В развороте небес.

Я сидел молча, вслушиваясь в слова Крисса, хотя нет. Я пытался делать такое лицо, будто мне действительно интересно. —Я предупреждал тебя, Никки, что есть всякую хрень с углеводами прямо перед тренировками нельзя! —кинул тренер в своей привычной манере. Комната была освещена лишь тёплым светом лампы, а члены всей команды разместились полулежа на диванчиках. Я же сидел на стуле около окна. Подальше от остальных. Джаред прыснул и Никки толкнул его в плечо. —Но тренер, это же такой стресс для меня… —Блять, Хортон, это вообще не оправдание твоему развязному поведению! Напомни, во сколько ты спать ложишься? Никки отвёл свой взор ко мне, я приподнял бровь и замер, обдумывая, защитит ли он себя, сказав правду? —Вы правы, —сквозь зубы выдавил он, —Я восстановлю свой режим. —Так то лучше, —сказал мужчина и сложил руки на груди. —Что касается численности нашей команды… Начал издалека, хотя я сразу понял о чем речь, конкретнее о ком. —Где, чëрт возьми, носит Эндрю Джозефа Миллера?! Голос эхом разнёсся по комнате. Ребята переглянулись, но тактично смолчали. —Он звонил… на днях, —начал Джаред, —сказал, что приедет сегодня вечером… или ночью… Меня прошибло дрожью. —Что значит на днях? Чёртов бездельник. Захотел—уехал, захотел—приехал. Он на каком основании вообще это делает? —тренер был вне себя от злости. Мышцы содрогались от агрессии. —Он уехал по делам, —сообщил Алекс, который уже оказывается, несколько минут стоит около двери. Я повернул голову в его сторону и поймал настороженный и угрюмый взгляд карих глаз. Так хотелось стереть улыбку с его лица, —думаю, вы поняли по каким. Похоже тренер понял и поджал губы. А я приподнялся на кресле, чтобы рассмотреть выражение его лица. Похоже этого он и ждал. Посмотрел на меня и ухмыльнулся. —Так. Раз больше проблем нет, расходимся по комнатам, завтра, чтобы в обед на тренировке были все. Желательно, трезвые, Адам. Теперь губы поджал я и кивнул. Крисс только покачал головой в такт собственным мыслям и развернулся к двери в след за остальными ребятами. Я схватил сумку с вещами с подоконника и направился к выходу тоже, но мне быстро перекрыли путь, грубо сжав мое плечо. —Стоять, —проговорил мужской голос. Я сразу понял, что был это Алекс. Собрав всю волю в кулак, я обернулся к нему и поймал его открытый и озлобленный взгляд. Я ответил ему тем же тяжёлым взором. —Руку убери, —предупредил я, кивнув подбородком на своё плечо. Алекс лишь улыбнулся и сжал его сильнее. —Адам, Адам… —начал парень, —Ну неужели тебе никто не пояснил, как следует разговаривать со мной? —ехидный оскал, скорее похожий на звериный, окрасил его лицо. —Не поверишь, но мне всё равно. Будь хоть самим Богом я не перестану обращаться с тобой так, как этого заслуживает твой характер. —Не нарывайся, я хотел поговорить. —А я нет. —А вот это ты зря, малыш… —тянет Алекс и смещает свою руку мне на локоть. Я чисто инстинктивно стряхиваю его руку. —Какой недотрога, —ухмыляется он. Меня распирает злость. Она сгустком поднимается к самому горлу, не давая рационально мыслить. Этот урод имеет какие-то отношения с Эндрю, по-любому. Знает о его местонахождении, его действиях, заставляет заткнуться тренера. Меня пугает и одновременно злит мысль, что этот придурок как-то важен для Миллера. —Руки свои при себе держи, понял?—спрашиваю я, смотря ему в глаза. Вижу как карие прожилки начинают светиться как неоновые подсветки в баре. —Ты Эндрю также говорил? —интересуется он. Я замираю всего на долю секунды и уверен, что моё замешательство написано на лице. —Ты о чем? —О том, что между вами что-то было, верно? —всё не унимается он. Я закатываю глаза, поправляя лямку от рюкзака на плече. —Если тебя так интересует его личная жизнь, почему сам не спросишь у него? —спрашиваю я. Алекс складывает руки на груди. —Мне не надо спрашивать, потому что это полная чушь и глупость. Не важно что, оно ничего не значит, не обольщайся. —Я ещё не сказал тебе, что мне плевать? Мне просто нет дела, —комментирую я, —избавь меня от подробностей. —Найди себе другую игрушку, потому что это игрушка исключительно моя. —Не знал, что людей мы теперь игрушками называем. —Моё не трогай. —Да без проблем, ты главное это «своё» предупреди, что оно действительно «твоё»,—бросаю я. Главное выйти от сюда, иначе я не выдержу и врежу ему. —Мы не закончили, мистер всезнайка, —останавливает он. —Чего тебе ещё?