Запах свободы

      — Рам, ответь уже на чёртов телефон!       Девушка задевает локтем дверную ручку, металл неприятно скользит по коже, оставляя небольшую царапину. Рамона щурится от мимолётной боли, затем выдыхает. Хьюз хватает мобильник с подоконника и мигом перезванивает по последнему номеру. Гудки чрезмерно громкие, скрипящие.       — Мисс Хьюз, доброе утро. Кажется, мы нашли для Вас приметную практику.

***

      — Это ведь достойная работа? — Рамона спрашивает у самой себя, словно боится, что не согласится со своими мыслями.       — Разве у них есть право, чтобы студент работал с такими пациентами? — постукивала по столу пальцем блондинка, переводя взгляд на взбунтовавшуюся подругу.       — Конечно, — Хьюз закрывает лицо руками, обеспокоенно выдыхает. — Это моя обязанность.       — Обязанность? Твою мать, Рам, лечить таких психов? Это же вообще не твоя классификация!       — Опыт не будет лишним, Наоми. Я должна выполнять свою работу, — Хьюз развела руки в стороны, спина словно кнут выпрямилась под натиском нервозности. Грудь неприятно сжималась под воздействием адреналина, не позволяя отдышаться.       — Ты вообще смотришь новости, читаешь газеты? — поморщила носик Наоми и резво одёрнула себя.       Рамона пропускала мимо ушей любые новости. В каждом заголовке таилась мгла клеветы, тщеславие выгоды и мерзкое послевкусие чего-то нелегального, чужого. Газеты кишели приукрашенной информацией, полной наглости. Это отталкивало, ложь необоснованно высоко ценится. Хьюз не желала подсаживаться на иглу алчности и чревоугодия.       Но заголовок о громком деле в Апартаментах было тяжело проигнорировать. Самое дикое преступление в тихом городе. Такой спокойный омут оказался полон безумных чертей. Чертей, которых как оказалось, предстояло изучать обыкновенной студентке колледжа.       — Как знаешь, я тебя предупредила. Работу она должна выполнять, — с долей напряжённости выдохнула девушка. — Если ты не вернёшься домой, то я даже плакать по тебе не буду.       — Не драматизируй.

***

      На улице стояла весьма тёплая погода для осеннего периода. Солнце пекло, люди шли с довольными ухмылками на лицах и грели щёки под ликом звезды. Хьюз шагала медленно, будто оттягивая момент ненастной участи. Практика была редкой привилегией для учеников Нокфелла и если такую возможность предоставляли, то все старались ухватиться за неё. В таких случаях, практиканты бы головы друг другу поотрывали. Но не Хьюз. Ей доставало практики в местных компаниях, небольшие предприятия не вызывали страха в совершении ошибок, словно бы Рамона была уверена, что достигнет высот только работая с такими лёгкими случаями, никогда не совершит ошибок. Когда же речь заходит о настолько крупных стажировках… Заберите всё и избавьте от этого. Пытаясь усмирить бушующую внутри какофонию, Рамона крепко сжимала руки, закусывала губы. Она слишком быстро дошла до единственного Департамента Нокфелла. Тот, грозно возвышался над макушкой девушки, отговаривая её от всех напастей. Хьюз колебалась недолго, отодвинув все гнетущие мысли, она уверенно вошла в отделение.       Работники ползали по углам, приглаживая значки на тёмных рубашках. Девушки носились на шпильках, гулко разбавляя шелест листьев за окнами.       Рамона выдохнула через рот и поправила железную цепь сумочки на плече, та звонко брякнула и привлекла некоторое внимание полицейских. Гордо приподняв подбородок, девушка двинулась к стойке информации.       — Доброе утро. Меня ожидает Доктор Откин. Сказал, что я могу найти его здесь, — немного нервно произнесла Хьюз и присмотрелась к сосредоточенному лицу рабочего.       — Доброе. Сто четвертый кабинет. Прямо по коридору и направо. Третья дверь с левой стороны. На табличке будет написано: «Лейтенант Морган», — мужчина быстро протараторил, не глядя в лицо заинтересованной личности и продолжая что-то печатать на клавиатуре.       — Спасибо, — полушёпотом поблагодарила девушка и повернувшись в пол-оборота прощупала помещение глазами. Тёмно-синие оттенки с белым приятно контрастировали, цветовая гамма действовала немного успокаивающе. На переднем плане маячили железные стулья, которые стояли почти у каждой стенки. Окна встречались редко, все они были оснащены массивными стальными прутьями. Гул разносился по всему коридору, заставляя нервничать пуще прежнего.       Недолго бродя по отделению, Рамона набрела на нужный кабинет. В жилах закипело, тревога перемешалась с нездоровым интересом. Шестое чувство громко визжало в сознании, нагоняя дикого страха. Лёгкие тяжело сдавило титановыми щипцами. Громкий вздох перекрыл все мысли и Рамона зашла в кабинет.       Доктор сидел спиной ко входу. За большим столом из тёмного дуба сидел мужчина, который казался весьма знакомым Хьюз. Взгляд изучающий, напыщенный, полный презрительности. Греческие черты лица выглядели пугающе, губы скривились в ухмылке. В зрачках плескалось нечто похожее на заинтересованность, а затем глаза более увлечённо начали разглядывать девушку с головы до ног. Мужчина не скрывал той вульгарной вовлечённости, с которой наблюдал за Рамоной, лишь выражение лица стало более суровым, опасным. Студентка сглотнула. Наконец Рамона вспомнила, что этот мужчина был известным Лейтенантом Морганом, имя которого было на устах всех жителей Нокфелла. Но в этих пустых разговорах речь никогда не заходила о том, как именно удаётся разрешить преступление. Хьюз ощутила прилив тревоги.       — Доброго утра, Мисс Хьюз, — поприветствовал Доктор и резко обернулся на девушку. Та вздрогнула от неожиданности, быстро переводя взгляд с Лейтенанта. — Спасибо за оперативность. Присаживайтесь, — Откин указал на кресло мятного оттенка со слегка неопрятным видом. На спинке красовалось тёмное пятно, похожее на давно пролившийся кофе. На тканевых подлокотниках виднелись небольшие дыры, через которые просматривался обветшалый поролон.       Внимательные глаза Лейтенанта изучали, разбирали на атомы юную девушку, только вот, Рамоне было привычно ощущать такой взгляд. Немного поёжившись, та кивнула и прошла на место, указанное Доктором. Хьюз неловко взглянула в его сторону, её никчёмность начала особенно чётко ощущаться именно сейчас…       — Я понимаю, что для вас это будет в новинку. Но, свои последствия это конечно понесёт, — Откин поправил очки, съехавшие к кончику носа. — Вам знаком случай произошедшего в Апартаментах Эддисона?       — Я не вдавалась в подробности. Знаю лишь суть, — Дрожащий голос предательски сдавал её. Неуверенность ещё никогда не давила на разум с такой силой, казалось, словно страх овладел всем нутром, заставляя колени девушки подрагивать. Гордо приподнятый подбородок прикрывал её лживое превосходство. Два сокрушительных взгляда были почти истощающими, наставник презрительно покосился на практикантку, но через пару мгновений в его глазах стали заметны нотки поддержки. Рамона нетерпеливо выдохнула, сжимая пальцами ткань рубашки.       Доктор кивнул и одобрительно ухмыльнулся. Его руки ловко подхватили портфель, стоявший на полу. Пальцы быстро-быстро начали перебирать аккуратно сложенные бумаги. Ладони вмиг остановились и очень крепко схватили папку, выуживая из узкого пространства.       — Подозреваемый это — Сал Фишер. Его история крайне печальна, поэтому мы не можем полагаться на то, что это всё произошло на основе здравого рассудка. Единственный вариант проверить — наладить контакт с ним и выудить из него информацию, возможно, найти соучастников или узнать собственные мотивы. Если он действительно нуждается в медицинской помощи — поставить диагноз.       — Я не имею права ставить диагнозы.       — Такая практика будет в единичном случае.       — Это даже не моя классификация. Я конфликтолог.       — Наладить контакт и сдать отчёт с информацией. Что здесь неясного? — Морган порывчато прервал диалог. Хищное лицо полицейского сработало как триггер на девушку. Нервы растягивались под натиском этого давления, этой напыщенной самоуверенности.       — Когда предоставите всем психологам возможности любого квалифицированного психиатра без должного образования, пожалуйста, сообщите мне, — едва слышно проговорила Хьюз.       — Проблема в доверии. Он не воспринимает меня как человека, с которым стоит толковать о проблемах и страхах. Боится говорить правду, признаю, мне не удалось его расположить к себе, — мужчина протянул белую папку с едва различимыми разводами на обложке. Фотографии заключенного в углу карты не было, лишь надпись по центру. — Если Вам будет тяжело, я вызову квалифицированного специалиста по провокативной психологии. Но, это крайний случай. Метод явно не из безопасных, а некую «возможную» здравость ума пациента я хотел бы сохранить. Поэтому, я предпочёл Вас, Мисс Хьюз. Ваши познания и высокий уровень эмпатии позволят открыть закрытые мне грани.       Рамона потянулась к досье преступника. Льдинка в венах начала замораживать кровь, пальцы слегка онемели. Переворачивать листы было крайне сложно, каждый раз воображение рисовало страшные кадры. В ушах загудело. Девушка одним взмахом захлопнула документ, предпочитая оставить весь дальнейший ужас внутри. Рано или поздно, но она всё равно до него доберётся, и она будет оттягивать это мгновение как можно дольше.       — Предоставите информацию — мои рекомендации пойдут в вашу копилку. В Ваших перспективах уехать отсюда, верно? Это сыграет Вам на руку.       Хьюз набрала в лёгкие больше воздуха, закрыла глаза, унимая все взбунтовавшиеся эмоции. Несколько месяцев работы с убийцей, психически нестабильным человеком или не долгосрочные мелкие практики в компаниях? Ожидание рекомендаций в течение нескольких лет или досрочная возможность покинуть загнивающий городок, намереваясь раскрасить свою тусклую жизнь.       Отсутствие опыта, серьёзность терапий, незнание подхода к «таким» пациентам — пугали не меньше прежнего. Но красная тряпка в виде будущего…. Он висела прямо у неё перед носом, не успеешь её схватить и ты потеряешь шанс на что-то новое. Неизведанное, странное, возможно опасное, но новое, возможность сбежать от ужасов прошлого.       — Если я потерплю неудачу, — от этих слов у девушки сдавило рёбра, она на дух не переносила свои поражения. — Вы не подтвердите рекомендации?       — Подтвержу, но буду честен, немного разочаруюсь. Если Вам удастся предоставить хоть толику информации — будет прекрасно.       Возможность. Прыткая, очень скрытная возможность маячила прямо перед глазами, нагло провоцируя каждую клетку Рамоны.       — Если он что-то сделает со мной во время сеанса? — осторожно поинтересовалась девушка.       Морган усмехнулся. Аккуратность и придирчивость к деталям до больного смешила мужчину, но он кивнул: — В участке полно камер, каждая комната под наблюдением. Тревожная кнопка, охрана на входе в кабинет — всё включено, — иронично сказал Лейтенант и уже менее увлечённо промчался глазами по Хьюз.       — Лейтенант Морган прав, — согласился Доктор, — Всё находится под строгим присмотром. Дело громкое, все заинтересованы в том, чтобы подобного больше не произошло.       Горькое сомнение давило на Рамону. Едкий взгляд со стороны Откина и полицейского вынуждал заскулить слабость в разуме Хьюз. Страх заставил сердце замереть, а нечеловеческое чувство собственного достоинства взвыло настолько громко, что грозилось отогнать детскую уязвимость. Пришлось задержать дыхание, прежде чем содержательно ответить.       — Я согласна.

