Продолжить с обгоревшего листа.

Всё начиналось не так критично. Наибу просто стало казаться, что Илай, наверное, самый добрый и отзывчивый человек из всех, кого он встречал. И что его улыбка сильно мотивирует, пожалуй, жить. Рядом с Илаем Наибу было спокойнее. Спокойнее расшифровывать с ним последнюю машинку, даже если в безмолвии; спокойнее ждать своего часа на стуле, зная, что Илай в безопасности; спокойнее убегать от охотника, чувствуя на себе пристальный взгляд совы пророка. И всё было хорошо. Всё было хорошо до тех пор, пока у Наиба не начало появляться желание прикоснуться кончиком пальца к руке Илая во время расшифровки; до тех пор, пока Наиб во время лечения, – которое с пророком, кстати, тоже растягивалось на более долгий срок, чем с остальными, – не начал касаться Илая намного нежнее и задевать больше пространства на теле, чем должен бы. Наиб не знает, в чем дело, но не может остановить это. Ему жизненно важно устанавливать физический контакт с Илаем. Он бы очень хотел его обнять, но это, боится он, стало бы точкой в их с Илаем взаимоотношениях. Его не поймут. В предстоящем матче должен был участвовать Илай, чему Наиб, как бы он ни пытался себя обманывать, был несказанно рад. Но он был уже не так рад, когда от Илая в самом начале матча поступило сообщение, что охотник гонится за ним. И, ох, как сильно он был не рад, когда Илая связали и посадили на стул. Наиб тут же оторвался от машинки, со всех ног кинувшись к пророку. Плевать ему было, что за ним уже пришла доктор. Плевать. Он должен был помочь ему. Прикрыть. Что угодно. Не успел он добежать, как Илая, спасённого со стула доктором, снова ударили. Наиб вздрогнул, осознавая, что ещё раз – и пророку конец. У Наиба не было времени злиться на доктора, но ещё раз дать ей так спасти Илая он не позволит. Выскочив, наконец, из-за угла, он подбежал к стулу, бросив на помятого пророка тёплый приободряющий взгляд. Пока охотник был отвлечен на доктора, наёмник быстро отвязал напарника, протащив его за руку до ближайшей стены. – Всё нормально? Извини, что не успел спасти тебя в первый раз, я старался бежать быстрее... Кто ж знал, что доктор так плохо справится со своей задачей, – затараторил Наиб, начав перевязывать раны Илая. Пророк, в свою очередь, как-то странно взглянул на наемника, отчего тот почесал свой нос, проверяя, нет ли на нём чего-нибудь. Внезапно Илай засмеялся, уткнувшись лбом в плечо Наиба. Тот опешил, прекратив перевязывать чужие раны, и, наверное, даже дышать. – Извини, ты такой очаровательный, – с полуулыбкой сказал Илай, отстранившись, – ты правда хороший спасатель. Неудивительно, что в матчах с тобой все на ногах до последнего. Наиб думал, что сильнее удивиться уже не мог, но после этой словесной тирады его челюсть отвисла так, что на секунду ему показалось, будто она отваливается. Он тут же поспешил закрыть рот и продолжил перевязывать напарника. – А, ну, да, вроде того, ха-ха. Да, я, эм, стараюсь. Короче... Дай сюда свою руку, там охотник... Охотник тебя ищет, может... – протараторил он, слишком резко хватая руку Илая и начиная её перевязывать. "Что за чертовщина? Почему я раскис, как маленький влюблённый школьник? Черт бы побрал этого..." – Наиб взглянул на мягко улыбающегося Илая и поджал губы, – "Шёл бы он куда подальше, в общем." Быстро закончив перевязку, наёмник кивнул пророку в знак прощания и умчался куда глаза глядят, надеясь, что это приведёт его к машинке. Охотник бегал за доктором, поэтому волноваться было не о чем. По крайней мере, он так думал. К концу мачта доктор оторвалась от охотника, и Наиб напрягся, готовясь к тому, что побегут за ним. Но побежали за Илаем. Он держался действительно долго, а когда упал, Наиб вместе с Деми закончили расшифровку последней машинки и Илай на последнем выдохе побежал дальше. Он почти добежал до ворот. У него почти получилось. – Наиб, нет! Уходим! – кричала барменша, утягивая наёмника в открытые ворота. Ей действительно было его жаль, но они ничем не могли помочь. – Черт, там Илай! Ему нужно... Нужно помочь... Крики пророка, улетающего на стуле, рассекли воздух и были последним, что Наиб услышал в этом матче. *** Наемник лежал на кровати, зажмурив