—спрашиваю я. —Ты и на метр к нему не подойдешь. —Извини, но это уже не тебе решать. Боюсь, что мы в одной команде, нам придётся контактировать, —предупреждаю я. —Значит ты не будешь, это уже твои проблемы. Я приподнимаю брови и смеюсь. —Слушай, ты мне угрожаешь? Настолько сильно не уверен в себе? Твои предупреждения на меня не работают. —Сработают. —Ты думаешь твои пустые слова окажут влияние на человека, у которого почти все пальцы на руках были сломаны разом? Влияние на меня? —Да тебе страшно, вот в чем правда. —А бояться чего-то не преступление и не признак слабости, понял? Боишься потерять Эндрю, ну так делай что-то! Признайся в своих чувствах или что-нибудь ещё. —Серьёзно? В чувствах? —он заливается громким смехом. —Пытайся дальше перекрывать это за подобными реакциями и у тебя обязательно всё получится. —Я не хочу ломать тебе пальцы по-новой, Адам. —А я е хочу говорить с тобой, понял? Поэтому пошёл нахуй. Сдерживать позывы злобы куда сложнее, чем я думал. —Ты в край охренел? Мне пояснять чья он територия? —Ты живого человека только что территорией назвал? Он кто тебе, блять, кусок земли по акции в ближайшем отделе? —поинтересовался я. Внутри что-то болезненно булькнуло. Похожее ощущение было, когда мама отдавала кому-то что-то моё под предлогом того, что этому человеку нужнее. Сейчас я пытался ухватиться за мысль, что меня не касаются их взаимоотношения. Ни с каких сторон. Получалось плохо. —Да. И ты сейчас какого-то хрена находишься к ней слишком близко. —А что если я уже на ней? Что ты мне сделаешь? —спрашиваю я и подхожу ближе, —Мне серьёзно нужно утруждать себя напоминать тебе, кто мой отец? Или может быть ты сам свой рот закроешь, без посторонней помощи? Я ужасно не люблю угрожать или доказывать что либо своим положением, но здесь крайняя ситуация. —Ты быстро уйдёшь, его методы и идеи тебе будут непонятны. Ты не примешь его, —слышу как его голос сквозит злобой. Могу понять его ревность, но точно не то, что он присваивает себе человека как личный трофей. —Ты не понял, Алекс, —степенно отвечаю я, —мне не нужен Эндрю как он нужен тебе, я всего лишь хочу, чтобы ты держался от него подальше. —Охренеть ты загнул, малый. Он сжимает и разжимает челюсти и мне кажется, что я скоро услышу хруст чьих-то костей, возможно своих. Но он сомневается, поэтому ничего не делает. —Ты же спишь с ним, да ? А много людей из твоей команды об этом знает? Ну же, отвечай, —но мой напор он выдерживает и молчит. —Пошёл нахуй. —Неверный ответ. Задам вопрос ещё раз: сколько человек из твой грёбанной команды знает, что ты трахаешься с Эндрю? —Я повысил голос, что заставило Алекса вздрогнуть и разозлиться ещё раз. —Никто. —Вау, как ожидаемо, —наигранно отвечаю я, —хочешь, чтобы знали? Мне рассказать? —Нет. Ещё бы. Столько проблем от такого рода отношений. Думаю Алекс не совсем придурок, чтобы не понимать последствия и возможности СМИ. Всё как на ладони. —Тогда держишься от Эндрю подальше. —Зачем тебе это? —спрашивает Алекс. Он сжимает кулаки и пытается держать себя в руках. —Показать, что человек не вещь. Он, черт возьми, не должен это терпеть. —С чего ты решил, что он терпел что-то? —Да потому что по твоей роже видно, что ты урод. Он дёрнулся вперёд, хотел занести руку, но остановился. Я хмыкнул. —Трус. Ты просто жалкий трус. Если бы он был тебе так дорог, ты бы не отказался от него после первой угрозы или же шантажа. Следует вывод, что Эндрю не может быть для тебя вечным вариантом для удобного использования. —Я не пользовался им! —Да ладно. Мне плевать. Я сказал, что хочу, чтобы ты не светился рядом с ним и не маячил на горизонте около него, найди себе другого удобного мальчика. С этими словами я развернулся и вышел. Меня окутали странные ощущения. Чувство превосходства заиграло в жилах. Я получил то, что хотел. Но для чего это мне? Почему меня так угнетает мысль, что Алекс может быть с ним? Что я сделал вообще? Правильно ли? Могу думать только о том, что сегодня увижу ледяную глыбу его взора, спустя столько недель. Хочу ли я? А он? Нет. Я определённо хочу сделать ему больно. Первый шаг уже есть. Если ему действительно дорог Алекс, то думаю потеря как минимум будет не очень приятной. Схватив пару учебников с уже чистого стола, я закинул их в сумку. —Куда это ты намылился? —поинтересовался Никки, вытирая мокрые волосы полотенцем. —Собираюсь на пары, что не понятного? —сообщил я, опровергая друга в шок. На долю секунды он застыл, а потом откинул мокрую вещь прямо на покрывало моей кровати. —Ты охренел? Оно же сейчас промокнет! —прикрикнул я на него и подскочил к кровати, скидывая полотенце. —Адам, ты идешь на пары? —Ты тему не переводи, гений! —вновь крикнул я и запустил эту же мокрую тряпку ему в лицо. Никки нахмурился и попытался пригладить растрёпанные сырые кудри. Вышло не очень, он лишь сильнее испортил ситуацию на своей голове. —Дам, ты серьёзно? Мы тренируемся в качестве наказания с четырех утра и ты заявляешь, что не примешь душ и не ляжешь спать, а отправишься на гребанные пары в восемь гребанных часов утра?! Какого чёрта, юный спортсмен?! —Никки явно был впечатлён таким разворотом событий. Этот и без