***

      — Поэтому, у меня будет практика с самым настоящим психом. А после этого, я возможно смогу подать документы в университет в Калифорнии, — девушка грустно отзывалась о своих новостях в динамик телефона. На экране светился бегунок записи, длинной в более чем десять минут. — Надеюсь, что справлюсь и совсем скоро приеду к тебе. Люблю тебя, папа. Твоя Рамона.       Рамона зажала кнопочку конец записи и тут же отправила голосовое письмо по электронной почте. Утром, после дня подписания договора Хьюз зверски переживала. Ночью пересмотрела личные записи, прочла заметки преподавателей колледжа, спросила совета у ребят, давно занимающихся консультациями в сфере психиатрии. Описание состояния заключённого на момент инцидента девушка прочитать не смогла. Рамона просто не хотела испортить впечатление перед первой встречей, ей было морально тяжко направляться к департаменту, а после прочтения личного дела, было бы и физически тяжело там находится. Но этот страх… ноющий, тянущий…       Пальцы рук одолел тремор, копошащиеся мысли в черепушке стягивали разум. Давно собранная сумка маячила перед глазами. Девушка схватила набитую документами вещицу и ринулась прочь из квартиры.       Пасмурная погода нагоняла ещё большей мрачности для сегодняшнего дня. Ноги были ватными и едва отставали от земли. Глаза щипало от сухости, в горле застрял огромный комок терзаний. Неуверенность разъедала все эмоции внутри, словно кислота. Рамона боялась не оправдать чужих ожиданий, не соответствовать собственным. Но за обыкновенным страхом не удовлетворить свои требования, глубоко прятался другой. Ужасающий, животный испуг, который теплился внутри Хьюз.       Это убийца, а с такими она не работала. Это убийца, не обыкновенный разнорабочий с проблемами в коллективе. Это убийца, сознание которого не похоже на сознание других людей, здоровых.       Находясь в глубоких залежах раздумий, Хьюз не заметила моросящего дождя. Он мягко осыпал макушку холодными каплями, стекал по пиджаку и туфлям. Рамона не была суеверной, но этот знак явно не сулил ничего хорошего. Нервозность усилилась, проливная тревога затопила сознание и глушила любое проявление чего-то иного. Департамент словно призрак навис над головой, серый, большой и леденящий душу.       Занятые своей работой служащие и заключённые. Дебоширы, насильники, воры и маньяки. Перечисление не дало даже намёка на укрепление собственной уверенности.

