Кубок теней

      Джинни спустилась в яму, подавляя дрожь, так как ступила босиком на холодную землю. Сивый окинул её хмурым взглядом. Она не могла определить, встревожен он или же полон предвкушения, — магический барьер, который он воздвиг вокруг арены, ослеплял, размывая его черты.       — Это необходимо, — незадолго до начала сказал он.       Что бы это ни значило.       Джинни не понимала, что происходит. Она думала, что нужна ему, что она — его билет к власти.       А теперь её бросили на съедение волкам. В буквальном смысле.       Все молча наблюдали за ней, пока она ждала, окутанная вечно серыми облаками, которые парили над лесом, и розоватым сиянием рассвета. Но Джинни была сосредоточена на одном — и только на одном.       Маркус Флинт.       Он стоял на противоположном конце ямы, крепко сжимая в руке волшебную палочку. Ореховые глаза, полные яростного блеска, сверлили её, и Джинни за эти короткие секунды чуть голову себе не сломала, пытаясь ответить на вопрос, чем же она могла заслужить такую ненависть. Он поддерживал Орден, верно? Тео говорил, что Флинт помог заключённым бежать.       Когда он не появился, они предположили, что он мёртв. Они вообще много чего предполагали.       Возможно, он злился, что они за ним не пришли. Возможно, чувствовал себя преданным. И Джинни во второй раз задалась вопросом, испытывала ли Гермиона когда-нибудь подобное. Скрывалась ли такая же ярость, что полыхала во взгляде Маркуса, за её мёртвыми глазами?       Внезапно Джинни ощутила ослабление на шее — словно плотина дала трещину и поток хлынул наружу. Тело накрыла тёплая волна магии, отчего из горла едва не вырвался облегчённый стон. Палочка в руке запела, сигнализируя об укрепившейся связи со своим владельцем.       Никаких ограничений. Никаких оков.       Джинни приняла боевую стойку.       — Без убийств! — приказал Сивый. Она не была уверена, к кому он обращался: к ней или к Флинту. Джинни не сводила глаз с лица волшебника напротив, ожидая малейшего намёка на атаку.       Флинт переступил с ноги на ногу.       — И без необратимых повреждений! — озвучил запоздалую мысль Сивый.       Сердце Джинни зашлось в быстром темпе. Флинт принял Волчий яд? Он обратится?       Годрик, он обратит её?       Джинни бросила на Сивого быстрый взгляд, в котором читалась мольба.       — Какого чёрта? — одними губами произнесла она, не в силах выдавить из себя больше двух слов.       Сивый лишь стиснул челюсти и отвернулся, но Джинни успела заметить, что его взгляд ожесточился.       — Начинайте.       В неё мгновенно вонзилось проклятие, лишив равновесия. Плечо охватил огонь, и Джинни, осев на землю, с трудом подавила крик боли.       — Круцио! — взревел Флинт.       Джинни удалось откатиться в сторону — проклятие пронеслось у самого уха. Она вскочила.       — Какого хрена ты творишь?! — заорала она и увернулась от огненного шара, который он метнул в неё.       Флинт должен был быть на её стороне. Он помог им. Тео упорно держался этого мнения.       Но глаза Маркуса Флинта были холодны, как лёд, поэтому в голову Джинни даже закралась одна шальная мысль: что, если на самом деле идея провести дуэль принадлежала ему, а не Сивому? Она порылась в памяти, пытаясь припомнить все свои взаимодействия с Флинтом.       Он был на несколько лет старше. Они никогда не разговаривали. Пару-тройку раз у него случались стычки с её братьями — типичное противостояние Слизерина и Гриффиндора на квиддичном поле. Однажды Фред выбил ему зубы. Что, по правде говоря, оказалось даже к лучшему. Флинта постоянно дразнили из-за неправильного прикуса, но та драка послужила катализатором к выравниванию челюсти.       Гадство, даже сейчас, когда он злобно скалился, его зубы выглядели безупречно. Его с лёгкостью можно было назвать привле…       — Экспульсо!       Джинни отлетела к грунтовой стене, ударившись затылком о выступающий камень. Она инстинктивно выставила перед собой щит и рухнула на колени, в ушах звенело, а по шее стекала тёплая жидкость.       Флинт неустанно бился о её чары, извергая поток проклятий и заклятий.       Она слышала крики. Звуки были приглушёнными и искажёнными, словно доносились из-под толщи воды. Джинни тряхнула головой, чтобы прояснить её, отчаянно цепляясь за сознание.       