняться, кроме как насиловать его нервы и с некоторых пор хрупкое терпение. Высунув язык в ответ, Паймон меняет место дислокации, оказываясь с другой стороны рядом с Люмин. Путешественница точно не даст подругу в обиду на съедение дракону. Во всяком случае, Паймон на это надеялась. — Красивая, — мечтательно тянет она, и уже тянет ручки, чтобы коснуться, когда Дотторе косит на неё недовольный злобный взгляд, заставляя феечку отступить. — Вот противный, — шепчет в ухо Люмин, от чего та хихикает, одаривая мужчину своим любящим взглядом. — Так, а какое имя вы ей дадите? Путешественница улыбается. Над именем им пришлось хорошенько подумать, ведь рано или поздно его будут знать во всём Тейвате, — в этом даже не стоило сомневаться. То, что их дочь будет великой Люмин знала с самых первых минут, как только решила, что хочет ребёнка. Да и с Зандиком по-другому быть не могло. Его гений без сомнения передался их малышке, а от Люмин она наверняка унаследует всё самое чистое и светлое. Поэтому и имя должно быть такое, чтобы каждый, кто его слышал, понимал, что это дитя принесёт только счастье и свет. — Беатрис.