Невинная грешница

Когда наверху хлопает дверь, и я убеждаюсь, что брат Дани уже точно не спустится назад, чтобы буравить меня ледяным взглядом своих темных опасных глаз, как совершенно точно описала бы это Тина, решаю расспросить о нем побольше. К своему стыду, я совсем не помню этого мужчину, и даже его имя давно вылетело из головы. Оказывается, что зовут его куда проще, чем я успела себе нафантазировать — Глеб. И нет ничего удивительного в том, что я о нем ничего не помню, ведь он уехал из города еще до того, как мы с Даней начали встречаться, и почти шесть лет прожил в столице. Сейчас, когда состояние здоровья их отца начало ухудшаться, блудный сын вернулся в родные края, чтобы начать перенимать управление семейным бизнесом, а заодно отучиться в аспирантуре. — Мы почти не общаемся. Мы и в детстве не особо ладили. Глеб ведь на десять лет старше, — произносит Даня, когда я интересуюсь, почему все это время он не рассказывал мне о брате. Разве что я пару раз слышала от его мамы, что у ее старшего сына день рождения. Но для меня его образ был таким расплывчатым и далеким, что даже не решалась о нем спросить. — У него другие интересы, да и человек он тяжелый. Вот сейчас в его новой квартире ремонт закончат, и он снова съедет, даже не вспоминая обо мне. — Ты ведь столько лет его не видел! Может, он уже совершенно другой человек, который и сам тянется к общению, просто не решается сделать первый шаг! — выпаливаю я, и Даня скептично приподнимает бровь. Но для меня это больная тема. Моя старшая сестра умерла, еще когда я была совсем маленькой, и я бы многое отдала, чтобы иметь возможность с ней пообщаться. — Это ведь твой родной брат! Как можно упускать такой шанс? — То, что у нас одна кровь, не делает нас близкими друг другу людьми, — хмурится Даня, мягко сжимая мою руку. Я хмуро смотрю на него в ответ. — Ты знаешь, сколько вообще людей в мире имеют определенный процент родства? При этом многие совершенно разные, и никогда бы не прониклись друг к другу теплыми чувствами, если их к этому не обязывать. Так зачем же делать это в рамках одной семьи? Гораздо лучше найти человека, который будет родным по духу. Я такого уже нашел. Когда он говорит это, его голубые глаза загораются особым блеском, и я чувствую, как мои щеки заливает румянец. — Не говори так, а то у меня появляется ощущение, что между нами какой-то инцест, — бормочу я смущенно, и Даня не может удержаться от смешка. На моих губах тоже расцветает улыбка. — За это точно полагается кара. — Но ведь все люди — братья, а отец у них один — Господь Бог, — произносит Даня, копируя нравоучительный тон моего отца. Нет ничего удивительного, что родители одобрили наш союз. Мой парень быстро понял, как произвести на них впечатление. — Так что все мы, своего рода, грешники, — говоря это, он тянет меня ближе и прижимается к губам поцелуем. Я тут же забываю обо всем и обнимаю его руками за шею, целуя в ответ… В общежитие я возвращаюсь в половину девятого. Тина уже куда-то упорхнула, поэтому быстро переодеваюсь и включаю свой старенький ноутбук, чтобы позвонить родителям. Они расспрашивают меня о том, как прошел день, и напоминают, что в воскресенье я обязательно должна посетить вместе с ними церковную службу. Они посещают ее крайне редко и, кажется, до сих пор делают это в воспитательных целях. Попрощавшись с ними, я доделываю домашнее задание, и сажусь смотреть новый фильм с необычной и прекрасной Аней Тейлор-Джой. Ближе к утру, когда я давно сплю, в комнату прокрадывается Тина. Она старается вести себя тихо, но роняет свою куртку и тихонько матерится, пытаясь повесить ее на крючок. Это длится так долго, что я накрываю голову подушкой, и в итоге засыпаю. Суббота — мой любимый день, потому что мы с Даней можем целиком посвятить его друг другу. Я даже встаю пораньше, хоть он зайдет за мной только к обеду, но мне хочется как следует подготовиться к его приходу, в качестве исключения накрасить губы полупрозрачным блеском и сменить любимые джинсы и свитер на зеленое вязанное платье. Это не только красиво, но еще и жертвенно, потому что оно вообще-то очень колется. Длинные каштановые