***

      — Эй, Фишер. На выход, доктор пришёл, — сообщил один из работников через маленькое окошко дверцы, попутно отпирая замок.       Сал проверил надёжность ремней на затылке, прижал пластик ближе к лицу. Охранник небрежно потянул юношу к себе, крепко схватил за руки и скрепил их стальными, немного поржавевшими наручниками.       В этой одиночной камере, парень много раз думал о случившемся. Вся нечисть, живущая в стенах Апартаментов, преследовала его, ходила по пятам, скрывалась в тени, пряталась под кроватью, кусала за истерзанную совесть. Не отпускала и не будет никогда. Фишеру и вовсе не хотелось на свободу, его не интересовала погода, не впечатляла вкусная еда раз в неделю в тюремной столовой. Это было пустым звуком, пока голоса в голове предательски нашёптывали злосчастные идеи, навязывали глубокое чувство вины, губили частицу здравого смысла. Остался лишь склад с кошмарными воспоминаниями. Тишина давила каждый раз, становилась пыткой, только шёпоты становились тем, что заглушает давящее умиротворение.              — Заходи, — мужчина толкнул Сала в бок. Парень покачнулся и прошёл внутрь просторного кабинета. В помещение было слишком много света, глаза непроизвольно щурились. Посреди стоял небольшой столик, два кресла приятного зеленоватого оттенка находились напротив друг друга. По периметру кабинета было множество громоздких горшков с цветами. Офицер провёл заключённого к креслу. Крепко схватив его за запястья, потянул к небольшому креплению на поверхности столика. Щёлк.       Мужчина бегло оглядел парнишку и ухмыльнулся. Так делали все. Заключённые, работники органов, повара, охранники. Насмехались, возвышали себя, делали всё, чтобы ущемить Фишера. В тюрьме хуже относились только к насильникам. Но, несмотря на это, в глазах обидчиков всегда был страх. Они боялись. Было жутко видеть в своих рядах безэмоциональную, пугающую маску, жуткий блеск в тёмных прорезях, который гласил о диком нраве. Только демонстрация напыщенной силы помогала преодолеть этот дьявольский ужас, который оплетал каждый уголок департамента, заставлял дыбом встать волосы на макушке.       Сал с благоговением ожидал встречи с Откиным, словно в стенах кабинета Доктора становилось легче на мгновение, будто по рукам переставала струиться кровь, внутри черепа не было слышно злосчастных голосов, а сознание на мгновение очищалось, становилось гораздо яснее. Надменность и некоторое отвращение в поведении мужчины сначала отталкивала Фишера, но благодаря этому он не переставал ощущать себя преступником, что было чистой правдой. Откин был оптимальным вариантом для Мальчика без лица.              Под дверью заскользила тень, грузных шагов Доктора не послышалось, только лёгкий стук шпилек и приглушённый выдох. Сал навострил уши, чутьё давно притупилось, поэтому парню оставалось лишь ждать открытия двери. Движение металлической ручки, скрип дверных петель. Перед юношей предстала молодая девушка, прагматичный взгляд, полный строгости, крепко сжатая челюсть, напряжённая спина. Серо-зелёные глаза выжидающе обратились к заключённому, Сал, потерявший дар речи, отвёл взор.       — Мистер Фишер, Доктор Откин передал мне ваше дело. Отныне, ваше состояние и дальнейшие события, касающиеся инцидента, будут под моей ответственностью, — девушка скептично осмотрела кабинет и уверенно отчеканила. — Моё имя Рамона Хьюз.       Сал молчал, он проклинал каждую часть света и даже Всевышнего за это. Фишер готов был выдерживать осуждающий и нетерпеливый взгляд Откина, ощущать в его присутствии неполное спокойствие, считаться с тем, что в его глазах он действительно убийца, преступник, последний человек, работу с которым Доктор захотел продолжить. Удушающий крик уже осел в груди, Салли мог завыть волком, если бы это оказалось возможным.       — Мистер Фишер?       Он сомкнул зубы, звякнул наручниками и заново перенёс взгляд на нового доктора. Девушка ещё совсем юна, на её лице видна невинность, совсем чистая. Скулы неестественно выпирают острым краем лезвия, рассекая абрикосовую кожу. Волосы перетянуты стальным кнутом на макушке, тёмно-русый хвост мечется позади. В глаза бросались потресканные и суховатые губы, имеющие странновато-алый оттенок. Костюм, идеально сидевший на девушке, подчёркивал точёную фигуру и зверски притягивал к себе своим тёмно-изумрудным цветом, так ярко отливающем под светом. Доктор прошла к креслу и безупречно грациозно присела на край мебели.       Рамона, не отрывая взгляда от своего пациента, выудила из небольшой сумки тусклую белую папку, с чёрной надписью посреди картона. Сал украдкой глянул на невозмутимое лико Доктора. Девушка принялась перелистывать содержимое, прежде чем она достала скреплённые скобами листы.              — Перед нашим официальным знакомством, я предпочту узнать немного о Вашем психологическом состоянии при помощи тестов, — Доктор протянула документ пациенту. — Вы будете называть номера вопросов, в которых даёте положительный ответ, я буду записывать.              Хьюз перенесла взгляд на заключённого, дрожь не покидала кости позвоночника, из-за неосознанного испуга во рту дико пересохло. Руки, прикованные к столу, давали некую убеждённость в том, что она в безопасности.              Фишер не излучал ни единой эмоции. Он потупился глазами в стену и мучительно-медленно перенёс взор на безупречно ровные листы. Буквы, были яркими, чёткими. Парень вздохнул и принялся читать, говорил он тихо, едва ли не шёпотом, время от времени стараясь переводить дух.       Рамона поджала губы, хотя она не была экспертом в области психотерапии, парень явно имел некоторые психические узелки, в которых таились редкие, но прочные травмы. И эта неизведанность пугала студентку, какие проблемы могли быть спрятаны глубоко внутри у заключённого? Как стоит себя вести рядом с ним?       Юноша потерял счёт вопросов в предложенном Доктором тесте, он устало взглянул на последнее предложение и кивнул, глядя на девушку. Хьюз сделала крайнюю пометку и отложила блокнот в сторону, обращаясь к пациенту.              — Наша общая задача помочь Вам справиться с пережитыми событиями, проявить переживания, — Доктор боязливо выдохнула. — И, если оно того требуется, дать медицинскую помощь. Я понимаю, что сейчас будет крайне тяжело довериться мне, в этом я Вас понимаю, но следует относиться к этому менее презрительно. К тому же, я не прошу раскрывать всё на первой нашей встрече.       Салли слабо кивнул, особо не прислушиваясь к словам девушки. По костям змеились трещины, гулкий шёпот гудел и отзывался во всём теле, юноша дико всматривался в деревянный стол, разглядывая любой изъян, пытаясь перевести обострившиеся ощущения.       — С Вашего позволения я расскажу немного о себе, чтобы Вам стало легче воспринимать меня как человека, — с долей безнадёжности сказала Хьюз.       Фишер ничего не слышал, не пытался вникнуть в суть повествования девушки, лишь время от времени зажмуривал глаза в попытках убежать от достигающих тёмных голосов, которые удручающе измывались над почерневшей совестью парня, руки невольно сжимались в кулаки, едкое рычание в недрах памяти отражалось перед лицом. Сал до боли закусывал щёки, отвлекаясь от мерных шагов позади. Волосы на макушке зашевелились, скрипящий выдох прошелся эхом по всему помещению, но это зловещее рычание слышал только Салли.       — Но потом, суровая реальность вынула меня из иллюзий. И я увидела людей. Тех, кто обречён страдать. Из-за самого себя, из-за поступков других людей. Из-за своих детских оплошностей. И мне так хотелось помочь. Мне нужно было спасти их, — юноша окаменел, ведь дымка в разуме прояснилась, хотя и ненадолго. — Мистер Фишер, я могу помочь Вам, только дайте возможность это сделать.              Сал нехотя поднял взгляд на Доктора, мастерское владение эмоциями, ни единицы лишнего, только сохранение самообладания и спокойствия, лишь языки тревоги, таящиеся в глубине зрачков.              — Можете звать меня просто Сал, — чётко вымолвил Фишер.              На лице Рамоны не дрогнул ни один мускул, лишь пальцы рук непроизвольно расслабились.              — Сейчас я могу задавать вопросы, которые могут быть для вас триггерами, если Вам станет дискомфортно незамедлительно сообщайте мне, — Сал непринужденно кивает. — Присутствовали ли в Вашей жизни периоды беспокойства, апатии? Если да, то в какой период и как Вы научились с этим справляться.              Салли прочистил горло, прежде чем начать: — При смене места жительства замечал какие-то моменты тревоги, но не больше. Просто ждал, когда это прекратится, может быть, пил какие-то таблетки вроде снотворного, — отстранённо отвечает парень, предпочитая больше не продолжать.              Рамона ожидает того, что пациент дополнит свою историю, но в ответ слышит лишь тишину и почти незаметный шорох тюремной формы. Девушка поджимает губы, берёт в руки блокнот и бегло делает запись.              — Поделитесь тем, как проводили школьные годы? Как вели себя в обществе, ответственно ли относились к учёбе? Может быть, Вас что-то тревожило в моменты подросткового периода? — уже более активно уточняет Хьюз, нетерпеливо крутя в руках гелевую ручку.              — Стабильно, иногда избивали, иногда давал отпор. С оценками проблем не было, с друзьями были, — Сал несдержанно зыркнул на студентку. — Тревожило разве что отражение в зеркале, только и всего.              Хьюз резко замолкает и отводит взор от юноши, переписывая всё услышанное на листы бумаги. Заключённый не сразу осознаёт, что проявляет пассивную агрессию, лишь шумно вздыхает.              — Извините, — спешно говорит парень. — Ну и страх от переезда, будущего, — Салли замолкает. — Как у всех подростков.              Рамона замечает, как пальцы юноши подрагивают, словно на автоматизме, механически, неестественно. Глаза нервно бегают из стороны в сторону. Девушка хмурится и едва заметно наклоняет голову, дабы заметить толику эмоций в глазах. Сал быстро моргает, смахивая наваждение и смотрит в ответ. Хьюз в действительности пугает этот протез, который мешает считывать граммы переживаний.       Фишер ощущает этот внимательный, чуткий взор и тушуется, волосы, свисающие по бокам, нелепо прикрывают части маски, где заструились мелкие царапины, трещинки. Ремень словно порывается разорваться, паника в жилах парня замирает и возрастает с новой силой. Сал мечтает, чтобы крепления протеза были приварены к нему навсегда, словно это не вторая кожа, а его собственное лицо. Безликое, пустое, гладкое, без шершавостей, без шрамов, без мерзости, идеальное.       Доктор будто чувствует его терзания, потому быстро добавляет: — я не буду пытаться снять с Вас протез, но мне чрезмерно важно видеть Ваши эмоции. Как только Вы будете готовы, искренне прошу Вас снять фальшивое лицо, Сал, — Рамона беззастенчиво следила за мерными движениями заключённого. — Мне не важно, что у Вас с лицом. Я — последний человек, который будет Вас осуждать. Мы вместе работаем на Ваше благо, Сал.              Фишер от этих слов сговорчивее не стал, лишь мысленно хмыкнул. Он знал, что может скрываться за таким простым: «не важно». Ужас на лицах, отвращение, желание поскорее закрыть глаза руками, забыть это кошмарное зрелище и, конечно, выразить напыщенное сочувствие.              — Вы принимали какие-либо препараты в периоды подросткового возраста? Антидепрессанты, противопсихотические, нейролептики? — студентка вооружается блокнотом. — В личном деле этого не описано.              — Наверное, только снотворное, большего доктор мне не выписывал, в силу обстоятельств, — демонстративно поднимает голову Фишер, обращая внимание студентки на протез. Ложь.              — В этом я соглашусь. Такие препараты могли воздействовать негативно на Ваш организм, особенно когда он ослаблен, — не моргая, смотрит Рамона на Сала. — Снотворное Вам, разумеется, выписали не просто так? Кошмары, бессонница?              — Бессонница, — ещё одна наглая ложь Салли. Он нервно звенит цепью от наручников по деревянному столу. Хьюз прищуривается, одобрительно кивая. Девушка предлагает юноше новый тест, который положит дорогу Хьюз к поиску тех демонов, которые таятся в душевной организации пациента. При изучении азов психических отклонений, у Рамоны непроизвольно возникал удивительно жуткий страх, скрывающий не столько животный ужас, сколько ненависть к тому, что прячется внутри неё.       Салли продолжает мирно отвечать на поставленные вопросы, пока борется с похожим чувством озлобленности.

