Герои с тысячью лиц

Кубковый Рыцарь взялся составить Рыцарю Мечей компанию, поскольку они еще не окончили своего ученого спора о природе вещей, и оба удалились к последнему в покои, ибо теория теорией, но истину надо познавать и эмпирически. Так заключил Рыцарь Мечей и галантно распахнул тяжелую резную дверь перед коллегой. Рыцарь же Монет ни в каких дискуссиях участвовать был не намерен, а потому постарался как можно незаметнее проскользнуть в свои покои. Каково же было его удивление, когда он, войдя в комнату, увидел вольготно расположившегося на кровати Жезлового Рыцаря. Тот как раз успел разоблачиться и сейчас сидел, подогнув по-турецки ноги в одной исподней рубашке. – Когда ты, черт тебя подери, успел? – возмутился Рыцарь Монет. – Когда я предвкушаю приятные события, я делаюсь дьявольски хитер, умен и быстр. Извини, дружище, но тебе стоит потренировать скорость, – невинно сказал Жезловый Рыцарь и приглашающе похлопал по кровати рядом с собой, а потом добавил, – Между прочим, прошлой ночью я потерял ключ от своей комнаты и до сих пор не нашел его. Куда же прикажешь мне, несчастному, идти? Вообще, Рыцарь Монет мог бы сказать – куда, но не в его правилах было прогонять обездоленных, даже если они, нагло ухмыляясь, сидели почти нагишом на его кровати и похабно улыбались. Вместо этого он сказал следующее: – Твое счастье, что мы сегодня ночуем тут последний раз и уже завтра я от тебя отделаюсь. – Между прочим, еще не вечер, – туманно намекнул Рыцарь Жезлов и вытянулся на кровати, заложив руки за голову. Его рубашка натянулась в стратегически важных местах. – Зачем ты разделся? Жезловый Рыцарь не удостоил его разъяснениями и только укоризненно поджал губы. Рыцарю Монет не оставалось ничего, кроме как тоже раздеться до рубахи. К его несчастью, она была короче, чем у Жезлового Рыцаря и открывала прекрасный вид последнему на стройные ноги Рыцаря Монет от пяток и почти до… До того места, где и ноги, и спина теряют свои благородные названия. Правильнее сказать, до сей минуты Рыцарь Монет и не подозревал, что ноги его стройны, пока Жезловый Рыцарь не констатировал данный факт, удовлетворенно сказав: «Стройные!». Рыцарь Монет зарделся, как испуганная нимфа, откинул одеяло, улегся, завернулся в ту часть одеяла, которую не занял приятель, и вытянулся в струнку. – Сегодня свадьба, – как бы сам себе сказал Рыцарь Жезлов. Рыцарь Монет сделал вид, что крепко спит. – Я, конечно, ни на что не намекаю, но как насчет подарка? Пентаклевый Рыцарь еще сильнее притворился спящим. – У тебя одного есть возможность это сделать, – не отставал Рыцарь Жезлов. – Я тоже не намекаю, – быстро сдался Рыцарь Монет, – и я, скорее всего, не жадный, но подарок дарить не буду. Нас пригласили час назад, а свадьба нынче вечером. Ты всерьез думаешь, что они рассчитывают на подарок? – А при чем тут новобрачные? Я вообще-то себя имел ввиду, – ничтоже сумняшеся заявил Жезловый Рыцарь. – Подарок можно сделать и мне. Тут Рыцарь Монет совсем перестал притворяться каким бы то ни было и даже сел от изумления. – Видишь ли, сегодня утром мы проснулись в обнимку, – начал Жезловый Рыцарь издалека, – ты меня обнимал, и мне это показалось весьма недурно. Вот я и подумал… – Ты бы еще брачную ночь предложил! – разъярился Рыцарь Монет, – Я тебя не обнимал! Это ты коварно влез между моих рук, злонамеренно прижался всей своей тушкой и устроил так, будто бы я тебя обнимал. А я, как последний простофиля, позволил обвести себя вокруг пальца и то, потому что спал и не был начеку. – Ты бы мог побыть еще немного простофилей, а я коварным злодеем, – Рыцарь Жезлов был обескуражен. – Пока не позовут к ужину. Так просто спится лучше. Рыцарь Монет выразил молчаливое презрение к такой идее и гордо отвернулся от своего товарища. Хотя товарища ли? Теперь он уже не был уверен, что может так называть этого змея-искусителя в обличье Рыцаря Жезлов. Но было в нем и что-то притягательное, что исподволь заставляло сердце Рыцаря Монет смягчаться и таять. Вот и сейчас он не смог долго злиться и пробурчал: – Впрочем, ты можешь недолго побыть коварным злодеем и обнять меня. Думаю, это поможет мне выспаться.

