Кубок теней

      Барабанная дробь гремела чересчур медленно.       Блики факелов кружились между сплетениями тел, движущихся в такт пульсу инструментов. Но этот ритм казался слишком неторопливым для праздника. Слишком размеренным.       Этот ритм рождался корнями, спящими под покровом земли. Волки покачивались с ним в унисон, точно сама почва расставила каждого по своим местам.       Джинни же подобных подсказок ждать было не от кого, поэтому она мерила шагами небольшое пространство и нервно поглядывала на заходящее солнце.       Время, жалкая песчинка за песчинкой, утекало сквозь пальцы, и Джинни ничего не оставалось, кроме как беспомощно за этим наблюдать.       До заката оставалось два часа. Если к тому времени она не окажется в безопасности за стенами замка, то погибнет.       Тедди…       Джинни не закончила мысль. Паника вгрызлась в последнее слово своими острыми зубами.       Её взгляд метался по поляне в поисках маленького тельца. Но высматривать что-то в толпе всё более возбуждающихся волков казалось заведомо тщетной затеей. С каждой минутой их движения утрачивали всякую осмысленность, хотя внешне они ещё оставались людьми. Со всех сторон то и дело доносились раскаты смеха, сменявшиеся протяжным воем.       Несколько оборотней боролись, стоя на четвереньках. Парочки исчезали за деревьями, разбрасывая одежду, которая тянулась за ними следом подобно дорожке из хлебных крошек.       Оскаленные клыки. Натянутые нервы. Все готовились к ночи. К превращению. К охоте.       Джинни стоило неимоверных усилий побороть в себе безудержный порыв убежать прочь со всех ног.       Всеобщий хаос, однако, обходил центр стороной. В самом сердце поляны растянулся широкий круг, чьи неприкосновенные границы, точно находившиеся под чьей-то защитой, предостерегали от вторжения, и все свято чтили это негласное правило.       А Джинни?       Джинни была овечкой в волчьем логове. И единственное, что отделяло её от рассвета, — это обещание мужчины, которому совершенно нельзя доверять.       — Красная! — к ней подскочил перепачканный грязью Джек. На его лице сияла широкая усмешка.       Джинни судорожно отступила на шаг.       — Что с тобой?       — Хм? — Джек осмотрел себя и, кажется, только теперь понял, в каком виде предстал перед ней. — А, это? Я вымазался в грязи.       — Зачем?       — Потому что я из земли! — воодушевлённо ответил Джек, как будто это было самое очевидное на свете объяснение.       — Это такая традиция, — раздался голос Малыша у Джинни за спиной, отчего ведьма с испуганным визгом подпрыгнула на месте. — Попробуй тоже, — добавил он. — Полезно для кожи.       Джинни прижала ладонь к груди, силой мысли пытаясь унять сердце, зашедшееся в безудержном темпе.       — Нет, спасибо, — она брезгливо сморщила нос.       Малыш в ответ пожал плечами.       Только присмотревшись, Джинни заметила, что вокруг и правда подозрительно много оборотней вымазаны грязью с головы до ног. Подсохшая слякоть делала лица неузнаваемыми, а некоторые фигуры и вовсе сливались с деревьями. Своего рода возвращение к земле — подношение, отпечатанное на коже.       Она знала о связи волков с землёй, но не думала, что они воспринимают это так… буквально.       Джек вдруг принюхался к воздуху.       — Чуешь?       Малыш последовал его примеру и повёл носом из стороны в сторону, тут же уткнувшись им в волосы Джинни.       — М-м-м, — протянул он. — Вкусно пахнет.       Джинни с недовольным стоном отпихнула его лицо ладонью.       — Да нет же, болван, — Джек повысил голос. Он выглядел встревоженным. Дёрганым.       Волк резко выпрямился и побледнел.       — Я чую Пита.       Малыш тут же подобрался.       — Пит здесь?       Джинни уже слышала это имя — в обрывках бесед и растерянных интонациях. Но никогда прежде оно не произносилось с таким страхом, как сейчас.       Всё дело в полнолунии? В этот день он становился опаснее остальных?       Очаги смеха с разных сторон стихли. Один за другим. Волки замерли, поворачивая головы в направлении деревьев.       Отойдя на несколько шагов от Джека и Малыша, Джинни зашарила взглядом по краям поляны.       Она ничего не видела.       Ни фигуры. Ни движения.       Только людей, расступающихся перед пустотой.       Финн говорила, что Пит отвечает за щенков. Что он — хранитель. Хранитель Тедди. И если Пит здесь, значит, Тедди — тоже.       Тедди здесь.       Цепочкой волки разворачивали корпус в одну сторону. Как будто нечто незримое приближалось к ним.       Поляна погрузилась в молчание.       Барабаны сбились с ритма, а потом и вовсе замерли. Парализованные благоговейным трепетом. Наступившая тишина была абсолютной.       Море тел расходилось, головы склонялись, когда их миновала невидимая фигура.       Джинни затаила дыхание.       На секунду ей даже подумалось, что Пита нельзя увидеть. Что хранитель проявлялся лишь в виде тяжести, давления, инстинкта.       Джинни вытянула шею. Хоть что-то же должно быть?       Она ждала появления человека или какого-нибудь огромного создания, для которого человеческий облик был лишь переходной формой. Но она по-прежнему ничего не видела.       Рядом нервно переступил с ноги на ногу Джек.       — Не двигайся, — выдохнул он. — Не смотри ему в глаза и не говори, пока к тебе не обратятся.       Пульс Джинни подскочил.       Что это за человек такой без тела?       Несколько волков опустились на колени. Страх ли это был или жест почтения — она не понимала.       И вдруг он материализовался словно из ниоткуда всего в нескольких шагах от неё, будто только это расстояние даровало ей право наконец увидеть его.       Джинни замерла.       Пит не был человеком.       Пит был маленьким надменным существом с пушистым хвостом и плоской мордой. Его шерсть отливала ярко-рыжим заревом — огненный всполох в мире земли.       Она ждала, что кто-нибудь рассмеётся. Но шутка, если таковая и имелась, была понятна только ей.       Он остановился перед ней на всех своих четырёх лапах, плавно помахивая хвостом, и впился в лицо внимательным оценивающим взглядом умных жёлтых глаз.       Она узнала эти глаза. Эту приплюснутую морду.       Брат однажды назвал животное «шерстяной свиньёй».       — Живоглот? — прошептала она.       Имя, перекатившееся на языке, ощущалось чужеродно. Точно произошла какая-то ужасная ошибка вселенских масштабов.       Один из факелов затрещал и погас — лес отозвался на её слова.       Рядом с ней вздрогнул Малыш.       Глаза Живоглота — или Пита — понимающе заблестели.       — Ты жив?       Слова Джинни грузно повисли в воздухе. Грубые и неуместные, они прозвучали почти кощунственно, и по рядам волков пробежал коллективный потрясённый вздох. Кто-то ещё ниже склонил голову, уже готовый принять удар.       — Ты знаешь Пита? — нервно зашептал Джек.       — Ага, — промямлила Джинни. — Это кошка Гермионы.       — Пит не кот, — шикнул Малыш, словно Джинни обвинила его в захвате мира.       Но Пит и глазом не моргнул. Она… он просто ждал, что будет дальше.       Джинни оглядела маленькое рыжее создание. Её переполняли непонимание и тревога.       Но она готова была поклясться, что знает этого кота.       Он таскал еду с её тарелки. Спал у неё на груди. Мурчал, как Хогвартс-экспресс, когда Гермиона чесала его за ушами.       Натянутая струна внутри лопнула.       — Что ты устроил? — с упрёком выпалила она, втайне даже надеясь на ответ. — Что это всё значит?       