Невинная грешница

Весна всегда была моим любимым временем года. Временем тепла, временем любви, временем… надежды. Я невольно зажмуриваюсь, подставляя лицо лучикам солнца, которое попадает в аудиторию через большое окно. До конца последней пары остается каких-то десять минут, а дальше меня ждут потрясающие выходные, которые я намерена провести вместе со своим любимым человеком. Я счастлива, я влюблена, я… — Ты сейчас в столб врежешься, — доносится до меня раздраженный голос моей подруги, когда мы идем из главного корпуса в общежитие. Я невольно дергаюсь, словно стряхнув оцепенение, и Тина довольно хихикает, откинув со лба черную вьющуюся прядь. Никакого столба рядом нет, и я перевожу недовольный взгляд на девушку, чьи глаза блестят, словно у чертенка. — Прости. Должна же я была сбросить тебя с небес на землю, пока ты не грохнулась в какой-нибудь люк. — Я снова потеряла связь с реальным миром, да? — спрашиваю я, немного виновато прикусив губу. Порой я сама не замечаю, как погружаюсь в свои мысли и совершенно не обращаю внимания на события, которые происходят вокруг. — Да еще на паре, — закатывает глаза девушка, и мне становится немного неловко. Когда я дотрагиваюсь пальцами до кожи на щеке, она горит от смущения. — Я всерьез опасалась, что при виде тебя люди начнут спрашивать, не началось ли нашествие зомби. — Спасибо, что не бросила меня, — смущенно улыбаюсь, и Тина отмахивается, словно бы это само собой разумеется. Впрочем, она неоднократно позволяла себе по-дурацки подшучивать надо мной. Однажды и вовсе разоралась на всю улицу, что у ее подруги паралич и нужно бы позвать врача. Я чуть со стыда не сгорела… Так странно, что мы с Тиной общаемся. Мы познакомились полгода назад, при заселении в общежитие, и сразу невзлюбили друг друга. Она сочла меня чудачкой и затворницей, а я ее — оторвой и той самой девочкой, от которой мама всегда советовала держаться подальше. Но любопытство в итоге сломило все преграды, чужой мир — такой странный и неизведанный — поманил нас обеих со страшной силой. Ей стало интересно, что же такого увлекательного я нахожу в своих книжках и фильмах, которые она поначалу назвала сопливыми. А я, вырвавшись из-под опеки не в меру консервативных родителей, вдруг задумалась, каково это… отправиться на вечеринку или надеть юбку выше колен, не опасаясь прослыть «вульгарной особой», как обожает называть мама нашу красавицу-соседку. Конечно, гулякой и развратницей, как опасались того родители, я не стала, а Тина ни на какие книжки и уютные киновечера не променяет свои вечеринки, но все же мне кажется, что эта дружба пошла нам обеим на пользу. По крайней мере, я теперь не боюсь отправиться в ад только за то, что накрасила губы красной помадой. Правда, делала я это всего раз, и сразу же все стерла, но небесная кара не грянула, несмотря на все обещания мамы. — О чем хоть думала? — спрашивает Тина, пока мы неспешно бредем по тротуару. На дворе середина марта, погода просто отличная, поэтому бежать в холодное и сырое общежитие совсем не хочется. — Снова о своем женишке? — последнее слово она произносит своим особым дразнящим тоном, слегка растянув последнюю букву. Я снова немного смущаюсь. — О нем, — признаюсь честно, потому что за ложь тоже можно отправиться в ад… Честно говоря, мои родители слегка перегибали палку с этой угрозой, и в детстве я думала, что Дьявол придет за мной, даже если я просто не доем кашу… В шесть лет меня это так достало, что я начала понемногу мечтать, чтобы он все же пришел. В конце концов, в аду хоть нет тихого часа, вариться в котле можно круглосуточно. При этом стоит отметить, что особо религиозными мои родители никогда не были, но почему-то сочли, что это будет отличным способом воспитания ребенка. Не держу на них зла, ведь в их семьях к этому вопросу тоже подходили своеобразно. Бабушка и вовсе заставляла отца часами стоять коленями на горохе, так что я еще легко отделалась. В случае провинностей меня обычно вели каяться к священнику. Он был таким добрым и сочувствующим, что уже через пару минут я плакала навзрыд, готовая признаться ему в чем угодно, в том числе в грехах, о которых даже не имела представления. Мне просто было так непривычно и до слез приятно от того, как он утешал меня и мягко гладил по голове. От родителей я такого тепла никогда не получала. — Думаю, что подарить