того харизматичный псих, сейчас выглядел явно ошарашенно, смотря на меня. Я даже попытался незаметно глянуть в зеркало, чтобы понять действительно ли я одет, потому что смотрит он на меня совершенно иначе. Ощущение будто я как раз-таки раздет. —Чего пялишься? —поинтересовался Я. —В душ сходи, а то от тебя воняет, —прямолинейно провозгласил он. Лицо парня тут же исказилось в гримасе, —О нет! Только не это! Я не хотел умирать от потовой атаки в свои столь юные годы... Я закатил глаза на очередную его выходку. —Хорош, а? Катись к чёрту. —Что делать планируешь? —спросил Никки, приходя в свой привычный вид. —Ты по поводу чего? —По поводу приезда Эндрю. Я замер, но быстро перешёл к поискам чистых наиболее подходящих вещей. —А почему я должен что-то делать? —спросил я, оборачиваясь к Хортону. Он сидел на своей кровати в позе лотоса, перебирая стопки книг. —Ну, типо... —Давай просто закроем тему без всяких «типо». —Но почему? Мне очень хочется обсудить это с тобой. —А мне нет, уж извини. —Давай поговорим об Адель, —протянул Никки, надув щеки. —Что она тебе пообещала, умник? —уточнил я, открывая дверь в ванную. —Ничего. —А ну-ка, врать прекратил, —бросил я, грозя ему пальцем. —Да ты прямо, как чёртов Шерлок Холмс, ничего от тебя не скрыть! —завопил он, закрывая лицо руками. —Нет, просто она слишком предсказуема. В аудитории было жарко, поэтому пришлось растегнуть верхнии пуговицы своей чёрной рубашки. Преподаватель что-то уверенно рассказывал о истории зарождения Олимпийских игр, а я усердно смотрел в окно. Деревья уже оделись в свой зеленый наряд, но солнца совсем нет. Идёт дождь, звонко постукивая по крыше здания, срастаясь с протяжным тиканьем часов и мелодичным тоном голосов. Свинцовые облака в своём размеренном темпе окутывают весь небосвод, создавая тëмную линию паутины, своеобразной пучины. Ещё чуть-чуть, и кажется, меня обязательно затянет туда как в чёрную дыру другого измерения. Сколько ещё подобных миров в целой галактике? Где точно также с деревьев стекают холодные капли, заставляя юные листочки дрожать. Я совсем не ощущаю течения времени, меня будто уносит дальше в глубины ледяных вод. И вот я уже вижу пронзительный голубой цвет от которого что-то вибрирует в груди, хочется ослепнуть от этого света. Он перетекает в разные формы: то вяжется где-то между облаков и туч, прячась и скитаясь, то тянется тугой нитью по асфальту мокрой дороги, то отражается прохладой в лужах около корпуса. Секунда, и я вижу зачарованные оттенки у промокшей девушки на зонте, под которым она тщетно пытается скрыться, вот он уже перескочил на мокрое пальто преподавателя истории, срываясь до безбожной пустоты чёрного цвета. Я хочу смотреть вечно, потому что это успокаивает. Голубой под влиянием разных предметов и эмоций ощущается совершенно иначе, чем в обычном состоянии или же режиме. Я вижу его не просто цветом, но и жидкостью, вещью, предметом, явлением, чувством, ощущением, глазами... Как что-то столь не имеющее значение может оседать в наших головах и сознаниях, оставаясь там как что-то, само собой разумеющееся? Не странно ли то, что мы можем видеть дом не в месте или же здании? Что ещё способны перевернуть в наших головах чувства? Можем ли мы перевернуь или же перекроить их ради чего-то или кого-то? Ответа нет, а есть только бесмысленные разговоры на задних рядах и я, застывший с ручкой в руке. Осознание реальности. Но как? Та ли эта реальность, если я ощущаю её как искуственную? Почему всё вокруг такое ненастоящее по-сравнению с тем, что я только видел в своей голове. Могу ли я убежать отсюда, если я знаю, что это всё другое? Что если всё это всего лишь выдумка чего-то больного разума, а мы марионетки в его руках? Что если кто-то уже написал за нас наши судьбы в виде сценария для постановки трагедий? Могу ли я играть главную роль в этом слепом театре и ощущать себя по-настоящему? Не так будто я слеплен из пластелина или соткан из синтетических волокон? Почему я не чувствую настоящей боли, когда сжимаю кожу, в надежде ощутить вены и нервы. Я хочу ощутить реальность, но у меня не осталось красок, чтобы подкрасить эти странные декорации в немом театре. Ведь поэтому я не могу пропитать ничего собой, потому что я просто закончился? Я не могу ощутить, потому что я уже исчез или всё таки нахожусь в пространстве между «есть» и «будет». Я хочу ощущать жизнь, почему же я не могу? Помогите, умоляю. Пожалуйста, я просто хочу быть живым... Я словно игрушка без батареек. Просто купите мне чёртовы батарейки! Но я молчу и словно ноты перебираю листы бумаги, не особо понимая смысла того, что там напечатано. —Все поняли, что работы лучше сдать на этой неделе? —поинтересовался мистер Грейнер у всей группы. Послышались одобрительные возгласы и мужчина улыбнулся. —Аккуратно на дорогах, молодёжь! Погода совсем раскисла. Все стали собираться, а я засовывать какие-то бумаги к себе в рюкзак. Мое кофейное пальто тоже промокло, пока я шёл по пустой улице. Укутавшись в тёплую ткань шарфа, я подумал, что было бы неплохо оказаться где-то в кофейня с чашкой чая. Согреться. Кто-то резко схватил меня за плечо и я по инерции поддался назад всем телом. Кажется я проглядел что кто-то тоже шёл тем же путём и случайно задел человека. Но...