На нетвёрдых ногах она поднялась и прислонилась к стене. Щит зарябил — у неё оставались считанные секунды.       Тедди.       Она должна была защитить Тедди.       Всё остальное — пустое. Что Флинт, что смятение, что боль. Что обстоятельства, которые привели её сюда, что загадочное выживание её противника. Что Турнир, что рейтинги, что тайна, окутывающая Гермиону Грейнджер.       Был только Тедди. И всегда будет только Тедди.       И прямо сейчас жизнь Тедди зависела от неё.       Джинни вздохнула полной грудью и развеяла щит. Одним плавным движением она присела и нацелила палочку на торчащий в стене камень, рывком выдёргивая его.       Описав древком широкую дугу, она с рёвом отправила камень прямиком во Флинта. Тот с нечеловеческой скоростью метнулся в сторону.       Но было уже поздно.       Камень врезался ему в висок.       Такой удар должен был убить, но Флинт лишь пошатнулся. Ореховые глаза потемнели, когда он выпрямился, игнорируя поток крови, заливший половину его лица. В его взгляде не осталось ничего человеческого — одно звериное безумие, приправленное чистым гневом и жгучей жаждой крови.       — Довольно! — гаркнул Сивый.       Но Флинт его не услышал. То ли из-за сотрясения, появившегося её стараниями, то ли потому, что был слишком далеко. Он поднял палочку.       Джинни знала, что он убьёт её. Не пересчитать, сколько раз она видела такой взгляд на поле боя, чтобы безошибочно распознать все намерения, скрытые в нём. Но тогда она была готова. Имела чёткий план. Она неделями морально настраивала себя. Но одно дело — прятаться и держаться настороже. В жизнь волков она, если можно так выразиться, даже влилась. Ослабила бдительность, потерявшись в рутине.       Глупая.       Он был сильнее и быстрее. Его волчьи качества усиливали магические способности. Джинни всё равно вытянула руку с палочкой, зная, что этого будет недостаточно.       Кончик древка Флинта загорелся зелёным свечением. С его губ сорвалось смертельное проклятие.       — Авада Кедавра!       Луч, как в замедленной съёмке, устремился к Джинни. С палочки сорвалось щитовое заклинание. Оно не успеет защитить её.       Смерть приближалась.       Вдруг чёрная вспышка перекрыла Джинни весь вид на яму. Что-то тяжёлое врезалось в бок, сбив с ног. Над головой раздался рёв — зловещий и мощный. От него затрещал череп, а в само нутро вселился первобытный ужас.       Джинни подняла глаза и увидела возвышающегося над ней монстра. Его массивные задние лапы обступили её, заслоняя на манер брони. Мускулистое тело, покрытое угольным мехом, было повёрнуто к Флинту.       После очередного чудовищного рёва Флинт выронил палочку и покорно опустился. Он свесил голову, низко кланяясь зверю. Джинни чувствовала волны силы, исходящие от его тела. Знакомый запах дыма и земли уступил место аромату древней магии.       Когда зверь медленно отступил от неё и направился к Флинту, Джинни разглядела, насколько он был огромен. В два, может, в три раза больше любого из волков, которых она видела в яме.       Он распахнул пасть и, оскалив острые, как бритва, клыки, с рыком устремился к неподвижному Флинту.       — Стоять.       Зверь замер.       Джинни обернулась на голос и с удивлением обнаружила, что Сивый продолжал наблюдать за происходящим в человеческом обличье.       — Я увидел достаточно. На этом закончим, — скомандовал он.       Питон стянул её шею, и поток магии резко оборвался, оставив лишь слабый отголосок. Но Джинни почти не заметила перемены, не в силах отвести поражённого взгляда от угольного зверя, что возвращался в человеческий облик.       Не слышалось ни криков, ни треска костей. Он не бился и не рычал при обратной трансформации. Превращение было плавным и грациозным. Таким же лёгким, как дыхание.       Теперь над Флинтом возвышалась Финн.       — Ты не должен был этого делать, — она съездила ему по лицу.       Каскадом рассыпанные по обнажённой спине косы взметнулись, когда Финн повернулась и направилась к Джинни. Бета оставалась совершенно равнодушна ко всем взглядам, устремлённым на её нагое тело.       — Вставай, Красная, — хмыкнула она, протягивая руку. — Приведём тебя в порядок.