волосы я поначалу хочу заплести в тугую косу, но затем решаю дать голове отдохнуть и просто распускаю по плечам. Получается вроде неплохо. Когда я собираюсь уходить, Тина еще спит, и меня так и подмывает отомстить ей, опрокинув вешалку, но затем я вспоминаю о том, что нужно «возлюбить ближнего своего» и просто ухожу, тихонько прикрыв за собой дверь. Зачем портить кому-либо такой чудесный день? — Выглядишь потрясающе! — выдыхает Даня, когда я выхожу к нему из общежития. Мне даже не хочется спорить, ведь помимо платья, я надела еще и новое бежевое пальто, покупку которого чудом отвоевала у мамы. Ей казалось, что оно слишком короткое, ведь всего на пять сантиметров ниже колен. — Спасибо, — улыбаюсь, нежно целуя его в щеку. Мы не виделись всего несколько часов, но я ужасно соскучилась. — Давай сегодня подольше погуляем, ладно? На улице такая погода хорошая. — Ладно, но потом в кино, — напоминает парень, который испытывает огромную слабость к фильмам «Марвел», в чем очень стесняется признаться своим серьезным родителям. В этом мы похожи. Мне тоже есть, что скрывать. Я киваю, и следующий час мы бродим по парку, держась за руки, болтая, и иногда целуясь. Ближе к сеансу заходим в ближайшее к кинотеатру кафе, чтобы перекусить, а затем начинаются два часа безудержного экшна, во время которого Даня напряженно сжимает мою руку, волнуясь за героев, как самый преданный фанат. Это так меня умиляет. Сеанс заканчивается ближе к четырем часам дня, и Даня предлагает зайти к нему, чтобы вместе поужинать, а заодно обсудить фильм, расположившись на мягком диване в гостиной. Иногда это напоминает мне экзамен, ведь я обязательно должна ответить на вопросы о том, что мне понравилось в ленте, а что — нет, каково мое мнение по поводу происходивших в нем событий. Я старательно отвечаю на вопросы, делая глотки из чашки с какао, которое Даня заваривает просто потрясающе, и почти растворяюсь в этой волшебной атмосфере уюта и тепла. Но ее самым безжалостным образом нарушает появление старшего брата моего парня. После вчерашней встречи мне усиленно хотелось бы сделать вид, что я его не замечаю, и просто дождаться, пока он пройдет мимо меня к лестнице. Но тут же забываю об этом, когда вижу на лице мужчины кровоподтеки. — Боже мой, что случилось? — выдыхаю, отставляя чашку в сторону и вскакивая с места. Даня тоже переводит взгляд на брата и тут же заметно бледнеет. — Это что, кровь? — морщится он, тоже приподнимаясь с дивана, чтобы отступить назад. Сколько я его знаю, он всегда не переносил вида крови. — Черт, нужно сделать с этим что-то, — последние слова Даня произносит гораздо тише, и я понимаю, что еще немного, и он упадет в обморок. Поэтому решаю взять ситуацию в свои руки. — Так, ты иди, а я помогу твоему брату. Где у вас аптечка? — последний вопрос адресован уже Глебу, потому что Даня стремительно покидает гостиную еще до того, как я заканчиваю первую фразу. Мужчина тем временем пытается остановить кровь, запрокидывая голову. — Не нужно так делать, будет только хуже. Лучше наклонить голову вперед и взять марлю… Сейчас… Где же эта аптечка? — Да ерунда, — отмахивается Глеб, но все же следует моему совету, приложив к носу салфетку, которая тут же пропитывается кровью. Даня бы точно свалился в обморок. — Сейчас все пройдет. — Если сделать все правильно, пройдет гораздо быстрее, — возражаю я, осматривая шкафы. Аптечка обнаруживается в кухне, которая отделена от гостиной только барной стойкой. — Иди сюда. Садись. Мой тон строгий, почти командный, ведь я знаю, что в таких ситуациях лучше проявлять настойчивость. Человеческая жизнь превыше церемоний и условностей. Но мой голос слегка дрожит, потому что я даже не уверена, что мне можно обращаться к Глебу на «ты», ведь он гораздо старше. Но мужчина покорно выполняет мои требования, и я быстро сворачиваю марлю в тампоны, которые промачиваю перекисью и помогаю ему вставить их в нос. Все это время я стараюсь не смотреть на него, но замечаю, что он наблюдает за мной неотрывно, и это сильно смущает. — Эти раны тоже не помешало бы обработать, — замечаю, кивая на слегка кровоточащий порез у него над бровью и