***

      Девушка покидает кабинет, натягивает улыбку при прощании с заключённым и кивает охраннику. Руки на сумке часто дрожат, грудную клетку будто кто-то прижал коленом, вытягивая из лёгких весь воздух, будто надеясь сделать так, чтобы альвеолы спались, прилипли прямо к внутренней стороне рёбер. Мурашки опустились к лодыжкам, мерзко ущипывая кожу и провоцируя Рамону резко обернуться.       Позади оказался Лейтенант, который усмехаясь беседовал с полицейским. Хьюз поймала его неоднозначный взор на себе, он смотрел недолго, но этого хватило, что студентка сконфузилась и поспешила найти выход из Департамента.

***

      В помещении прожужжал колокольчик, девушка быстрым шагом двинулась к кассе. Выудив из кармана сумки рецепт, Хьюз положила его перед собой.       — Добрый день, — боязливо вымолвила студентка, замечая за окошком молодого парня.       — Привет, Рам. Как ты? — приветливо отвечает юноша, отодвигая от себя бумажку с названием препаратов. — Я уже успел запомнить всё.       — Всё стабильно, — без желания на развитие светской беседы, говорит Рамона, забирая рецепт.       Коннор улыбается и удаляется в подсобное помещение. Спустя пару минут, он возвращается с двумя пачками медикаментов. Вбивает код таблеток в старенький магазинный аппарат. Девушка передаёт безупречно ровные купюры юноше, резво выхватывая пачки из его рук.       Выйдя за пределы аптеки, Рамона с одичалой остервенелостью высвобождает металлические пластины с препаратами, выбрасывая картонные упаковки в ближайший мусорный бак. Девушка отвлекается на выбегающего за ней Коннора, который забыл отдать сдачу. Ладонь, в которой зажаты пластинки с острыми пластиковыми краями, невольно сжимается, с пальцев стекают алые капли крови, падающие на туфли Хьюз.

***

      Рамона наскоро заклеила царапины на ладони, всё ещё ощущая колющую боль. Голова была неподъёмной, глаза слипались. Думать было трудно, поэтому девушке хватило сил идти по заученной траектории до небольшого дома, надеясь на то, что там будет пусто. Усталость грузом давила на плечи, помеченные синяками, и преклоняла перед собой весь организм.       С трудом добредя до узкой прихожей, Хьюз свалила на пол сумку и упала на ближайший пуфик, расслабляя натруженный позвоночник. Прислушавшись к звукам, она облегчённо выдохнула и пошаркала до миниатюрной кухни, погружаясь в полумрак, исходящий от грозовых туч. Дом был в умиротворённом состоянии, не бушующий и не клокочущий, тишина покорила девушку. Она достала блистеры с таблетками, где ещё блестела кровь Хьюз, и с усердием выдавила из каждой упаковки несколько таблеток. Рассмотрела их под сумрачным светом с улицы, невольно нахмурилась и закинула их в рот, на зубах заскрипел порошок, язык ощутил горьковатость. Рамона взяла полупустой стакан, а затем сполоснула лицо водой из кухонного крана.       Немного приведя себя в более-менее трезвое состояние, Хьюз молниеносно села за изучение литературы из колледжа. Перед глазами маячило досье Сала Фишера, где ярко выделялся стикер, где начиналось повествование о самой первой версии инцидента, Рамона не хотела вникать в эти подробности, желая закрыть скелетов в шкафу на множество замков. Испуг уже отступил, оставляя за собой только зловоние пьянящего любопытства, которое угасало с каждым вдохом, поскольку было абсолютно нездоровым для Доктора Хьюз.       Конечно, Рамона всегда отмечала эту страсть к определённым странностям необычной, даже неправильной, но этот глупый, назойливый интерес пробуждался в ней вновь с особым усилием. Чем необыкновеннее её пациент, его проблемы, тем больше стимула втянуться в рутинную работу. Будто за такое рьяное пристрастие она получит ответное внимание в двойном размере, где получит удовлетворение от себя и сама. Хотя… кого следует обманывать? Она уже давно не ощущает, когда приливает чувство самоуважения.       Девушка сосредоточенно глядит на белёсую папку с личным делом пациента, затем задумывается. Блокнот слева от Хьюз ярко акцентировал на себе внимание, Рамона схватила его и начала разглядывать сегодняшние записи.       «У пациента наблюдаются проблемы с нервной системой, пациент предрасположен к пограничному расстройству личности. Посттравматическое стрессовое расстройство? Пациент не имеет проблем с когнитивными функциями?»              Хьюз умело, профессионально распознавала ложь любого человека, она прекрасно знала, что Сал Фишер ей врёт, только, где именно?..       Под стопкой учебников завибрировал телефон, Хьюз нервно рыкнула и отложила предмет изучения.       — Привет, — измученно прошептала Рамона, отвлекая мозг на долю обыкновенного безделья.       — Ну как ты? Отдыхаешь?       — Почти.       — Почему я не удивлён?       У Хьюз не было сил припираться или негодовать, поэтому она лишь угукнула и прикрыла глаза на мгновение. Девушка провалилась в темноту и тянула этот маленький миг, как только могла.       — Как прошло? — взволнованно поинтересовался Джонни.       — Ничего необычного. Среднестатистический убитый горем юноша, с тяжёлым прошлым, не более.       — То есть он не психопат-убийца? Ещё не переманил тебя на свою тёмную сторону? — иронично проговорил Джонни, стараясь придать своему голосу нотку мрачности и загадочности.       — Признаюсь, его отстранённость от мира, меня сладко так напугала. У него явно есть загвоздки, — задумчиво сообщила Рамона, мягко оттягивая свой упёртый страх. Она ведь не слабачка? — Но, если я удачно расправлюсь с этим «делом», прости-прощай Нокфелл.       — Отец? — с удивлением промычал парень.       Хьюз затаила дыхание, сердце в груди затрепыхало, порождая под рёбрами кострище. — Нет, — отрешённо ответила девушка, заливая яркий огонь безнадёжием. — Мне пообещали работу. Не хочу упустить шанс.       — Кажется кто-то очень влюблён, — Рамона вопросительно хмыкнула. — В работу, — Хьюз быстро распахнула глаза и уставилась в потолок.       — Кто бы говорил, — обиженно промолвила Хьюз, демонстрируя своё негодование.       — Не воспринимай всё близко к сердцу, Рам. Утром в кафе?