***

      — Охренеть, — прошептала Пэнси. — Провидец, серьёзно?       Астория кивнула, вынудив Паркинсон, которая в данный момент смазывала её отросшие корни окрашивающим зельем, тихо шикнуть.       — Я же сказала: не двигаться! — укоризненно напомнила она.       — Прости, — Астория поморщилась, когда Пэнси резко вернула её голову на место.       Кончиком палочки Паркинсон активировала зелье на каждой пряди — тёмные корни начали приобретать светлый оттенок, который так нравился Ворду.       — Он, конечно, может быть слегка эксцентричным, но всё же видение о Грейнджер звучит как перебор, — размышляла Пэнси.       Астория хмыкнула в знак согласия.       — Он казался искренним. И это единственное объяснение, откуда он вообще мог знать, что Грейнджер ещё жива.       — Загадочный сон, однако. Впрочем, я не сильна в Прорицаниях, — на миг она затихла. — Меня больше удивляет, что он не отправил туда тебя.       — Меня? — Астория удивилась. — Зачем ему отправлять меня за Грейнджер?       Пэнси отложила палочку и схватила недопитый бокал с вином, сделав щедрый глоток, — и это несмотря на то, что было всего десять утра.       — Ну знаешь, — проглотив алкоголь, она обвела опустевшей ёмкостью… всю Асторию. — Чистота сердца, свет и вся подобная фигня.       Астория нахмурилась.       — По твоему описанию, Пэнси, я прямо-таки святая. Очень сомнительное заявление.       Паркинсон приподняла бровь.       — Ты же девственница, верно?       — А вот это не имеет никакого отношения к делу! — отрезала она. — Он сказал «чистый свет», а не «чистая дырка».       Пэнси прыснула от смеха.       — Расслабься уже, я просто пошутила.       — В следующий раз вообще ничего не буду тебе говорить, пока не передам Драко, — буркнула Астория и скрестила руки на груди.       — Нет! — взвизгнула Пэнси, напугав подругу. Ведьма, поняв, что вспылила, понизила голос и понурилась. — Не надо.       Пэнси отставила бокал и взяла Асторию за руку.       — Спасибо, что рассказала. Что доверяешь. Я знаю… — Пэнси сглотнула, — знаю, что я не самый надёжный человек. И не имею права что-либо требовать, учитывая моё положение. У вас у всех есть метки, а у меня…       — Это нормально, Пэнси.       — Нет, не нормально, — настаивала Пэнси. — Это несправедливо. И я понимаю, почему меня часто не посвящают в дела. Я не прошла через то, через что пришлось пройти вам. Я никого не потеряла. Но я по-прежнему ваш друг. Я по-прежнему хочу помогать, даже если буду в роли обычной жилетки, в которую можно поплакаться, или безмолвного собеседника, которому можно излить душу.       Астория смягчилась.       — Пэнс, мы не оставляем тебя в стороне по своей прихоти. Мы просто не хотим втягивать тебя в то дерьмо, в котором сами погрязли.       — Может, я хочу быть по уши в дерьме.       — Никто не хочет быть по уши в дерьме, Пэнс, — Астория рассмеялась. — Но ты наш друг. И ты очень много делаешь. Без тебя мы с Дафной просто не выжили бы.       — Это был просто дом и еда, — пробормотала Пэнси.       — Это было всё, — убеждённо парировала Астория.       Пэнси шмыгнула носом.       — Ага. Что ж… Ладно. Просто старайся держать меня в курсе, договорились? Я никому ничего не скажу.       — Обязательно, — пообещала Астория, едва не скривившись от пропитанной горечью лжи в словах. Она расскажет Пэнси то, что сможет. Но существовали вещи, хранившиеся за семью печатями. Секреты, которые она не могла рассказать никому.       Оставшееся время они шутили и сплетничали. Пэнси театрально жаловалась на угрюмого Лонгботтома, который осыпал оскорблениями любого, кто осмеливался просто подышать в его сторону.       — Уизли такой же, — хохотнула Астория. — Хотя уже получше по сравнению с первыми днями. А вот настоящую опасность представляет его мать.       — Миссис Уизли? — Пэнси нахмурилась. — Эта деревенщина?       — Ага, — фыркнула Гринграсс. — Она пыталась меня зарезать.       Челюсть Пэнси поцеловалась с полом.       — Она — что?       Астория с невозмутимым видом принялась за бурный рассказ. Она поведала, что решила показать миссис Уизли кухню, краем уха услышав о пристрастии той к готовке. В целях предосторожности вся опасная утварь была убрана и надёжно спрятана, но Астория в качестве жеста доброй воли всё равно хотела предложить ведьме использовать это место. Счастливая мать — счастливый Чемпион. А счастливый Чемпион значительно упростил бы Дафне жизнь.       Главной ошибкой оказалось то, что во время так называемой экскурсии они отправились в кладовую, тем самым ненадолго исчезнув из поля зрения Дафны. Этих секунд хватило сполна. Миссис Уизли бросилась на Асторию, впечатав её головой в одну из полок, отчего на них обеих опрокинулась лавина ингредиентов для выпечки. Астория вскрикнула, когда лопнул пакет с мукой, окутывая их облаком белого порошка. Но это дало ей несколько драгоценных секунд на спасение.       