Запах свободы

      В этот раз, Хьюз пришла в департамент раньше положенного. Полицейские только завершали ночную смену, а ранние пташки заявлялись в участок. В регистратуре сидел пожилой уборщик, который почти сразу подозвал практикантку к себе. Милый дедушка завёл приятную непринуждённую беседу, пытаясь скрасить мрачность на лице Доктора. Девушка немного развлеклась странным собеседником и тяжесть на мгновение ушла на задний план.       Чуть позже, к Рамоне подошёл молодой архивариус, весьма вежливо попросивший пройти в кабинет Лейтенанта. Чуткость и галантность парня поразила, Хьюз ожидала колких и обидных фраз. Особенно чётко переживала за предыдущее появление и переворот в департаменте.       В царстве Моргана царила непроникновенная тьма. Окна были занавешены, было почти незаметно куда можно было ступить. Мужчина стоял спиной к двери, всматриваясь через небольшую щель в жалюзи. Оранжевые рассветные лучи едва проскакивали на пол в кабинет, быстро скрывались за шторы и вновь вспыхивали. Рамона замерла в проёме, ожидая разрешения.       Лейтенант отсалютовал девушке кружкой и повернулся, встречая её довольно серьёзным взглядом. Привычная нахальная ухмылка не проглядывалась. Хьюз вновь поглотила тяжёлая мука раздумий, пальцы зверски выдавали её неспокойствие. Глаза бегали по помещению, желая отвести сознание в другую реальность. Зацепившись вниманием за табличку на рабочем столе, девушка отметила ранее неизвестное имя Лейтенанта.       Мужчина ещё несколько секунд стоял у окна, будто что-то высматривая вдали и грузно упал в кресло.       — В прошлый раз ты решила развязать руки преступнику, — Коул задумался. — Спишу на неясное самочувствие, и поэтому уточню.       Хьюз немного помедлила. Состояние ещё далеко не заходило до стабильного, находясь в здравом состоянии она бы не думая дала отрицательный ответ. Но сейчас, она не знала, чего стоит ожидать от самой себя. Будто все её решения стали бесконтрольными, безвольными. Будто говорит и думает — не она.       — Если Вы не против, то я хотела бы это осуществить, — прояснила девушка и с притворной надеждой в глазах обратилась к Лейтенанту. В ней не было сил на гневливость, не было сил на препирательства за уже въевшуюся фамильярность и единоличный переход Коула на «ты».       Морган измученно вздохнул и грозно посмотрел практикантке в очи. Словно он пытался передать что-то своим взглядом, что-то понятное только ему.       — Как скажешь. Пошли, — полицейский вскочил с места и взял в охапку связку множества различных ключей. Мужчина едва прошёл мимо Рамоны, но всё же остановился чуть поодаль и почти прошептал, что-то ища в левом кармане куртки. — Возьми. Держись на стрёме. Кнопка вызова находится под столом, — Лейтенант вложил в ладонь девушки довольно миниатюрный перцовый балон.              Хьюз удивлённо смотрела на вещицу, как будто видела её впервые. Смешанные и едва слышные чувства разлились в мыслях девушки, доля благодарности меркла на фоне презрительности. Доктор лишь кивнула в знак признания и вышла из кабинета.