***

      Тишина грозно растирала стены кабинета, редкий шелест листов иногда отзывался эхом по помещению. Сал Фишер сосредоточенно вчитывался в каждую строку. Рамона наблюдала, скоропостижно и придирчиво, не отводя взгляд. Заключённый был явно сконцентрирован.              Хьюз внимательно изучала юношу, разбирала на атомы. Сканировала его позу, то, как вздымается грудь при глубоком вдохе, как стучат пальцы по бумаге со статьёй, как быстро бегают глаза по тексту. Заключённый был сладко обеспокоен, напряжение словно электричество пронизывало каждую мышцу, каждый сантиметр кожи, заставляя дыхание то ускорятся, то вновь замедлять. Такое любопытное, пытливое недоверие.       — Ваши пальцы сильно дрожат. У вас были нервные заболевания? — уверенно уточнила девушка. И хотя его руки всё ещё были скованы, он умело переворачивал листы.              Сал замер, но взгляд на Рамону не поднял, шумно вздохнул.       — Не знаю.       Рамона сделала запись, затем вновь принялась разглядывать пациента. На сей раз зацепившись за его особенность. Пряди скрывали добрую часть протеза, голубые волосы были удивительно красивы? Бесспорно сказочный цвет, который так несуразно дополнял безликую маску, будто наделяя парня чем-то противоречивым, общественно-отрицаемым, но правильным. Локоны чёлки разной длины смешно закрывали места, где были скреплены две части протеза.       Прочитав последний лист с мелким текстом, Сал холодно взглянул на доктора.       — Как вам статья?       — Я не очень разбираюсь в квантовой и ядерной физике.       Доктор неведомо для самой себя улыбнулась, быстро вычеркнув что-то в блокноте, чтобы затем старательно выписать что-то новое. Фишер молча следил за действиями девушки, прожигая дыру в её голове одним лишь взором. Он поймал момент, когда Рамона всесильно была поглощена в собственные мысли, чтобы рассмотреть Хьюз.       Салли не умело оценил её внешний вид, черты лица, в которых таилась неизвестность. Она чрезмерно идеальна, хороша собой. Самое непонятное для Фишера было это то, что девушка прекрасно знала это, что она была прекрасна. Манерные движения, но жестокий контроль за эмоциями, слишком чёткий язык тела, непрофессионально открытый. Каждое слово Сала, которое не по-детски тревожило девушку, сопровождалось ни то подрагиванием ноги, ни то частым морганием. Будто ниточки, контролирующие любое движение, были перемешаны, не зависели от стойкой личности Доктора. Словно из-за блокированных чувств на лице, эти ощущения выводятся через мимолётный взмах ресниц, сжатую челюсть.       — Прошу прощения за медлительность, я совсем не выспалась.       Фишер лишь кивнул, на сей раз начиная следить за движением гелевой ручки.       — А как обстоят дела с Вашим сном? Получается уснуть без снотворного?       Парень стучит пальцами по столу: — Всё в порядке, — сквозь скрежет зубов выговаривает Сал.       Рамона, вычерчивая красивые буквы на бумаге, лишь безэмоционально промычала. Фишер посчитал эту реакцию весьма многозначительной.       — Статья, которую Вы читали, действительно была посвящена физике. Это своего рода тест на когнитивные способности, помогающий определить, умеет ли человек вычленять из текста главное, анализировать текст, — Рамона перевела дыхание, отвлекаясь на пациента. — Вы с этим прекрасно справились.       Сал прищурился, девушка почувствовала жуткий, липкий страх, колыхнувший её волосы.       — Я хотела бы узнать у Вас об увлечениях. Были какие-либо интересы? — громко сглотнув, спросила Доктор.       Несмотря на всё презрение к девушке, даже некоторую ярость, которую он испытывал к ней, слова Фишеру не дались. Ком встал поперёк горла и так больно душил. Испытующий взгляд Доктора перестал быть для Салли издёвкой, красной тряпкой, он быстро померк, интуитивно сжав руки в кулаки.       — Не нужно пересиливать себя, я понимаю, — спокойно сказала Хьюз. Её так привлек будто бы рефлекс Салли, вся его цепь не доверительных взглядов, действий резко оборвалась, обнажая его слабости. Девушка нашла точку триггера. Салли бездумно кивнул, отворачивая голову в сторону. Тупая боль вонзилась юноше под дых.       Рамона убрала яркий блокнот в небольшой кожаный рюкзак, и положила руки на коленки: — Насколько я знаю, у Вас есть небольшая компания друзей, верно?       Заключённый молчал, шёпот глухо задребезжал в глуши комнаты, за книжным шкафом: — Да, была.              — Мне было бы интересно послушать Вашу историю знакомства, — по-доброму улыбается Доктор. Наигранно до слащавости. — Это правда поможет мне найти к Вам подход, Сал. Я не хочу быть врагом, давайте попробуем с маленьких шагов?       Фишер поднял взгляд, глаза Хьюз встретились с пронзительно голубыми глазами. Её едва не передёрнуло от того, что плескалось внутри них. Мольба, болезненная просьба о помощи, такая, которую никогда не озвучишь, потому что это удел слабых — просить защитить. Сильные скрывают это за ненавистью, выращивают ярость до тех пор, пока она не разъест изнутри, так и не дождавшись спасателя. Страшнее было лишь то, что для Рамоны этот взор был… словно похож на что-то?.. Но на что?       Человек, устроивший массовое убийство просил спасти его. Вот так просто. Только спасти от кого?       Парень начал своё повествование, выходило сухо, почти без конкретики. Казалось, что это не вызывало у него никаких эмоций. Для Салли-Кромсали воспоминания были ледяными, не греющими душу. Он мечтал не знать какого это — быть счастливым. Потому что помнить об этом, было куда тяжелее. Юноша часто запинался, искал подходящие слова. Доктор слушала внимательно, иногда театрально хмурилась, удивлялась.       — После этого мы активно проводили время вместе, — закончил рассказывать Сал, ожидая того, что скажет Доктор.       — Насыщенные подростковые годы, даже завидую, — спокойно говорит Хьюз. — Вас интересно слушать, правда, — девушка тянется к сумке. Из внутреннего кармана тянется цепочка с подвесными часами.       Фишер резко зажмуривается, дёргая на себя наручники. Девушка едва ли не вжимается в спинку кресла, вовремя притянув себя за шею. Паника глухо просопела в уши, вводя в оцепенение.              Салли услышал едчайше-громкий стук наручных часов Доктора, который воткнулся в барабанные перепонки. Звук проникал к самому мозгу, раздражал каждый нерв тела, сознания. Испытывал выдержку юноши: — Вы не могли бы… отключить… часы.              Хьюз не сразу опомнилась, лишь через мгновение она принялась скоропостижно искать колёсико на часах. Быстро поместив их на дно сумочки, она не решаясь вдохнуть, смотрела на заключённого.              Стук отдалялся, Фишер поднял голову, встречаясь с пестрящими ужасом глазами Доктора. Её немигающий взор был словно обречён на вечный панический страх, юноше стало не по себе. Он до неприличного сильно напугал девушку, но эта эмоция на её лице была какой-то… будто частой? Постоянной?              — Извините, мне следовало предупредить Вас, — виновато потупился в пол Сал.              — Нет-нет, — поспешила заверить студентка. — Я должна была спросить у Вас заранее, простите, это моя оплошность.

***

      — Ты сама на себя не похожа, Рам, — испуганно подметил Джонни, аккуратно размешивая ложкой кофейную пенку. После дня приёма, у Рамоны были весьма смешанные чувства. Глупые споры засели в сознании, порождая новые сомнения. Туман яда разъедал здравость, девушка исступлённо анализировала своё состояние.              — Голова болит. Пройдёт, — Хьюз отмела подозрения приятеля в сторону. Её эмоции обмётки настоящего, которые не удостоены никакого сожаления.       — Ты таблетки пьёшь? — чрезвычайно тихо спросил Джонни. Он прекрасно понимал, как Рамона относилась к этому. Только вот состояние приятельницы было гораздо важнее. — Правильные таблетки?       Хьюз возмущённо зыркнула на друга и перевела взгляд на окошко рядом с ним: — Пью.       — Может действительно обратиться за помощью к Саманте?       — Я же сказала, что пью. Рано или поздно это пройдёт, без Саманты, — девушка всесильно скрывала, что ей действительно тяжело справляться с этим в одиночку. Тонкие и ломкие волосы упали на её профиль, скрывая дикую таинственность в глазах Хьюз.       Джонни никак не отреагировал на это, лишь беспокойно оглядел задумчивую подругу. Через мгновение он всё же отодвинул от себя кружку с кофе и настойчиво взял Рамону за руку. Девушка нехотя перевела на него полные усталости очи и едва заметно вздохнула. Парень обхватил тоненькие пальчики и крепко сжал в своих руках. Он смотрел ободряюще, с мягкой улыбкой на устах.       Осторожно поглаживая её костяшки, Милс медленно следил за всеотражающими глазами напротив. Девушка была подобна двуликому миму, который не мог говорить, только искажать гримасу.       — Может всё же отдохнёшь немного от учёбы и работы? Я не помню, когда ты в последний раз спокойно прогуливалась.       — Мы обсуждали это, — Хьюз, применив все усилия, вытащила пальцы из сильной хватки и приподняла над головой руку. Через секунду к столу подлетел официант и предоставил счёт. Девушка бездумно положила купюру и упорхнула с насиженного места. Джонни грустно посмотрел ей вслед и немного погодя, поплёлся на улицу.

