Библиотека

Шамура совершенно не ожидает, что его резко прижмут к стене, как только он переступит порог пустой библиотеки. От неожиданности сердце старшего епископа едва не выскакивает из груди. Чувства, переполняющие его на тот момент, почти невозможно описать словами. На миг в голове мелькает мысль, что это какой-то сумасшедший сон, но цепкие руки, удерживающие запястья, и горячие губы, жадно впившиеся в его беззащитно раскрывшийся рот — вполне себе реальны. — Нариндер, что ты… — Шамура часто и отрывисто дышит, тщетно пытаясь что-то сказать, но Смерть, кажется, не собирается зря тратить время на пустые разговоры. Его поцелуи требовательные, жадные, собственнические. — Нет, стой, что ты творишь… Нам нельзя… Это… — старший едва выстанывает эти слова, тщетно пытаясь уйти от дурманящих голову прикосновений, остановить жнеца. Происходящее кажется безумием. Неслыханным безумием. Вместо ответа Нариндер отрывается от его губ и сильнее прижимает растерянного брата к стене, подхватывает под бёдрами, обвивая длинным хвостом за талию. — Я видел, как ты смотрел на меня во время проповеди, и не только, — жарко шепчет он, улыбаясь, а секундой позже тянет Шамуру за его паучьи антенны, заставляя бога Войны откинуть голову назад, открывая доступ к шее, и жадно кусает нежно-фиолетовую кожу. Шамура стонет. Его шокирует… столь страстный порыв Нариндера — он даже подумать не мог, что такой холодный, своенравный и честолюбивый принц Алой Короны может быть способен на… такое. — Что? Нет, Нариндер, всё не так… Одумайся, прошу тебя, ты не ведаешь что творишь, — голос предательски дрожит, а сам Шамура чувствует, как его лицо заливается алой краской стыда, несмотря на довольно скудное освещение старой библиотеки. Не столько от того, что прямо сейчас его целует, пожалуй, самый прекрасный и неприступный бог во всех землях Древней Веры, сколько от самого осознания факта того, что он, чёрт побери, говорит чистую правду. Сколько бы сам бог Войны не пытался всё отрицать и лгать самому себе. — О, Шамура, мой дорогой Шамура, — завораживающе тянет Смерть, поглаживая ладонью зардевшуюся скулу старшего брата. — Я могу отличить, с каким взглядом люди смотрят на меня… Ты совсем не умеешь лгать. Именно поэтому ты мне нравишься, — он искушающе улыбается, наблюдая за беспомощным, почти отчаянным сопротивлением епископа с горящим блеском в глазах. Поймав зубами блестящий узор анха на шее бога Войны, жнец с коварной улыбкой оттягивает его назад, параллельно распахивая широкий ворот мантии на груди старшего брата. Медленно проводит языком по груди, пробуя на вкус бархатную кожу, слизывая елей, нанесённый ещё утром — он приятно горчит на языке. А затем, войдя во вкус, накрывает губами затвердевший сосок, нежно посасывая его. Шамура, не ожидавший этого, невольно вздрагивает. — Н-нет, Нариндер, подожди… — панически и очень быстро шепчет он, одной рукой упираясь в плечо, а второй зарывшись в вороные волосы бога Смерти. — Это уже слишком! Не делай этого, прошу тебя, я же сейчас умру… прошу, Нариндер!.. — едва не задыхаясь, выстанывает он, вздрагивая всем телом от того, насколько сильно жнец всосал. Нариндер с влажным звуком отстраняется от соска, и очень медленно, дразняще проводит по нему языком, глядя исподлобья с хитрым прищуром. Старший епископ тяжело дышит, глядя на принца Алой Короны с едва уловимой мольбой в его мудрых ихоровых глазах. Руки епископа по-прежнему скованы в плену его собственной мантии, небрежно стянутой жнецом с изящных плеч. — Ты очень мил, когда смотришь на меня так, — игриво мурлыкает жнец, тихо смеясь. — Ты позволишь, если я… коснусь тебя там? — сладким, порочным шёпотом интересуется он, ведя ладонью вверх по бедру Шамуры и останавливаясь в нескольких миллиметрах от самого сокровенного. — Нариндер… — растерянно выдыхает Шамура. Впервые в жизни он совсем не знает, что сказать. Все слова попросту вылетают из его светлой и мудрой головы. Да, в такое поверить действительно непросто… Неужели он взаправду нравится жнецу… в том самом смысле?.. — Я надеюсь, это означает «да», — вновь смеётся Смерть, расценив реакцию брата, как согласие. Накрывает пах ладонью очень мягко и осторожно, то ли боясь ненароком навредить, то ли желая подразнить. После чего пристально всматривается в лицо Шамуры, стремясь уловить каждую эмоцию на его лице. Но хриплый стон и слабый толчок бёдрами ему навстречу — как сигнал для жнеца. Он уже более уверенно гладит затвердевший член брата через ткань мантии, то сжимая, то отпуская. Эти действия просто сводят бога Войны с ума, заставляя его вечное, целомудренное тело буквально пылать, жаждая и прося большего. Развратные прикосновения Нариндера пробуждают в нём нечто такое, чего он никогда прежде не испытывал, и не должен был испытать. И это всё ещё при условии, что они — родные братья… — Ах! — Шамура рвано и несдержанно стонет, сжимая свои бёдра, когда жнец проникает уже ему под мантию, мягко обхватывая пылающий член своими длинными, изящными пальцами. Ему кажется, что у него кружится голова от этих сумасшедших ощущений, и всё тело отзывается сладостной дрожью. Бог Смерти интенсивно ласкает его, обнимая старшего брата за талию другой рукой, заставляя уткнуться себе в плечо, кусает за уши, шепча в них непристойности, какие доселе никто и никогда от него не слышал. Это заставляет мудрого бога Войны невольно краснеть, вызывая у жнеца азартный блеск в глазах. Не выдержав, Шамура кончает, сжав руку брата бёдрами, вцепившись в него и простонав так, что Смерть впивается в его губы поцелуем, чтобы заглушить стон. Спустя несколько мгновений он отстраняется, и на его лице играет всё та же дьявольская улыбка. Шамура смотрит на брата затуманенным взором, невольно утопая в его прекрасных карминовых глазах. Но в этом же взгляде бог Смерти так же видит нежность и какой-то странный, поистине неподдельный восторг. — Я хочу встретиться с тобой этой ночью, — шепчет Нариндер, покрывая поцелуями область вокруг краснеющей метки, что он оставил на шее брата. — В Шёлковой Колыбели. В твоих покоях. — Хорошо… Всё, как ты пожелаешь, Нариндер, — Шамура устало, но мягко улыбается, чуть прикрыв глаза, и принц Алой Короны целует его вновь, мысленно отмечая про себя, что проводить время в библиотеке порой может быть очень даже неплохо. Особенно, когда в ней находится его столь прекрасный старший брат.