Астория растянулась на кухонном полу, отплёвываясь мукой и выбитым зубом. Сквозь пелену боли и крови, стекавшей по лицу, она пыталась отползти в безопасное место. Но тут, словно грифон, крадущийся за жертвой по снегу, появилась миссис Уизли. Эта сбрендившая женщина нагнулась и вытащила свёрток — Астории хотелось верить, что его появление именно из того места ей просто почудилось, ведь кому в здравом уме вообще могло прийти в голову спрятать что-то там?       Развернув влажную ткань, миссис Уизли обнажила устрашающего вида нож, который оказался на удивление огромным для той области, в которой он ранее скрывался. Её взгляд обещал смерть, и Астории ничего не оставалось, кроме как закричать. Умереть от муки́ и ножа из вагины — это не та точка в жизни, которую она себе представляла.       Дафна успела оглушить женщину в тот самый момент, когда лезвие приблизилось к горлу Астории. Потенциальная убийца отлетела назад, а её влажное орудие ударилось о кухонный стол.       Это сейчас Астория смеялась над ситуацией вместе с Пэнси, но по ночам до сих пор просыпалась в холодном поту.       — Ого, но зато теперь с уверенностью можно сказать, что у неё не чистая дырка, — заключила Пэнси.       — Точно, — со смешком ответила Астория, — и единственная граница, которую она может пересечь, — это граница здравого смысла.       Пэнси кивнула, снова наполнив свой бокал и плеснув вина Астории.       — Всё же она та ещё штучка, — она пожала плечами.       Они со звоном чокнулись, отпив.       — Мне неприятно это признавать, но да. Без сомнений.       Когда волосы Астории были вымыты, высушены и приобрели светлый оттенок, девушки почти расправились с бутылкой. Хоть она и скучала по своей старой причёске, но этот образ придавал ей ангельский вид — ту самую невинность, которая частенько играла только на руку.       Пока она любовалась конечным результатом, отдавая дань золотым рукам Пэнси, в помещение вошёл ещё один человек.       — До… — магл осёкся, увидев не одну, а сразу двух ведьм.       Астория приподняла бровь.       — До?..       — Хорошо выглядишь, — поспешно ответил он и раскраснелся, уставившись на неё — в самую душу — этими своими глупыми глазёнками.       Голубые и остекленевшие, они были лишены даже малейшего проблеска разума.       — Какого чёрта тебе нужно? — Астория подняла зеркало, чтобы рассмотреть волосы со всех сторон.       В отражении она увидела, как он неловко переминается с ноги на ногу.       — Я… эм… хотел попросить разрешения на доступ в библиотеку.       — Ты умеешь читать? — едко бросила она.       — Типа того.       Астория вздохнула, ставя зеркало на наколдованный Пэнси туалетный столик.       — Зачем? — грубо спросила она.       — Чтобы… почитать? — он запнулся.       — Ладно, — снова вздохнула Астория. — Но у нас нет детских книг.       Магл с готовностью кивнул.       — Ничего.       — И магловских тоже нет.       — Я их всё равно никогда не читал.       Пэнси приглушённо хрюкнула от смеха.       Астория прикусила губу.       — Ладно. Но предупреждаю, некоторые книги заколдованы на убийство маглов.       Он нахмурился.       — Какие?       — Большинство, — весело ответила она.       — Ладно, думаю, я просто… — он пожал плечами, совсем не впечатлившись угрозой. — Разберусь.       Астория ухмыльнулась.       — Да, конечно.       Она думала, что на этом магл закончит отравлять её настроение, но он продолжал пялиться. Её бы это даже напрягло, не будь он таким недалёким.       Пэнси критично оглядела его с головы до ног, задержавшись на широких плечах, которые занимали почти весь дверной проём.       Мерзость.       Астория с раздражением отбросила волосы за плечо.       — Что? — рявкнула она.       Он опустил взгляд на свои ноги.       — Тео… Тео попросил спросить тебя…       — Нет, — холодно перебила его она.       — Но…       — Ответ — нет. Он не выйдет.       Магл озадаченно огляделся по сторонам.       — Откуда выйдет?       Мерлин, да чтоб…       — Да чтоб тебя, — она в отчаянии всплеснула руками. — О чём он хотел меня спросить?       Этот олух, Дадди-Дадли-Дагли-или-как-там-его, глубоко вздохнул, словно собираясь с духом.       — Он сказал, что хочет увидеть Гермиону, — тихо ответил он.       Астория замерла.       — И… Рой тоже, — коротко закончил он.       — Рой? — переспросила Пэнси.       — Ну тот рыжий.       Пэнси взвыла от смеха, повалившись на туалетный столик в приступе истерики.       Астория воспользовалась моментом, чтобы взять себя в руки, стараясь выглядеть равнодушной.       — О Рое тебе надо спрашивать Дафну, — протянула она, радуясь, что слова звучат ровно.       — Ты можешь её спросить? — произнёс Дафи, нет, Дадли.       — Нет, ты сам можешь это сделать, — насмешливо ответила Астория. — Она очень общительная.       — Но Рой уже спрашивал её, и она отказала, — он заскулил. Буквально заскулил. На неё.       — Тогда зачем ты спрашиваешь меня? — цокнула.       — Потому что он попросил меня спросить и тебя.       Удивительно.       — Почему Рой не может спросить меня сам?       — Потому что он сказал, что ты… нехорошая, — неловко пробормотал он.       