***

      Хьюз спрятала лицо в тени капюшона и немедля понеслась к своему району. Погода нависала гильотиной у шеи и грозно предупреждала о своих намерениях. Ветер словно бы тянул волосы девушки и призывал её сдаться в плен объятий. Рамона терпеливо выжидала того момента, когда на горизонте покажется небольшой домик. На неприкрытый участок лба упала капелька воды, дождь посочился с двойным усердием, вбивая дождинки в твёрдую поверхность серого асфальта. На щеках девушки неосязаемо повисли маленькие крупицы дождевой воды. Смахнув лишнюю влагу, Хьюз усердно тушила в себе всколыхнувшееся чувство безысходности. Мираж эмоций противно бился о рёбра, но она решила просто вытерпеть своеобразный бунт собственной души.       Похоже без таблеток не обойтись.       Прихожая, как всегда, пустовала, только разбросанные туфли Наоми и одинокая пара спортивных кроссовок Декстера приветствовали Рамону. Девушка бессильно стянула с ног тёмные ботинки с небольшими кляксами грязи, и прошла в свою хилую конуру. Стол завален папками, книгами и тетрадями. Кровать тихонечко припряталась в углу, смятое постельное бельё утонуло в грозовой мгле. Хьюз стянула с растрёпанной макушки капюшон и бездумно уселась на матрас.       Тьма забралась во все ящички этой комнатки и негромко скулила. Рамона упала спиной на подушки и вгляделась в потолок, на котором струились незамысловатые узоры, кружевные силуэты. Хьюз наблюдала за ними до тех пор, пока не окунулась в непробудный, крепкий сон, оставляя все свои кошмары за пределами комнаты.       

***

      Во рту пустыня, к сухим губам прилипли русые локоны. На лбу выступила неприятная испарина. Девушка резко подскочила с места и с тревогой в глазах огляделась. Та же комната. Та же одежда. Рамона удушливо выдохнула и принялась разминать затёкшую шею. Сон прилипчиво посапывал на ухо, не желая отпускать разум.       Слегка отойдя от дезориентации, Хьюз пригляделась к электронным часам на столе. Выругавшись, девушка метнулась к умывальнику в ванной комнате и впопыхах сполоснула лицо прохладной водой. Кожу болезненно укололо, но на это Рамона только шикнула и скривилась. Едва не поскользнувшись, она подлетела к рабочему столу и загрузила первые попавшиеся листы с пометками. Кожаный блокнот залезал в рюкзачок под потоком ругательств.       Перед зеркалом мелькнуло довольно нелицеприятное видение, Хьюз обречённо взглянула на себя, понимая, что этот период, ей дастся нелегко. И хотя эти домыслы ещё не отпускали её, девушка всё же прошла к входной двери. Растрёпанные волосы лезли в глаза и закрывали обзор, студентка небрежно смахнула локоны в сторону. Надев единственную пару ботинок, Рамона выпорхнула за дверь, судорожно замыкая её. Наспех покинув маленькое крыльцо, она вобрала холодный воздух в лёгкие и принялась бежать к департаменту. К счастью, до него было не так далеко.       Рамона сбила на своём пути около пяти (а может и восьми) человек. Все они опаляли её нервными речами и желали пылать в аду. Что ж, сейчас, бронхи Хьюз чётко проследовали траекторию до Преисподней. Дорога была весьма нелёгкой. Физические упражнения, а уж тем более долгосрочный бег были для девушки большой проблемой.       Двери в главный холл распахнулись и на Рамону обратились с десяток пар глаз. Волнение захлестнуло её с головой, придирчивые взоры были до крышесносного липкими, оценивающими. Хьюз стушевалась, пряча свой едкий страх на дно рюкзака.       К регистрационному бюро вальяжно подошёл Лейтенант Морган. Он самоуверенно протянул папку женщине, сидящей за стойкой. Мужчина повернулся в сторону Хьюз, нахально ухмыляясь. Доктор поджала губы.       Пока все работники органов ходили как минимум в рубашках, Морган неизменно пренебрегал установленным правилам. Чёрная кожаная куртка, винтажного типажа с растрепанным воротом и подолом, тёмные берцы, тактические чёрные брюки с различными ремешками. Девушка нехотя пригляделась, замечая у мужчины за поясом кобуру с пистолетом. Кепка тёмно-серого цвета смешливо прикрывала отросшие волосы Моргана. В тени казалось, словно глаза полицейского пропитаны какой-то надменностью, дерзостью.       Рамона распыляла равнодушие взглядом, но Лейтенант мастерски срывал эту невозмутимость. Его выражаемые эмоции были однотипными, но отчего-то особенно отчётливыми. Не отталкивающими, скорее пристыжающими. Такой спектр чувств и нагнетал тревогу на девушку.       Взгляды уже уткнулись в рутинную работу, лишь Лейтенант разглядывал стыдливо сгорбившуюся студентку. Женщина за стойкой что-то поясняла Моргану, но он сосредоточенно смотрел на студентку. Изучающе, по-собственнически угнетающе.       Рамона опускает взор в пол, медленно плетётся вглубь департамента. Морган настойчиво идёт за ней, хватает за плечо, заставляя Доктора гулко выдохнуть. Девушка поворачивается к нему, капюшон предательски соскальзывает с затылка. Лейтенанта на миг колеблется, но лицо вновь заливается ухмылкой.       — Разве Вам давали разрешение опаздывать, Доктор? — мужчина протянул обращение скрипя зубами, как-то брезгливо.       Рамона зыркнула на воротник Моргана, не осмеливаясь взглянуть в глаза. Лейтенант крепко нахмурился, прежде чем его глаза потеряли всякий интерес к студентке. Девушка сделала шаг назад, едва ли не оступившись. Затем шаги становятся резче, пока не переходят на быструю ходьбу и Рамона прячется за дверью кабинета.       —Психолог, тоже мне, — будто выплёвывая в словосочетание тонну яда, проговорил мужчина. В носу осел мерзкий шлейф приторных духов студентки, Морган кривится.

