Невинная грешница

10 лет спустя На улице снова весна, и ее наступление по-прежнему вызывает в сердце трепет, хоть я уже не та наивная девочка, которая мечтает о любви. В моей жизни многое прошло и многое изменилось, повлиявшее на то, кем я являюсь сейчас. Я отучилась и теперь являюсь пусть не лучшим, но уважаемым врачом-педиатром. Когда-то мечтала стать хирургом, но кое-что внесло в планы коррективы, и приоритеты резко изменились, но я ни о чем не жалею, ведь помогать детям и видеть их светящиеся глаза — это лучшее, что может быть в моей профессии. Несколько лет я прожила в областном центре, где училась и нашла свою первую работу, но месяц назад вернулась в родной город, ведь мою мать положили в психиатрическую клинику с обострением шизофренического расстройства, и теперь некому ухаживать за больным отцом. На новом месте для меня быстро нашлась работа, ведь в провинции по-прежнему не хватает квалифицированных врачей, а затем и появились первые благодарные пациенты, поэтому в желающих попасть на прием у меня недостатка нет. Вот и сегодня до конца рабочего дня остается всего пять минут, когда в кабинет заглядывает дежурная медсестра. — Ева Викторовна, примите девочку? — просит она, глядя на меня таким взглядом, что понимаю: отказывать нельзя. Я вздыхаю. — За нее просил сам заместитель главного врача, — добавляет она шепотом, и мне приходится согласиться. Спустя пару минут в кабинет заходит светловолосая малышка с мамой, лицо которой кажется подозрительно знакомым. — Ой, а я вас знаю! — улыбается девушка, усаживаясь на кушетку и притягивая дочь к себе на руки. Я подхожу ближе, чтобы провести осмотр, пока моя медсестра переписывает из карточки данные маленькой пациентки. — Мы в универе вместе учились! Ты же знаешь Даню Орловского, да? — Да, — киваю, чувствуя, как сердце пропускает удар. Воспоминания о нем все еще причиняют мне боль. — Можете помолчать, пожалуйста. Мне нужно прослушать легкие. Девушка умолкает, но по лицу видно, что она еще не все сказала, и я намеренно затягиваю осмотр, чтобы избежать неловкого разговора о прошлом. В деталях расспрашиваю у нее о жалобах, симптомах, тщательно осматриваю ребенка, не давая ей вставить лишнего слова. К счастью, с девочкой оказывается все в порядке, и ее мама просто перестраховалась, когда решила привести ее ко мне после общения с мальчиком-аллергиком. Мне приходится объяснять, что это не заразно. — Ой, а у тебя же смена закончилась? — уточняет девушка, бросив взгляд на часы. Я прослеживаю за ее взглядом и вздыхаю. Уже двадцать минут как. Мишка снова будет на меня ворчать и вполне заслуженно, ведь я постоянно опаздываю. — Давай мы тебя подвезем. Заодно поболтаем по дороге. Я снова смотрю на часы, но все же соглашаюсь, убеждая себя в том, что ничего такого она мне уже не скажет, а если потороплюсь, то есть шанс приехать вовремя. Быстро собираюсь, и мы все вместе спускаемся во двор, где уже припаркован темно-синий «Вольво». В этот момент из него выходит водитель, при виде которого я невольно замираю, ведь это оказывается… Даня. Он почти не изменился — все такие же светлые глаза и волосы, разве что возмужал и отрастил щетину, но это ему даже идет. Девочка тут же бросается к мужчине, и он наклоняется, чтобы взять ее на руки. Такая милая картина, но мне вдруг становится неловко, из-за чего замираю, оставаясь стоять в стороне. — Вот про этого Даню я и спрашивала, — произносит девушка, и только в этот момент до меня доходит, что это его бывшая одногруппница. Мы виделись в общей компании. Она подходит ближе и целует мужчину в щеку. — Дань, помнишь Еву? Вы ведь, кажется, встречались в универе, да? Даня поднимает на меня взгляд, и я чувствую, как сердце пропускает удар, а затем начинает биться с удвоенной силой. Десять лет прошло, а ощущение такие живые и яркие, будто бы все случилось вчера. — Она