Она прекрасно знала, что он не ответит. Он же долбаный кот.       Показалось, сама поляна просела под тяжестью невысказанного порицания.       Лицо Джинни вспыхнуло. До неё начала доходить вся абсурдность происходящего. Она стояла здесь, на закате, и ругалась с котом Гермионы Грейнджер.       — Это какая-то шутка? — взвилась она.       Слово «шутка» разлетелось по округе, как брошенный в воду камень.       Бледный, как полотно, Джек замотал головой.       — Хватит, — одними побелевшими губами произнёс он, в его распахнутых глазах читалось что-то близкое к горю.       Джинни вздохнула.       Громко. Неуместно. Человечно.       — Где Тедди? — спросила она Пита… Живоглота. Как бы там его ни звали.       На этот раз Джинни почудилось, что лес подался к ней.       В глазах существа мелькнуло золото, вызвав в теле первобытную реакцию, которая вопила замереть.       Она не шевелилась, не смела снова заговорить.       Оно — потому что, несомненно, это было «оно» — моргнуло, и золото исчезло. Остались лишь жёлтые глаза, задержавшиеся на ней.       Где-то в глубине поляны возобновилась тихая, едва уловимая барабаная дробь — знак признания её выдержке.       Всеобщее напряжение немного спало.       Живоглот ещё раз моргнул, затем повернулся, нарочито взмахнув хвостом.       Не издав ни звука, он прошёл между преклонившими колени волками, которые инстинктивно опускали головы, освобождая ему путь.       Он двигался к тени за деревьями, ведомый грузом невидимой власти. Джинни осталась стоять в одобрительной тишине.       Она медленно выдохнула, понимая, что, скорее всего, прошла какое-то безмолвное испытание.       Хорошо. Это было хорошо.       Теперь оставалось только ждать. И надеяться, что Тедди придёт под охраной маленького пламенного создания, которое сейчас подвергло её своему немому суду.       Рядом обмяк Джек.       — Тебе пиздец как повезло, — прошипел он. — Ты чуть не угробила нас обоих.       — Это всего лишь кот, — Джинни пожала плечами, вкладывая в слова напускную браваду. Дрожащие руки она поспешно спрятала в карманы.       — Он не кот, — проворчал Малыш. — Он книззл.       Джинни прошибло внезапной догадкой.       — Полукниззл, верно?       Малыш кивнул.       Значит, это точно Живоглот.       — Ни кот, ни книззл не относятся к особо опасным видам существ, так что не понимаю, из-за чего вся паника, — заявила Джинни. — Или это что, та самая извечная вражда котов и собак?       — Пит не кот, чтоб тебя. Он Древний! — сорвался Джек. Если бы только эти слова что-то значили для Джинни.       — Я думала, он хранитель?       — Тихо, — осадил Малыш, устремив взгляд к деревьям. — Он нас услышит.       Джинни осеклась. Она слишком хорошо знала это существо, чтобы не сомневаться: Пит — это Живоглот. Но ей был незнаком золотой блеск в его глазах. Как и могущество, которое он излучал одним своим присутствием.       Что-то в нём тревожило её. В его присутствии она чувствовала себя… крошечной. Ничтожной.       Прикрыв глаза, Джинни продолжила тихо ждать вместе с остальными.       Когда по краям облаков заплясали первые розовые блики, барабаны смолкли.       Поляна засияла в лучах угасающего солнца. Над верхушками деревьев холодно разлился бледный свет. Между скрытыми лесными тропинками, словно жилы какого-то тёмного, невидимого порядка, переплелись тени, уползая далеко вглубь.       Джинни обхватила себя руками. Здесь она казалась меньше. Здесь она была свидетельницей чего-то древнего.       Древнее магии.       Древнее слов.       Из леса вышли трое вожаков стаи. Сивый — обнажённый по пояс и одичалый. Видимо, те жалкие попытки придать себе цивилизованный вид так и остались в её палатке.       