Кубок теней

      Поместье Флинтов бурлило жизнью. Прежде мрачные коридоры и окровавленные ковры теперь купались в свете. Парящие кристаллы рассыпали по помещению затейливые переплетения тёплых красок, ласкающих взгляд, и мерцающих звёзд. Потёртые диваны сверкали отполированной кожаной обивкой, а сам воздух казался чистым. Гостеприимным. Не отравленным запахом насилия, что некогда пропитывал каждый угол этого дома.       Пэнси и Рита превзошли самих себя, но как свинью ни наряжай, красивей она не станет. Астория до сих пор помнила пронзительный поросячий визг, когда той перерезали глотку. Гулянка гулянкой — Серебряные Кольца просто спрятали свои пристрастия подальше от глаз приличного общества.       — Вы здесь! — просияла Пэнси, расцеловывая Асторию и её сестру в щёки.       Она выглядела сногсшибательно в тёмно-синем платье и с прямым каре, украшенным сапфировыми соцветиями. Неофициальная хозяйка дома. Интересно, как на всё это смотрела миссис Малфой? Ощущала облегчение, что больше не нужно организовывать Раут Колец? Или горечь обиды, ведь единственная значимая роль отошла в чужие руки, а ей оставалось лишь мириться с участью живой тюрьмы из плоти на потеху Ворду.       Асторию передёрнуло при мысли о том, что произойдёт, когда у женщины отнимут и эту роль. Внутри с новой силой разгорелось пламя решимости привести Грейнджер к победе. Драко должен выиграть — только так у них оставался шанс на подобие нормальной жизни. А ведь всё началось здесь, с…       — Тео, — прошипела Пэнси. Её прищуренный взгляд метнулся за плечо Астории.       — Пэнс! — Нотт расплылся в кривой улыбке, осторожно протиснувшись к боку Астории, и… чёрт, от него до сих пор пахло так же. — Какие изысканные украшения. Я даже не признал это место. Кто бы мог подумать, что на этой самой люстре висел разлагающийся труп женщины! А шторы…       — Твоего поганого мнения никто не спрашивал, — Паркинсон отпихнула его протянутую ладонь.       Когда от толчка он нечаянно задел её руку, Астория застыла и с трудом сглотнула, смачивая внезапно пересохшее горло. Видеть его казалось сущей пыткой, а уж контактировать — и подавно. Но, несмотря на восемь недель почти полной изоляции, он стоял здесь с таким видом, словно вовсе никуда не исчезал.       Когда-то Тео правил этими вечерами. Каждая капля крови, не выскобленная из щелей поместья, — если таковая, конечно, имелась, — была пролита его руками. Пусть он не участвовал в более… непристойных игрищах между волшебниками и пойманными женщинами-маглами, зато с нескрываемым удовольствием брал на себя роль палача. Астория не являлась тому свидетельницей — ведьмы не допускались до особо развратных частей вечеринок, — но она слышала. Видела, как на следующее утро выносили обнажённые тела.       Блейз однажды сказал, что Тео предпочитает быструю расправу, потому что его завораживает, как брызжет кровь. Искусство теряло всякое очарование, когда чернильница была заполнена лишь наполовину.       Тогда Астория никак не могла собрать в единое целое того Тео, каким он виделся ей самой, с тем, как его описывали другие. Теперь же, наблюдая его отточенную игру в любезного гостя, она понимала, насколько ловко он разыгрывал перед ней спектакли.       Тёмные круги под глазами и кожа на несколько оттенков светлее были единственным подтверждением заточения Тео. Контраст с каштановыми волосами лишь подчёркивал черты, делая его лицо аристократичнее.       Мудак.       Пленение было ему скорее в радость: стоило вывести Нотта из покоев, как он принялся взахлёб расписывать магла Дадли и его невероятное воспитание. Будто Дадли был подарком, а не наказанием. Волшебника как прорвало. Его язык перемолол даже сиреневое платье, в котором она предстала перед ним.       Тео, обожавший сиреневый, едва удостоил её вниманием. Короткая пауза в разговоре с маглом и беглый взгляд — вот и всё, что Астория получила.       Дадли ныл всю дорогу до гостиной.       — Почему я не могу пойти с вами?       — Потому что тебя никто не приглашал, — пресекла его дальнейший бубнёж Астория.       Уизли приосанился, едва Нотт появился в поле его зрения, и голубые глаза полыхнули презрением.       — Рональд, — голос Тео был тягуч как мёд. Он кивнул в знак приветствия.       Уизли сглотнул и сжал кулаки.       — Нотт, — коротко отчеканил он.       