***

      Фишер сидел за столом, склонив голову вниз. Руки его вновь дрожали, локтями он делал упор на колени. Волосы свисали по бокам, закрывая весь обзор на безликий белый пластик.       Когда же в помещение отворилась дверь, Сал медленно поднял голову. Его накрыло едва ощутимое любопытство. Полицейский, лично задерживающий его в тот день, стоял на пороге и яростно глядел на заключённого. Парень едко поедал безмолвное проклятие Лейтенанта.       За спиной Моргана зависла тень поменьше. Хьюз осторожно выглядывала из-за широкого плеча мужчины. Наконец, Коул отмер и скоропостижно оказался у Сала подле носа. Всё это время, полицейский наблюдал за преступником, не сводил взор. Он нагнулся и резко схватил парня за наручники. Железо упёрлось прямо в кисти, Сал чуть ли не шикнул. Рамоне показалось, будто Морган самодовольно ухмыльнулся.       С запястий слетели оковы. Сал не мог развидеть то, что с рук сняли наручники. Он смотрел на кольца, сковывающие его на протяжении долгого времени, не отрываясь. Из-за весьма резких движений Лейтенанта, раны вновь закровоточили. Фишер оттянул руки к себе, быстро натягивая рукава тюремной формы.       — Только посмей что-то устроить, Фишер. Не забывай, я за тобой очень чутко слежу, — Коул фыркнул и кивнув на прощание Хьюз, скрылся за дверью, оставляя пациента и Доктора один на один.       Рамона смотрела на Сала неотрывно. Было трудно сказать, что она не боялась. Ей было жутко страшно. Неизведанность пугала, но было в ней что-то притягательно полезное. Эмоции разделились на два лагеря, которые не были под пристальным надзором студентки, только своевольно разжигали огонь войны между собой.       Выдохнув, девушка прошла к креслу. Слова совсем не вязались. Всё было скомканно, непонятно.       — Вчерашнее тестирование не возымело сильно отрицательных показаний. Но положительных известий я Вам тоже не могу дать, — затараторила Рамона. Все высказывания опять испарились. Пустота жгла дорожку в голове, отчего любые домыслы терялись.       Сал выжидательно молчал. В его голове не держался факт. Зачем ему сняли наручники? Чего хотят добиться? При каждом приёме журналистов, докторов оковы были обязательным атрибутом. Без него допуск был воспрещён. Его освободили…       — Сегодня я хочу провести беседу в устном формате, — Доктор вновь устало отвела взгляд и как будто бы зависла. Она неосознанно прижала руку к грудине, быстро пробегаясь пальцами по костям. Терзания мешали сконцентрироваться, постоянно возвращая к той ночи. К тяжёлой ночи Рамоны. Девушка закрыла глаза, отмахиваясь от страхов, открыла их вновь, натягивая на лицо улыбку. — Надеюсь, Вы не будете против.       Фишер, всё ещё пребывающий в оцепенении, осмелился поднять голову, встречаясь с душещипательной добротой Доктора в глазах.       — Да, я не против, — безвыходно отвечает юноша. Он прячет свои руки в карманах тюремной формы, будто осязая кожей переживания Рамоны.       Девушка медленно достаёт из сумки блокнот, красную ручку, кладёт на колени. Пытается связать все слова в голове, чтобы не сочинять всё на ходу, придаваясь хлипкому эмоционалу.       — Я хотела бы спросить у Вас о друзьях, — начинает Хьюз, записывая что-то на белоснежные листы. — Ваше отношение к каждому из них. Я говорю о друзьях не только в Нокфелле, но и в Нью-Джерси.       Сал досадливо вздыхает, горестно не желая возвращаться мыслями в родной город. Туда, где всё было слишком хорошо для Салли, откуда Нью-Джерси его выгнал, считая недостойным для счастливой жизни. Он рассказывает о нескольких приятелях, расписывает их не красочно, пытаясь залить огонь ледяной водой, чтобы Он не нашёл очередную точку для давления. Внутри неосмысленно вскрылись детские воспоминания, шёпот самовольно рассматривал каждое размытое видение.       Доктор слушала очень внимательно, задавала наводящие вопросы, не отвлекалась от смысла повествования и чётко следила за эмоциями пациента, не позволяя переходить грань между болезненностью и ностальгией. Она видела в тени протеза его искренние чувства, совсем невинные, омуты по-настоящему горели, один неестественно ярко, другой едва сдержаннее.       Когда разговор постепенно перешёл к событиям в Нокфелле, плечи Сала то и дело подрагивали, он порывался достать руки из карманов, но рьяно останавливал это рвение. Лишь Упоминание Эшли Кэмпбелл вызвало в нём несуществующую для Рамоны в его глазах реакцию. Смесь восхищения, граничащая с привязанностью. Не дружеской, словно бы платонической. Это безмерно глубоко задело девушку за живое, такая истинная любовь с трепетом отзывалась в ней. Первая правдивая улыбка наконец-то оснастила её лицо, она даже не старалась её сдержать. Сал смущённо прятал взгляд за васильковыми локонами, изредка хмыкая.       Ларри оказался для Салли — родственной душой, братом, который в случае чего, готов был подставить плечо, поддержать, проявить заботу. Доктор не могла проигнорировать это, высказываясь о друге с некоторым очарованием. Вмиг Фишер замер, прищурено глядя в очи Хьюз, она добродушно посмотрела в ответ и вникла в суть того, что записывала в блокноте.       Сал рассказывал слишком скомкано, сухо, но каждое слово действительно отзывалось в студентке. Она не играла, взаправду интересовалась и восторгалась его притуплённым ощущениям, воспоминаниям. Юноша не смог почувствовать дольку умиротворения, только настороженности. Он ещё сомневался в её честности, искал театральность, кукольность, слишком очевидную для такой как она.       — Как Вы справлялись в своём время с подростковым стрессом на фоне переезда и произошедшего? — волнительно спросила студентка. — Отсутствие аппетита, появление аппетита, излишняя агрессия, наоборот чрезмерное спокойствие, селфхарм, — сощурившись говорит Рамона, прослеживая ответную смятенность.       Сал отводит взгляд, стараясь не выдавать свою обеспокоенность, пальцы сжимает настолько крепко, что слышится похрустывание.       — В проявлении слабостей такими способами нет ничего ужасающего, — мягко продолжает Хьюз. — Это лишь помогает переключиться на физическую агонию, не больше. Я не буду Вас осуждать, — пугающая любознательность отвратительно скалится.       Фишер закусывает нижнюю губу, поднимает голову, но упирается глазами на стену позади Рамоны. — Самоповреждение, специально голодал, — сквозь усилие произносит юноша. Внезапно он испытывает облегчение, такое лёгкое и едва заметное, туманное.       — В период каких эмоций Вы справлялись с ним именно так?       Салли раздражает слащавый тон девушки, эта учтивость железно давит на череп. Ему не нравится, не нравится эта сумасшедшая человечность.       — Страх неудачи, ненависть к себе, — переводит дух. — Паника, кошмарные воспоминания.       Рамона выписывает каждое слово ручкой очень бережно, вкладывая в это безудержный смысл. Он прекрасно понимает о чём она думает, он видит это. И Салли прекрасно распознает гнев в себе, его тушит эта недосказанность, это желание спасти утопающего. Зачем пытаться забрать со дна утопленника, пролежавшего там всю жизнь? Как же Доктор изматывала, слишком много, слишком тщательно, до неправильности, до скрипа, до чистоты. Он так не привык.       — Если Вы о свежих порезах, то спешу заверить — это не моих рук дела, — с отторжением отвечает Сал на застывший в воздухе вопрос. — Методы Лейтенанта Моргана.       — Методы? — с ужасом вздохнула девушка, непонимающе моргнула и тут же оставила все попытки заговорить, ощутив острый дефицит воздуха.       — Он допрашивал меня при первичном задержании. Ему не нравились мои слова, — Сал немного дёрнулся от осознания того, что это действительно было. — Камеры отключали, начали выпытывать то, что им хотелось услышать, — он поднял лазурные глаза на Доктора. — Но я говорил правду, а у Лейтенанта аллергия на истину.       Девушку распирало изнутри, смесь ярких и ненастных чувств пестрила перед очами.       — А иногда меня помещали в изолятор. Надолго. Там было холодно, у меня практически отнимались конечности, — Фишер потянулся к ремням на затылке, сильно дёрнув их, он продолжил. — Силой вытащить ту правду, которая им нужна — гораздо легче.       Глазницы защипало, Рамона едва сдерживала слёзы. Грубое отсутствие власти над собой давало о себе знать, было чрезмерно чувственно переваривать всё сказанное заключённым, до того, что лёд расползся по всему телу. Эмпатичность грубо наступила на пятки.       — А остальные заключённые? — украдкой спросила девушка.       — Вы думаете им есть дело до меня? Подставные заключённые только и рады раскрасить лицо такого как я. Обычные заключённые очень редко приближаются ко мне, чутко верят в мою историю.       — Какой кошмар… — Хьюз заметила в голосе Фишера долю боли, с которой он вещал ей об этих чудовищных условиях.       — Разве не ясно с какой целью это выполнялось?       — Но это ведь не оправдание, Сал. Ваше здоровье превыше всего. Каждый адекватный работник органов должен работать по заведённому уставу и такое поведение пресекается, — Рамона начала выписывать все ключевые моменты разговора в подробностях, не без дрожи в пальцах.       — Со мной такие установки не работают.       Молчание скоропостижно настигло стены кабинета. Минуты утекли слишком быстро, казалось, что прошло несколько мгновений.       — Вы не достойны такого отношения, Сал. Мне искренне жаль Вас, — девушка уверенно смаргивает слёзы. — Я поговорю с Лейтенантом, а затем с вышестоящими.       Он хмыкнул, вновь стал рассматривать пол, приковывая глаза то к одной плитке, то к другой, с интересом подмечая чудаковатые пятна. Сал хотел отвлечься от этого непонятного ощущения внутри… Которое будто испытывало его выдержку, тяжко придавливало его. Парень давно не смаковал вкус таких переживаний, чересчур неправильных, ненужных.       — Такого больше никогда не повторится, я Вам обещаю, — быстро произносит Хьюз. — Вы пережили достаточно, больше я не намереваюсь калечить Вашу психику.       Фишер резко перебил её и сказал: — Перед инцидентом, я играл на гитаре и учился рисовать, — он сам не осознавал, что смог вымолвить что-то подобное, такое несвойственное ему. Отчуждённое, но до содрогания приятное.       В эту секунду Доктор почти выронила из пальцев ручку и заворожённо смотрела на юношу.       — Я помню, Вы спрашивали…       — Акустическая гитара?       Сал замялся на миг и промолвил лишь: — Электро-Гитара.       Хьюз распахнула глаза, вгляделась в васильковые глаза напротив и ей не удалось удержать предательскую, неочевидную для самой слезу. Капля не успела скатиться по щеке, Доктор быстро смахнула её.