Финн — грациозная и неземная, с косами, полными листьев и полевых цветов.       Флинта, который шаркая вышел на поляну следом, она узнала не сразу.       Одна его нога безвольно волочилась позади. Он выглядел так, словно его истязали жалящим заклятием: лицо синюшное и деформированное, глаза подбитые и заплывшие. Но он держался прямо и уверенно, неся на себе тяжесть наказания Сивого, как будто это было в порядке вещей.       Джинни сжала кулаки.       Они остановились в центре поляны спинами друг к другу и лицами к молчаливому собранию, образуя своими телами треугольник. На их коже коркой застыла грязь, а в руках полыхали факелы, чей неровный свет играл на трещинах обнажённой плоти. Создавалось впечатление, что пламя рождалось внутри них самих.       Огонь и земля. Бурлящая магма.       Внимание Джинни невольно вернулось к Живоглоту. Она… он сидел в тени деревьев, верша суд издалека. Жёлтые глаза поймали её взгляд. И под тяжестью его взора по её спине прошла дрожь.       Джинни отвернулась.       Финн шагнула вперёд первой. Пламя в её руке взметнулось, жадно облизывая границы круга. Несколько волков отпрянули.       Никто не произносил заклинаний, но воздух всё равно сгустился. На языке появился металлический привкус.       Низкий голос Финн разнёсся над поляной, как отдалённый раскат грома:       — Задолго до того, как мы прошли между мирами, Мать Гончая познала первый укус и обрела человеческий облик. Не избранная, а сотворённая. Безмолвная, незримая, но всеведущая, она стала проводником через тени и перекрёстки. Она служила и служит доныне, спустя лета после ухода хозяина. Её укус породил волков. Многие пали. Только избранные выстояли. Только избранные переродились. Мы носим её мех как знак порядка в мире хаоса. Мы храним память о первом укусе, первой смерти, первом законе.       Она порезала ладонь и поднесла её к огню. Пламя ярко вспыхнуло.       Следующим выступил Сивый. Мышцы под его кожей перекатились, когда факел в его руке взмыл вверх.       — Мы — проводники порога. Между хаосом и порядком. Между человеком и зверем. Между жизнью и смертью. Наша Мать Гончая, безмолвная и терпеливая, поддерживает баланс. Мы идём дорогой, которую Она открыла, с факелом в руке, отмечая пути, которые нельзя пересекать. Мы действуем лишь на изгибе, лишь на перекрёстках. Там встречаются жизнь и смерть, и хаос укрощается порядком. Огнём нашим это проявляется. Кровью нашей это связывается. Присутствием нашим, незыблемым, как земля, это воплощается.       Он полоснул по ладони и приблизил руку к факелу. Пламя взвилось, и тени на деревьях неестественно заметались.       В груди Джинни всё сжалось. На неё давил закон. А ещё невидимые глаза, что следили за каждым её вздохом.       Последним вышел Флинт. Коротко. Нерешительно. Он порезал себе ладонь и поднёс её к факелу.       — Мы стоим… потому что Она признала нас. Её укусом мы освобождены.       И сразу же отступил, с трудом сглотнув. Синяки на его лице мерцали в свете огня — тихое напоминание о пути, с которого он не мог свернуть.       Его место вновь заняла Финн, разрезая воздух твёрдым голосом:       — Сегодня, когда завеса тоньше всего, мы воплощаем собой пограничье. Сегодня начинается новый цикл, проторение путей. Сегодня мы охотимся, дабы принести жертву во имя баланса. Сегодня Она идёт с вами. Верьте, что Она защитит того, кто стоит впереди, и того, кто ждёт позади. Да будет плодотворна ваша охота. Да будет точен ваш укус. Её благословением. Её признанием…       — Её укусом, — в унисон ответила стая.       