нет. Я обернулся, вскинув голову вверх. Передо мной в чёрном, мокром и тяжёлым пальто стоял... Эндрю. В его руке был неловко сжат небольшой подносик с двумя бумажными стаканчиками. Светлые голубые глаза были направлены точно по курсу прямо на меня, отливая серебром холодного дня. Я так и замер, не понимая, что не так. Моё запястье сжатое его стальными и ледяными пальцами, кофе в его руке, я, неловко задравший голову вверх, чтобы видеть его лицо:всё это вдруг показалось ужасно правильным и настоящим. Он не сжимал мою кожу, а я сквозь одежду уже ощущал его тепло. Я знал, что в этот момент я определённо жив. —Что ты здесь делаешь? —я с трудом смог подать голос, он оказался хриплым и непривычным. —Мне сказали, что ты здесь, —размеренно и степенно произносит он. Я понимаю насколько отвык от звука его голоса. Я словно слышу его в первый раз. —Чего тебе надо?—выдавливаю я, кидая взор на его руку на моём запястье. Секунда и её там уже нет, моя рука свободна. Я снова теряюсь в ощущениях. Не могу понять сон ли. Он не отвечает, а лишь протягивает горячий стаканчик. Я смотрю на его пальцы, обвитые вокруг него и вижу небольшой тонкий браслетик с подсветкой ввиде пятиконечной звезды. Думаю, стоит ли брать? Я вновь поднимаю глаза и встречаюсь с его взором. Вовсе не холодным, скорее любопытным. Эндрю хмурит брови и между ними залегает небольшая морщинка. Я неуверенно беру стаканчик в руки, ощущая тепло. —Так зачем ты пришёл? —вновь интересуюсь я. —Поговорить. Я возобновляю движение по мокрой дороге в своих кедах, парень следует за мной. —О чëм же? —О твоей сестре. Я вздрагиваю и останавливаюсь. Злость тут же опрокидывается на меня и хватает в свои тески. —Серьёзно? Блять, ты сейчас серьёзно? —начинаю, смотря на него, —тебя не было около месяца здесь и первое, о чем ты хочешь поговорить это моя погибшая сестра? Вау, да ты сама тактильность, ничего не скажешь, —понимаю, что повысил голос и привлёк внимание парочки людей. Они не с поддельным интересом смотрят на нас, Миллер это понимает. Он перехватывает мою руку снова у запястья, но я отдергиваю её тут же. —Не смей меня трогать. —Я знаю, что ты злишься, но надо поговорить. —Во-первых, нам не о чем говорить, во-вторых нихрена ты не знаешь! —Знаю и мне жаль. —Это тебе так жаль было? Ага, спасибо, я понял, —выдаю я. Порыв злобы, которую я сдерживал, похоже всё таки овладел мной. —Чего ты хотел? —спрашивает он. Стоит с этим дебильным стаканчиком остывшего кофе в руках и спрашивает меня о моём желании. Его растрёпанные светлые волосы в красивом беспорядке, а тёмно-синие худи отлично сочетается с пальто. На показ собирался? Даже серёжки не забыл, придурок. —Дело даже не в том, что я хотел, Эндрю, а в том, что я тебе верил. Мой голос, кажется, сейчас сорвётся на нитки и рассыпется по асфальту. —Знаю. —Знаешь? Да что ты знаешь, а? Эндрю поджимает губы и они становятся сплошной линией. Сжимает стаканчик с кофе тоже. —Я пришёл поговорить. —А что мы, чëрт возьми, делаем? Кажется, это разговор. Знаешь, люди, которые считают друг друга друзьями, разговаривают, —язвлю я. —Друзьями? —Да. Я всё понимаю, но удосужится объяснить это тоже можно. Почему ты тогда... Я осёкся, поймав его неприкрытый взгляд сожаления. Я поперхнулся своими собственными словами, увидев светлую нитку влаги около уголков глаз. Он тут же отвел взор, отпив напиток. —Когда? —Тогда, когда... —Ну же, повтори это в слух, Адам. Что тогда? —тактику нападения использовали против меня. Я тяжело сглотнул, поймав взором его потрескавшееся губы. —Когда ты поцеловал меня, Эндрю. В очередной раз. Почему ты сбежал? —я подошёл ближе, ткнув пальцем ему прямо в грудь, —тебе не кажется, что это я должен был убегать? Он смолчал. Впервые мы говорим об этом в слух, а не додумываем в голове, создавая иллюзии. —Все сложно, —протянул он, не опуская взора. Интересно, как это со стороны? Парень на голову ниже практически упирается в грудь другому и они оба стоят с остывшим кофе. Очень иронично. Наверное для этого и существует кофе, для предлога. —Сложно поговорить? Нам с самого начала стояло говорить, Эндрю. И он... кивает. Он впервые соглашается со мной. Что за день чудес какой-то? —Именно поэтому я хочу, сказать всë как есть. —Так говори. —Здесь? Я огляделся. Несколько зевак сделало вид, будто не