А вот это было совсем неудивительно. Похоже, Дадли решил смягчить формулировки, которые по отношению к ней применял Уизли.       — Не сомневаюсь, — фыркнула Астория. — Передай Тео и Рою, что мой ответ — нет.       Магл поник.       — Но, если хочешь, может, её навестишь ты? — ехидно спросила она.       Дадли быстро замотал головой.       — Нет, спасибо.       Пэнси подавила новый приступ смеха.       — Уверен? — всё наступала Астория.       — Нет, — торопливо ответил он. — То есть да. В общем, нет, спасибо. Я… я уверен.       Астория усмехнулась.       — Точно?       Он закивал как болванчик, пятясь к двери.       — Доброго… дня, — пробормотал он, запинаясь. — Прошу прощения.       Он без оглядки вылетел из помещения, оставляя за собой грязные следы.       — Долбаный ребёнок, — проворчала Астория, быстро накладывая очищающее заклинания, и сделала мысленную пометку запретить маглу входить в дом в грязных ботинках. Или вообще запретить ему выходить на улицу.       Она устало привалилась к спинке кресла, наткнувшись взглядом на широкую ухмылку Пэнси. Астория ненавидела эту ухмылку. Она означала, что сейчас начнётся допрос.       — Кто это? — взвизгнула она.       — Магл? Залог Тео.       Пэнси чуть не задохнулась от удивления.       — Кузен Поттера?       — Ага.       — Они совсем не похожи!       — Наверное, — Астория пожала плечами, надеясь, что Пэнси не станет развивать эту тему.       Но не тут-то было.       — Поттер был высоким и… тощим. А этот — просто громадный! Я и не представляла, что маглы бывают такими большими, — скороговоркой пролепетала она.       — Мгхм, — буркнула Астория. — Обычно его шаги слышно с другого конца дома, — солгала она. У магла была привычка как снег на голову материализовываться у неё за спиной.       Пэнси продолжила рассуждать.       — Его плечи едва помещались в дверном проёме.       — Мерлин, — Астория закатила глаза. — Он не настолько толстый, Пэнс.       — Толстый? — Пэнси нахмурилась. — Он в теле, не спорю, но за всем этим фасадом явно скрывается целая куча мышц.       Астория застонала. Дадли Дурсль был последним человеком, о котором ей хотелось говорить.       — Тебя интересуют маглы, Пэнси? — съязвила она.       — Да нет же! Просто говорю, что внешне он не так уж плох.       Пэнси явно сошла с ума.       — У него очень среднее лицо, — заметила Астория.       — Думаю, это из-за глаз. Они немного, — она помахала руками перед собой, — туповатые. Как будто нет никакого мыслительного процесса.       — Ладно, Пэнс.       — Но его тело определённо выше среднего. Уверена, у него внушительный…       — Мерзость! — Асторию замутило.       — Прости, — ухмыльнулась она.       Астория подозрительно приподняла бровь.       — Можешь забрать его себе, если хочешь.       — Нет, спасибо, — открестилась она и закинула ногу на ногу. — Он не в моём вкусе.       Астория скептически промычала.       — А вот ты, кажется, в его вкусе.       Если бы взгляд мог убивать, Пэнси уже была бы выпотрошена. Паркинсон подняла руки в знак капитуляции, давая понять, что просто дразнится.       Астория нехотя улыбнулась.       — Я у всех во вкусе.       — Спорно. И вообще, оставь кого-нибудь мне.       Её улыбка померкла.       — Почти у всех.       Пэнси мгновенно смягчилась.       — Как всё проходит? — тихо спросила она, зная Асторию как свои пять пальцев, чтобы обе подумали об одном и том же и не пришлось уточнять.       — Всё в порядке. Всё…       — Тори.       Астория вздохнула.       — Сложно.       Пэнси присела рядом с ней и взяла её за руку.       — Ты когда-нибудь говорила ему? О своих чувствах?       — Нет, — выдавила Астория. Она была просто громадной трусихой.       Ведьма кивнула.       — Наверное, это к лучшему, раз всё это время он был с Грейнджер. Никогда не думала, что у него настолько паршивый вкус.       Астория сглотнула, подавляя подступившую к горлу желчь.       — Когда-то она была красивой. И умной. Я понимаю, как так вышло, — хрипло возразила она.       И она говорила искренне. Тео был умным и целеустремлённым человеком, способным угнаться за острым умом Грейнджер. Астория же едва сдала СОВ.       — Как и ты, — подтолкнула её Пэнси.       У Астории никогда не присутствовало тех изгибов, которые когда-то украшали тело Гермионы Грейнджер. Она была утончённой и нетронутой — воплощение того, какой воспринимается чистокровная девушка. Как тихое озеро. Безопасная. Предсказуемая.       Грейнджер же была дикой. Неукротимой. Запретной.       Тео всегда тянуло к морю.       — Ну, — Астория тряхнула головой, — всё уже в прошлом.       — Значит, ты больше не…       — Нет. Это умерло вместе с моими родителями.       Пэнси несколько секунд изучала её, приоткрыв рот, но быстро его сомкнула, передумав озвучивать свои мысли.       — Справедливо, — ответила она. — Ты позволишь ему увидеть её?       Астория покачала головой.       — Нет. Драко не хочет, чтобы с ней виделись.       — А если бы хотел, ты бы выпустила его из комнаты?       — Нет, — отрезала Астория, сразу же сделав глубокий вдох. Это был резонный вопрос, и срываться на подруге казалось несправедливо. — Но, думаю, Уизли мог бы пойти, — добавила она.       Глаза Пэнси загорелись при одной только мысли о возможном хаосе, который вызовет такое её решение.       — Можешь себе представить? Тео будет в бешенстве. Мерлин, ты видела, как они сцепились на первом этапе? Нихуёвый такой любовный треугольничек. Сомневаюсь, что в мире найдётся волшебник, готовый убить за меня. Не говоря уже о двух, чьи жертвы исчисляются тысячами.       — Я бы убила за тебя, Пэнс.       Подруга усмехнулась.       — Спасибо, детка. Я бы тоже за тебя убила.       — Знаешь, Дафна всё настаивает, чтобы я разрешила ему тренироваться с ней и Уизелом, — осторожно заметила Астория.       Она ожидала, что Пэнси начнёт строить теории о том, какие страсти разгорятся во время взаимодействия этих двух волшебников и как такой контакт отразится на их отношениях. Но слова Паркинсон удивили её.       — Мне жаль.       Астория моргнула.       — Что?       — Тебе, наверное, нелегко, — она свела брови к переносице. — Твоя сестра… не умеет улавливать чужие эмоции.       Астория кивнула, не решившись ответить словами.       — Помнишь, Блейз на третьем курсе сох по ней? — продолжила Пэнси. — Она совершенно ничего не заметила.       — Даф заметила бы, если бы захотела, но ей просто всё равно. У неё всё упирается в целесообразность, эмоции — это роскошь, — с горечью ответила Астория.       — Эмоции — это и правда роскошь, тут я с ней согласна. Но, Тори, — вздохнула Пэнси, — не думай, что она прочтёт твои мысли. Тебе нужно рассказать ей о своих чувствах, о том, что предательство Тео ударило по тебе сильнее, чем по ней.       — Это всё равно ничего не изменит.       — Не факт, — продолжала убеждать её Пэнси. — Она любит тебя.       Астория в отчаянии схватилась за виски.       — Но она права. Я не могу вечно держать его взаперти! Рано или поздно мне придётся посмотреть ему в глаза.       — Ты не знаешь наверняка, решать тебе.       — Нет, — она горько рассмеялась. — Ворд настаивает, чтобы я привела его к Кольцам в следующем месяце.       — Ох, — выдохнула Пэнси. — Я знала, что там будут Чемпионы, но думала, это выбор Наследника.       — Так и есть, — процедила Астория. — Но не для меня.       Пэнси нервно провела рукой по волосам.       — Почему он хочет видеть там Тео?       — Не знаю, — с хрипотцой сказала Астория. — Возможно, просто хочет, чтобы я обеспечила ему больше голосов для продвижения в конкурсе.       — Вполне логично.       Да. Но легче от этого не становилось.       — Думаю, в этот раз тебе понравится, — в голосе Пэнси сквозила неуверенность. — Всё не так, как раньше. А более изысканно.       Астория фыркнула.       — Серьёзно?       — Серьёзно, — она убеждённо кивнула. — Мы с Ритой многое изменили…       — Оу, так теперь она — Рита?       — У нас был момент единения в ванной, ладно? — пробормотала Пэнси, защищаясь. — Она не настолько ужасная, как я думала.       — Кто ты такая и что сделала с Пэнси? — с иронией охнула Астория.       Паркинсон хлопнула её по плечу.       — Я серьёзно! — возмутилась она. — Из-за всех этих иностранных гостей и прессы нам пришлось всё вылизать. Видела бы ты сейчас поместье Флинтов — оно просто сверкает.       — Так вам удалось вывести все пятна спермы с ковров? — Астория поморщилась.       — И кровь, — содрогнулась Пэнси. — Но есть ещё и личные комнаты, уверена, им будет необходима регулярная уборка.       — Мерзость.       — Мужчины мерзкие. Все уважаемые джентльмены будут находиться внизу. В бальном зале, гостиной и садах теперь запрет на секс и убийства, — гордо заявила Паркинсон.       Астория с сомнением посмотрела на подругу.       — Значит, мне просто нужно держаться подальше от верхних этажей?       — Именно.       Хотя идея приличного общества звучала заманчиво, но Астория выступала категорически против таких перемен. Именно атмосфера порока и дебошей наделяла её главной валютой — информацией. Планы сражений разливались вместе с виски, новая политика и петиции без зазрения совести обсуждались в пропитанном запахом секса воздухе. Это был ценный ресурс для Астории. Место, где она могла собирать секреты и грехи для последующего использования.       Это то, что помогло ей добиться расположения Ворда. Что содействовало в одолении конкурентов. Она собрала внушительный список имён для шантажа, чтобы обеспечить продвижение сестры по служебной лестнице. Иногда она даже продавала эти секреты, чтобы Дафна получала более выгодные миссии. Такие, где она не только выживет, но и победит, улучшив репутацию Гринграссов.       Всё это было возможным, пока разврат оставался в порядке вещей. Теперь же, будучи сосредоточенным на верхних этажах, это станет выбором, который привлечёт нежелательное внимание. Придётся найти способ подняться незаметно и не вызывая подозрений.       — Думаю, справлюсь, — в голове Астории уже прокручивались возможные варианты развития событий.       — Отлично, — Пэнси хлопнула в ладоши. — Ты уже думала, что наденешь?