Факелы замерцали. Тишина осела на поляну. А затем раздался первый вой. Один за другим волки подхватывали песню, сплетая меж ветвей единый щемящий душу мотив. Внутри Джинни всё затрепетало в такт. Она чувствовала тяжесть незримых перекрёстков, невидимые глаза Матери Гончей и вездесущую тень чего-то, запечатлённого в её крови.       Хранитель один раз взмахнул хвостом и исчез в тени. Финн отправилась за ним, освещая путь. Сивый бросил на Джинни молчаливый взгляд. В этом взгляде читался приказ стоять на месте. Она не знала, куда они шли, но подозревала, что уже увидела всё, что дозволено. Он повёл за собой стаю, которая углублялась в лес в невероятной тишине. Пока не осталась только Джинни.       Только Флинт.       — Мне жаль, — сказала она ему. Хотя сама не знала почему. Он не был её заботой.       Он фыркнул.       — Не жалей меня, Джиневра. Тебе не идёт.       Джинни даже не знала, что удивило её больше: презрение в его голосе или собственное имя, сорвавшееся с его губ.       Она переступила с ноги на ногу, поглядывая на оранжевое небо. Минуты шли, и она уже начала сомневаться, что Тедди появится. Удивительно, почему она вообще надеялась на это.       Позади раздались шаги. Одна поступь была тяжёлой и ровной. Другая — лёгкой и сбивчивой, под которой при каждом движении трещали ветки. Как будто ребёнок играючи перепрыгивал с одного валявшегося сучка́ на другой.       Тедди всегда любил открывать для себя новые звуки. Приятный хруст опавшего листа, шуршание бумажного пакета. Топот маленьких ножек по скрипучим половицам и мелким лужицам.       Время для Джинни остановилось. Она затаила дыхание, боясь, что, если оглянётся, он снова исчезнет. Флинт метнул поверх её плеча острый взгляд, который быстро смягчился. Уголки его разбитых и распухших губ растянулись в улыбке, которая больше походила на гримасу. Он поднял руку и помахал.       За её спиной раздался смешок.       Лёгкие шажки затихли.       — Ма?       Джинни обернулась и увидела, как Кэл качнулся вперёд, стоило крохотной ладошке вырваться из его руки. Вихрь розовых волос отчаянно метнулся к ней. Джинни ударилась коленями о землю раньше, чем успела понять, что падает.       — Тедди…       Он налетел на неё. С размаху и неуклюже, врезаясь всем, чем только мог: локтями, коленками, дрожащими ручками. Джинни подхватила сына с таким звуком, словно внутри неё что-то оборвалось. Она всхлипнула и зарылась лицом в его волосы, жадно вдыхая этот невероятный аромат. От него пахло землёй, солнцем и домом.       — Я держу тебя, — слова бессмысленным потоком тонули в его меняющихся кудрях. — Я держу тебя, я держу тебя, я держу тебя.       Детские пальчики вцепились в ткань её одежды, точно он боялся, что она растворится. Маленькое тельце дрожало в её объятиях, а волосы медленно приобретали знакомый алый оттенок.       — Я думал, ты ушла, — сквозь плач тихо и надломленно пролепетал Тедди ей в плечо. — Ты не вернулась.       Джинни издала глухой раненый вой и крепче стиснула ребёнка в руках, желая спрятать его внутри собственной грудной клетки. У самого сердца, в безопасности. Она покрывала поцелуями висок, щёки, лоб Тедди. Каждое движение было отчаянным — после стольких недель она не могла поверить, что он настоящий.       — Я здесь, — шептала она, укачивая его, укачивая их обоих. — Я всегда буду возвращаться к тебе. Я обещаю. Обещаю.       Тедди чуть отстранился, заглянув ей в глаза. Ладошки легли ей на лицо, большими пальцами вытирая слёзы, которые до этого момента она даже не замечала. Его губа дрогнула.       — Ты правда здесь, — удивлённо сказал он.       Джинни выдавила из себя рваный смешок, который превратился в очередной всхлип, и прижалась к его лбу своим.       — Да, родной, — выдохнула она. — Как и ты.