***

      Рамона выпорхнула из кабинета, встречая прямо у подножия угрюмого Моргана. В ней слились воедино все переживания, гнев, страх, сочувствие. Хьюз сорвалась, так скоро и так неожиданно. Больше всего на свете она ненавидела это. Слёзы потекли ручьём, уперевшись в грудь Лейтенанта локтем, она не выдержала и тут же сошла на хриплый шёпот.       — Зачем? Он же тоже человек! Неважно какой именно, что он сделал, какая тебе разница вообще?! Ты должен делать свою работу качественно! А ты страдаешь социопатическими наклонностями, только из-за огромного раздутого эго? Ты думаешь, что тебе можно всё, верно? Нет! — Рамона едва сдерживала себя, чтобы не перейти на крик. — Он человек. У него есть чувства. Ему больно, — слова она тихо прошептала, упираясь головой в грудь и бессильно колотя её сжатыми руками. — Он живой… Прямо как и ты! — девушка выкрикнула эти фразы окончательно обессилев, почти скатываясь на пол.       Коул недоумённо смотрел неё, хватая под руки и ободряюще поглаживая по девичьей спине. Доктор тихо хныкала на плече у мужчины, бессознательно сбрасывая весь свой груз с плеч. Морган повлёк её в свой кабинет, грозно пресекая все косые взгляды в сторону расчувствовавшейся практикантки. Девушка резво оттолкнула от себя Лейтенанта, в глазах читалась свирепая неприязнь.       — Только попробуй коснуться его хоть пальцем! Я не позволю! Лучше меня изрежь, полностью! Если только это доставляет тебе садистское удовольствие.       — Перегибаешь… — протянул Морган, подходя к Рамоне.       — Вы посмотрите на его благородство! Я ещё и перегибаю? Ты истязаешься над человеком, никто не должен удостоиться такого отношения, кем бы там он не был! — Хьюз всхлипнула, стёрла дорожки слёз. — Он искренен в своих словах! А из тебя льётся гниль, ты получил своё звание за мерзкие заслуги! Ты просто наглец и трус. Я думала, что в тебе есть что-то иное… — девушка нахмурила брови подтянула ставшие лямки рюкзака и подошла к мужчине вплотную. — Оказывается, что твой внутренний мир узок и жалок. Раз ты, — ткнула пальцем к лицу Коула. — Не умеешь быть честным в первую очередь с самим собой, — грозно продолжила. — Тебе нравится боль других, потому что хочешь, чтобы все страдали, как и ты.       Лейтенант смотрел без укора, в нём не виделось чего-то строгого, яростного и дымящегося. Он принял все слова, сказанные Рамоной и ожидал, пока та, сможет усмирить свой бушующий ураган эмоций.       — Только попробуй жаловаться Откину и руководству. Я отсюда никуда не уйду. Я выведу твою алчность на обозрение, дойду до Генерала.       Хьюз посмотрела в ноги, фыркнула и под громкие шёпоты рванулась к выходу, сметая всех со своего пути. Тушь смазалась, руки дрожали, щёки горели, слёзы стекали к шее, а разговоры становились громче. Ей безумно хотелось обернуться и высказать всё, что ей пришло на ум, но она лишь гордо приподняла подбородок и вышла на улицу.              Она опять проиграла, вновь потеряла рассудок. Слабачка.       Морган смотрел вслед Хьюз. В зрачках отражалось удивление и презрение. Сбоку от него, послышались смешки и издевательски громкие переговоры сотрудников.       — Чего шушукаетесь? Вы уже всё раскрыли? — громко выкрикнул мужчина, вальяжно проходясь по коридору. — Смешное представление? А теперь за работу, идиоты.

***

      Фишер сидел на твёрдой койке, голова кружилась, а пальцы непроизвольно потирали бордовую корочку на ранках. В голове крутилась только одна фраза, которую он услышал, пока его заковывал охранник. От этого, его бросило в холодный пот, закрыв глаза он вспомнил хриплый крик Доктора.       «Он живой… Прямо как и ты!» И почему-то раздражение сошло на нет, приторность от встреч с Доктором перешла в умеренную горькость, которую больше не брезгал Фишер.

***

      Хьюз завалилась в ванную. Рюкзак полетел в сторону, всхлипы эхом разносились по углам. Ручка крана дёрнулась, девушка залезла под прохладные струи воды. Одежда промокла, неприятно прилипая к телу, мурашки разнеслись по коже. Рамона скатилась по плитке душевой кабины, закрывая стеклянную дверцу.              Проигравший получает ничего, становится дураком.       

***

      