***

      Джинни лежала в палатке, одной рукой прикрыв глаза от света. Даже с кучей подушек, которые она притащила к изголовью тонкого матраса, рана всё равно неприятно вдавливалась в землю.       — Как голова?       Джинни приподнялась и поморщилась, увидев Сивого. Она не заметила, как он вошёл.       — А сам как думаешь? — прошипела Джинни, быстро моргая, чтобы прогнать двоящуюся в глазах картинку.       В ответ она услышала лишь хмык.       Он принялся рыскать в её палатке, принюхиваясь к воздуху и роясь в вещах. Здесь было мало чего интересного. Матрас, одеяло и подушки. Большой деревянный сундук и компактная печь. Громоздкая жестяная ванна, воду в которой у Джинни получалось делать только чуть тёплой, — у ограниченной в магии палочки не хватало мощности.       Она брезгливо наблюдала за тем, как он вдыхает запах её несвежего вязаного свитера.       — Может, хватит? — рыкнула Джинни.       Сощурившись, Сивый рывком оторвал один из рукавов и засунул его в карман. Джинни и не пыталась скрыть отвращение на лице.       Его ноздри раздулись, а кулаки сжались. Сивый тяжело опустился на сундук лицом к ней, барабаня пальцами по деревянной крышке. Какое-то время они сидели в напряжённом молчании.       — Через несколько дней полнолуние, — начал он. — Тебя отправят на ночь в замок.       Её сердце пропустило удар.       — А Тедди?       Губы Сивого чуть скривились.       — Для него предприняты другие меры.       Надежда, вспыхнувшая в ней, тут же угасла.       — Мне нужно быть в другом месте, — продолжил он. — После полнолуния я вернусь к своему заданию.       Джинни показалось, что это его злило: когда он замолчал, его лицо помрачнело. Сивый не мог подготавливать своего Чемпиона без собственного присутствия. И, судя по всему, это задание не распространялось на Наследников-людей.       Всё-таки он являлся существом. Как бы он ни старался, с ним всегда будут обращаться именно так. Волдеморт не славился своей справедливостью. Сивого намеренно саботировали, ставя его самого и его Чемпиона в невыгодное положение.       — А мои тренировки? — с долей издёвки поинтересовалась Джинни.       Не то чтобы она жаждала тренировок с Сивым. Он вёл себя как конченый садист. Но было забавно напоминать ему, что он не может. Что не справляется. Не справляется с ней.       Джинни не ожидала ответа, последовавшего за её вопросом, да ещё такого однозначного:       — Флинт проследит.       Джинни моргнула. В голове на мгновение помутилось.       — Флинт? — прошипела она. — Псих, который сейчас пытался меня убить?       Сивый кивнул.       Джинни не знала, плакать ей или смеяться. Значит, он бросил её в яму с Флинтом, чтобы… что? Посмотреть, сможет ли он одолеть её?       — И откуда уверенность, что он меня не убьёт? — прорычала Джинни.       — Потому что я приказал. А стая всегда выполняет мои приказы.       Джинни фыркнула.       — Что-то в яме мне нихера так не показалось.       — Ближе к полнолунию мы, волки, становимся менее… сдержанными, — неохотно проворчал Сивый.       Скривившись, она указала на рукав в его кармане.       — О да, я вижу.       Волк проигнорировал её.       — Финн присмотрит, чтобы ты выполняла свои обязанности, — он вернулся к теме. — Колдуешь сносно, но рефлексы замедлены.       — Я играла в квиддич, мои рефлексы лучше, чем у любого Чемпиона, — возразила Джинни и вздёрнула подбородок. — Не все из нас звери.       Её наставник выгнул бровь.       — Пока что. Ты не знаешь сути второго этапа, не знаешь, какую тактику будут использовать другие Наследники ради победы. Какие… преимущества они дадут своим Чемпионам.       — Преимущества? — Джинни нахмурилась. — В смысле, какие? Зелья, усиливающие магию, или что?       Сивый склонил голову.       — Возможно.       — Это жульничество, — вспыхнула Джинни.       Сивый ухмыльнулся, в его глазах появился знающий блеск.       — В этих играх нет такого понятия, как «жульничество».       Джинни задумчиво прикусила губу. Если Наследники могли свободно манипулировать состоянием Чемпионов, то все они являлись, по сути, лабораторными крысами. Зелья — наименьшая из проблем. В их силах было использовать тёмную магию, магию крови. Или превратить своих зверушек в нечто, отдалённо напоминающее человека.       Например, в оборотня.       