В развороте небес.

В таком танце тренировок я провёл первую неделю. Я сообщил Адель и Луи, что теперь нахожусь в команде Соколов. Луи порадовался, а вот Адель осталась недовольна и обвинила меня в том, что я сделал это специально. Ругаться с ней я не стал, а лишь попросил маму приглядывать иногда за её действиями и приглашать в гости. Я же обещался наладить с ней отношения после первых командных соревнований в этом сезоне. Отец ни как не отреагировал на мой уход, а лишь по словам мамы, пожелал удачи в достижении цели. Либо он прикинулся и сделал вид, что не понял причину моего столь резкого ухода, либо просто следует своему плану. Я перевёлся на спортивный факультет, решив, что лингвистика не моя сфера. Вроде бы сделал так, как хотел, наконец-то смог вернуть себе частичную свободу. Но я знал, что с рук мне это не сойдёт. Как только ему на почту придут первые табели успеваемости из другого корпуса колледжа, он перевернёт всё вверх дном и найдёт меня. Неизвестно чем это обернётся для всей команды. Я бы не хотел прятаться, но и создавать проблемы тоже не хотел бы. —Адам, ты что, охренел что ли? —всполошился Никки, входя в комнату из кухни. —Чего? —Я уже пол часа зову тебя сесть за ужин, а ты всё что-то пишешь и пишешь. Задолбал со своими уроками! Он размахивал кухонным полотенцем, а я устало ему улыбнулся. —Прости, просто я всё время занимался тренировками, а завтра уже последний день сдачи реферата по английскому, я не могу не закончить! Никки демонстративно закатил глаза и хлопнул в ладоши. —Отлично, если ты сам не идёшь к еде, она сама придёт к тебе! Щас будешь рот открывать, а я тебя с ложечки кормить, неугомонный! —кинул Никки и действительно пошёл за едой. —Ник, ты шутишь что ли? Да поужинаю я сам, не парься так! Но похоже мой возглас прошёл мимо него. Вскоре он вернулся с тарелкой тушёных овощей. Поставил её мне на стол. —Ну ты чего в самом деле?! Я не маленький же, —возмутился я, пока парень действительно взял ложку в руки, по-хищному ухмыляясь. В комнате свет излучал только мой светильник, горящий приятным тёплым излучением. Небольшой лучик света также проникал сквозь слегка приоткрытую дверь. Из кухни лилась какая-то приятная мелодия, приглушая ветер за окном. Была уютная, домашняя обстановка, которую я так любил и по которой так скучал. А ещё я скучал по маме. Как банально. Никки поставил рядом со мной стул, поправляя розовую толстовку. Я видел с каким энтузиазмом он старался со мной общаться. Во многом помогал и даже ни разу не пожаловался на разведённый мною бардак в комнате, хотя сам страшно его не любил. Этот парень с карими глазами вызывал у меня доверие вопреки всем событиям. Я хотел считать его другом. —Ты нормально вообще сегодня не ел, я готовлю на двоих просто так что ли? —возмущения Никки всегда были шуточные и корявые. Я сдавил смешок и сжал губы в ниточку. Вот ещё одна особенность: Никки всегда готовил сам и просто боялся подпускать меня к плите. Очень забавно отмахивался вилкой или ножом будучи в фартуке. —Я же сказал, что поем! —всполошился я. Но до парня похоже было не достучаться. Он упёрся одним коленом на свой стул и потянулся ко мне, весело хохоча. Только вот стул как назло был раскладной. Парень не успел даже особо на него упереться, но ножка уже сложилась. Никки успел только схватиться за край стола и упал мне прямо на колени с ложкой в руках. Овощи рассыпались и Хортон весело прыснул. —Да твою ж мать! —проорал я, когда он случайно сместился прямо на меня. —Прости, ради