глаза. Крик Илая до сих пор мерещился ему, будто он сидит прямо здесь, возле него, и кричит от боли. Наиб чувствовал огромную вину и совершенно не понимал, за что. Это нормально, игроки часто вылетают из игры. Но почему? Почему никогда раньше он не чувствовал такой боли в груди от факта чьего-то вылета? Наиб вытянул руки перед собой, рассматривая их, словно в первый раз. Илай. Довольно симпатичный. Женат. Мужчина. Блять. Разве может такой человек, как Наиб, влюбиться в мужчину, тем более женатого? Конечно нет, это абсурд, просто странная мысль. Наверняка наëмнику просто совестно оставлять в беде такого хорошего человека, как Илай. Ничего более. Наибу хотелось поцеловать Илая. *** Иногда наëмнику становилось страшно. Страшно от того, чем стала его жизнь. Даже до прихода в поместье она не была похожа на сказку, но он, по крайней мере, был... Свободен. Быть свободным. Разгуливать по улицам, любоваться просторами реального мира... Что, если бы всё было иначе? Что, если в какой-то вселенной они с Илаем сейчас весело общаются как нормальные люди, а не сидят в темной затхлой комнате, ожидая следующего матча и зная, что как середина, так и конец их жизни будут одинаковы? От Илая веяло той самой прохладой свободы, его улыбка казалась настолько беспечной, что Наибу иногда думалось, будто он в любую секунду может прогулочным шагом выйти из этого поместья и продолжить нормально жить. Иногда ему казалось, что Илай может забрать его с собой. Наиб больше так не мог. *** Как Наиб оказался возле двери Илая с занесенным для стука кулаком? Он не понял сам. Всё, что он сейчас понимал – ему нужно увидеть Илая. Нужно дотронуться, поговорить, – что угодно. Он не знал о чем собрался говорить с пророком, не знал, как подступиться к нему, чтобы обнять, он знал лишь то, что ему к нему нужно. Стук. Дальше всё как в тумане. Тишина. Сердцебиение в ушах. Щелчок. Сонный Илай, за секунду изменивший выражение лица на удивлённое. Кажется, Наиб попытался улыбнуться. Пророк что-то говорит, обеспокоенно придерживая его за плечо. А потом темнота и чьи-то мягкие прикосновения. *** – Наиб? Просыпайся, сейчас завтрак. Наёмник разлепил глаза и сразу же сощурил их от света, пробивающегося сквозь искусственные окна. – Где я? – прохрипел он, положив тыльную сторону руки на лоб. – Ты у меня в комнате, – мягко ответил чей-то голос. Подождите-ка. Наиб вскочил, уставившись на Илая. – Черт! Не говори мне, что я... Блять. Пророк обеспокоенно посмотрел на напарника. – Скажи, что вчера случилось? Ты пришёл ко мне и упал в обморок на пороге. Наиб застонал, приложив руки к лицу. Какой стыд. Что вообще было у него в голове вчера? Илай тихо подошёл к наëмнику, положив руку ему на плечо. – Расскажи мне. – Послушай, Илай, это ошибка, я был не в себе и... – Ты сказал мне, что я тебе нужен. Наиб поджал губы в смущении. Он правда сказал это в лицо Илаю? – Наиб. – мягко напомнил о себе пророк, медленно водя большим пальцем по шее наëмника. Наиб вздохнул, невольно прикрывая глаза. – Мне очень жаль, что я не спас тебя тогда. Я не знаю почему, но рядом с тобой я чувствую себя лучше, чем где бы то ни было, и ты единственный, о чьём проигрыше я могу беспокоиться, – какого чёрта он говорит ему правду? – Я боюсь, Илай. Мне очень страшно находиться здесь. Но рядом с тобой я чувствую себя... Дома? Молчание. Т и ш и н а. – Извини, я... – Наиб, посмотри на меня. Наёмнику стоило больших усилий поднять голову. Илай... Илай плакал. Почему-то Наибу показалось правильным притянуть его к себе, позволив уложить голову на своё плечо. Илаю наверняка было неудобно стоять в полусогнутом положении, но, думалось наëмнику, это не то, что волнует его сейчас. – Я очень скучаю по своей прошлой жизни. Я невероятно скучаю по Гертруде. Я... Я бы всё отдал, чтобы вернуться туда. Однако... – пророк немного отстранился, чтобы посмотреть в глаза Наибу. – я понял, что это невозможно. Я понял, что убиваться по прошлому бессмысленно. Мне страшно и тяжело, как и тебе, как и всем нам здесь, но я смирился с положением. И, знаешь, если... Если от того, что я тебя сейчас поцелую нам обоим станет легче свыкнуться с нашей новой жизнью, думаю... Не стоит медлить, так?