теперь очень хороший врач, — продолжает вещать Лиза, словно бы и не замечая, что мы почти ее не слушаем, глядя только друг на друга. Но я слишком быстро осознаю, что невежливо так пялиться на чужого мужа, поэтому опускаю глаза. — Лучший в городе! Еле попали к ней, и если бы не твои связи… — Угу, — киваю невпопад, сжимая сумку в руках так крепко, что белеют костяшки. Меня одолевают стыд, и неловкость, и чувство вины. — Я, пожалуй, на такси доберусь. Нам не по пути, наверное. — Ой, да брось, мы никуда не спешим. Это ведь моя вина, что задержала тебя! — отмахивается девушка, подталкивая меня к переднему сидению машины. Сама она устраивается с дочерью на заднем. — Сейчас Даня мигом нас всех домчит. Да, дорогой? — Конечно, — соглашается мужчина, усаживаясь на руль. Я чувствую, что он смотрит на меня, но намеренно не поворачиваю голову. — Куда ехать? Я даже не сразу понимаю, что он обращается ко мне, но когда все же доходит, поднимаю голову, и это становится большой ошибкой, ведь тут же попадаю в плен его взгляда. — В школу, в пятую, — произношу честно, хоть до этого планировала назвать другой адрес. Но когда он так смотрит, я врать уже не могу. — Я живу там неподалеку. — Здорово! Как раз высадишь нас с Маришкой по дороге, — радуется Лиза, которая, очевидно, совсем ничего не подозревает. Мне даже становится стыдно, и проскальзывает мысль попросить, чтобы она тоже поехала с нами. Но затем понимаю, как глупо это будет. — На перекрестке остановишь, до дома сами дойдем. Все равно в магазин заскочить хотела. На ужин утку приготовлю. — Угу… — теперь уже мы с Даней одновременно киваем невпопад, и я тут же заливаюсь краской. По дороге Лиза продолжает о чем-то говорить, но я в ее слова почти не вслушиваюсь, переживая о том, что будет, когда мы останемся наедине. На прощание девушка снова целует Даню в щеку, в то время как девочка крепко обнимает его напоследок. Я вновь чувствую порыв выйти вместе с ними, но успокаиваю себя тем, что до конца пути остается всего несколько минут. — Ты… надолго к нам? — прерывает тишину Даня, и я невольно вздрагиваю. Звук его голоса по-прежнему кажется таким непривычным, словно бы я во сне. — Не знаю, — пожимаю плечами, стараясь не смотреть на него. Вдалеке виднеется здание школы. — Как получится. На самом деле я почти уверена, что останусь в городе надолго, ведь мать вряд ли выпустят из клиники, а отец в последнее время все больше сдает, хоть кое-как и держится. Он, конечно, постарел и размяк, и все чаще просит у меня прощения за испорченное детство, но я его не виню. Давно за всё простила. — Буду рад, если ты решишь задержаться, — произносит Даня неожиданно прямо, задержав на мне внимательный взгляд. Я хмурюсь. — Я искал тебя, Ева… Очень долго искал, но ты словно бы исчезла. — Не стоило, — фыркаю, открывая дверцу, чтобы выбраться из машины. Сама ситуация кажется мне такой неправильной, что хочется поскорее из нее выйти. — У тебя очень милая дочь, кстати. Береги ее и не давай жене так волноваться. — Это не моя жена! — раздается в спину, уже когда я выхожу из машины. Я оборачиваюсь. — Лиза — моя кума, а ее Маришка мне крестница, поэтому иногда и называет папой Даней… Но если не веришь, могу паспорт показать. — Все равно, — бросаю, испытывая смешанные эмоции. Может быть, мне было бы легче, если бы он оказался мужем Лизы. — Меня не должно все это волновать. Я хлопаю дверцей и поворачиваюсь к соседнему от школы дому, но замечаю, как мне навстречу уже бежит Мишка. Оглядываюсь в надежде, что Даня уже уехал, но замечаю, что он тоже выходит из машины и прислоняется спиной к капоту. — Мам, ты снова опоздала! — укоряет меня сын, кивая на часы на своей руке. Я привычно начинаю поправлять его светлые волосы, которые у него вечно торчком, но Мишка только морщится и снова их растрепывает. Вот же… юный бунтарь. — Я, между прочим, уже