Бога! Проклятый стул какой-то, я уже в третий раз с него падаю! —Никки продолжал смеяться, пока не поднялся на локтях. Сердце предательски сжалось, когда Никки кинул на меня какой-то смешанный взор. Лицо его резко сменило выражение и он замер, стоя на локтях прямо у меня на коленях. Я хотел было отодвинуться от него, потому что ощутил неприятное напряжение в воздухе, но Никки уже протянул свою ладонь к моему лицу. Быстро сократил расстоянии и коснулся своими губами моих. Меня передёрнуло так, будто кто-то ударил со спины. Перед глазами вспыхнули голубые глаза, которые были так непроизвольно близко. Прохладные нежные губы вдруг показались лезвием бритвы и я резко отпрянул, отшатнулся от него. Никки замер, так и не доделав начатое до конца, а моё сердце опустилось куда-то в пятки. —Ник, ты кажется не так понял...—начал я, пока он неловко опустил взгляд в пол. Вдруг стала понятна его забота и излишнее внимание, а мне стало невыносимо стыдно. Я даже не вспоминал все эти дни, что могу вызвать у Никки интерес. Мне захотелось вернуться в прошлое и изменить всё. Чтобы он сейчас не смотрел так виновато и с какой-то нотой грусти в глазах. —Прости, прости, прости! —заговорил он. —Адам, ты просто был так добр ко мне и я подумал, может это взаимно и я... —Не извиняйся, дело вообще не в тебе. Я просто не гей и у меня есть девушка... Что-то во мне вновь сбилось. Шестерёнки развернулись под другим углом, указывая на то, что я не прав. Я не понимал себя и свой мозг. Я не испытал отвращение только что и не было ощущения, что он делал что-то не так. Его поведение было таким нормальным и привычным. Я не должен думать так, потому что для меня это не нормально. Я люблю девушек, а к парням в подобном роде должен испытывать отвращение. Тогда в чем же сейчас дело? Я отпрянул не потому что стало неприятно, а потому что что-то ёкнуло, указывая, что это не то. Или не тот. Да что не так? Я разозлился на себя и на осознание, которое так странно и густо заполняло мозг. Я нахмурил брови, позволяя себе вернуться в реальность. —Да? Просто ты и Эндрю, эммм... Как бы это правильно сформировать... —он встал и потер подбородок. —Что я и Эндрю? —Ты просто так... —Да что просто так? —гнев и ярость прилили с какой-то силой и накрыли меня. Он что действительно подумал, что между нами что-то есть? Боже мой... Но он не в чем не виноват, Миллер видимо молчал о том, что у меня есть Адель. —Вы когда рядом так смотрите друг на друга, да и вообще. Его действия к тебе такие странные, никогда не видел Эндрю таким. Вообще на вашу ориентацию поставили по меньшей мере десять человек. —Чего?—выдавил я ошарашенно. —На нашу ориентацию? —Никто не знает, что у тебя есть девушка, вот и начали воду мутить. Вообще это всё Эби начала, —пояснил Никки. Я спрятал лицо в ладони. —К твоему сведению он просто ненавидит меня и я кстати тоже, —проговорил я, прячась от парня. Он подошёл и положил руку на моё плечо, я поднял взор. —Я не знаю что происходит, но знаю одно точно. Вы оба страшные лгуны. Возможно даже кто-то один из вас. Никки сжал моё плечо, а я крутил в голове один вопрос. "Был бы я не против при других обстоятельствах?" Холод прошёлся волной и страх, как плеть ударил по лёгким. —Нет. Он сказал... —Эндрю всегда что-то говорит. Особенно то, что перечит ему полностью. —Это же бред! Вы столько времени с ним рядом и неужели до этого бы никто не заметил то, что он гей, а? Если бы это было так, то наверное бы вскрылось. Бред и ещё раз бред, —бормотал я, зная что прав. Но