***

В соседней же комнате ученая беседа шла столь бурно, что вскоре переросла в спор, кто из участников более героический герой, а после – в безвольную борьбу. Правда безвольной она была лишь со стороны Кубкового Рыцаря, ибо он был столь же очарован Рыцарем Мечей, сколь умен и начитан. За время их жаркого спора Рыцарь Кубков умудрился похлопать оппонента по плечам, спине, груди больше полсотни раз, а теперь Рыцарь Мечей с утроенной силой возвращал полученное. Рыцарь Кубков не сопротивлялся и принимал шлепки, тычки, щипки, переходящие в поглаживания, стоически. Но вот вероломного поцелуя в губы он не ожидал. Судя по осоловелым глазам Рыцаря Мечей, и для того все произошедшее было полной неожиданностью. Он сделал шаг назад и честно признался, что целовать Рыцаря Кубков не собирался, но коль скоро это произошло, он не может не признать поцелуй неожиданным и приятным, и предложил повторить, только медленнее. Рыцарь Кубков смерил его долгим взглядом и подумал. Потом осмотрел комнату и подумал еще немного, и наконец изрек: – Ты знаешь, мне кажется, мое сердце начинает понемногу прозревать, и я думаю, что скоро исполню свою миссию. – Вот как? В таком случае, и я тоже стал ближе к цели, по крайней мере, она приобретает конкретные очертания, – заносчиво ответил Рыцарь Мечей. – Так что насчет поцелуя? – Я полагаю, он не будет лишним. И Рыцари осторожно потянулись друг к другу. Второй поцелуй вышел на редкость целомудренным и страстным одновременно, но оставим простор для читательского воображения и не будем смущать героев, тем более, что третий поцелуй весьма отличался от своих предшественников и был откровенным и жарким. Он столь разгорячил молодые тела, что рыцари вынуждены были раздеться до пояса, дабы не умереть от жары. Здесь мы тем более не будем вгонять в краску ни Рыцарей (если таковое вообще возможно), ни добродетельного читателя и удалимся в соседнюю комнату, где мирно дремлют в объятиях друг друга Жезловый и Пентаклевый Рыцари. Рыцарю Монет снилось что-то очень милое, типа щенят, играющих в цветущих одуванчиках, или котят в плетеной корзинке, украшенной маргаритками. Котята-щенята окружали его со всех сторон и ластились. А один даже мокро лизнул его в шею. Рыцарю Монет это очень понравилось и сквозь сон он попросил: – Еще. Щенок-котенок послушно лизнул опять, а потом другой котенок-щенок прижался к его животу и начал аккуратно лапками задирать рубашку. Рыцарь Монет знал, что во снах возможно всякое, но такое ему показалось чересчур. Он попытался поймать нахального котенка (или щенка), но потерпел неудачу. Тогда его опять лизнули в шею сзади. Удивлению Рыцаря Монет не было предела. Он попытался было возмутиться и проснулся. Первое, на что наткнулся его сердитый взгляд, было до крайности смущенное лицо Жезлового Рыцаря. Будто его застигли на месте преступления. – Ты меня облизывал! – уличил его Рыцарь Монет. – Вот еще! – возмутился приятель. – Облизывал! По-твоему, я кот или собака? Я – человек, гордое и самолюбивое существо! Я не стану кого-то облизывать. Рыцарь Монет смутился и уже хотел было попросить прощения за поклёп, но Жезловый Рыцарь заявил: – Я тебя целовал. Хорошо, что Рыцарь Монет все еще лежал, а то с грохотом упал бы прямо на каменные плиты. Поэтому удивление его выразилось только в поднятых до неприличия бровях и вытаращенных глазах. – Зачем же во сне? Почему не дождался, пока я проснусь? – Я нетерпеливый, – невозмутимо пожал плечами Жезловый Рыцарь. – А тебе, что, понравилось? Рыцарь Монет трогательно покраснел и кивнул, но взгляда не спрятал, как и подобает истинному рыцарю. А дальше все решилось само собой, и оказалось весьма кстати, что оба рыцаря были в одних только нательных рубашках, а у Жезлового Рыцаря она еще и задралась до неприличия. Да, и эту парочку поразили стрелы любви. Без страха и упрека оба рыцаря кинулись в пучину страсти, отринув одеяла, подушки, а потом и собственные рубашки. Широкая кровать стала настоящим полем брани, где оба Рыцаря не раз и не