      Коул судорожно ходил по кабинету, лицо искажало напряжение и тяжесть. Лампа часто мигала и трещала. На стуле расположился молодой человек, что-то быстро записывая в маленький блокнот. Голова Моргана трещала, в ней кишели мелочные идеи.              — Ну и?              — Я нашёл, но это же нарушение кодекса и…              — Заткнись и делай свою работу.              Парень поджал губы и виновато опустил взгляд в лист. Оторвав его, он протянул бумагу мужчине. Лейтенант схватил кепку со стола и мигом вышел из кабинета.       В дверь позвонили. Затем ещё раз и ещё. И ещё три раза. Морган терял контроль и начал стучать кулаком по деревянному полотну. Дверь резко распахнулась. Перед мужчиной предстал хмурый юноша. Высокий и при неплохих физических данных.       — Подолби себе в дом, — рыкнул Декстер и дёрнул дверь на себя.       — Здесь живёт Хьюз?       Хилл застыл. На мгновение промелькнула озадаченность, после, он оглянулся и вышел на веранду.       — Что надо?       Коул закатил глаза, желваки на лице заходили. Размяв шею, он выдохнул и уточнил ещё раз.       — Рамона Хьюз живёт здесь? Я её коллега.       — Она спит.       — Я подожду.       — Нет, — Декстер отвечал спокойно, словно ему было всё равно на рвущиеся терпение Лейтенанта.       — Зачем ты пришёл? — вклинилась в разговор Рамона. Волосы были влажные, под глазами остались тёмные следы от косметики. Атласный красный халат был затянут туго, почти не давая глубоко вдыхать воздух.       — Рам, всё нормально? — Хилл обеспокоенно поглядывал на девушку.       — Что тебе нужно? — проигнорировала друга Рамона. — Я уже всё сказала.       — Разговор есть.       Хьюз устало повела плечами, качнулась вперёд и вышла за порог. Девушка дотронулась до плеча приятеля, медленно кивнула ему. Тот свёл брови к переносице, зашёл за спину, прошёл в дом, но дверь оставил приоткрытой.       Рамона хмыкнула и обвела взором вид мужчины. Нагло усмехнулась и потупила глаза в пол.       — Первое, повышать голос при всех на меня — это чревато последствиями, не стоит так делать, — глаза Моргана опасливо засверкали. — Второе, что я тебе сделал, чтобы ты вела себя истеричка?       Она наигранно засмеялась, вышло совсем плохо, Коул закатил глаза.       — Даже не знаю, — театрально призадумалась Хьюз, затем начала загибать пальцы. — Резал руки заключённому, избивал, но, конечно, не своими руками, на этом спасибо. Выклянчивал как малое дитя невесть какую правду, не пытался проникнуться к рассказам заключённого, что могло бы вызвать у Фишера доверие к тебе и он бы точно рассказал правду, — девушка быстро зыркнула глазами, понимая, что продолжать не стоит. Морган стушевался, совсем незаметно, но так ощутимо внутренне.       — Трепло.       –Ты ещё и смеешь его обвинять в чём-то?       — Ты не знаешь, о чём он говорил в допросной, что именно он сделал в тот грёбанный день. Нормальные заключённые так не делают, а соответственно и не огребают за это.       — Он может быть психопатом, который не воспринимает твои методы! Сможет воспринимать только медицинскую помощь, которой ты мечтаешь его лишить, — она продолжает чуть тише. — Он сломан — это его и побудило.       Лейтенант сжал челюсть, пошарился в карманах и достал серый портсигар. В коробке находилась большая зажигалка и несколько сигарет. Огниво переливалось красивым голубым оттенком. Мужчина выудил один стик табака, зажёг и закурил.       — Раз ты его защищаешь, значит ты тоже психичка, способная на такое, — совершенно благодушно произнёс Коул.       Рамона обняла себя руками, иногда дрожа от уличного холодка. Властно посмотрев на Моргана, та переступила с ноги на ногу.       — Не переживай, твоим тараканам в голове вряд ли найдутся конкуренты.       — Я не намерен терпеть все твои прихоти. Уж извини, Рамона.       — Я не намерена держать язык за зубами, не сейчас, Коул. Если он совершил это в здравом уме — понесёт полную ответственность, если это было действием психоза, — студентка едва заметно сглотнула. — Я лично буду контролировать перевод в лечебницу. Даже не надейся, что под моим надзором я подпущу тебя к своему пациенту.       Мужчина закашлялся от дыма, тут же отбрасывая недожжённую сигарету. Знание его имени произвело фурор.       — Насилием истины не откопаешь, — Рамона повела носом, немного морщась.       Морган погрузился в странствие мыслей. Позже, он дико усмехнулся, затем хрипло засмеялся.              — Насилие — мой выход, работа с мозгами для тех, кто не может выбить того, чего я желаю, — выкурил сигарету, кинув её в сторону. — Если ты мечтаешь стать его очередной жертвой, то у меня плохие новости.       — Это моя работа.       Лейтенант поглазел на неё с пятнадцати секунд, откачнулся и сошёл с маленькой веранды. У железной калитки он остановился, смерил укоризненным взором девушку и скрылся за забором.       Рамона простояла над ветром ещё несколько минут и вошла в дом. Отдышавшись, она прислушалась, из комнаты доносилась звонкая мелодия. Подбежав к письменному столу, начала судорожно проверять телефон.

Четыре пропущенных.

«Отец»

      — Нет-нет! Твою же мать! — выкрикнула девушка, медленно скатываясь по стене на пол. Слёзы сразу же начали беспрекословно душить её.       