в груди что-то сжималось и хотелось крушить. Крушить всё и вся. Я сам не знал, на что так злюсь. На то, что сейчас слышу от Никки или на то, что сам не знаю, что лучше. Какова была бы моя реакция, если бы он всё таки был геем? —Это ты так себя убеждаешь или мне пытаешься доказать? —поинтересовался он. —Я же сказал, я не пидор! Глаза расширились от собственных слов. Я не поверил ушам. Как я вообще смог такое произнести в слух? Мой отец всегда мне говорил именно так, указывая на то, что это не нормально. Я сейчас сказал это его голосом. Лицо Никки исказилось гримасой злобы и призрения. —А вот оно что. Как же я сразу не понял, —тон стал ужасно колючим и ледяным. Я вспомнил нашу первую встречу. —Никки я... —Уйди. —Я не хотел так... Я просто... —Адам. Просто. Заткни. Рот. И. Уйди. Сказал, как отрезал. Я встал и попытался к нему подойти, но он отпрянул на два шага назад. В его блестящих глазах я прочел ненависть от которой самому стало больно дышать. Я сам не знал, как вырвалось. Я не был гомофобом, но мне стало страшно. Страшно от того, что мне всю жизнь твердили и обвиняли в одном, а сейчас мне так открыто об этом говорят. Пока я стоял на краю крыши здания в одних лёгких штанах и футболке то думал, что был бы не против. Я был бы не против ощутить полный поцелуй Никки на себе. Был бы не против его рук на моей коже и приятных прикосновений, если бы никогда не встречал голубых глаз. Но эти стеклышки я хотел видеть перед собой, ни Никки. Это заставляло меня тяжело дышать. Осознание, что я не против мужского поцелуя. Не женского. Я был бы не против парня. Ну что за бред в голове... Я наверное просто устал, потому что нормально не сплю, вот и всякая чушь в голову приходит. Я не слышал, как он подошёл. Я понял, что Эндрю стоит рядом только в тот момент, когда услышал характерный щелчок зажигалки. Обернулся. Эндрю стоял на том же краю, затягиваясь, в одних чёрных шортах и футболке. На руках бежевые перчатки. Когда Миллер сунул сигарету в зубы, а руки в карманы, наблюдая за ночным городом, огни которого плавно переходя в яркие звезды на небе, я вздохнул. Я подошёл к нему и парень развернулся ко мне. Я сделал ещё шаг, и стараясь не касаться его кожи, вытащил пальцами сигарету из его зубов. Тот не сопротивлялся, а разжал челюсти, отдавая мне своё. Я не сводя с него взора затянулся. Раньше я курил, но бросил. Теперь похоже вернусь снова. Не знаю, что мной овладело, но я подошёл на ватных ногах ещё ближе к Миллеру и выдохнул ему в лицо дым. Рядом с Эндрю внутри что-то возрастало и не давало покоя, всё больше доставляя какое-то странное тянущее чувство. Но это не было болью, скорее предвкушением чего-то. Эндрю поймал следующую порцию дыма из моего рта, склонясь ещё ближе ко мне. —Почему ты ненавидишь прикосновения? —спросил я внезапно и очень хриплым голосом. Едва ли можно было разобрать, что я сказал. Эндрю хмыкнул, не сводя с меня глаз. —Твой отец буквально несколько часов назад узнал, что ты перевелся на другой факультет. Во мне что-то дрогнуло. —Что дальше? —Сиди и не высовывайся от сюда. Ты в безопасности, пока я тут с тобой, —что-то в его голосе изменилось. Холод был на месте, но пропитался чем-то еще. Я подошёл еще ближе, вновь затянувшись. Снова короткое расстояние и покалывание кожи. Мне нравилось делить с ним это чувство, природу которого я не мог определить. Мне нравилось, что он смотрит вот так, не отрываясь. Мне нравилось чувствовать мяту и дым, дышать им, затягиваться и выдыхать ему, будто я делился чем-то