Невинная грешница

Мы устраиваемся в кафе неподалеку от моего дома, где я заказываю себе полноценный обед, ведь так и не успела поесть на работе, пока бегала за продуктами. Даня берет кофе и пирожное, и я невольно умиляюсь, вспомнив, какой он сладкоежка. — Рассказывай, о чем хотел поговорить, — тороплю я его, когда мне приносят мой грибной суп и салат с курицей. Даня вдруг улыбается. — Ты все такая же красивая, — произносит он, чем вгоняет меня в краску. Не ожидала от него комплимента, еще и так, с ходу, спустя десять лет. — Только волосы стали короче… Волосы я действительно обрезала, причем сразу, почти под корень, потому что в какой-то момент устала прятать их под шапочку, когда нас водили в морг на практику. Но сейчас они уже отросли до каре, которое я постоянно обновляю, следя, чтобы не отрастали длиннее, чем до середины шеи. Мои роскошные косы давно в прошлом. — Но тебе очень идет, — продолжает Даня, и я хмурю брови, но мне едва ли удается выглядеть серьезной. Рядом с ним, как и в прошлом, хочется улыбаться. — У меня тоже кое-что поменялось. Вот, из футбола ушел, начал свой бизнес, вроде бы даже прибыльный, книжки начал читать, а не комиксы… Недавно «Эмму» прочел, которую ты так любила, сперва было тяжело, но потом привык к слогу и даже почерпнул оттуда пару выражений… Скажи честно, Миша — мой сын? — Что? — выдыхаю, теряясь от столь резкого перехода. Я едва не давлюсь супом, и Даня заботливо протягивает мне салфетку. — С чего ты взял? — Ты серьезно? — хмурится Даня, глядя на меня со смесью осуждения и снисхождения. Я шумно вздыхаю. — Он же моя копия! Одно лицо — я в детстве… — Бывают же в жизни совпадения, — я неловко улыбаюсь, и мужчина закатывает глаза. Мне приходится вернуть себе серьезное выражение лица. — Знаешь, по правде говоря, все, что я могу сказать тебе совершенно точно… Миша — мой сын, и этого тебе будет достаточно! Промокаю губы салфеткой и откладываю в сторону ложку, чтобы встать из-за стола, но Даня удерживает меня за руку. — Я ни в коем случае не хочу его у тебя забрать, — уверяет меня он, глядя на меня так открыто и умоляюще, что у меня не хватает духу сдвинуться с места. Я остаюсь сидеть напротив него. — Но… я буду рад, если ты позволишь мне участвовать в его жизни… и в твоей тоже. Я ведь и правда искал тебя, Ева, и всегда ждал, что ты вернешься. Не женился, не обзавелся семьей, потому что так и не встретил ту, кого любил бы так же сильно… — Я сама не знаю, кто отец — ты или Глеб, — отвечаю честно, ведь мне не хочется его обманывать. С мыслью, что отцом может Глеб, я давно смирилась, но все же в глубине души тешила себя надеждой, что Мишка от Дани. Но они ведь братья, у них одна наследственность, поэтому мой сын запросто мог получить и черты дяди. — Я переспала с ним перед побегом, чтобы… — Чтобы у меня была квартира и бизнес, — Даня морщится, словно от пощечины. Я киваю. — Не знаю, расстроит тебя или нет, но… я от всего этого отказался. Мне не нужны были деньги, полученные таким путем, поэтому все наследство отошло Глебу взамен на обещание позаботиться о нашей матери… Я же начал все с нуля. Да, было непросто, спорт пришлось бросить, но… иначе бы не стал тем, кем сейчас являюсь. Я вымученно улыбаюсь, невольно подумав о том, какой же удивительной бывает судьба, и как похоже сложились наши пути, хоть нас раскидало в разные стороны. Мы оба прошли через огонь и воду, но это нас закалило, сделало мудрее и сильнее… Разве что… мне было проще, наверное, ведь у меня был Мишка, а у него не было никого. — Вы так и не помирились? — спрашиваю, и Даня без подсказок понимает, что я имею в