***

      Хьюз долго носилась по комнате, буквально сметая с тумбочек все предметы, пытаясь устаканить своё прыгающее сердце. Маленькая сумочка полупуста, глаза накрашены криво, локоны выбились из пучка. Ругань лилась по комнате нескончаемым водопадом.       На кухне блаженствовал Декстер, поглощая вкусный сэндвич и глядя в экран старого ноутбука. Хилл время от времени слышал недовольство Хьюз сквозь тонкие стены и усмехался.       — Декс, я ухожу! Скажи Наоми, что её туфли у меня, — Хьюз возвращалась в свою комнату ещё три раза, пока входная дверь наконец не захлопнулась.       Хилл встал из-за стола, с трудом отнял от себя тарелку с хлебом и подошёл к входной двери. Пошарившись в карманах, тот вынул маленькие бумажные обёртки, через которые можно было заметить тканевые пластыри. Через несколько мгновений дверь отворилась, запыхавшаяся Рамона выхватила из рук липучку и быстро натянула улыбку, вновь захлопывая дверь прямо перед носом приятеля.       — Конечно обращайся, Рамона… — фыркнул Декстер и задвинув щеколду на входной двери, двинулся на зов сериала.       Сквозь малюсенькие проплешины почти не виднелись тонкие лучики. Вдали висели грозовые, мрачные, почти чёрные облака. Они наводили беспокойство. Люди попрятались по домам, мирно отсиживаясь и греясь в объятиях пушистых пледов.       Рамона докучало плелась по пустой улице. Неприятное интуитивное чувство давило на плечи. Она всё чаще сжимала руками кожаную сумочку, пытаясь отвести мысли в другое русло, подвластное контролю. Неясная досада заполонила череп, вынуждая неистово игнорировать всё настоящее.              Порог колледжа оказалось переступить ещё тяжелее, чем представлялось. Ученики со спешкой забегали в здание, приветствовали друг друга и разбредались по аудиториям. Хьюз, отчаянно слонявшаяся от глаз своих одногруппников, наткнулась на знакомых в холле колледжа, прямо перед кабинетом Профессора Диккинсона. Улыбка тут же легла на её уста, такая притворная, неискренняя, но правильная.              — Какие люди! Наша звезда факультета пришла, — игриво подмечает Фелиция и толкает парня рядом с собой. — Т-а-акие истории про тебя рассказывают, прямо не верится. Хочется быть тем, кто знает о твоей практике не по сплетням и слухам.              Тони отвлекается от прочтения статьи в свежей газете и изумлённо смотрит на Хьюз. Тут же кидается ей в объятия, сжимает так сильно, что едва ли не слышится хруст костей.              Рамона выдыхает на мгновение, ощущая то, как тревога отступает, стоит завидеть этого юношу рядом. Энтони не желает отходить от девушки, но благоразумие давит на своём. Молодой человек не пытается задать вопросов, лишь смотрит на Хьюз, получая в ответ медленный кивок — «всё хорошо».              — Даже не хочется слышать, что обо мне говорят, — честно признаётся студентка и переводит взгляд на Фелицию, которая заинтересованно вглядывается в лицо Хьюз. — И не начинай, Фел. Практика — как практика, ничего необычного.              За спиной Рамона чутко слышит шепотки, оборачиваться совсем не хочется, девушка подходит ближе к приятелям.              — Хьюз, красотка! Сделай этого психа! — слышится из толпы, голос подхватывают хлопки и овации. Рамона сутулится, нервно озирается и глупо улыбается. Виду не подаёт, но в груди так приятно расползается ядовитый плющ, защищая кровоточащие ранки и подавляя эту боль токсинами. Студентка неосознанно хватается за стебель с шипами, чтобы задержать это ощущение, сладострастная победа, минутное нездоровое влечение.              — Доктор Хьюз, весь колледж верит, выведи нас в люди, — вычленяет из бурных речей студентов девушка. Насыщение приходит быстро, что-то внутри разгорается, уверенность расцветает букетом, плетёт изумительной красоты венки, которые заставляют Рамону погрузится в увядшее детское чувство. И ей больше ничего не надо.              Тони замечает, как глаза студентки постепенно обретают известные только ей самой эмоции и почти невинно пугается. Он берёт девушку за руку и уводит за собой в ещё пустую аудиторию, Фелиция заходит следом, закрывая за собою дверь.              — Психованные фанатики, — кратко резюмирует Фел и вопросительно смотрит на юношу.              — Да ладно… — горделиво отвечает Хьюз. А сама не может переключиться от эйфорического тумана, который вводит в исступление до потери пульса так, что кровь буквально закипает в жилах, а затем стынет ежесекундно. Сердце громыхает так, будто сейчас стрелой выпрыгнет из груди. Рамона окунается в мечтательное домыслы, пока старается отрицать свою уязвимость наяву. Сильнее затягивая колючим растением слабости, девушка расплывается в улыбке. Сумасшедшей, дикой улыбке.              — Рамона, ты ведь поделишься с нами? — как можно непринуждённее говорит Энтони. — Было бы интересно послушать, для моих будущих практик.              — Малыш Тони хочет узнать совета от Дока, я сейчас расплачусь, — смеясь говорит Фелиция и сгребает в охапку юного парня и трепет руками его волосы. — Первокурсники как щеночки, такие же любознательные. Ты пригрела на груди очаровательную мордочку, Рам.              Хьюз испытывает прилив одержимого воодушевления, перед глазами немного рябит, всё кажется слишком контрастным. Девушка согласно кивает Тони: — Конечно, расскажу.              Энтони улыбается смущённо, чувствует рядом с собой неосязаемую поддержку от студентки. Она верит, она лучший студент в колледже, ей можно доверять.              — Он снял маску? Там мясо? Реально псих? Пытался тебя убить? С твоими подробностями я бы такую статью накатала, убиться ж можно! — восклицает Фелиция и буквально трясёт подругу от нетерпения. — А мужик из департамента реально с тобой вместе работает? Охренеть какой он секси! Тоже маньячные предрасположенности? Нам нужно знать всё.

***

      На макушку давила необычная непринуждённость, шею сжимал мягкий обруч безмятежности. Мышцы, на удивление, обрели какую-то странную лёгкость в движениях. Спустя мгновение, Рамона протёрла глаза и приподнялась. В комнате приоткрыто окно; свежий, дождевой воздух проходился шажками по уголкам помещения. Ярлыки дуновения целовали щёки девушки, приятно щекотали босые ноги.              Хьюз понадобилось время, чтобы прийти в себя. В голове было свободно, пусто. Всё мыслишки разбежались под натиском приятного, невесомого ощущения. На губах играла адреналиновая улыбка, неискренняя, но своего рода — полная чувств. Рамона не спеша принялась стягивать одежду. Накинув на голое тело халат, та вышла из комнаты.       Спокойствие в доме означало свободу действий, потому, без всякого зазрения совести — девушка принялась идти до кухни в своеобразном танце. Поставив чайник на газовую плиту, она подошла к окну и ухмыльнулась. В одно мгновение ей на грудь упал луч прохладного забвения. Ливень звонко барабанил по крыше, капли водопадом стекали с рамы, по стеклу струились узоры. В мысли закралась ребяческая и игривая затея. Девушка подбежала к входной двери, повернув замки несколько раз, ей открылся вид на дождливый пейзаж, серый закат опускался на ступень ниже, лёгкий туман обволакивал пустые улицы.       Рамона вдохнула чистый запах. Ледяное дыхание ветра осело в бронхах. Одинокий приглушённый фонарь освещал главную дорогу. Ступив на веранду, девушка рванула к каменистой тропинке. По лицу били крупные капельки воды, холод забрался под кожу, беззаботно укалывал и взывал внимание.       Хьюз свалилась в этот миг и обрушилась в собственные грёзы. С реальным миром её отделял небольшой деревянный забор, но было достаточно самого разрешения души. Свалившись на траву, девушка лишь бездумно водила руками по ещё зелёной траве и убаюкивала разум.       Душа ликовала. Сытилась дурацким манёвром Рамоны. И искренне радовалась. Театрально, чрезмерно, нездорово. Нутром Хьюз это знала, но никогда не осмеливалась отодвигать пелену яркого возбуждения, неосознанно распаляя пожар внутри ещё сильнее.       