думал в другую семью попроситься, ту, где родители вовремя приезжают! Вот она та причина, по которой я в итоге пошла в педиатрию. О том, что беременна, я узнала уже после развода, но в моей голове ни разу не мелькнуло это жуткое слово «аборт». Мне даже было не важно, что я точно не знаю, кто его отец — Глеб или Даня, ведь, по сути, это не имело для меня особого значения. Мишка был моим шансом начать свою собственную жизнь, принимать свои решения, ведь теперь я отвечала не только за себя, но еще и за него. Да, было непросто. До сих пор помню, как сдавала вступительные экзамены, мучаясь от токсикоза, или готовилась к сессиям, не высыпаясь по ночам, но все это было не важно, ведь Мишка стал моим лучиком света, и у меня ни на секунду не возникало сомнений, что именно его мне послали небеса. Не зря ведь он такой светленький, чем явно пошел не в маму. — Не драматизируй! Опоздала на каких-то пятнадцать минут, — парирую я, отдавая ему пакет с продуктами, которые купила во время обеденного перерыва. Мишка растет маленьким мужчиной, и еще с пяти лет старательно отбирает у меня все тяжелое. Иногда даже слишком усердствует, однажды чуть микроволновку на себя не уронил. — Сейчас дождемся маршрутку и… — Подвезти? — спрашивает Даня, направляясь к нам, и я всеми силами убеждаю себя, что не замечаю между ним и Мишкой столь очевидного внешнего сходства. Но эти двое, кажется, замечают, потому что разглядывают друг друга особенно пристально. — Данил, — первым заговаривает мужчина, протягивая сыну руку. Тот уверенно пожимает ее в ответ. — Михаил, — представляется Мишка, произнося это со столь выраженным чувством собственного достоинства, что у меня на губах появляется улыбка. Это помогает хоть немного справиться с напряжением. — Иванович. Но можно просто Миша. — Идет, — соглашается Даня, продолжая разглядывать его с нескрываемым интересом. Он кивает в сторону своей машины. — А я тогда просто Даня. Пройдемте, Михаил, карета подана! Хочу было возразить, но Мишка уже вприпрыжку направляется к машине, и мне приходится пойти за ним. Даня придерживает для меня переднюю дверцу со стороны пассажира, но я усаживаюсь к сыну на заднее, ведь нам с ним не о чем говорить. — Михаил, вы не против, если я украду вашу маму для приватной беседы? — интересуется вдруг Даня, остановив машину рядом с нашим подъездом. Я сняла квартиру поближе к центру, куда перевезла и отца. — Обещаю вернуть ее в целости и сохранности. — Только не позже десяти, — произносит Мишка серьезно, не давая мне вставить и слова. Все же в моей жизни ничего не изменилось… за меня по-прежнему все решает другой мужчина, только теперь я вырастила его сама… — Иначе вы будете обязаны на ней жениться! — Миша! — цыкаю на него я, пока Даня смеется. Где он этого нахватался, не иначе как дедушка снова читал ему лекции про мораль. — Попроси деда, пусть он тебе борщ разогреет, и обязательно сделай уроки — приду, проверю. Отец, конечно, вроде бы еще в здравом уме, сам себя обслуживает и даже занимается бытом, но видит плохо… особенно ошибки любимого внука, которого, в отличие от меня, воспитывает во вседозволенности. Да и я, если честно, не самая строгая мама. Мой сын не ходит в церковь. Ему там не понравилось, и я не заставляю его, ведь считаю, что вера должна быть добровольной. Он сам к этому придёт…или нет, главное, чтобы ему было комфортно, и он всегда знал, что мама его поддержит. — Ты мне должен будешь за это! — бросает Мишка Дане, и я снова поворачиваюсь, чтобы прочесть ему лекцию о правильном поведении, но он уже выбегает из машины, хлопнув дверцей. Я снова смотрю на мужчину. — Так… о чем ты хотел поговорить? — О многом, — отзывается он, встречая мой взгляд в зеркале заднего вида. Затем снова заводит машину, чтобы выехать со двора. — Но у нас ведь еще много времени, да? Я обещал вернуть тебя только к десяти.