сокровенным. То, что давно хотел кому-то отдать. —А если он всё таки найдёт меня, а он найдёт, что тогда? —поинтересовался я. Миллер склонил голову и я вновь подарил ему клуб дыма. Эндрю не скрывая удовольствия, вдохнул его, закрывая глаза. Внутри рождается жар. Мне вдруг становится тесно тут, на открытом пространстве. —Я буду рядом в этот момент, он не успеет ничего сделать, —бормочет он сиплым голосом. —Если это будет опасно для тебя или всей команды, тогда нет. Эндрю резко открывает глаза и сверлит меня своим взором. —Добровольное мученичество тут ни к чему, Адам. Не мешай мне выполнять свою часть сделки, только потому что испугался, —высказал Эндрю, перехватывая сигарету из моих пальцев, сунув её в зубы. —Я не хочу подвергать тебя опасности. —предостерегаю я. Плечи Эндрю вздрагивают и мне кажется он сейчас поперхнется дымом. —Мой отец может навредить и очень сильно. —Ненавижу тебя, идиот. Я же сказал, сидеть и не двигаться. Только попробуй нарушить мои планы, —глаза потемнели от злости, но он всё таки склонился и выдохнул мне порцию дыма в лицо. Я с едким желанием втянул его сквозь зубы. —Я хотел забрать пианино, отпусти меня завтра, —попросил я. —Нет. —Отпусти. —Это не мои проблемы, что ты раньше его не забрал. Надо было сделать это до того, как твой папаша выкусил, что к чему, —Эндрю кинул окурок на бетон и затушил его обувью. —Я хотел... —Меня не интересует это. —Почему ты ушёл от моего вопроса? —спросил я, смотря в его стеклянные глаза. —Потому что это не имеет значения. —Имеет. —Для тебя что ли? —Да. — я сказал это не думая о последствиях. Эндрю дрожащими пальцами достал из пачки еще одну сигарету, сунул в зубы. Теми же пальцами, которые продирала сильная дрожь, попытался поджечь, но не выходило. Я устал смотреть, как он мучается и выхватил у него из рук зажигалку. Подошёл ближе и поджёг сигарету. Миллер резко затянулся. Кажется так он сбивал свой страх или тревогу. Просто курил. —Ты знал, что они поспорили на нашу ориентацию, да? —спросил я. Эндрю приподнял брови и высунул сигарету, зажал между пальцев. —Нет. А это важно? —Они думают, что... — Тебе как-то мешает это? —поинтересовался он. Я сжал челюсти, всё ещё помня прохладные губы Никки на своих. Это выбивает из колеи. Я молчал. —Что они тебе сделали? —Ничего. —Что Никки тебе сделал? —спросил Миллер, подходя ближе к выступу у края крыши. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, даже не оставляя привычную для себя цветную угасающую полосу. —Ты знал. —я даже не мог злиться на него. Эндрю всегда был таким, непредсказуемым в поведении и если не спросишь прямо, он не ответит. —Скорее догадывался, —заключил он. Слегка поддался вперёд, а потом снова качнулся корпусом назад. Он думал о чём-то. —Что он сделал? —Поцеловал меня, —выдавил я. Эндрю замер. Резко развернулся ко мне и сократил расстояние. Я видел как в его глазах сначала кипит смесь злобы и агрессии, а потом вдруг растворяется в привычном льде и переходит в типичное разбитое стекло. Миллер сжал ладони в кулаки и уставился на меня. —Что ты сделал? —Я? —Да, ты. —Не ответил. —По какой причине?