***

             После вечерних всплесков, Рамона всё же вернулась в дом. Тело озябло, тёплая ванна окутала комфортом вновь. Протирая влажные волосы, Хьюз решила проверить телефон. Сверить расписание колледжа и приёмов. Телефон разрывался от обилия сообщений. Одногруппники.       И если бы седативные перестали действовать, сердце сделало бы кульбит, рассудок заметался в поисках добыть сто одну отговорку такому количеству сообщений. Но сейчас… Всё это пустословие не возымело ни одного тревожного звонка. Лишь одно… Одно обрушилось на неё ледяным водопадом.       Память в этот промежуток будто рассеялась. Входная дверь хлопнула. Через пару минут на пороге комнатки оказался Декстер, в одной руке у него были бумажные пакеты из ближайшего супермаркета, в другой небольшой конверт.       — Это твоё, — пройдя до стола, Хилл положил письмо на одну из книг. Взгляд приковал потерянный вид Хьюз. — Ты чего?       — Я ничего не помню…       

***

             Декстер задумчиво всматривался в лицо Рамоны.       — Ты знаешь почему это может быть? — спросил парень, помешивая ложкой кофе.       — Нет, то есть да, но… — Хьюз прикусила губу.       Хилл заинтересованно выгнул бровь.       — Есть большое количество причин на этот счёт.       — То есть, говорить ты отказываешься?       — Ты же знаешь, что без таблеток, — девушка скривилась. — Я лишаюсь здравомыслия, всё переходит в бесконечный круг.       — Очевидно, тебе нужно перестать пить их. Сначала будет тяжело, знаю, но как иначе? — Декс сменил свой тон на более мягкий, снизил громкость.       — Когда я долго придерживалась рецепта Откина, у меня бывали небольшие и редкие провалы в памяти, но, я думала, что так и должно быть. Побочное действие от смешения таблеток, но… — боязливо остановилась Рамона. — Я не помню, как я дошла до дома, Декстер.       — Такое уже было у кого-то ещё?       — Не знаю, я не говорила с ним по этому поводу очень давно.       — Тебе нужно позвонить Саманте, Рамона.       Глаза Хьюз застелила дымка: — Я не хочу.       — Ты хочешь и дальше жить в беспамятстве? Бегать от проблем, прятаться за иллюзией того, что всё хорошо? Ты действительно думаешь, что это выход? — Декстер встал из-за стола, собрал пустые кружки и прошёл до раковины.       — Мне не нужна «настоящая жизнь», — девушка вздохнула и уронила голову на гладкую поверхность деревянного стола. — Я обязана быть здоровой для всех, для себя тоже.       Хилл обернулся и с сумасшедшим удивлением в глазах уставился на Хьюз.       — И только эти таблетки помогают это сохранить, другого я не хочу.       Декстер подошёл к Рамоне и опустился на корточки, посмотрел ей в глаза. Беспокойство и сочувствие плескалось в зрачках парня. Он осторожно дотронулся до плеча девушки и покачал головой.       — Ты убиваешь себя, Рамона. Складывается ощущение, что у тебя бесконечно тянется жизнь, но ты никогда не живёшь.       Хьюз посмотрела на приятеля и хмыкнула в ответ на его слова.       — Я не планировала жить для себя, только для других — оттого она и кажется долгой.       

***

             Утро заладилось с самого начала, погода поистине вводила в угнетение последние несколько дней своей неопределённой натурой, но сегодня оснастила улицы Нокфелла заливистыми прохладными лучами. Ветерок проходился по улочкам, касался макушек деревьев и кустов и мягко поглаживал кожу. Приятный запах прошедшего дождя гулял под руку с дуновением. Рамона не спеша шагала по улице, озираясь по сторонам. Солнечные очки на переносице ограждали глаза от солнца.       Тяжесть мыслей наконец ослабла, безумная ясность выкрутила эмоции до предела, улыбка не смела сходить с губ, только блистательно украшала тонкие губы Рамоны. Спокойствие вальяжно раскинуло руки, а переживания скрылись за дымкой сигареты, которую беспрестанно потягивало мнимое счастье. И всё кажется не таким ужасающим, будто весь мир подвластен изменениям и это не конец.       В кофейне довольно людно, половина жителей городка завидела на горизонте приятную погоду и выползла в столь раннее утро. Хьюз была рада тому, что город оживал в такие благосклонные дни, не пытаясь запрятаться в тени домов. Небольшая очередь образовалась у кассы, толпа подростков заполонила почти всё место у витрин. Перед нудным учебным днём ребята решили оснастить кофе — истощённые усталостью организмы.       Пока люди постепенно покидали кофейню, Хьюз достала телефон и сверилась со временем.

Новое сообщение: 9+

Декстер

Питер

Адалин

      Хьюз не была готова портить шатко налаженное состояние после вчерашнего, все сообщения так и остались неотвеченными.

Декстер:

07:23

Эти бутерброды были сделаны специально для меня, на утро. Я полвечера их лепил, зачем слопала всё?

Губы Рамоны тронула яркая улыбка.

Рамона:

07:56

Я просто не удержалась от дегустации кулинарного шедевра

07:56

Я сделала тебе новые, посмотри в холодильнике.

      — Доброе утро, чего желаете? — милая девушка, стоящая за кассой, приветливо кивнула Хьюз.       — Доброе, будьте добры, кофе и тарталетку с малиной, — Рамона переняла приятную ауру от девушки, быстро пряча в карман джинсов телефон. Её мысли одолела ещё одна непристойная идея. — А ещё стаканчик зелёного чая и булочку с корицей, спасибо!       Через несколько минут перед носом Хьюз был утончённый запах свежих булок, крепкого кофе и заведомо хорошего настроения. Она поблагодарила девушку за качественное обслуживание и оставила чаевые. Кофе оказался в меру сладкий, с приятной сливочной пеной, не перебивающей терпкость напитка. Мрачность минувших дней утопала во вкусе предстоящих, небывалая энергия затаилась в уголках и ожидала подачи сигнала. Рамона не проигнорировала этот позыв, лишь усиленнее радуясь такой мелочи, как — жизнь.