***

      Рамона прислонилась лбом к двери, в попытках отдышаться и скрыть всплывший румянец на щеках. Было настолько тихо, что Хьюз совсем забылась и насладилась давящим безмолвием. Обернувшись, сердце мигом свалилось к ногам. Напротив была безликая маска, отчуждённый и едва заметный взор из чёрных прорезей заставил девушку вздрогнуть, оголяя панику перед пациентом.       Доктор закусила щёку, пока на языке не растёкся металлический привкус, затем девушка прошла до кресла, попутно стягивая с плеч рюкзак. Вещи с грохотом упали к подножию столика. Хьюз осторожно расположилась, стараясь не прислушиваться к рваному дыханию перед ней. Частицы стыда неприятно осели на подсознании, поддразнивая Рамону.       Подняв свой взгляд, она ненадолго задержалась на скованных руках пациента. Доктор поникла, почувствовав, как послевкусие унижения сползает, приплетая ощущение параноидального волнения.       Девушка достала все листы, которые успела захватить и принялась просматривать информацию. В стопке макулатуры оказались необходимые для сегодняшнего сеанса тесты. Доктор встряхнула головой, отзывая от себя панику.       — И так, — чрезмерно громко начала Хьюз. — Пройдём несколько тестов, мне будет понятнее с чем я имею дело, — затянувшись в состояние минутной концентрации, девушка замолкла. — Будет действовать как в первый день нашей встречи, Вы говорите номер вопроса и свой ответ, я всё запишу.       — Я могу письменно, — с некой робостью произнёс парень.       Рамона отвлеклась от чтива и перенесла вопросительный взгляд на Сала.       — Пусть будет по-вашему, — девушка не решалась перечить заключённому, мурашки инстинкта самосохранения напряжённо пробежали по коже. Придвинув к пальцам Фишера опросник, Хьюз скоропостижно следила за махинациями преступника. Он умело захватил ручку и пересел к краю кресла, опираясь ногами в пол. Сал вытянул шею вперёд.       Рамона облокотилась на спинку кресла и подставила под щёку ладонь, наблюдая за размеренными движениями Салли. Тот, совсем не торопясь вчитывался в каждый вопрос, замирал на мгновение и рывком ставил галочку напротив. По помещению раздавалось едва слышное сопение Сала. Через протез оно становилось каким-то более громким, тревожным. Девушка ощутила зыбкое переживание, наполненное до краёв смятением. Но паника слишком притуплённая, глухая, это порождает в Рамоне переплавленную несколько раз цепочку из мыслей, которые возвращаются неоднократно.       Хьюз, под покровом душевных раздумий, увлеклась разглядыванием паутинных пальцев Фишера. Они качались в такт беззвучной мелодии и лаконично сочетались с нетипичной внешностью парня. Рука слегка подрагивала. Кожа была болезненно светлой, будто покрытой грубым слоем инея, практически синей, а костяшки фаланг неестественно выпирали. Студентка пыталась зацепиться за что-то, царапины, следы от уколов, синяки, проколотые вены под кожей, нездоровая дёрганность. Абсолютная неподвижность, спокойствие и никаких эмоций. Аморальная пустота.               Весь образ Сала Фишера казался лишь неживой и бездушной статуей, к которой никто и никогда не приковывал воодушевлённых взглядов. И это самое искусство взяли и спрятали от людских глаз, в тёмное и пустое место, где мгла застилала разум и бесчеловечно глумилась над ничтожным безэмоциональным протезом. И эта равнодушность, сокрытая в двухцветной маске, была правильной.       Фаланги пальцев были будто бы хрупкими, стеклянными. Худые кончики пальцев выглядели огрубелыми, стёртые мозоли вызвали у Хьюз минутную боль.       Фишер бегло осмотрел заполненные поля и бесшумно отодвинул листы к противоположному краю. Подняв глаза, он столкнулся с ссутулившейся фигурой. Лико девушки было едва припрятано под распавшейся причёской, пара прядей неаккуратно свисала к глазам. Практикантка безвольно скатилась по креслу, тихое и спокойное дыхание Рамоны осведомляло о небольшой дремоте. Хьюз глубоко погрузилась в мысли, не заметив, как придалась воле сна. Сал разлепил пересохшие и потресканные губы, едва захотев тактично пробудить её, но остановился. Взгляд завис на безучастном выражении лица девушки.       Сегодняшний вид не походил на два предыдущих. Ни грамма косметики на лице, обветренные губы, яркие синяки под глазами, мешковатая одежда и наспех надетая замызганная обувь. Сал внимательно отмечал для себя это, будто считал сверхъестественным, странным. К Откину такой презрительности никогда не было, ни медицинский халат с потёртостями, ни яркая щетина лице, ни скошенные очки не были для заключённого предметом изучения. Потому что Доктор казался очевидно-чудаковатым, из раза в раз одинаковым, отличался типичностью эмоций, выражений. Доктор Хьюз не была похожа на прошлого психолога заключённого.              Фишер проглотил шёпот, донёсшийся из-за спины, и тихо вздохнул. Глаза продолжали странствовать по отточенным и гладким чертам лица. Роскошная абрикосовая кожа блестела, ни единой неровности или шероховатости. Красно-коричневые родинки обрамляли овал лица, отчётливо отмечаясь у глаза, над губой. Такая невинная и строгая внешность была настолько великолепной, что вводила в ступор. Любой художник-портретист за такой экземпляр отдал бы душу. Даже свойская неряшливость не мешала быть утончённой и привлекательной. Будто бы конфета, завёрнутая в самую блестящую, яркую упаковку, которую жаждет попробовать каждый.       Сал не разглядывал Рамону в обычном, юношеском смысле. Скорее как объект, неукротимо интересный для созерцания. Неясный, искусный, но в то же время обязывающий относиться претенциозно.       А ещё Фишер чувствовал обезумевшую ярость, возникшую из ниоткуда. Тяжёлое дыхание позади злорадно нашёптывало на ухо юноше. В груди сдавило светлое пятно совести, которое сочилось яркой кровью, истощаясь до предела. Эта злость впечатывала взор Сала в Доктора. Голос твердил о том, что она лишняя, она не должна тут быть, она слишком для Салли-Кромсали. Заключённый терпел тянущую, растёкшуюся по телу боль. Виски наливались свинцом, утяжеляя голову. Ком в горле заглушил попытки вздохнуть полноценно, парень лишь безумно смотрел на Рамону, моля о том, чтобы Его пытливое терпение лопнуло.       Бездонный полусон блуждал на лице у Рамоны. Она лишь изредка подбивала колени к телу, затаскивая их на кресло.       Резкий свет ослепил Хьюз и она бездумно подскочила с места. Левая нога отнялась и её пронзила острая покалывающая боль. Рамона мигом согнулась пополам и едва не упала на пол. Тихонько промямлив ругательства, девушка совсем осела на холодную плитку и прижала к бесчувственной ноге руку.       — Да что за дрянь! — рявкнула практикантка и слегка всхлипнула. Через пару мгновений, она будто отошла от мимолётной слабости и тут же вскочила с места, явно вспоминая, где она находится. Смущение разлилось по лицу, мочки ушей приобрели розоватый оттенок и Рамона поспешила прижать ладони к щекам, дабы скрыть растёкшуюся краску по щекам.       Заключённый вопросительно смотрел на взбунтовавшуюся девушку и смиренно ожидал пока та придёт в себя от своих незатейливых пряток. Хьюз ужасно поникла, вобрала в лёгкие воздух. Крайне осторожно присев на мягкое кресло, она сжала подлокотники до мажущей боли в пальцах.       Сал размял онемевшие кисти и шею. Заметив на лице Рамоны явное беспокойство, тот не стал опускать взгляд к полу, ставя девушку в неловкое положение, о чём он, конечно, не догадывался.       — Простите за это отвратительное поведение. Ужасно… — она с трудом выпрямилась, сложила руки на коленях и громко выдохнула. — Этому нет оправдания, прошу прощения, — и если лицо не искажалось под гнетом разлившихся эмоций, то пальцы рвано дрожали, цепляясь ногтями за джинсовую ткань.       — Всё в порядке, — приглушённо ответил парень.       Хьюз встретилась с непроникновенными васильковыми очами, по лодыжкам пробежал диковинный страх, заставляя мурашки станцевать быстрый вальс по коже.               Она была в отключке в одном помещении с убийцей… В кабинете с пациентом. Хьюз заснула прямо перед носом психопата, вот так просто. Незатейливо поджав губы и зажмурив глаза, Рамона дала себе сильный мысленный подзатыльник, а затем ещё один.       — Долго я… отсутствовала на приёме? — украдкой подвела она.       — Около получаса, — чересчур спокойно ответил Фишер.       — О, Господи. Извините меня, простите я… — Хьюз закрыла рукой лико, смущение резче защипало виски. Волнение не отступало на второй план, но девушка почувствовала нарастающее напряжение где-то в районе рёбер и прищурив глаза, сжала пальцами левой руки край серой кофты. — А почему Вы не разбудили меня, это же не подобает всем уставам… Чёрт, Лейтенант Морган всю плешь проест…       — Вы выглядели уставшей. Не хотел Вас тревожить.       Это всё?.. И больше никаких предлогов? Уставшей? Просто катастрофа. Даже заключённый не видит амбиций в Хьюз.              Практикантка поджала губы и сконфуженно опустила глаза к деревянному столику: — Я безмерно перед Вами виновата, такого больше не повторится, — уверенно произносит девушка, быстро стягивая все свои переживания с лица. Чувство прилипчивой вины вновь осело на кончике языка, — Простите, боже… Простите, как это непрофессионально и глупо. Какое неуважение к Вам, простите. — Укрываясь от чуткого взгляда Сала, произнесла девушка. Парень дождался, пока девушка обратит очи на него и осторожно кивнул.              Рамона провела руками по волосам, собирая воедино выбившиеся локоны. Груз ответственности заставил преклонить колени девушки к полу. Она последний раз сделала глубокий вдох и вернула фокус.              Хьюз рассматривала тест заключённого, пока взор случайно не обратился на деревянный стол. Руки заключённого были вытянуты больше обычного, рукава оранжевой кофты задрались, обнажая худые конечности юноши. Кости на кистях сильно выпирали и вызывали какое-то животное беспокойство. Вдруг его морят голодом? Специально. Аккуратно поднявшись выше, Хьюз заметила глубокие царапины, порезы. Ещё выше оказались белёсые, довольно старые отметины и шрамы от… лезвий?       Рамона ужаснулась. Дыхание перехватило, она старательно пыталась не выдавать своих искренних эмоций, но в груди так сильно заныло, что ей стало действительно страшно. Неизвестно какой диаметр занимают эти порезы. Возможно это единственные, а быть может, ими покрыт весь участок кожи конечности. Ближе к ладоням, разглядывались свежие царапины, на коих образовалась бордовая корочка. Порезы изредка соприкасались с холодным металлом наручников, от чего на железе оставались небольшие следы крови.              Теперь за попытку самоуничтожиться убийцам Доктор Хьюз будет испытывать сочувствие?       Хьюз почувствовала стыд и ненависть к самой себе. Хороший специалист удерживает все чувства и переживания в себе, но… Рамона так и не научилась этому. Любой бы отметил это как факт селфхарма, возможно попытку суицида и просто пройдёт мимо, как ни в чём ни было. Будет выстраивать цепочку для поиска объекта этих шрамов, затем будет выяснять причину. Будто это обыденность. Жалость натужно застилала глаза практикантки, ей было трудно оторвать взгляд от истерзанных запястий.       — Проверим ваши тесты, — силой выдавила из себя Рамона и трясущимися пальчиками потянулась к заполненным бланкам.       Контролировать эти глупые, поистине ненужные эмоции было так тяжко, будто ты заковываешь в кандалы быка, способного разорвать цепи в клочья. Хотелось разрыдаться прямо здесь и сейчас. Просто от того, что сидишь на этом грёбанном кресле. Эмоции бегали из угла в угол, абсолютно не поддаваясь ответственности за свои обязанности.