Затем наклонился и что-то прошептал Дафне, которая покачала головой. Отвратительно, до чего вежливо они сегодня общались, — оба знали, как важно выступать единым фронтом.       Астория тоже это понимала, однако понимание и исполнение — совершенно разные вещи.       — Не переживай, Дадли, — прощебетал Тео, поворачиваясь к своей новой игрушке. — Я принесу тебе торт.       Астория схватила его за запястье и потащила к камину.       — Не будет никакого проклятого торта, — прорычала она.       И лишь когда с губ сорвался адрес, Тео соизволил обратить на неё взгляд — по-настоящему. Зелёные глаза загорелись изумрудным огнём.       — Жаль, — пробормотал он.       Астории пришлось занять у Раута несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Вечер выходил из-под её контроля, толком не начавшись.       Это было единственное слово, которое он ей сказал.       — Идём, — буркнул Уизли и, расталкивая плечом Асторию с Пэнси, подхватил Тео.       Она-то думала, что они сцепятся в первую же минуту. Вислый не скрывал злости. Или просто был уязвлён тем, как легко его обвели вокруг пальца. Впрочем, мужчины с задетым эго неизменно превращались в невыносимых троллей.       Уизли, судя по всему, было не до личных разборок. Он оглядел огромную толпу.       — Я начну отсюда, а ты поищи в малых гостиных. Держу пари, ты всё ещё ориентируешься в этой дыре.       Тео кивнул.       — Думаю, на них будет защита от Чемпионов, но я знаю пару мест, где он мог её спрятать. Скорее всего, ей будет не по себе среди такого столпотворения.       У Астории внутри всё неприятно сжалось, как только она поняла, кого именно они ищут.       Когда Тео и Уизли ушли, временно объединённые общей целью, — разыскать ведьму, которую каждый из них якобы любил, — Астория промолчала.       Он просто играл ту роль, которую она сама отвела ему перед интервью. Убитый горем жених. Астория повторяла себе эти слова, чтобы заглушить боль. Но чем дольше она за ним наблюдала, тем сильнее убеждалась: либо Тео был исключительным актёром — а он им был, — либо он вовсе не притворялся.       — Новости? — спросила Дафна, наблюдая, как рыжая макушка исчезает в толпе.       Пэнси покачала головой, уже понимая, что та имеет в виду.       — Он не придёт.       — Почему? — Астория фыркнула. — Мне нужно с ним поговорить.       Паркинсон приподняла бровь.       — Тогда отправь ему сову?       Астория отправляла сову. Двадцать четыре чёртовых раза. Драко не ответил ни на одно письмо.       — Я так понимаю, Грейнджер тоже не будет? — протянула Дафна.       — И Финнигана, — кивнула Пэнси.       Три девушки переглянулись. Ходили слухи, что Симус Финниган… изменился после первого этапа.       — Беллатриса? — поинтересовалась Астория.       Пэнси опять покачала головой.       Не хватало двух Наследников и двух Чемпионов. Странно, учитывая важность Раута.       — Джинни Уизли? — вновь подала голос Дафна.       — Полнолуние, — ответила Пэнси. — Думаю, именно поэтому Тёмный Лорд настоял на сегодняшнем дне. Никто не жалует запах мокрой псины, а перед международными делегатами это и вовсе моветон. А Уизли навряд ли появится без сопровождения после той катастрофы в Хогвартсе.       Астории показалось странным, что Вислый даже не подумал поискать сестру.       Дафна кивнула.       — А мальчик?       Пэнси понизила голос до заговорщического шёпота.       — Они оба сегодня в Хогвартсе.       Хорошо. Пусть лучше он будет с матерью.       За этими размышлениями Астория сама не заметила, как выхватила взглядом стан другой матери. С шампанским в руке и спиной к стене миссис Малфой оглядывала зал.       Никто с ней не разговаривал.       Изгнание — не иначе. Женщина, оттеснённая в тень угла и вычеркнутая из всеобщей суеты. Леди превратилась в фигуру, которую гости старались обходить стороной, как обходят пятно на ковре. Взгляды скользили сквозь, голоса стихали, каждый отступающий жест полнился неловкой учтивостью — они делали всё, лишь бы не замечать её присутствия.       Падшая женщина.       Миссис Малфой, на вид, вполне устраивал такой расклад. Трудно было представить её прежнюю версию. Утончённое, отполированное зеркало Астории.       Она не знала, в какой момент всё пошло под откос. Ладно, это было правдой лишь наполовину. Тео ушёл, вот что случилось. Мистер Малфой — тоже. Но Нарцисса Малфой по-прежнему носила его фамилию. Носила так, словно ей не всё равно.       