наблюдало за нами. —Согласен, не лучшее место. Мы направились по пустым улицам, с желанием дойти до общежития. По дороге Эндрю молчал и лишь допивал свой кофе. Меня бесило напряжение между нами. —Будем говорить о моей сестре? —поинтересовался я. —Да, —ответил он, но так, будто хотел добавить что-то ещё, но всё таки этого не сделал. Я повернул голову в его сторону и перехватил взгляд. Он отвернулся и мы так и дошли до своих комнат в полной тишине. —Я думаю все спят после тренировки, —осведомил я, проворачивая ключ в замке своей комнаты. —Почему тренировка была утром? —спросил Миллер, облокотившись о косяк двери. —Из-за того, что... —я замолчал. Как сказать ему, что я устраивал целые погромы в общаге, пока его не было? Как сказать ему, что все были наказаны из-за меня? —режим не соблюдали. —Режим значит, —повторил он и замолк. —Черт, тут Никки спит... —проговорил я, —думаю, не стоит... Эндрю без слов открыл дверь своей комнаты, жестом призывая войти. —Нет, мы точно не будем говорить у тебя, —стал возражать я. —У тебя нет выбора, потому что иначе мы вообще не будем говорить, придурок. Я сложил руки на груди. —Кто из нас еще придурок?! —воскликнул Я и тут не понял, что сделал это слишком громко. Тихо прикрыл дверь своей комнаты, чтобы не будить друга и всё таки зашёл в предложенное пространство. Осмотрелся. Ничего не изменилось. Всё та же пепельница на подоконнике, всё те же пуфики на полу и компьютер. Звукоизоляция и гитара. Эндрю закрыл дверь и прошёл следом. —Если ты сейчас же не снимешь свое грязное подобие обуви, Я выгоню тебя отсюда, —спокойно заявил Миллер, снимая пальто. —Это кеды, олух, —сказал Я, —не знаешь, лучше промолчи. —А кто тебе ещё скажет сменить это дерьмо на нормальную обувь? —Кто-нибудь кроме тебя, бездарь, —заявил я, скидывая мокрую обувь у входа, затем вешая пальто рядом с пальто Эндрю. А дальше... тишина. Мы оба не знали с чего начать. —Твоя сестра, —заявил Эндрю, —умерла не из-за несчастного случая. —Я догадывался, моя мать тоже так считает. —Это сделал кто-то из мафии Северного побережья, Дженнифер плохо справлялась с отведённой ей ролью. —В чем конкретно была её роль? —В том, чтобы вынюхивать и выдавать информацию о вашей мафии своим главам. Месяц назад она отказалась делать это. —Подожди, а откуда тебе это знать? —спросил я. —Дело в том, что я наследник Северной части, точно также как и ты Южной. В глазах потемнело и я ухватился за ближайшую стену. Пазл в голове сошёлся. Стало ясно откуда защита от моего отца, куда были эти поездки, связи. В один короткий миг Я понял всё. Понял к чему всё шло и о чем предупреждали, о чем говорили, когда указывали на его скрытность. Стало ясно абсолютно всё. —Стой, а твои главы разве не знали, что ты прекрываешь задницу наследника их заклятых врагов? —Не знали. Мой сводный брат умер, поэтому унаследую всё это дерьмо я, без выбора тут. —Я так понимаю, мы оба не хотим этого? —уточнил Я, хотя понял, к чему он начал это. —Именно. Я хочу избавиться от этого всего. —Не смеши, это годами проработанные сети и продажи в иные страны, это ни как не оборвать. То, что видем мы, всего лишь верхушка айсберга. —Знаю. —Так что делать то? —Пока ничего. Я просто хотел, чтобы ты знал, что смерть твоего друга и сестры на совести моих родственников. У тебя есть полное право ненавидеть меня ещё сильнее. Внутри что-то треснуло и Я ощутил тяжесть эмоций, приподняв голову. Вот он. Стоит передо мной в своём темном худи опустив руки по швам и глядит своими безупречно чистыми и стеклянными глазами в мои. Всё началось с этих глазах и закончится тоже. Я так много злился и убеждал себя. Я хотел злиться. Но когда он смотрит вот так и преподносит это право на ненависть, то я просто не могу ненавидеть. Я могу думать о том, что мне страшно, что всё будто пошло по наклонной и о том, что я просто... скучал. Всё что я делал, так пытался бежать без оглядки, потому что понял бессмысленность своих желаний. Но сейчас мне совершенно не хочется бежать. Я протягиваю руку к его лицу. Дотрагиваюсь ладонью прямо до его холодной щеки. Эндрю вздрагивает, но не отстраняется. Я расцениваю это как знак согласия. —Я не могу этого сделать, —шепчу я, смотря на то, как парень напрягается. —Чего не можешь? —также тихо спрашивает он, словно нас могут услышать, словно здесь мы вовсе не одни и нас обязательно застукают прямо как школьников за списыванием. —Я не могу ненавидеть тебя... Тишина и глаза Эндрю, полные удивления. Моя рука всё также гладит его по щеке, будто я пытаюсь так сохранить реальность этого момента. —Тебе стоит этому научиться, потому что иначе будет больно, —предостерегает задумчиво Эндрю, перехватывая моё запястье. От его крепкой хватки по телу расползается рой мурашек. Я позволяю себе почувствовать этот