два сходились в схватке к обоюдному удовольствию, ибо как говорится, первая схватка – ни кисло, ни сладко, и удовлетворили притязания друг друга в полном объеме. А когда пришло время спускаться на свадебную церемонию, обе пары лежали утомленные и счастливые в своих спальнях. – Знаешь, они могли бы перенести церемонию в замок, – лениво сообщил товарищу Рыцарь Мечей. – Этот их Храм так огромен, что нам к сроку никак не успеть. А ведь еще одеваться. – Мы можем оставить доспехи здесь. Они тяжелые и неудобные. А ты так хорош в простом одеянии, – заметил Кубковый Рыцарь и провел ладонью ему по груди. – Ты хорош и без одеяния, но вряд ли мы можем в таком виде появиться на свадьбе. Вдруг там цветовой дресс-код? – Тем более! – воскликнул Рыцарь Кубков, – Если мы явимся в костюмах Адама, это подойдет подо всякий дресс-код, ибо что может быть прекраснее тела в его естестве? – Только два тела, – мурлыкнул Мечевой Рыцарь и сделал так, что их опоздание на церемонию увеличилось еще на некоторое время. В конце концов все четверо завершили свои дела, оделись и предстали перед вратами Храма. Закатное солнце едва виднелось из-за его огромного купола. Просящие разбрелись с паперти по домам, и теперь вокруг было пустынно и мрачно. Рыцарь Мечей подергал входную дверь, но та не поддалась. Он растерянно оглянулся на товарищей, но те понимали еще меньше. – Не находите, что как-то невежливо приглашать на свадьбу и запирать двери? – проворчал Рыцарь Монет, который втайне надеялся плотно подзакусить после церемонии: в замке их покормили всего раз, а после изнурительных любовных баталий аппетит у него проснулся нечеловеческий. – И это от нас еще подарков не потребовали, – поддакнул Рыцарь Кубков и выразительно поднял брови. – Невеста, верно, испугалась что кто-то из нас уведет у нее жениха, и отменила свадьбу, – презрительно заявил Жезловый Рыцарь, чем заслужил подозрительный взгляд Рыцаря Монет и тут же поспешил объясниться, – Это я в порядке шутки, не берите в голову. Недовольные Рыцари спустились с храмового крыльца и уже собрались было повернуть обратно в замок, как вдруг из рощи неподалеку донесся трубный глас. – На свадебный марш это мало похоже, но, если уж развлечений тут все равно нет, предлагаю пойти на звук, – предложил Рыцарь Жезлов. Эти слова были встречены полным согласием прочих рыцарей. Дорожка свела их под гору к опушке, состоявшей из неопознанного вида деревьев. То ли это были яблони в цвету, то ли кипарисы, то ли многовековые дубы – несведущему наблюдателю никак нельзя было этого понять, а ботаника меж рыцарей не было, хотя Рыцарь Мечей и предположил насмешливо, что таковым является Кубковый Рыцарь – слишком ученым тот выглядел. Едва они вошли в рощу, как деревья расступились, являя рыцарям миловидную лужайку. На одном краю лужайки возвышалась яблоня, увешанная спелыми плодами, на другом – дерево жизни вообще безо всяких плодов (вопреки своему имени оно почему-то не плодоносило), зато с огромными сочными листьями. Под яблоней возлежала в томной позе дама, совершенно обнаженная, если не считать ее длинных волос, распущенных так, чтобы закрывать все прелести. На другом краю, под древом жизни, соблазнительно полулежал красивый юноша, не прикрывая свих прелестей вообще ничем. Он был красив, молод и определенно горяч, так что у всех четырех рыцарей дыхание ненадолго сбилось, хоть они и вкусили совсем недавно плодов любви. – Он выглядит, как настоящий искуситель, – заметил Рыцарь Монет и, получив ощутимый тычок в бок от Рыцаря Жезлов, поспешил добавить, – Хорошо, что он не встретился каждому из нас в весенней роще, когда мы, разумеется, еще не были знакомы друг с другом. На это Рыцарь Жезлов только возмущенно засопел, но, когда и двое других приятелей согласились с Рыцарем Монет, он тоже вынужден был признать его правоту. – Юноша весьма пригож, – заявил он, – Но меня искусил другой. Рыцарь Монет остался доволен сим заявлением и примирительно поцеловал приятеля в щеку. – И все же, друзья, когда же