Нет, для миссис Малфой всё пошло под откос задолго до падения Теодора Нотта и Люциуса Малфоя. Это был не шаг в пропасть, а скорее неторопливое снижение. Такое, какое бывает, когда спускаешься по травянистому холму. Вроде бы просто идёшь, но скорость из-за гравитации нарастает сама собой, а ещё обувь до ужаса жмёт и будто нарочно мешает двигаться размеренно. Замедлиться — невозможно, потому что есть риск поскользнуться. Остановиться — невозможно, потому что темп уже не позволит. Путь, который было решено срезать, внезапно оказывается опасным, и непонятно, в какой момент неспешный шаг превратился в контролируемое падение. Даже точный миг не определить. И остаётся только ступать быстрее в надежде не потерять равновесие, пока тело мчится вниз.       Астория слишком хорошо знала это чувство. Под её ногами тоже начинала скользить трава. Грейнджер ли тому причина, Ворд или нечто другое — она не представляла. Но в том, что однажды Астория тоже решила срезать путь, сомневаться не приходилось. Она выбрала симпатию Ворда, а не место Пожирательницы Смерти. Она выбрала слова, а не волшебные палочки.       Она выбрала и имела наглость с болезненным упоением смаковать каждый шаг.       Миссис Малфой никогда не позволяла себе подобного. Ни сейчас. Ни тогда. Она глотала яд и не жаловалась на вкус. Но последствия давали о себе знать. Чётче всего — на фамильных портретах, которые Астория как-то раз видела в Малфой-Мэноре.       Лучистые глаза, нежные улыбки и новорождённый. Рука на плече и мальчик на коленях. Морщинки у глаз, сжатые губы и прорисовывающаяся неприязнь. Пустой взгляд, двое мужчин по бокам и искажённый рот, сдерживающий подступающую желчь.       В этих портретах таилось тихое насилие. Яд во властной руке мистера Малфоя, лежавшей на её плече, словно разъедал её изнутри. Крал по частице год за годом. И в какой-то момент Драко начал замечать. На поздних полотнах уже он сам смотрел на отца с ядом в глазах, пока однажды от семьи не осталось только двое.       Мистер Малфой получил по заслугам. Жаль только, что он этого не предвидел.       Астория поцеловала Пэнси на прощание, оставив их с сестрой за беседой. Её ждали другие дела.       Она медленно миновала бальный зал, лавируя между людьми, которые расступались с тем почтением, которое полагалось любимице Тёмного Лорда. Астория уже привыкла к особому обращению, но каждый раз это ощущалось как впервые. Дикий восторг.       Руки касались её локтя в знак приветствия. Губы целовали пустоту рядом с её щеками. Астория отвечала на каждый жест с предписанной этикетом долей теплоты.       Приближаясь, она не смотрела на Нарциссу. На таких мероприятиях не принято в открытую обозначать намерения — невыгодный размен социального капитала. Упаси Мерлин, чтобы её сочли той, что ищет общества других, а не той, чьего общества ищут другие.       Поэтому Астория замерла у парящего подноса, заменила пустой бокал на полный и повернулась так, чтобы плечом оказаться в поле зрения Нарциссы.       — Астория, прекрасно выглядишь, — ровно протянула миссис Малфой.       Быстро.       — Благодарю, — учтиво отозвалась Астория заученным тоном. — То же могу сказать и о вас.       Это был тот самый обмен любезностями, который не составило бы труда вести и во сне. Чистокровный рефлекс. За всю свою жизнь Астория произносила эти слова десятки тысяч раз десяткам тысяч женщин.       Она полагала, что на этом салонная беседа закончится. Свою дань светской вежливости она отдала сполна. Леди Малфой могла и дальше молчаливо подпирать стену, а Астория — отправляться туда, куда её занесёт этот вечер.       Однако у миссис Малфой были другие планы.       — Мисс Паркинсон постаралась на славу.       Астория моргнула.       Уже давно Нарцисса Малфой по собственной воле не поддерживала беседу после её естественного завершения.       — Бесспорно, — осторожно согласилась Астория.       Воспользовавшись случаем, она встала рядом с леди Малфой, и теперь вместе они наблюдали за оживлённой толпой. Две женщины в углу зала. Два бокала. Два отточенных лица, обращённых к одной и той же картине.       Зал сиял — свет переливался на стекле и хрустале, на драгоценных камнях и безупречных улыбках. Однако этот лоск нисколько не сглаживал острых углов. Астория по-прежнему ощущала шипы, скрытые в недрах внешней идеальности.       Нарцисса тоже это чувствовала. Но никто из них не подавал виду. Дурной тон.       