—Миллер был чем-то заинтересован и снова затянулся. —Очевидно потому что... —Ах, да. Адель, —сам ответил на свой же вопрос парень. Задумался и вновь выдохнул дым. Я хотел бы поймать его, но он послал его куда-то ввысь, так что клубы даже до меня не дошли. —Что мне делать? —А зачем что-то делать? Развлекайся. Заставь их поверить в это, а потом отними. Не вздумай никуда с ними ездить или ходить. Обязательно найдут способ узнать правду,—говорил Эндрю спокойно. —Эндрю? Я расценил его молчание, как мнимое согласие на вопрос. —Почему ты так ненавидишь прикосновения? Он молчал и тянул нить времени еще дальше. —По той же причине, что и ты дым сигарет. Ты же у нас не куришь. —Мне нравится твой дым,—сказал я. —Я хочу именно его. Эндрю вздрогнул. Вновь сжал ладони в кулаки. Сигарета в зубах почти стлела до фильтра. Я подошёл ближе к Миллеру и аккуратно вытянул сигарету у него из зубов. —А теперь проецируй,—пробормотал он. От его слов свело шею и органы перетянуло тугим узлом. —Почему ты не хочешь сказать прямо? Это так сложно... Я не успел договорить. Эндрю резко закрыл мне рот своей ладонью. Я испуганно взглянул в его фарфоровые глаза, они были полны чего-то особенно тягучего и тёмного. Я всмотрелся в эту смесь, думая отыскать причину такого поведения. —Ты не захочешь слушать правду. Я хотел спросить "это ещё почему?" "Почему ты решил всё за меня?" "На каком основании?". Но я не мог сделать это, потому что скулы свело холодом его пальцев. Я замер, вглядываясь в него еще больше. Но лицо Эндрю было непроницаемым. —Ты просто побочка от пыли. Внутри что-то сжалось. Пыль-это название одного из слабых наркотиков у нас в городе. Миллер так часто ей накидывается, что уже реальность от воображение не отличает? Эндрю убрал руку от моего лица. —Я не галлюцинация, Эндрю, —с обидой произнёс я. —Необязательно ненавидеть меня каждую минуту своей жизни. —Отвали, —выдавил Миллер. Я глянул на его руки. Опять в карманах. Холод обдал с новой силой, до этого я просто не замечал его. Уже начало апреля, совсем скоро всё зацветёт. —Как Адель? —меняя тему разговора, спросил я. —Почему у меня спрашиваешь, просто позвони ей. —Не возьмёт. Ты часто бываешь дома? —Нет. —Эндрю... —прошептал я. Он обернулся ко мне, стояло мне только произнести его имя. Смотрел и ждал, когда я всё таки задам вопрос или сделаю что-то другое. —Я подумал, что сказать... —Я знаю почему ты ушёл из дома, —заключил он. —В следующий раз выбирай правильных собеседников. Никки рассказал. Но для чего? Неужели все его действия были настолько полны враньём. —Я не думал, что так выйдет. —Ты по-моему вообще не думаешь. Достаточно обидные слова, но Миллер был прав. —Зачем это им надо? —Им просто не нравишься ты, —ответил парень. —Я хочу посещать занятия у Лидии в музыкальной школе. Это невозможно? —Да. —Что мне делать? — Сделай наконец выбор. —Я не собираюсь выбирать между спортом и музыкой! —повысив голос, сказал я. —Я специально сделал все для того, чтобы не делать этот выбор. —Хреново у тебя однако вышло, —процедил Эндрю, буря меня взором. Я сжал челюсти так, что заскрипели зубы. —Я не буду отходить от своего плана только потому что у тебя что-то своё не сходится, —продолжил он, а я сжал руки в кулаки. —Отлично, значит ты придерживайся своего плана, а я просто сделаю то, что хочу. Я поставил тебя перед фактом, —сказал я и пошёл к выходу с крыши. —Только не прибегай мне плакаться, когда тебе твой папаша пальцы переломает, —злобно кинул Миллер. Внутри всё сжалось от того, с какой осязаемой ненавистью он это сказал. Захотелось подойти к нему и сказать, что я передумал, лишь бы не слышать от него такой грубости. Мне было плевать на отца и его слова, мне казалось, что мне плевать и на слова Эндрю. Но что-то внутри стало клокотать и щипать. "Его грубость хочет быть заботой"—мысленно успокоил я себя. Да какая забота может быть от такого деревянного чурбана вообще? Что