Жива?

‎*** ‎Нина Николаевна, пожилая женщина, лет шестидесяти шла через парк, держа небольшого коккер-спаниеля на поводке. Видно было, что собака совсем еще щенок: он с любопытством лазил по кустам, игрался с ветками и постоянно вилял хвостом, а бедной женщине приходилось пристально следить за ним, то и дело натягивая поводок, чтоб сорванец не лез в грязь. ‎Несмотря на то, что забота о малыше забирала у Нины много сил, всë-таки как-никак возраст, она была рада. С тех пор, как дети с внуками переехали в отдельную квартиру, жизнь старушки стала тише и скучнее. Конечно, любящая бабушка навещала и хулигана Гришку, и малышку Милану и очень их любила, но дорога отнимала много времени, от чего часто видеться не получалось. А вот подаренный на юбилей Пончик - так звали собаку, наполнил будни пожилого человека яркостью. ‎– Пошенька, ну куда ты опять лезешь! - несмотря на строгость, в хрипловатом голосе слышалась неприкрытая любовь. ‎Улыбаясь своим мыслями, она проверила авоську - вдруг что-нибудь выпало, и повернула за дом. Совсем недавно, Нина Николаевна связала внукам мягкие носочки и вот сейчас решила навестить, отдав гостинцы. ‎Подул холодный ветер и поправив платок, она поежилась от холода. Внезапно Пончик начал лаять, да так громко! Он рычал и заливался, не останавливаясь. ‎– Ну тихо! Перестань! Что ты там увидел? Мышку? Ну хватит! ‎Но щенок не слушал и только сильнее тянул поводок. Последний выскользнул из слабых морщинистых рук и поволочился за несущимся Пончиком, собирая дорожную грязь. Вздыхая и охая, старушка поспешила следом, прижимая котомки к груди. ‎Впереди, на коленях, спиной к Нине сидел мальчик-подросток. Его джинсы были ободраны и на ногах виднелись раны и свежие царапины. Он издавал звук, похожий на плачь и всхлипы. ‎Пончик, наконец достигнув незнакомца, запрыгал вокруг него еще громче заливаясь лаем, как бы прогоняя чужака. Однако заботливая и любвеобильная хозяйка не разделяла мнение питомца и подбежав, пыталась усмирить собаку: ‎–Пошенька! Ну всё! Ты же его пугаешь! Боже! Мальчик, ты в порядке? Милый, у тебя кровь! – она подошла ближе, дружелюбно тронув юношу за плечо. – Тебе нужна помощь? ‎С каким-то неестественным хрипом и резкостью, парень повернул голову на пожилую женщину, от чего та медленно попятилась назад, расширив глаза от ужаса. ‎Щенок продолжал голосить, а "мальчик" медленно встал с колен. Нина узнала его. Это была известная личность – тот еще хулиган. Артём со своей шайкой обижали бездомных животных, курили в подъездах и как-то в опьянении пытались потушить вечный огонь - память погибшим, за что и попали в газету и даже получили административку как вандалы. Имея дурную славу они много хлопот принесли району. Но не это напугало старушку. Сейчас его было не узнать. Наверное в него веселились демоны, а может он заболел бешенством, или был под наркотой, но за его спиной лежало чьë-то тело, вся верхняя часть которого была обглодана, что открывало вид на торчащие рёбра и внутренние органы. ‎Будучи в паре метров от чудовища, по-другому его просто нельзя было назвать, Нина Николаевна судорожно шарила руками по щее ищя заветный крестик. ‎–Богородица дева радуйся, благодатная Мария... – шёпотом, сквозь всхлипы и подходившие слёзы она читала молитвы. ‎Парень медленно подходил к старушке смотря пустыми глазами куда-то сквозь неё и окрашивая мокрый снег в красный. ‎– Отче наш... – от страха, женщина зажмурила глаза с такой силой, что закружилась голова. ‎В сером небе, каркая, пронеслась кучка крылатых падальщиков. Пончик, не унимаясь, пытался защитить хозяйку. Но парень набросился на неё, игнорируя собаку. Он кусал тонкую кожу, отрывая куски. ‎Жалобно скуля, "Пошенька" убежал куда-то в канаву. А его хозяйка, крича на всю улицу так, как наверное не кричала ни разу в жизни, упала на землю, продолжая сжимать крестик на груди даже после смерти. Артём, или может уже не Артём, снова сел на колени, чавкая и набивая желудок. ‎Из сумки в грязную лужу вывалились детские, вручную связанные носочки... ‎*** ‎Пëтр сильнее затянул ремешок на своем протезе ноги, закрепляя его.  