Дане на день рождения, — продолжаю я, и мне приходится слегка наклонить голову, чтобы видеть лицо Тины. Не то, чтобы я была высокой, мой рост всего 167 сантиметров, даже до модельного не дотягивает, но моей подруге природа выделила только 150, из-за чего она, впрочем, никогда не комплексовала. — Как что? Себя, конечно же! — фыркает девушка, снова закатив глаза. Она произносит это так громко, что я невольно заливаюсь краской и опасливо оглядываюсь по сторонам, взглядом умоляя ее быть потише. — А что такого? Парню вот-вот исполнится восемнадцать, а у него еще ни разу не было секса. — Ты ведь знаешь, что мои родители этого не одобрят, — почти шепчу я, слегка ускорив шаг, чтобы поскорее уйти с людной улицы. Тине приходится догонять меня. — Они считают, что… секс, — я произношу это слово так быстро и порывисто, что оно становится больше похожим на писк. Девушка заливисто смеется, как и каждый раз, когда я так делаю, — возможен только после свадьбы. — Только не говори мне, что в вашу первую ночь они вынесут на всеобщее обозрение кровавую простыню, — Тина продолжает хихикать, но когда она замечает выражение моего лица, ее улыбка резко гаснет. Девушка брезгливо морщится. — Серьезно? Фу, ужас какой. Я думала, во времена феминизма это можно счесть насилием над личностью и проявлением былого торжества патриархата. Теперь уже мой черед закатить глаза, потому что моя мама считает феминизм просто грязным ругательным словом, которое придумали несчастные женщины, не познавшие счастья служения мужу… Она его, конечно, тоже не познала, потому что помыкает отцом, как ей вздумается, но папа всегда боялся об этом сказать, а я тем более. — Но свечку держать они же не будут… Надеюсь. Так что вы с Даней можете договориться и просто облить простыню чем-то красным, а лучше упаковать ее в чемодан и валить от таких родителей! Ты серьезно, подруга?! Это ведь очевидное вторжение в личное пространство! — она произносит это с таким рвением и запалом, что я на несколько секунд даже заражаюсь ее возмущением. Но оно быстро угасает, как только я вспоминаю недовольный взгляд мамы. — Давай сменим тему, — прошу я тихо, опустив взгляд. Мне, правда, не хочется все это обсуждать. Все-таки это моя семья, такая уж она есть… — Ты… Я умолкаю на полуслове, заметив на крыльце общежития Даню, который сжимает в руках букет полевых цветов. Тут же позабыв обо всем, я бросаюсь к нему в объятия, и он обнимает меня так крепко, что тут же забываю обо всех печальных мыслях. Только любовь, только весна, только… надежда… — Ладно, воркуйте голубки, я пойду к себе, — уведомляет Тина, проходя мимо нас. Я заставляю себя оторваться от Дани, чтобы махнуть ей рукой на прощание, но парень тут же обнимает меня крепче и припадает к губам жадным поцелуем. Дьявол давно закрыл на это глаза. — Позанимаемся сегодня у меня? — предлагает парень, слегка отстранившись. Мои щеки заливает румянец, а мысли путаются от ощущения его манящего тепла, лукавого взгляда, крепких объятий. — Хо-хорошо, — произношу, пытаясь выровнять предательски сбившееся дыхание. Я прижимаю к груди букет цветов, вдохнув пьянящий аромат, и беру парня за руку, взглянув в его прекрасные голубые глаза. Я бы могла смотреть на него вечность. — Только недолго. В девять я должна отзвониться родителям из своей комнаты. Конечно, мама и папа знают о наших с Даней отношениях и даже дали на них свое благословение, позволив мне иногда делать домашнее задание у него дома. Само собой, под присмотром его родителей, которые так же негласно делают вид, что совершенно об этом забыли, позволяя нам оставаться наедине в их гостиной. Подниматься к нему в спальню я не решаюсь, боясь, что такое уединение подтолкнет меня нарушить родительский запрет. Семья Дани намного богаче моей, хоть так было не всегда. В детстве мы жили в одном районе и учились в одной школе, но потом его отец создал успешный бизнес, что позволило им переехать в загородный поселок и поселиться в двухэтажном доме с множеством комнат и прислугой. Они хотели перевести сына в частное учебное заведение, но в то время между нами уже начали зарождаться первые подростковые чувства, и Даня сумел убедить их, что сможет получить достойное образование и в обычной школе, заполняя пробелы в знаниях путем самостоятельного изучения материала. Сейчас он учится на бюджетном отделении