я себе придумал? —Если собрался уходить—уходи, —выкрикнул он. Я видел, что он вновь подаётся корпусом то вперёд, то назад. С носков на пятки и обратно. А хочу ли я уходить? —Но я не хочу уходить,—даже стоя на другом конце крыши я видел, как он вздрогнул. Мурашки прошлись по моему телу и я сложил руки на груди. —Я не буду делать этого с тобой, —заключил Эндрю, всё также стоя ко мне спиной. Я видел то, как он нервозно убрал пряди волос со лба. —Делать что? —нахмурив брови, уточнил я. —Не прикидывайся, будто ничего не понял. —Но я правда не понял... —прокомментировал я, чувствуя, как всё бурлит огнём. Я должен был услышать это, чтобы перестало казаться, что это всё мираж. —Ты идиот. —А тебе нравится быть таким умником среди остальных? —Вполне. Просто в мире всё одноразовое, даже люди, —отозвался он. Я ещё сильнее нахмурился. —Даже я? Он замолк. Долго молчал, а я долго стоял. Ждал его ответа. А Эндрю знал, что я не уйду, пока не услышу. —Ты нет, —наконец выдал Миллер. А с моих плеч слетел какой-то болезненный камень. Я понимал, как сложно ему признаться хоть в чём-то самому себе. Он преодолел сложный путь и получил в подарок от многих родителей кучу психологический травм. —Ты для меня... —Не смей говорить то, что собираешься после взять назад. Не произноси в слух очередную ложь. —А я не все те мнимые родители. Я не собираюсь тебя оставлять. Эндрю развернулся ко мне, дрожа всем своим телом. Он попытался это спрятать, сложив руки на груди. —Да пошёл ты со своими гребанными словами, великомученик! —прошипел Миллер. Снова реакция злобы и агрессии. Наверное я его в этот момент понял. Осознал его озлобленность и не доверие к людям. Стоя там, на этой крыше я вдруг понял, что могу помочь его шестерёнкам мыслить в другую сторону. Я бы мог заставить его почувствовать что-то ещё, кроме чувства обиды, которое переросло в закрытость ко всему и всем. Сейчас, вглядываясь в его тёмные от ненависти глаза, я увидел маленького покалеченного ребёнка, который своими крохотными ручонками закрывает голову. Я понял это стекло в глазах и фарфоровую кожу. Я понял смешанность тех чувств, что он испытывал. Он потерялся в том, что можно, а что нельзя, хотя больше ограничительной черты не было. Ему никто больше не ставил рамки, он сам врос в них и считал аспектами своей жизни. —Не злись только, потому что не можешь контролировать меня. —Мне не нужен контроль над тобой. "А я?"—спросил себя я. " А я нужен?". Но не произнёс в слух. —Спокойной ночи, —выдал я, открывая дверь, всё ещё смотря на него. —Ненавижу тебя. —Чем чаще ты мне это говоришь, тем меньше я тебе верю. Я не хотел больше смотреть на его реакцию. Я мог понять ничего в себе. Почему он говорит мне такие грубости, а я как будто магнитом тянусь к нему за порцией этой новой злобы? Похоже он прав, я великолепный мученик, либо просто псих. Вероятнее всё же второе, в связи с последними событиями. Спускаясь вниз по тёмному коридору, я старался не шуметь. Если бы охранник увидел меня тут, то Криссу бы доложили. Он контролировал наш режим, по крайней мере пытался это делать. Где-то между вторым и первым этажом, я услышал женские тихие всхлипы. Тишина была громкой и звенящей, поэтому звуки плача можно было различить. Я прошёл чуть далее от ступеней к небольшой двери. Прислушался. Звуки были оттуда. Тихонько приоткрыл, запуская тусклый свет тонкой линией, которой пробежал по лицу сидящей девушки. Эта была Эбигейл. Сидя в тонкой ткани пижамы на холодном полу крохотной комнаты, она вытирала лицо рукавом, всматриваясь испуганным взглядом в мое лицо. —Я испугалась, —всхлипнула она, —думала, что ты охранник. —Не ожидал увидеть тебя здесь в столь поздний час. Что-то случилось?