Астория с выверенной неторопливостью отпила из бокала и решила не упускать столь редкую для миссис Малфой словоохотливость.       — Как Драко?       Нарцисса пригубила шампанское.       — В порядке.       Астория ждала разъяснений. Их не последовало. Ведьма бросила эти два коротких слова и оставила их висеть в воздухе с тем же холодным расчётом, с каким делают ставку.       Похоже, Нарцисса не собиралась поднимать тему Гермионы. Значит, прекрасно понимала, что Астория ждала от неё именно этого шага. И не планировала идти навстречу.       Твою мать.       Как же невыносимо встречать достойного противника.       Астория уже подумывала перевести разговор в более приятное русло и закинуть туда эдакий крючок, за который позже можно было бы подцепить беседу и ненавязчиво перетянуть её к Грейнджер.       Но Нарцисса опередила её.       — Странно, не правда ли? — женщина в легчайшем жесте качнула фужером в сторону толпы.       Астория проследила за траекторией его движения.       Тео.       Он петлял среди гостей, продолжая поиски.       Пальцы крепче сжали ножку бокала.       — Нет, — Астория ответила спокойно, вытравив из голоса любой намёк на эмоции. — Он сделал свой выбор. Он именно там, где ему и место.       Нарцисса неопределённо хмыкнула.       — Он всегда был способным студентом, — заметила она. — Если бы он остался… — она сделала церемонный глоток, затем поставила шампанское на парящий поднос. — Что ж. Он бы достиг больших высот, не кажется?       Уже достиг.       Астория запила эту мысль вином. Оно отдавало медью. В последнее время этот привкус преследовал её.       — Не такой уж и способный, раз не смог избежать поимки, — её голос был холодным. — Он достигнет многого как Чемпион.       Нарцисса продолжила свою мысль, как будто Астория ничего не говорила:       — Северус как-то сказал мне, что Тео — воплощение Слизерина.       Северус?       С чего это вдруг миссис Малфой заговорила о Северусе Снейпе? Он, конечно, являлся крёстным Драко, но он мёртв уже столько лет.       — Поясните? — как можно небрежнее попросила Астория.       — Что он всегда был двуликим, — Нарцисса не сводила глаз с толпы. — Сбрасывал старую кожу, чтобы адаптироваться к любой среде. Его ум достоин восхищения. Хотя он всегда предпочитал его скрывать.       — Все знают, что он умён.       — Правда? — женщина встретилась с Асторией взглядом. — Или все знают лишь то, что он сам решил показать?       Она что, пьяна?       Асторию уже утомил этот разговор. Ведьма выбрала надавить именно на открытую рану. И это было невероятно грубо.       Вопрос не требовал ответа. Тем не менее Астория не стала оставлять его без внимания.       — Разве не все мы так поступаем? — сухо парировала она.       На дне зрачков Нарциссы что-то мелькнуло. Нечто едва уловимое и потаённое — как рыба, показавшаяся на тихой поверхности пруда и скрывшаяся прежде, чем по глади успела пойти рябь.       — Одним удаётся лучше, чем другим, — пробормотала леди Малфой.       Где-то у южной стены зазвенело стекло разбившегося фужера. Никто из женщин не обернулся.       — Будь с ним осторожна, — сказала Нарцисса в следующий момент. Перемена в тоне её голоса оказалось настолько незначительной, что Астория чуть было её не пропустила. Как тихий щелчок застёжки. — Он самый умный из всех Чемпионов. Не хотелось бы, чтобы он сейчас зашёл слишком далеко, верно?       Астория с трудом сдержала саркастичный ответ.       — Грейнджер самая умная.       Леди Малфой задумчиво качнула головой.       — В теории. Во всяком случае, так говорил Северус.       — Профессор Снейп не скрывал фаворитизма по отношению к ученикам своего факультета.       — Да, — слова теперь вырывались изо рта Нарциссы шёпотом. — Это была его кожа.       Нарцисса точно пьяна. Шампанское развязало леди Малфой язык. Да и слишком долго она, запертая в одиночестве, ни с кем не могла разделить беседу, вот и ухватилась за первую же возможность выговориться.       Но глаза Нарциссы оставались твёрдыми. Бледно-голубые — цвет, переживший лета.       Астория встретила их блеск. И ничего не ответила.       Спустя миг леди Малфой склонила голову.       Возможно, это была капитуляция. Или признание.       — Свой всегда узнает своего, — тихо закончила она.       Нарцисса одарила Асторию короткой понимающей улыбкой и растворилась в толпе.