царапину на щеке. Интересно, кто его так? — Надеюсь, ничего криминального не произошло? — когда вопрос срывается с моих губ, я тут же жалею об этом, ведь он кажется мне до ужаса нетактичным. Но мужчина вдруг улыбается. — Нет, я просто решил вспомнить былое. В юности занимался боксом, а тут заглянул в свою старую секцию, и уже на ринге понял, что слегка позабыл навыки. Врача там не оказалось, так что кое-как остановил кровь и поехал домой, а в дороге кровотечение снова открылось, — поясняет Глеб, наблюдая, как я сосредоточенно обрабатываю его раны, слегка прикусив губу от волнения и напряжения. Мужчина, наоборот, выглядит спокойным и расслабленным, даже не морщится. — А у тебя откуда такие навыки? На врача учишься? — Нет, на нотариуса. Там же, где и Даня, но на курс младше, — отвечаю быстро, снова заливаясь краской, ведь он невольно затронул очередную больную точку. Я с детства мечтала стать врачом, даже смотрела всякие обучающие видео об оказании первой помощи, но не смогла поступить на бюджет. У родителей не нашлось денег, чтобы оплатить обучение, и они настояли на том, что я должна потратить весь следующий год на подготовку к поступлению в юридический. Мне не хотелось снова их разочаровать, поэтому я буквально не отрывалась от учебников и в итоге заняла последнее бюджетное место. — Но я считаю, нужно помогать тем, кто в этом нуждается, — добавляю, помедлив, и голос звучит чуть хрипло. Мне кажется, он сейчас снова начнет говорить о том, что не нуждался в моей помощи, но выражение его лица заметно смягчается. — Спасибо, — произносит Глеб, вытаскивая из носа тампоны. Кажется, кровь удалось остановить. — Уже и не помню, чтобы ко мне относились с таким вниманием. — Рада, что мои навыки пригодились, — бормочу, складывая медикаменты в аптечку. Под его взглядом мне становится неуютно, поэтому, когда возвращается Даня, я прошу его проводить меня в общежитие. Тем более, что ему самому не помешает немного свежего воздуха. По дороге мы продолжаем обсуждение фильма, и я понемногу снова расслабляюсь. В итоге к общежитию мы приходим ближе к девяти вечера, потому что задерживаемся на ближайшей детской площадке, где сперва дурачимся на качелях, а затем снова начинаем целоваться. Даня опускается на свободную скамейку и притягивает меня к себе на руки, целуя так нежно и в то же время страстно, что я чувствую, как кружится голова. — Подожди… Мы должны остановиться… — шепчу, когда парень развязывает пояс на моем пальто и слегка оттягивает ткань вязаного платья, чтобы обнажить плечо. Прикосновение его губ к коже так будоражит. — Это неправильно… — Да, прости, я что-то увлекся, — признает он, и его щеки трогает легкий румянец. Это безумно мило. — Ты ведь еще простудишься! Он быстро завязывает пояс пальто, и я негромко хихикаю, прислонившись лбом к его лбу. Он потрясающий, и мне так сильно хочется зайти за ту тонкую грань, которая мешает стать ближе. Наверное, ради этого я даже готова пройти через все адские муки… — Тебе все-таки следует подумать над таким подарком, — заявляет мне Тина, когда я признаюсь ей в этом. Я стыдливо кусаю нижнюю губу. — Разве ты еще не решила, что он будет первым и единственным? — Конечно, решила! — с жаром произношу я, ведь у меня никогда не возникало даже мысли, что в моей жизни может быть кто-либо, кроме Дани. Он даже сделал мне предложение руки и сердца, правда, когда нам было по девять лет, и мы еще даже не думали начинать встречаться, но все же… — Но… — Твои родители просто замороченные психи! — не выдерживает девушка, и я хмурюсь. Это уже слегка слишком. — Подумай сама, завтра они снова потащат тебя в церковь на другой конец города, хоть поблизости есть целых три штуки. Но им надо именно в ту, ведь там, по их мнению, лучше связь с Господом. Это, что, переговорный пункт?! — Ну, завтра будет немного проще. Даня обещал отвезти меня, — улыбаюсь я, радуясь лишней возможности побыть вместе. Формально Даня еще не получил права, но отец уже разрешает ему брать машину при условии, что он будет ездить очень аккуратно. — А вообще маме просто нравится пекарня неподалеку от той церкви, но она в этом никогда не признается…