***

      Департамент, как всегда, кишел количеством трудящихся. Пока девушка осматривалась по сторонам, к ней подбежал уже знакомый молодой парень, работавший в стези документации. Бегающий взгляд, нервные движения вызывали небольшую порцию отторжения.       — Прошу прощения, Мисс Хьюз, Лейтенант Морган просил оповестить Вас о том, что приёмы с Салом Фишером будут проводиться в другом помещении. Пройдёте за мной, я покажу… — протараторил, задыхаясь юноша. Робость в его словах чувствовалась так отчётливо, что студентка невольно ощутила виноватой в этом себя.              С каких пор Коул стал настолько щедрый?       — Была бы безмерно благодарна за Вашу помощь, — тихо отчеканила девушка, выдавливая в голос ноту мягкости. Спрашивать о том, почему ей предоставили новый кабинет, Рамона не стала.       Молодой парень вновь уставился на Хьюз, но тут же отвернулся. Потирая затылок, он размашистыми шагами поплёлся в сторону широкого коридора. Скрупулёзно просматривая путь до нового местонахождения приёмной, Хьюз прижала к груди два стакана.       Архивариус резко затормозил, Рамона почти впечаталась лбом в макушку парня.       — Он уже на месте, — юноша потёр шею и смерил девушку отчаянно-беспокойным взглядом. Через миг, он оставил Доктора одну.       Практикантка выдохнула и вошла в новую обитель. Яркий свет солнечных лучей тут же норовит залезть под оправу чёрных очков. Пастельно-бежевые стены кабинета будто бы увеличивают пространство, идеальный белый потолок с изысканной люстрой посреди дополняет аристократичную картину помещения. Серо-голубые половицы скрипучие, но до блеска чистые. Громоздкие белые стеллажи с множеством различной научной литературы, папок идеально вписываются в интерьер. Комнатных цветов на сей раз гораздо меньше, всё внимание перетягивает пышное деревце белой ивы. Листья стекают к полу, иногда содрогаясь от прикосновений ярлычков ветра.       В кабинете царит будоражащая прохлада. Стол из белого дерева стоял близко к большому окошку. С внутренней стороны, то было абсолютно обыкновенным, но за стеклом были видны чёрные жгуты металла. Салли неподвижно сидит в сером, почти пепельном кресле. Глаза пристально наблюдают за изучающим взглядом юного Доктора. Девушка перевела взгляд на руки. Свободны.       Рамона глупо улыбнулась, скрывая хотя и неожиданно мелкий, но страх. Не привлекая лишнего внимания, Хьюз провела мысленную консультацию с непроясненным разумом. Несколько секунд дыхательной гимнастики… Практикантка тряхнула плечами и наконец-то подступилась к своему креслу. Два стаканчика с напитками в руках задрожали, быстро заметив за собой приступы ненужного страха, она поставила их на стол.       — Не знала какой кофе вы предпочитаете, — тихо промолвила Рамона. — Поэтому взяла зелёный чай.       Фишер недоверчиво осмотрел бумажный стакан. После, вновь перевёл взор на девушку. Безмерная сила воли, только блики в глазах верещат от ужаса.              Рука потянулась в сторону Доктора. Сердце Хьюз пропустило несколько ударов, у заключённого есть открытый доступ для того, чтобы ударить её об стол, сдавить шею, схватить за волосы… Он быстро схватил чай и вернулся в прежнее положение. Рамона облегчённо выдохнула, слишком громко и даже нервно.       — Спасибо, — сказал Сал.       А потом Рамона зажмурила глаза и уронила голову на руки.       — Простите! Я забыла, что у Вас протез. Какая я… — она осторожно подняла голову. — Извините меня. Выставила Вас в неловкое положение, прощу прощения!       Фишер начал придирчиво относится к её постоянным извинениям, ощущая чёткое раздражение. Приторное притворство для завоевания доверия.       — Я могу отворачиваться тогда, когда вы захотите выпить.       Сал непроизвольно дёрнулся и ссутулился. Неловкость табуном пробежала по позвоночнику, оставляя неприятное покалывание на коже. От сладости притворства остался горький привкус.       — Не стоит, я приспособился к этому в школьные годы, — парень притупил чувство раздражения, искажая до неузнаваемости.       Хьюз неуверенно кивнула, закусила губы и продолжила сверлить взглядом столешницу.       — Изначально, я думала, что мне следует проводить несколько тестов на приём, чтобы я оценила Ваше психическое состояние, составила психологический портрет. Однако с Вами вряд ли так выйдет, — она настороженно подняла взгляд на пациента. В его глазах плескалось самозабвение, неотчуждаемая досада в отношении самого себя и Хьюз. — Понимаете, это отчасти и от неимения должного опыта и скорее… И от того, что мне хотелось бы узнать Вас лучше, тогда, когда Вы сами будете к этому готовы. Мы никуда не торопимся. И сохранение Вашего здоровья будет гораздо важнее вынесения моего вердикта, — Рамона запнулась, путаясь в словах. — Я специализируюсь на контрпереносе, это даёт хорошие результаты, но дело небыстрое. Мне нужно Ваше доверие, Сал.       Заключённый обратил взор к книжному шкафу и начал пересчитывать количество книг на полках, попутно фасуя в мыслях то, что дала понять Доктор.       — Я понимаю, что для Вас, доверие — это очень шаткая вещь, — девушка взяла бумажный пакет с ещё тёплой выпечкой и выудила оттуда ароматную булочку с корицей, немного колеблясь, она протянула её пациенту. — Давайте доверим друг другу сокровенное. Дальше этих стен оно не выйдет, навсегда останется здесь. Я вижу Вашу мнительность по отношению ко мне, пока она будет стискивать, мы долго будем топтаться на одном месте.       Салли посмотрел на Доктора и опустил глаза к протянутой булочке. Слова рассеяли некоторые сомнения, хоть и малую их долю, но отчего-то парень был в двойственном положении. В сознании всплыли слова Хьюз, которые она говорила надрывающимся голосом за дверью и тот механически взял из рук выпечку, обернутую в пергамент.       Рамона мягко улыбнулась и значительно расслабилась. Разговор выдался довольно трудным, ведь девушка несколько раз прокручивала составляющее, чтобы достичь положительного результата.       — Вам удалось найти новый кабинет, — подметил парень, откладывая булку.       Хьюз тихо рассмеялась, едва слышно.       — Это стоило множества потраченных нервов, обошлось без угроз.       — Тут свежо, — нелепо буркнул юноша.       — Вы правы, Сал, — девушка выгнула бровь. — Здесь множество книг. У Вас есть предпочтения?       Фишер резко стушевался, слишком заметно чтобы начать врать, но иных ходов нет: — Фантастика, может быть детективы…       — Детективы — это самое интересное из существующих жанров. Люди, обладающие мышлением способным расписать всё до мелочей, раскрыв преступление с помощью гениальных поворотов — творцы, не иначе, — Хьюз заметила безучастный взгляд Фишера. — Есть то, чем Вы хотели поделиться?       Сал закрыл глаза, повернул голову к приоткрытому окну и потёр пластиковое лицо пальцами. Парень медлил с ответом, будто перебирая варианты развития. Минутная уверенность спряталась за упругими стенками, страшась последствий. Через железные прутья за окном, он вновь окинул взором ясное небо. Ватные острова, не торопясь проползали по небесной траектории. Прошло несколько минут, тишина смурно сидела меж Доктором и пациентом, изредка издевательски посмеиваясь над ними, подмечая своё безмолвное превосходство. Как бы Рамона не пыталась, в их взаимоотношениях проглядывалась какая-то детская, подростковая неловкость. И когда Хьюз порвалась было разрушить тяжёлую тишь, Сал подал голос. Едва слышно, так осторожно, так, будто боялся осуждения и угнетения.       — Концентрация. При любой попытке занять мысли чем-то действительно полезным. При общении с адвокатами, журналистами, Доктором Откиным и Вами, мне трудно связать слова, — Фишер замолк, абсолютно безэмоционально и в то же время с каким-то откровением, он взглянул на девушку.       — На сон — это тоже влияет? Вы страдаете бессонницей, — обобщила Рамона.       Сал хмыкнул и начал заламывать пальцы на руках, было едва заметно, что последние будто под натиском тяжести дрожали.       — Влияет.       — Кошмары?       На сей раз, Фишер замер. Ему понадобилось время, дабы утвердительно покачать головой. Истрёпанные голубые пряди двинулись вслед за наклоном шеи. Салли ссутулился.       — Хорошо, — девушка заметила некую тревожность и неприязнь, когда коснулась этой темы, потому снизила громкость голоса и мягко продолжала. Новый триггер. — В таких условиях люди действительно теряют былую концентрацию и порядок в голове. Но, этим страдают и на вид, не подверженные психическому или физическому насилию личности. Люди не слушают сигналы своего тела, не замечают в нём усталость, зажатости, оттого, оно просто перестаёт кооперироваться с разумом. Это нарушает так называемую, фокусировку. Кто-то просто игнорирует послания, кто-то и взаправду не слышит их из-за большого количества других, более ценных на вид мыслей. В Вашем же случае?       — Разве легко слушать тело, которое ненавидишь? Даже если пытаться — это глупая трата времени.       Рамона строго посмотрела на юношу. Такого рода интимная подробность смутила Сала, его прошибло током ненависти к самому себя. Контролируй то, о чём говоришь, Фишер.       — Вы считаете, что Ваше же тело не достойно того самого внимания?       Фишер угрюмо засверлил взглядом Доктора. Холодные радужки скрылись в полутьме, устрашающе глядя из-под длинной чёлки. Руки уже порывались крепко сжать подлокотники кресла, раздражение пролепетало.       — Меня шугались все. Начиная со школы, не веская ли ситуация задуматься над тем, как я выгляжу на самом деле?       — И будь бы у Вас другая ситуация, — практикантка без былой растерянности кивнула, обращая взор к безликому протезу. — Обходились бы без ненависти к себе?       — Бескомпромиссно.       — Это навязывание, Сал, — девушка словно бы расчувствовала уверенность. — Вы не слышали о гипотезе: «Если принять себя, люди потянутся»? Или, если Вы не принимаете себя в таком виде, даже в идеальной оболочке будете казаться себе ненавистным?       — В моём случае, так сработает? — с явной яростью зыркнул Фишер, парень стал менять положение рук и ног довольно часто, нетерпение со стуком отзывалась под ухом. Неясная сила распустила ему язык, как бы он не оттягивал себя от данного разговора.       — Выскажите своё отношение к Лейтенанту Моргану. Открыто; не бойтесь, я не донесу до него ни слова.       Парень хотел сопротивляться, ведь любое обещание лишь слова, не подкреплённые ничем. И сам Морган это продемонстрировал. Но, злость выжигала в нём всё здравомыслие, так что держать слова на привязи не получалось.       — Эгоистичен, упрям, агрессивен, груб.       — И Вас вряд ли впечатляет его эгоизм и отрицательная упорность. Это отличный пример неуверенного в себе человека, Сал. Он ненавидит себя ровно столько же, сколько и весь департамент, — девушка оживлённо потянулсь к стакану кофе, немного отпив, продолжала. — И люди на подсознательном уровне это понимают, но не дают этому отсчёт привязывая статус нарцисса. А теперь вернёмся к Вам. Воспринимали ли Вы, свои эмоции и желания всерьёз, ценили свой труд и цели?       Парень лишь молчал, уставившись на бумажный стаканчик, с уже остывшим чаем.       — Потому, люди обесценили Вас. А в свою очередь, Вы, повиновались этому и забыли о самом главном. О себе, — Хьюз перешла на полушёпот. — Сал, посмотрите на меня, — требовательно произнесла она. Парень, находясь под сомнением, осторожно сместил взор на неё. — Люди не понапрасну бояться Вас. Потому что Вы сами боитесь себя, своих мыслей.       — А Вы думаете я не пытался исправиться? Сеансы с детским психологом никак не помогли мне, я сам себе не помог. Мне никто не помог. Это безвыходное положение.       — Это не безвыходное положение, Вам нужна длительная терапия, и возможно, не с таким специалистом как я. Более компетентным, но я сделаю всё, что в моих силах.