маленький экстаз. Я просто подхожу к нему и упираюсь головой в грудь. Эндрю стоит на месте, не шевелясь, казалось бы спокоен. Но его выдаёт бешеный стук сердца, которое наверняка слышит моё. —А что если мне уже больно? —спрашиваю я. Чувствую руку Эндрю сначала в своих волосах, а затем на шее. Он склоняется прямо ко мне, отодвигая воротник рубашки в бок, открывая кожу. Я вдыхаю сквозь стиснутые зубы, пытаясь устоять на полу, потому что он словно ушёл из под ног. —Что ты... делаешь? —выдыхаю я ели слышно. Дрожь пронзает всё тело. Но он не отвечает, а совсем невесомо касается своими тёплыми губами моей шеи, оставляя влажный след. Я не успеваю не отпрянуть, не понять хочу ли. Эндрю удерживает меня на месте, а я сжимаю ткань его тёплого худи в кулаках, а затем и сами плечи. —Хочу поцеловать тебя, —спокойно отвечает он. —И сбежать? —спрашиваю я, пока ещё мой мозг сохраняет рассудок. Его горячее дыхание опускается на кожу, вызывая дрожь и такую сильную, что меня буквально трясёт. Дыхание учащается. —Этого в планах не было, —шепчет он. Я сглатываю. —А что было? Слышу смешок и такой едкий, что меня это злит. —Закончить начатое. Нас прервали, помнишь?—шепчет он и от его низкого голоса в голове всплывают воспоминания. Тонкая грань между желанием и возбуждением. Мои раздвинутые ноги и... —Чëрт... —шепу я в ответ, —господи... —Нет, всего лишь я, Адам, —отвечает Эндрю. Сново поцелуй, но уже более ощутимый. Он словно удар, выбивает весь воздух из лёгких. Чувствуя это лишь кожей, я осознаю, что этого мало. Резко сжимаю его светлые волосы в кулак, приподнимая к себе. И целую. Сам впиваюсь в губы с таким нажимом, что Эндрю делает пару шагов прямо к кровати. Секунда и ему приходится сесть на неё. Я встаю прямо на колени, ощущая, как парень тяжело дышит. Целоваться так проще. Он на кровати, а я на коленях перед ним, сжимаю волосы с такой силой, что кажется вырву. Понимаю, что это действительно то, что я хотел сделать, когда видел их. Эти светлые пряди. Мой язык быстро переплетается с его. Отстраняюсь, чтобы схватить порцию кислорода. Глубокий взгляд на меня сверху вниз. Полный странной и яркой страстью. —Какой же ты красивый... —шепчу я, приподнимаясь ближе к нему. Эндрю одобряет порыв и я веду носом дорожку по его щеке. Опираюсь руками в его колени, чтобы удержаться на месте. Чувствую его пальцы, которые забираются под рубашку, —ты чертовски красивый, Дрю... —Что мне сделать, чтобы тебе стало легче? —спрашивает он таким тихим и низким голосом, который напитался ноткой возбуждения. —Коснись меня... Дважды повторять не нужно. Чувствую его пальцы под тканью одежды где-то в области ключицы. —Тут? —Везде. Я хочу везде. И он слушается. Садиться передо мной на колени. Начинает расстегивать пуговицы, стаскивая вещь. Я чувствую как он пытается сделать это быстрее. Чувствую возбуждение в каждом его движении, слове, взгляде. В частном дыхании и дрожащих пальцах. Я никогда не видел его таким послушным. Хочется съязвить, но я останавливаю себя, не хочу, чтобы это закончилось. И вот его дрожь в пальцах перемещается сталью прямо на грудь, затем на пресс. Выдавливая, рисуя, ища нужный узор на моей коже. Я запрокидываю голову, закатывая глаза. Эндрю близко настолько, насколько можно сделать это в такой позе. Его колени упираются в мои. Я хватаю его за волосы и притягиваю к себе. Он целует мой пресс и кажется каждый нерв в теле одновременно. Спускается ниже, создавая дорожку из влаги. Чувствую, как его пальцы ловко расстегивают ремень, затем ширинку... —Можно я...—он не заканчивает, потому что я грубо целую его, перекрывая путь к воздуху. Стаскиваю с него дурацкое худи, откидывая куда-то в бок. Целую шею, ключицы, небольшую ямочку на шее, затем грудь. Цепляю зубами соски, заставляя его изогнуться и протяжно простонать. Чувствую как внизу уже совсем тесно и мокро. Рука Эндрю быстро накрывает мой пах и я вздрагиваю. —Тебя так легко возбудить? —Если ты продолжишь так делать, то я... —Что? Я приподнимаю в раздражении брови и не отвечаю. Вижу лёгкую и непринуждённую улыбку на его лице, которая ошарашивает. Вижу эти кристальные глаза, полные решимости и несокрушительной готовности... Всё это чертовски сильно заставляет пошатнуться все мои устои и правила, которые тоже подразделялись на категории, затем ещё на... —Хватит думать, что ответить, ладно? —прерывает меня Эндрю. Я потерял тот момент, когда он склонился ко мне и обхватил своими дрожащими руками моё лицо, —Просто скажи, если не готов. Я широко раскрываю глаза, не сразу понимая, что он расценивал мою паузу именно так. Двигаюсь к нему ближе и наклоняюсь прямо к шее, сжимая штаны на его правой ноге, вновь хватаюсь за волосы на затылке, как будто делал именно так все время. Эндрю словно сам уже привык и реагирует лишь