***

      — Лейтенант Морган… — совсем тихо просвистело позади. Мужчина удручающе вздохнул и свёл брови к переносице. Напряжение легло на плечи и похабно свесило ножки, довольно болтая ими. Полицейский медленно обернулся, Рамона выглядела взволнованно, светлый румянец заставил Морган немного задуматься. Кружка под напором грубых пальце выразительно поскрипывала. Девушка неловко перебирала пальчиками по ремню рюкзака, то и дело не решаясь взглянуть на мужчину.       — У меня важный разговор к Вам, — девушка была полусонной, измотанной. Лейтенант вразумил себе, что стоит просмотреть камеры видеонаблюдения.       — Попробуем, — мужчина демонстративно громко отпил кофе из посуды, показывая явное пренебрежение и нежелание растягивать нить разговора.       — Мне нужна медицинская карта Мистера Фишера, — Рамона замолчала, выдерживая небольшую паузу. По-детски строго посмотрев на Моргана, она слегка вильнула плечом. — В ближайшем будущем. Желательно, сейчас.       Морган выругался себе под нос, пролетело несколько необычных и весьма оригинальных словосочетаний. Хьюз ощутила острый укол безысходности, своей никчёмности. Мимо проходил худощавый работник архива, который нёс на руках большую пачку бумаг и документов. Лейтенант без зазрений совести поставил кружку на «башню» и грубо ухватил Рамону за плечо, оттягивая на себя. Мужчина почти прижал её к своей груди.       — Искусственный доктор, скажи-ка. Какого хера, ты качаешь свои права? Тебе же дали одну единственную задачу. Покопайся в мозгах психа, а затем расскажи мне всю правду. Не нужно лепить из себя хер знает какого эксперта, —приблизился к уху и прошептал Морган, нарочито задевая щетиной скулу девушки.       Девушка брезгливо отпиралась от полицейского. Грань терпения стёрлась, прежние эмоции улетучились вмиг, вынимания из сознания тень высокомерия: — Тогда, я не смогу ничем помочь. Ваш недалёкий взгляд на мир, не понимает серьезности моей профессии, — Рамона вскинула голову и ткнула носком ботинка на ступню Лейтенанта. Он лишь слегка зашипел и сжал плечо девушки сильнее. Его выражение было абсолютно безмятежным, безусловно не любопытствующим. Уверенность студентки быстро затмило сомнение. — И без Вашей помощи, не удастся разобраться с этим делом. Мне важно знать, какие препараты принимал пациент, чтобы понять, с каким состоянием психики я работаю.       Лицо Моргана быстро сменилось на беспечное, почти мягкое и недостижимое. Мужчина ослабил хватку и продолжил наблюдать за искромётной тяжестью во взгляде практикантки. Испытующе проследил за неизменным лицом Рамоны и одобрительно кивнул.       — Ладно, Доктор. Достану папку, отправлю на почту. Запомни, это единичная акция. Больше помогать не стану.       Хьюз задержала дыхание и вытаращила большие глаза на Моргана. Смотрела не моргая, замечая на его лице смятение и раздражение. Мужчина побагровел и нервно повернул голову, призывая разложить все мысли девчушки.       — А можете… — девушка прежде испытала неуверенность в истинности своей просьбы, но этот мимолётный, отчаянный шаг поможет продвинуться к контакту с пациентом. Остатки здравости призывали к себе, умоляли ослушаться укоренившихся мыслей. Хьюз отодвинула колебания в сторону, зная, что будет жалеть. Позже, но не сейчас. Сейчас лучше действовать. Быстро, беспечно. — Снимать наручники заключённому на приёмах?       Лейтенант непонятливо зыркнул на Доктора. Желая заметить в её омутах огонь издёвки или истошный трепет, мужчина увидел лишь обыкновенную просьбу. Желваки на лице грозно заходили, полицейский бесцеремонно ожидал увидеть хоть какой-то намёк на опаску, но кроме безразличного блеска ничего не заметил. Это поражало и неимоверно злило.       Но Морган молчал. Раздумывал и иногда поглядывал за нелепо кусающей губы Хьюз. Какая-то мысль мелькнула в его голове, что улыбка легла на уста и заполонила приятной чувством всё пустое пространство лейтенантской души.       — Если убьёт, виновата будешь сама, Доктор, — подобно хищнику оскалился мужчина и отошёл от девушки. Дерзость и циничность смешались в единый коктейль, ублажая разум мужчины.       — Благодарю, — Хьюз скривилась от неприсущей фамильярности Моргана и быстро кивнув на прощание, выбежала из департамента.       Тугие тучи не оставили небо, лишь кучнее собираясь по периметру. Мрачность погодных условий буквально затыкала глаза. Рамона медленно плелась по безлюдным улочкам, сворачивая всё в новых и новых переулках, шатаясь между небольшими семейными домами.       Чувства были загружены в блендер и давили на мозг с титановой силой. Хьюз едва ли не рыдала от своей неуклюжей безысходности. Единственное ощущение, которое не придавалось никакому объяснению в мыслях девушки. Оно либо было везде, либо тихонечко пряталось в каждом тёмном углу, вычерчивая все свои коварные планы на будущее.       На горизонте показался светлый и яркий лучик солнца, припрятавшийся за объятьями ярых тучек. Рамона приподняла голову и прищурилась. Свет лился прямо на неё и осторожно касался земли рядом с ней. Девушка сморщила носик и с усилием старалась следить за солнечным бликом, сквозь пелену пред глазами.

***

      За окном ливень, струящиеся капли бьют по крыше, будто вбивая гвозди в черепицу. По стенам словно проползают змеи, ящерицы, гулко шевелят хвостами и шипят. Темнота непроглядная, резкая. Молнии ярко мерцают вдали, пробиваясь сквозь нежную вату серых туч. В ушах трещит громкая тишина, заставляет мозг авантажно истерить, выбивает из груди весь воздух, пронзает каждый миллиметр конечностей.       Сон, не окутавший разум своим величием, мягко отступает. Ужас ступает тихо, как охотник, скрывается во мраке, отвратительно скалится. Сердце ускоряет темп, мечтая победить в этой смертоносной гонке. Чудовище уже рычит, срывает с себя маскировку. Лёгкие не справляются, диафрагма едва ли не рвётся. Кровь пульсирует в венах, артериях, но с каждым разом становится всё холоднее, спокойнее, оставляя каждый сосуд пустым.       Горло сдавливает, надгортанник прижимается к позвонку. Воздух покидает тело, глаза резко распахиваются. Тело онемело, руки не слушаются. Душит, душит, крупная дрожь пронзает кожу. Будто бы холодная сталь прижата к грудной клетке, кости хрустят, ломаются под упругой силой. Будто бы ледяная кровь струится по животу, окрашивает простыню, стекает по кровати на пол. Лезвие проходит дальше, разрезая плевральную оболочку.       Рамона задыхается, смерть дышит ей в затылок. Слёзы непроизвольно льются из глаз, она чувствует только боль, недостаток кислорода. Пальцы не слушаются, ноги и подавно. Она отводит взгляд к столу, хочет заскулить, закричать, но не может. Бездыханная тушка почти бесшумно валится на пол, Хьюз закусывает губы, до такой ядовитой боли, что темнеет в глазах. Под контроль постепенно возвращаются руки, девушка ещё чувствует в груди лёд железа. Ползёт по полу, кажется, словно за ней остаётся багровый след.       Усердная борьба с чудовищем оказывается пыткой для Хьюз, больной, невыносимой. Девушка с трудом вытягивает руку, хватается за край комода. Пальцы безысходно танцуют по дереву, ищут-ищут-ищут. Глаза Рамоны слипаются, она больше не может. Заветная пачка с таблетками падает вниз, девушка всесильно пытается открыть её. Пластинки разлетаются по комнате, Хьюз хватает ртом горькое лекарство, не думая проглатывает.             Организм почти моментально выбивает сознание из власти Рамоны, оставляя перед ней только тьму, истинность и её отражение. Капля с щеки Хьюз впитывается в ковёр, оставляя красный отпечаток.