—спросил я, закрывая за собой дверь. Эби подняла с пола небольшой светильник и поставила в более устойчивое положение так, что стало видно небольшие очертания комнаты. —Я всегда прихожу сюда. Не знала, что ты знаешь об этом месте, —проговорила она, прислоняясь к стене. Я сел рядом с ней. —Я не знал, просто шёл и услышал чей-то голос. —Прости, Адам, мне наверное стоило плакать чуть тише, не хотела тревожить! —начала девушка, пока я её не прервал. —Не нужно за такое извиняться, я случайно услышал, ты меня не тревожила ни чем. Что случилось? Она замялась, но видимо рассказывать о своих переживаниях было особо не кому. —Мои родители. Это будет уже четвёртый ребёнок, которого они продают на органы. В голове зазвенело и мне показалось, что я ослышался. —Продают на органы? —Да. Мама сначала рожает, ростит до определённого возраста, который нужен заказчику и продаёт, —я видел, как тряслись её руки и как она заламывала пальцы. —Почему ты не сообщишь в полицию? —Ты думаешь я не пыталась? Но кто поверит подростку, которой просто сбежал из дома? Думаешь благонадежных учителя и библиотекаря кто-то будет проверять? У них даже основания нет для проверки! Все дети просто не числятся в базе данных. —Эби, мне очень жаль, —сказал я, от бессилия в этой ситуации. —Крисс сейчас пытается что-то сделать, но не думаю, что он сможет осуществить это всё до утра, а потом уже поздно будет. Слезы вновь рекой покатились из её глаз, а я вновь понял, что здесь находятся те, кому бы не помешала психологическая или хотя бы человеческая помощь. Как я оказался здесь, я ведь по сравнению с ними даже в половину так не травмирован? —Меня тоже пытались... Какому-то богатому старику. Мне было тринадцать и я смогла сбежать. Крисс меня приютил. У меня никого другого кроме этой команды и колледжа просто нет. Что мне делать, если я лишусь этого? —девушка закрыла лицо руками и заплакала ещё сильнее, так что плечи стали содрогаться. Я подсел к ней ближе я притянул к себе. Эби вжалась мне в грудь, спрятав лицо в ладони. Я погладил её по спине, ощущая вновь то, какая она маленькая рядом со мной. —Эби, это уже в прошлом, тебя больше никто не собирается куда-то отдавать. Ты очень важна для команды и Криссу тоже дорога. Зря ты думаешь, что это всё куда-то денется, —сказал я, чувствуя, что она начала успокаиваться. Бедная девушка с ужасной судьбой. Никки. Эндрю. Трое из всей команды оказались несчастными. Что с остальными? Боюсь представить, что у них в головах. Я не знал сколько мы так просидели тут, вдвоём. Но вскоре она начала успокаиваться, а потом и вовсе засопела, окончательно обмякнув в моих руках. Свернулась в клубок от холода и я её обнял. Нести её сейчас в комнату точно не стоит, нас поймают. Будить её тоже не хочется, только успокоилась. Я откинул голову на ледяную стену, вспоминая свой разговор с Эндрю. Его действия, которые Никки назвал странными. Его слова о том, что я не захочу это слушать. Но я так хотел услышать. Он так дрожал, стоя у края, что хотелось подойти и укрыть его от холода. Я не мог разобраться в том, что ощущаю, но я мог уснуть, возрождая перед собой его высокий силуэт, его образ. Кажется где-то на задворках памяти я всё ещё слышал его хрипловатый голос. Перед глазами всё ещё блестели голубые глаза, такие тёмные, прямо как перед штормом в море.