лёгким дрожащим стоном. Я касаюсь губами его шеи. Чувствую пульсацию артерии под своей кожей и это невероятно прекрасно. Спускаюсь ещё ниже, надавливая и покусывая. Эндрю опускает голову на край кровати, пытаясь ухватиться за меня, но я каждый раз увлечённо извиваюсь. —Адам. Я ни как не реагирую на грудные стоны и свое имя. Спускаюсь ещё ниже и Эндрю всё таки останавливает меня, сжимая шею. —Дам, хватит, —просит он, —просто иди сюда. Вновь возвращается дрожь трепета. Эндрю садиться на кровать и тянет меня к себе прямо за бёдра. Я послушно соглашаюсь, упираясь руками в его плечи. Он спускает с меня штаны до самых колен, а дальше я стягиваю их сам. Вижу странную ухмылку на его лице и это заставляет меня вновь закатить глаза. Эндрю тянет меня к себе, усаживая на колени. Странное ощущение безотказности и желания. Уже всё равно, как это выглядит со стороны, мне просто чертовски приятно. Вновь удерживаюсь на месте, цепляясь за плечи и ловлю довольный взгляд Эндрю. Не отвечаю, а лишь нахожу его губы своими. Теперь я знаю отличный действенный способ: если не знаешь, что сказать или ответить—целуй. Это отличный способ найти общий язык страсти. Эндрю одобрительно стонет и сжимает кожу на талии до тупой боли. Он целует меня, пока губы не начинает покалывать. Голова кружится от его крепких и сильных объятий, словно они могут спрятать от всего мира. Веду пальцами по его острым ключицам, на которых уже горят несколько пятен, затем вновь по рукам, доходя до самых локтей. Целую лоб, скулы, щеки, губы, кончик носа, оставляю влажную дорожку языком около уха, спускаясь к шее—делаю всё это, под сдержанные стоны и откровенные просьбы. —Ты забавный, —хохочет вдруг Эндрю, когда я вырисовываю очередной узор на его ключицах. Вдруг останавливаюсь и поднимаю взгляд на него. Он откровенно улыбается, прикусывая нижнюю распухшую губу. —Что смешного? —интересуюсь я, совершенно не понимая, что заставило его так себя вести. Он молча находит руками мою шею и сдавливает еë до странного пика интереса в моей груди. Воздух есть, но вдохнуть его или выдохнуть сложно. Его взгляд резко меняется до тёмных пятен в глубинах холодного океана, когда я издаю короткий стон. —Ты не похож на других, ты интереснее, —шепчет он, всё также сдавливая кожу. Только сейчас до меня доходит. Он душит меня. Эта мысль не пугает, хотя по сути должна. —Чем же? —выдавливаю я с очередным тяжëлым вздохом. Эндрю склоняется к шее и ловит ртом мочку моего уха. —Пытаешься строить из себя актива, это ужасно заводит, —он вновь хохочет, отрываясь от меня. Я приподнимаю брови вверх с полным непониманием. —Почему же... —начинаю я, но не успеваю закончить. Эндрю резко находит рукой мой пах и сжимает вставший член, —чëрт! —вскрикиваю я от странного толчка удовольствия в области живота. Этот клубок перекатился до самого горла, заставляя поперхнуться. —Мне продолжить тебя спрашивать? —интересуется он низким голосом, и я понимаю, что он сам находится в диком напряжении. Спрашивает и продолжает сжимать и разжимать твёрдую плоть сквозь ткань, пока я не чувствую слабую пульсацию. Он ловит мой очередной стон ртом, закусывая нижнюю губу, кажется, до крови, но я не ощущаю боли, а лишь желание попросить его повторить. —Попробуй, —шепчу я, встречаясь с его взглядом. Он не смотрит сквозь меня, словно через кромку воды в надежде увидеть песчаное дно, он смотрит на меня, —мне нравится, когда ты смотришь так. —Как? —слегка наклонив голову, спрашивает он. Рука всё также уверено скользит по натянутой ткани и внутри расползается желание сжать коленки вместе. Я быстро склоняюсь к нему и зарываюсь прямо в шею, подавляя стон. Эндрю находит рукой мою поясницу и нежно проводит по ней, заставляя изогнуться. —Как будто ты...меня...хочешь, —отвечаю я, роняя эти слова, задыхаясь от яркого всплеска удовольствия в животе. —Не сдерживайся, —шепчет он, оставляя поцелуй у шеи, —тебя никто не услышит. Я ухватываюсь за волосы на затылке парня, толкаясь бёдрами в его руку. Он вновь целует моё плечо и оставляет укус на коже. —Вот так, отлично, —подбадривает он. Дыхание совсем прерывается от его тёплого тона в голосе. —Чëрт! —вновь восклицаю я, так откровенно ëрзая на его бёдрах. Эндрю запрокидывает голову назад, сжимая мою задницу и я чувствую, что у него тоже встал. Член упирается прямо в меня. Неловко поëжившись, я понимаю, что моё лицо наливается краской. Эндрю ухмыляется, как довольный кот. —Адам, —зовёт он, но я опускаю взгляд в бок, пытаясь отдышаться, —посмотри на меня. И я стыдливо поднимаю взгляд. —Ты заводишь меня, —признается он, —перестань так себя вести из-за этого. Я киваю и он целует меня в грудь. Затем наши губы вновь встречаются, пока Эндрю уверено вжимает мои бедра в свои и я сотрясаюсь от дрожи в теле. —Я хочу тебе