свадьба? Судя по всему, молодожены на месте, гости в нашем лице тоже, – Рыцарь Мечей весь был в нетерпении, – а где же священник? – А вот же он! – Кубковый Рыцарь указал на большое белое облако, спускавшееся с небес. На облаке восседал ангел с трубой в руках. Облако опустилось совсем низко, ангел поднес трубу к губам, и опять раздался необычайно громкий звук, будто все оркестры мира начали разом все партии духовых. Рыцари мучительно поморщились и закрыли уши, но это помогло слабо: звук проникал всюду, через каждую клетку. Он продолжался долго, и начало уже казаться, будто трубный глас этот был с самого сотворения мира и с миром же умрет. И в ту же секунду, едва рыцари это осознали, гром внезапно стих, и сделалась невероятная тишина, мертвее всех мертвых. – Я надеюсь, мы все оглохли и больше ни в каких церемониях и поисках захизров нам участвовать не придется, – заметил Рыцарь Мечей. – Зря надеетесь, – обрушил его сладостные мечты неизвестно откуда взявшийся Жрец. – Сейчас церемония, а потом в путь. Ибо пророчество! Он опять затряс руками и почти зашелся в экстазе, но тут раздался громоподобный голос Ангела. – Во имя исполнения пророчества и для свершения предначертанного вы совершили выбор! При этом он указал вовсе не на мужчину и женщину, каждый из которых все еще пребывал под своим деревом, а почему-то на рыцарей. – Сегодня выбор был сделан! Соединились земля и огонь, вода и воздух. Эти гармонические союзы были скреплены и благочестивыми союзами бедер. – Какая целомудренная метафора, – заметил вскользь Жезловый Рыцарь, – по ощущениям это было в миллион раз порочнее. – И приятнее, – добавил Рыцарь Монет. – Но его слова тоже сойдут. Мечевой и Кубковый Рыцари согласно кивнули, ибо с ними произошло то же, что и с товарищами. – Во имя всеобщей Гармонии должны соединиться еще два начала, – Ангел простер руки к мужчине и женщине под деревьями, – Явитесь ко мне, дети! Да соединит вас тот, чье имя – Мудрость. Жрец, который теперь выглядел не как чудаковатый старик, а как могущественный опытный наставник, предводитель мистерий, шагнул вперед и встал точно посередине между двумя деревьями. В этот момент и мужчина с женщиной покинули свои места, приблизились к Жрецу и простерли свои руки к нему. Жрец взял мужчину за правую, а женщину за левую руку, соединил их ладони и принялся зачитывать не то молитву, не то заклинание на незнакомом языке. Откуда ни возьмись на поляне появилось множество фигур в черных и белых балахонах, каждая фигура держала в руке факел. Фигуры выстроились кругом и повели нечто вроде хоровода вокруг Жреца, соединяемой пары и рыцарей, которые не успели отойти. Со всех сторон зазвучали тимпаны, громогласные кимвалы, сладкозвучные гусли и нежные свирели. Появились жертвенники с огнями, а черно-белые фигуры начали двигаться все быстрее и быстрее, сливаясь в один пестрый хоровод. Солнце уже село, и только пламя жертвенников освещало мистерию. Рыцарям стало казаться, что у них двоится или троится в глазах, а потом – будто голова кружится. Но то мелькали фигуры с факелами в бешенном танце и все громче и быстрее звучала музыка. А фигуры мужчины и женщины будто слились в единую, и не было понятно, где кто. Все громче, быстрее, все ярче слепило пламя, и вот уже рыцари стояли в центре странного дикого круга, режась за руки по парам. Перед ними стоял Жрец, который теперь выглядел грозно и безумно. Глаза его светились нечеловеческим огнем, и рыцарям казалось, будто именно он не дает им сойти с места. А странная фигура, соединившая мужчину и женщину, уже исчезла без следа. Каждый из рыцарей думал, что это очень странно и страшно, строил догадки, чья же это все-таки была свадьба, и вдруг все исчезло. Стало темно и тихо, даже очертания предметов исчезли. И вдруг сверкнула желтая вспышка, на миг озарила все вокруг, и настал новый день. Рыцари очутились на берегу реки в совершенно незнакомой местности. Коней при них не было, как не было ни припасов, ни мешков. Вообще ничего, кроме них самих.