юридического университета, куда поступил своими силами. Я им очень горжусь. Гостиная в доме Дани такая же большая и просторная, как и весь дом. Я усаживаюсь на мягкий белый диван, доставая из сумки учебники, необходимые для подготовки к следующим парам. Мы на самом деле собираемся учиться вместе, но никто не помешает нам делать перерывы для поцелуев. — Скорей бы уже тебе восемнадцать… Иногда у меня возникают мысли, что я совращаю несовершеннолетнего, — усмехаюсь я, пытаясь унять бешено бьющееся сердце после очередного поцелуя. Парень откидывается на спинку дивана и притягивает меня к себе так, чтобы моя голова оказалась у него на груди. Я тайком наслаждаюсь запахом, который исходит от его мягкого синего свитера. — Не драматизируй. Я младше всего на три месяца, — усмехается он, заправляя мне за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос. В этот момент взгляд парня устремляется к моим губам, и я знаю совершенно точно, что ему хочется снова меня поцеловать. Решив не медлить, я сама подаюсь вперед и обнимаю его за шею, чтобы зарыться пальцами в мягкие светлые волосы и с нежностью притянуть Даню к себе. Каждый раз, когда он так близко, мое тело трепещет, словно бы в первый раз… — Привет, мелкий! Новая подружка? — откуда-то сбоку доносится чуть хрипловатый мужской голос, и я вздрагиваю от неожиданности, больно ударившись коленом о журнальный столик. Но боль отступает на второй план перед смущением, которое я испытываю, увидев смутно знакомого мне мужчину. Присмотревшись, я невольно ахаю, ведь неожиданно словно бы оказалась в мире фантазий Тины. Она обожает брутальных высоких мужчин с темными волосами и опасным взглядом, и именно такого я вижу перед собой. Он насмешливо приподнимает бровь, увидев, как я на него пялюсь, и мне хочется еще раз со всей дури удариться об стол, лишь бы заглушить это обжигающее чувство стыда. — Немая? — добавляет мужчина низким, пробирающим до мурашек голосом. Я даже не замечаю, как на секунду задерживаю дыхание, уставившись на него, словно бы загипнотизированная. В самом деле, словно бы его Тина придумала. Даже татуировки имеются, я замечаю их, когда незнакомец снимает кожаную куртку и небрежно бросает на кресло, оставаясь в одной футболке, которая идеально облегает его накачанный торс. Боже, Тина, покинь мою голову… — Вообще-то это Ева. Мы с ней уже пять лет вместе, — хмурится Даня, вперев в парня недовольный взгляд. Тот равнодушно пожимает плечами. — Ты ведь помнишь моего старшего брата? — этот вопрос адресован уже мне, и я машинально киваю, хоть помню очень размыто. Кажется, мы виделись всего пару раз. — Он только вчера вернулся из столицы, я не успел тебе сказать… Да даже если бы успел, вряд ли бы эффект был менее ярким. С ума сойти! Вот бы его сфотографировать и отправить Тине, она будет визжать от восторга. Наверняка и имечко у него какое-нибудь брутальное типа Дэн или Макс. — Да мне все равно, кто она такая, — брат Дани произносит это с таким равнодушием и даже презрением, словно бы я совершенно не стою его внимания. Признаться, это слегка задевает меня. — Меня больше волнует тот факт, что она поставила чашку с кофе на мои документы. Не успеваю опомниться, как мужчина обходит диван, остановившись прямо рядом со мной. По коже проходится легкая дрожь, когда он наклоняется и протягивает руку к столу, мимолетно коснувшись моего плеча. Я инстинктивно отодвигаюсь, прижимаясь к Дане, и тот заключает меня в объятия. Его брат тем временем убирает чашку с какой-то бумажки, которую я сочла ненужной, и демонстрирует след от кофе. — Это потянет на пару миллионов, — заключает он, и я стремительно бледнею. Не хватало еще оказаться в должниках у Тининой фантазии. — Шутка, — добавляет мужчина без тени улыбки, очевидно, вдоволь насладившись моей реакцией. Я невольно сглатываю. — Но в следующий раз будь осмотрительнее, — с этими словами брат Дани забирает бумажку и направляется к лестнице. Из моей груди вырывается вздох облегчения, ведь его присутствие показалось мне напрягающим. — Мне кажется, твой брат меня ненавидит, — шепчу, так и не решившись отстраниться от Дани. Он мягко поглаживает меня по волосам. — Ошибаешься…- фыркает парень, чмокнув меня в макушку. Я поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза и убедиться, что он не обманывает. Но Даня тут же добавляет: — Он ненавидит всех.