отсосать, —бросает он, как будто это так обыденно и просто. Я чувствую вновь новый тёплый толчок энергии внизу живота. —Что? —Можно я отсосу тебе, пожалуйста? Я чертовски хочу это сделать. Крупная дрожь заставляет начать быстро и нервно кивать. Он быстро спускает меня с колен и я падаю спиной на кровать. Эндрю долго медлить не собирается, он просто спускается на колени передо мной. —Что я.. то есть, что мне делать? —неуверенно спрашиваю я. —Просто обещай, что поцелуешь, когда кончишь мне прямо в рот, —заявляет парень. Его слова заставляют меня громко выдохнуть и схватиться за ближайшую подушку. Эндрю спускает с меня остатки вещей, разводя руками колени. Оставляет нежный поцелуй у бедра. Я подаюсь вперёд, желая ощутить весь спектр чувств. —Обещаешь? —его голос звучит заговорчески, словно это самая главная тайна. —Да, Дрю! Конечно, я поцелую тебя, —выкрикиваю я, когда он влажными длинными пальцами проводит по головке члена. —Скажи это ещё раз, —просит он, продолжая наращивать скорость движений рукой. —Господи, Эндрю... ты делаешь это слишком хорошо, —шепчу я, поднимаясь, чтобы видеть его. Но долго не получается смотреть ему в глаза, я тут же запрокидываю голову назад. Эндрю продолжает движения рукой, смотря прямо на меня. —Эндрю... —Скажи еще раз, —просит Эндрю, хотя практически умоляет. Похоже его это слишком возбуждает. —Господи, Дрю...—вырывается у меня в перемешку с каким-то грудным стоном, когда он начинает ускоряться. —Ты такой прекрасный, когда стонешь для меня, —отвечает он. Эта вызывает слишком много ответных эмоций и внутри все переворачивается. Для него. Мне так нравится это выражение. Что я только для него. —Боже мой... —шепчу я, когда Эндрю наконец склоняется и берёт его в рот. Чувствую влажное тепло и содрогаюсь от движений языком. От стен комнаты отскакивают настолько откровенные и громкие стоны, что нельзя не услышать их в холле. Я даже и подумать не мог, что бывает настолько приятно. Я в полусидячем положении смотрю ему прямо в глаза, а Эндрю без стеснения помогает себе рукой бесстыдно пытается довести до пика. Мне быстро становится мало и я без доли нежности в действиях, хватаю Эндрю за волосы, насаживая. —Да... глубже, —прошу я, но Эндрю не реагирует. Меня это раздражает и заводит одновременно. Мне нравится, что он оттягивает оргазм, но тело уже изнывает, а дрожь в коленях становится неприкрытой, —Блять, Эндрю, возьми его глубже! —вымученно прошу я, не отрываясь от его глаз, я не прерываю зрительный контакт. Эндрю тоже не отводит взор, но всё таки берёт глубже, хотя я понимаю, что это тяжело. —Да-а-а, вот так... —шепчу я, —ты прекрасен. Эндрю чутко реагирует на похвалу и ускоряется. Я чувствую, как перед глазами слишком быстро темнеет. Я слишком быстро приближаюсь к разрядке. —Дрю, я сейчас кончу, —предупреждаю я и тут же изгибаясь в спине. Вспышки удовольствия настолько яркие, что я не могу не закрыть глаза, ощущая то, как Эндрю нежно целует меня в бедро и продолжает плавные движения ртом, пока я изливаюсь. Он не отстраняется, пока полностью не сглатывает. Я быстро притягиваю к себе Эндрю за шею, пока он всё ещё на коленях и грубо целую его в губы. Быстро нахожу его язык и чувствую, как парень зарывает свои пальцы в моих кудрявых волосах. Ощущается горечь на языке, но она исчезает. Также быстро отрываюсь, заставляя его подняться. Он по-прежнему напряжен, а я неловкими движениями стягиваю с него штаны. Эндрю не позволяет закончить, а лишь вновь приподнимает мой подбородок, крепко и смазанно целуя. Я обхватываю его член и буквально через несколько сумбурных движений, он кончает, стискивая зубы. Я удивлён, что он сделал это настолько быстро, но умалчиваю это. Он громко выдыхает. Эндрю приходит в себя и без слов находит салфетки на полке, кидает их мне. Я вытераю руки и ложусь на кровать, рядом с ним. Он молчит. Я больше не трогаю его, потому что не в его стиле обсуждать что-то или как-то взаимодействовать после секса. Принимаю решение уйти к себе. Поднимаюсь с кровати и начинаю искать свои брюки. Свет Луны нежно заполнил комнату. —Что ты делаешь? —интересуется он, прерывая тишину. —Собираюсь. —Куда это? —К себе, —сознаюсь я. —Оставайся, —кидает он и переворачивается на бок. Я довольно улыбаюсь и спокойно ложусь рядом, спина к спине, накрываясь одеялом. Через несколько минут ощущаю его ледяные пальцы на своей горячей коже. Эндрю спокойно притягивает меня к себе за талию. Теперь моя спина упирается в его крепкую грудь. —Просто сделал бы так, как хотел, —сообщает он совершенно спокойно. —И ты был бы не против? —Обнимать тебя? —Ну да... —соглашаюсь я. —Нет, —отчеканивает он, —спи давай. И я закрываю глаза, ощущая как тёплая усталость разливается по телу. Этой ночью я засыпаю в тех объятьях, которых хотел всегда.