***

      — Можем передохнуть, если хочешь, — тихо предложила Джинни Флинту.       Путь до Хогвартса всегда был долгим. В меру долгим, чтобы к концу дороги успел устать даже здоровый человек. Однако Флинт из-за того, что прихрамывал, начал заметно отставать уже сейчас.       Джинни приходилось заталкивать поглубже всплески нервного напряжения, которые накатывали с каждой потерянной секундой. Она бы уже давно бросила его, если бы не Кэл.       Парень шёл на несколько шагов впереди, осматривая местность, в то время как между деревьями то тут, то там мелькал рыжий хвост. Джинни рефлекторно сжала тёплую ладонь Тедди, когда Кэл оглянулся и улыбнулся ему. Мальчик радостно растянул губы в ответ, и ей пришлось сдержать порыв спрятать сына за спину.       Она не доверяла Кэлу. Особенно после случившегося.       На его месте Джинни выждала бы момент, когда враг почувствует себя в безопасности. Когда ослабит бдительность в её присутствии. Сделала бы всё, чтобы проникнуть в круг тех, кого он любит.       А потом убила бы. Всех, а обидчика — напоследок. Ему бы она оставила место в первом ряду, чтобы перед своей смертью он в красках видел, как она вспарывает каждого его близкого одного за другим, как вспорола Кайю.       Поэтому Джинни держалась Флинта. Он, конечно, дважды чуть не убил её, но оба раза она была готова списать на случайность, пусть и с большой натяжкой. Да и вряд ли их с Кэлом мотивы совпадали. Джинни делала ставку на то, что Флинт стоял выше в волчьей иерархии, однако переживала, что в его нынешнем состоянии слово дельты может оказаться лишь пустым звуком. Что жажда мести Кэла возьмёт верх над законами стаи.       — Нет времени, — буркнул Флинт.       До полнолуния оставался всего час, и оба волка были зверски напряжены, что, в свою очередь, сказывалось на состоянии Джинни. И, точно уловив её тревожность и учащённое сердцебиение, оборотни стали двигаться отрывистее. Они дёргались и скалили зубы. Как будто их преследовали. Как будто они голодали.       Пит шёл за ними по пятам, словно тоже знал намерения волков. Хотя Джинни не понимала, как один кот сможет защитить Тедди от двух обезумевших хищников.       Она заметила его вскоре после отбытия. Он играл в «плохом месте», равнодушный к всепоглощающему отчаянию и ужасу, которые источала замёрзшая земля.       Он сосредоточенно рыл землю. Разбрасывал лапами комки ледяной грязи, пока из неё не показался сломанный корень дерева, острый край которого торчал наружу подобно наконечнику копья. Возможно, Пит хотел использовать его как когтеточку. Но, закончив своё занятие, он лишь ненадолго замер, а затем неторопливо потрусил за ними следом через стылые окрестности.       Кэл углубился в лес, создав между ними ценное расстояние. Тем не менее Джинни говорила вполголоса. Она понятия не имела, насколько острый у волков слух.       — Спасибо. За то, что сделал.       Флинт фыркнул.       — Всего-то трава.       Тедди радостно взвизгнул, когда на тропу выскочил Пит, вновь появившись в поле зрения окружающих. Джинни немного успокоилась и разрешила сыну отпустить её руку, чтобы подбежать к коту.       Тедди нагнулся погладить его, и зверюга потёрлась мордой о его ладонь.       Джинни воспользовалась моментом.       — Я не об этом, — осторожно продолжила разговор она. — О другом.       Флинт кинул на неё пустой взгляд.       Джинни сглотнула.       — О той ночи, когда ты освободил пленных.       Складка, которая пролегла между его бровей, показала всё его недоумение.       — Никого я не освобождал.       — Но ты помог, — возразила Джинни. — И остался. Мы бы никогда…       — Я ни черта не делал, — лицо Флинта скривилось. — Меня подставили.       — Но Тео сказал…       — Теодор Нотт — ёбаный лжец, — рыкнул он, сверкнув клыками. — Я пытался остановить его, а не помочь ему. Мне было насрать на ваших людей. Я бы с радостью оставил вас всех там гнить.       — Что? — Джинни шумно выдохнула. — Нет, ты… ты спас…       — Нихера подобного, — выплюнув эти слова, Флинт задрожал от неконтролируемой ярости, и Джинни поняла, какой же глупой она была. Естественно, он их не спасал. Он был… — Я был верен Тёмному Лорду.       Джинни попятилась.       — А теперь?       Его взгляд похолодел.       — Теперь я верен стае.