***

      Поспешно выйдя из новоиспечённого кабинета, Рамона чуть ли не влетела в молодую женщину. Волнистые волосы красиво усаживались на плечах, очки с прозрачными стёклами едва не выпали из её рук. Рукава бордовой блузки были немного задраны, помятая юбка-карандаш утончённо облегала силуэт женщины.       — Простите-простите, — Хьюз ойкнула, когда заметила на плече погоны сержанта.       — Ох, Вы меня сбили и покорили одновременно, юная Мисс Хьюз, — женщина лучезарно растянула губы в улыбку. — Наконец-то мы с Вами увиделись. Вы поселились в моих грёзах.       Практикантка раскраснелась от изобилия странных комплиментов. Она потерялась в словах, пытаясь подобрать стоящий вопрос и совместить его с благодарностью.       — Не переживай ты так, — женщина выпрямилась. — Я Нора, Сержант Лайтвуд. Наслышана о твоих успехах во взаимоотношениях с Коулом. Отныне, я твоя ярая фанатка.       Непревзойдённая красота Норы оставила Рамону без дара речи. Безупречно-привлекательная женщина миловидно улыбалась и искрилась непонятной тёплой, даже горячей энергией. Сладкий аромат её духов, шлейфом прошёлся до носа Хьюз, девушке едва получилось образумить себя.       — Спасибо огромное, Сержант…       — Милая, к чему официальность, — она наклонилась к ушку Доктора. — Несильно ты и моложе меня.       — Прошу простить.       — Послушай, я бы с большим удовольствием поболтала сейчас, но дел ни к чёрту. Как насчёт того, чтобы в ближайшем будущем, — женщина взвела глаза к потолку, будто что-то отсчитывая. — Скажем, четверг? Приходи в департамент к вечерку, — Лайтвуд подмигнула девушке, нерасторопно поглаживая вторую по спине.       — Очень постараюсь, — Рамона тепло улыбнулась, в душе разлилось приятное чувство, возникнувшее рядом с доброжелательной Норой.       — Обязательно, я буду отсчитывать часы, Рамона, — женщина быстро отпрянула, щёлкнула пальцем по носу Хьюз. Последнее, что заметила практикантка это наличие кольца на безымянном пальце и чёткая, настолько женственная, но в то же время строгая походка, что Хьюз перестала ощущать себя истинной девушкой. Спонтанная встреча принесла Доктору как неловкие, смешанные чувства смущения, так и явно отчётливые — искренности, исходящей от женщины.