виду Глеба. Он отрицательно качает головой. — Общаемся, но через мать, — говорит он сухо, и я понимаю, что разговоры о брате ему неприятны. Я по-прежнему чувствую за это вину. — Он тоже всё еще один, если тебе интересно… Строит бизнес, ударился в меценатство, восстанавливает храмы и строит церкви, в нашем городе его очень уважают… — Нет, мне неинтересно, — обрываю я его, ведь это на самом деле так. Мне неинтересно, как там Глеб, ведь он был прав, когда сказал, что я больше не захочу его видеть. Он действительно оплатил мне учебу, причем сразу на четыре года, после чего исчез из моей жизни, словно его и не было. О ребенке он так и не узнал, а иначе бы наверняка это так не оставил. — Ева… позволь мне видится с Мишей, — просит вдруг Даня, по-прежнему сжимая мою руку. Он смотрит мне прямо в глаза и продолжает: — Даже если он не мой сын, то он мой племянник. У нас с ним одна кровь, и я хочу участвовать в его жизни. Помогу, чем смогу… Поверь, у меня есть для этого возможности, да и тебе будет полегче. — Хорошо, — соглашаюсь, помедлив, ведь сыну нужна рядом мужская фигура, и моего отца ему явно недостаточно. Может, и к лучшему, если они будут общаться. — Давай тогда сделаем ДНК-тест, ведь если ты все же его отец, ему, наверное, нужно будет знать об этом. — А если нет, то… мы все равно скажем, что отец я, ведь я верну тебя позже десяти и буду обязан жениться, — выдыхает он, придвигаясь так близко, что я чувствую тепло его дыхания на коже. Но так и не решаюсь отстраниться, да и не хочу, честно… — Я больше не ребенок, Ева… Я больше не прячусь за враньем и не боюсь брать ответственность — за тебя, за Мишу, за свои ошибки и за прошлое, где я так перед тобой виноват… — Я тоже… — шепчу, чувствуя, как на глазах выступают слезы. Мне вдруг кажется, что не было этих десяти лет, и мы расстались на каких-то пару мгновений. — Я тоже виновата, и мне никогда не искупить вину за ошибки, но… Даня прерывает меня, обхватив голову руками и прижимаясь лбом к моему лбу. — Давай оставим все плохое в прошлом, — выдыхает он, мягко лаская большими пальцами мое лицо. Я чувствую, как внутри все плавится от этих прикосновений. — Начнем все с начала, но только с того момента, где я уже тебя люблю… — Я тоже, — отзываюсь, ведь врать будет глупо. Все можно прочесть по моим глазам. — Я тоже тебя люблю и не переставала… Просто нам обоим нужно было повзрослеть… А еще мне нужно было самой вырастить такое чудо, как Мишка, который ни на секунду не удивляется, что Даня его папа, что подтверждает генетический тест. И хоть я давно смирилась с возможным отцовством Глеба, а Даня с самого начала относился к Мише так, будто бы тот на самом деле только его сын, таская его с собой на футбол и даже делая с ним математику, что для меня тот еще подвиг, мы оба выдохнули с облегчением… — Ну и как ты это понял? — спрашиваю у сына, когда он только пожимает плечами в ответ на новость о Данином отцовстве. Я собиралась с мыслями почти месяц, готовясь ему это сообщить, а он так просто к этому отнесся, что даже обидно. — Смеешься? — фыркает сын, растрепывая волосы, которые я только что пригладила. Он смотрит на меня со смесью осуждения и снисхождения. — Я же буквально его копия! Мам, ну ты чего?! В этот момент Даня начинает смеяться, и я присоединяюсь к нему, решив не рассказывать сыну о его новообретенном дяде и о сложной истории наших с ним отношений. Возможно, он узнает об этом когда-нибудь потом, когда вырастет, но лучше всего я оставлю это в тайне, сохранив где-то в самом дальнем уголке памяти воспоминания о том, кто когда-то заставил опуститься с небес на землю…