Джинни перевела взгляд на Сивого и резко втянула в себя воздух.       — Ты должна быть быстрее, сильнее и проворнее остальных. Ты слишком полагаешься на магию, — его голос звенел затаённой угрозой.       Не отставай, или тебя обратят.       Чёрт. Чёрт.       Мысли Джинни путались. Если он укусит её, она может не пережить трансформацию. Она может умереть.       — Я полагаюсь на свои сильные качества, — процедила она. Заклинаний было достаточно. Он не мог рисковать её смертью. Не стал бы.       — А что будет, когда её заберут? — удовлетворённо проурчал Сивый. — Что, если есть задание, которое потребует совсем не использовать магию?       Джинни не нашла, что ответить.       Почувствовав её поражение, Сивый повернулся к выходу из палатки.       — Флинт будет тебя тренировать. Я буду следить по мере возможности.       От волка веяло самодовольством, и Джинни вскипела. Слова сорвались с её губ прежде, чем она успела их остановить:       — Твой Повелитель, должно быть, презирает тебя.       Сивый напрягся.       — Он доверил мне то, что не под силу ни одному человеку, — предупреждающе понизил голос.       — И что же? — с насмешкой произнесла Джинни.       Когда он повернулся к ней, его жёлтые глаза блестели от едва скрываемой жажды крови.       — Охоту.       Джинни прикусила язык до крови. Но её уже ничего не могло остановить. Как свеча, поставленная под занавеску. Она была дочерью своей матери и скорее сожжёт всё дотла, чем уступит.       — Охоту на кого? — фыркнула она.       Ноздри Сивого раздулись.       — Не на «кого», а на «что». Происходили странные исчезновения, моя задача — найти их.       — Только не говори, что он поручил тебе охотиться на дементоров? — Джинни рассмеялась.       Она внутренне кричала, умоляя себя хоть раз в жизни заткнуться.       Но вместо этого Джинни продолжала издеваться, надавливая на его самую болезненную точку. Его ущербность.       — Да это же ёбаная сказка. Он просто гоняет тебя по кругу.       Сивый подлетел к ней, его взгляд обещал изощрённо расправиться с ней здесь и сейчас.       — Ты не в том положении, чтобы насмехаться надо мной, девчонка.       Он не лгал. Джинни была загнана в угол. Заперта. Безнадёжна, скована и полностью в его власти.       Но ещё она была гордой, эгоистичной, злобной сучкой.       — Я прекрасно знаю своё положение, — выплюнула она, вскинув кончик носа.       Он в мгновение ока оказался на ней.       Джинни забилась под тяжестью его веса, стоило ему вдавить её в матрас. Одной рукой Сивый удерживал её запястья над головой, другой — срывал с неё одежду.       В его взгляде не читалась похоть — только смертельная ярость. Это был не акт желания, а акт насилия. Власти. Джинни зарычала, когда он сжал её левую грудь, оставляя на коже глубокие порезы от ногтей.       От него смердело. Чем-то вонючим и нечеловеческим. Мерзким животным. Которое не имело права на её тело.       Джинни сделала единственное, что пришло ей в голову. Вскинувшись, она вцепилась в его горло.       Сивый застыл, когда её зубы вонзились в его плоть. Рот наполнился медным привкусом, и Джинни рванула кожу на себя.       На лицо фонтаном брызнула кровь. Она откинула голову, с рыком и пинками плюнув оторванным куском в него.       Если ему и было больно, он этого не показал. Сивый уставился на неё во все глаза, но в них не отражалось ни страха, ни шока, ни гнева, только… почтение.       Её хозяин поднялся и провёл большим пальцем по её нижней губе, размазывая кровь. Джинни взвилась и щёлкнула красными зубами по его руке, заставив волка отпрянуть.       Он быстро встал, схватившись за шею, и Джинни отползла от него. Тяжело дыша, она попыталась прикрыться, натянув разорванную рубашку на кровоточащую обнажённую грудь.       Сивый по-прежнему не двигался, переводя взгляд с неё на свою окровавленную руку. Он сжимал рану и временами отдёргивал ладонь, как будто не мог поверить, что она его укусила. Не мог поверить, что это его кровь стекала по пальцам.       И вот наконец их глаза встретились. На его лице застыло изумление вперемешку с… чем-то ещё. Чем-то, удивительно похожим на панику.       Сивый поспешно попятился к выходу под её пристальным взглядом, оставляя за собой кровавые пятна. Джинни так и сидела в углу в ссадинах и кровоподтёках, размышляя над тем, что же, чёрт возьми, она сейчас натворила.