***

      Гермионе снился дом.       Не детская спальня. Не хогвартский двор зимним утром. И даже не Гарри.       Ей снилась её камера.       Тихое, холодное существование. Бесконечные дни, разделённые между ней и Дэррилом.       Как же тогда всё было просто. Никаких страхов за будущее, никаких ужасов прошлого. Ни безумия, ни горя, ни боли. Только настоящее. Только выживание. Грызущий голод и безмолвный покой.       Она чувствовала нежные прикосновения Дэррила, раскаты его рокота и сладкий запах разложения. И в этом билась мысль: она нужна ему так же сильно, как и он — ей. Здесь и замыкался весь мир.       Дружеские отношения в их истинной форме.       Во сне он гладил её по волосам. Перебирал костлявыми пальцами пряди, подражая движениям намыленных ладоней Сьюзен.       Глубокое, рваное дыхание стало ближе. И вскоре его холодные губы коснулись её уха.       Дыхание превратилось в хрип, а хрип — в голос.       Заговорщический шёпот. Секрет.       — Прелестная пташка.       У края её койки зашаркали ноги. Воздух разрезал чей-то смешок.       Смрадный тёплый поток защекотал лицо.       — Прелестная пташка?       Она вдохнула этот запах. Она…       Гермиона с криком проснулась.       На неё уставились два широко распахнутых от страха голубых глаза.       Силуэт — нет, мужчина — схватился за голову и пронзительно завизжал.       — Чирик! Чирикчирикчирикчирик!       Гермиона вскочила с кровати, подняв руки в защитном жесте.       Мужчина отзеркалил её движение и попятился, захваченный паникой. Он походил на ангела: худощавое тело скрывала ночная сорочка кремового цвета, плечи ласкали длинные шелковистые пряди волос, уголки глаз испещряли морщинки. И всё же в его позе было что-то по-детски испуганное.       Гермиона, не веря своим глазам, наблюдала за хаотичными движениями незваного гостя.       Он бросился к выходу из её спальни и помчался вглубь дома, оставив дверь открытой. Нутро кричало идти за ним.       Так она и поступила.       Гермиона гналась за мужчиной по извилистым коридорам, ведомая смехом и визгом.       — Прелестная пташка!       Постепенно ужас в его голосе сменился неподдельным восторгом. Ускоряясь после каждого поворота, она ловила мимолётные отблески широкой улыбки.       И всё время, что Гермиона мчалась по проходам и лестничным пролётам за белыми прядями волос, она чувствовала движение знакомой тени в пустых портретах. Пару янтарных глаз чёрного пса.       Мужчина насвистывал мелодию, которая прерывалась раскатистым смехом.       А потом он замолчал.       Гермиона обнаружила себя у входа в восточное крыло, высокие деревянные двери которого были распахнуты для неё. Безмолвное приглашение.       Она постучала себя по груди. Раз. Два. Три раза.       Я настоящая.       Гермиона возвела в голове каменную стену, давая льду на ней затвердеть. Дыхание замедлилось. Взгляд стал острее.       Ни войти. Ни выйти.       Она шагнула в восточное крыло.       Стоило Гермионе переступить порог, как вокруг неё запульсировала магия. Зная теперь, что место защищено, она ощущала эти чары.       Гермиона заметила стену, к которой её прижимал обнажённый по пояс Малфой. В памяти вспыхнула тёмная метка на его предплечье.       А справа…       Зелёная дверь и та невидимая нить, манящая её подойти и посмотреть.       Она ждала появления Малфоя. Ждала выговора, криков, угроз.       Но зов так и остался без ответа.       Деревянная рама была приоткрыта, и хватило одного лёгкого толчка, чтобы дверь распахнулась и она оказалась в комнате, наполненной лунным светом. В нос ударил запах пергамента и старой кожи.       Дальнюю стену прорезали готические арочные окна, отчего тесный кабинет казался просторнее и внушительнее. Перед ними располагался письменный стол из красного дерева, точно алтарь в священном месте. Шкафы ломились от свитков и рукописей, а груды книг и карт даже перетекали на пол.       Беспорядок, царивший в комнате, мешал проанализировать увиденное.       И тогда она заметила мужчину, забившегося под стол, с подтянутыми к груди коленями. Серебряные волосы скрывали его лицо, падая на грудь и сливаясь с ночной сорочкой. Из-под занавеса прядей выглядывала пара внезапно робких глаз.       Гермиона узнала эти голубые глаза. Нет, не голубые. Серые. Цвета тумана, в котором отражалось голубое сияние луны.       Глаза Малфоя.       Глаза Малфоев.