Это важный день, Всё должно пройти идеально. После потери конечности, он отошел от службы и был вынужден работать охранником, на заводе по производству упаковок, а это практически оскорбление для военного.  ‎Сегодня всё должно измениться. Спустя столько времени молчания, на его резюме ответили. Тюрьма – это конечно не работа мечты, но ближе к его специальности. Он сможет проявить себя, свою стойкость. У него наконец-то будет настоящее оружие, а не севший фонарик. ‎Он аккуратно зашел в помещение для охраны. ‎– Здаров. Новенький? ‎– А?  Да, типа того, – Он протянул руку, – Петр. ‎Мужчина в форме взял руку, крепко сжав её, – Владислав. Будем знакомы. Он улыбнулся, обнажая отсутствие нескольких зубов, – ты не стесняйся, тебе всё покажут. ‎В помещении было несколько шкафчиков, импровизированная кухня и сейф с оружием. Несколько охранников сидели на скамейках и о чем-то оживленно спорили, бинтуя одному из них руку. Их было удивительно мало. ‎– Этот шкафчик освободился вчера. Что-то эти... приятели наши... бунтуют, – он кивнул в сторону двери, ведущей в тюремный блок, намекая на заключенных, – Не представляешь, на этой недели трое наших в больницу попали, так что с ними надо пожестче! ‎– Поэтому меня пригласили? ‎– Видать, да... Но ты не бойся, они не кусаются, – хохотнул Владислав. ‎– Ещё как кусаются!,  – влез в разговор тот, что с забинтованной рукой, – видать где-то дозу раздобыли, не знаю, но глаза... Дикие! Он как кинулся и кусил! ‎– Кто? ‎– Да триста первый! ‎– Не может быть, он тут за воровство! ‎– Да кто ж их знает... ‎Пëтр с интересом слушал новых коллег. Кусаются, преступники?  Тоже мне новость!  Хорошие люди в тюрьму не попадают,  уж он это знает. Он сможет постоять за себя, он готов. ‎– Так, что мне делать-то надо пока? ‎– Можешь одиночников проверить. ‎– Понял, сделаю. ‎Ничто не сломает его дух. Нет. Плеватт на глупости коллег, плевать на запах антисанитарии. Эта работа лучше предыдущей. В этой работе он проявит себя. С такими мыслями, Петр проверил карту тюрьмы и пошел в блок с одиночными камерами. Всё тихо, спокойно.  ‎Но тут, в одной камере он увидел нечто, что его взволновало.  Заключенныц под номером 675 сидел на полу на корточках спиной к двери и раскачивался. Его руки были окровавлены, словно он сбил себе ногти о что-то, он сжимал голову, хрипел и что-то бормотал. ‎– Больно, больно, больно... ‎– Эй, заключенный! Что-то не так? ‎Никто не ответил.  Нахмурившись, новоиспеченный охранник достал ключи. Дубинка на готове, но всегда же нужно иметь человечность. ‎ Раздался скрип и дверь камеры приоткрылась. ‎– Шестьсот семьдесят пятый?  ‎Но заключенныц не реагировал, продолжая раскачиваться. Петр аккуратно вошел в камеру. И в этот момент всё изменилось. Заключенныц замер, развернулся и тут же бросился на охранника. Он был словно чем-то одержим, а голова его была больше обычной. Зубы сомкнулись на плече, прорывая ткань. По всему блоку раздался крик. Дубинка безуспешно ударила по хребту в робе, но заключенный даже не вздрогнул, вгрызаясь глубже. ‎*** ‎Автомобиль остановился, открылась дверь и сильная рука отца сомкнулась на запястье Андрея. ‎– Нет, ну это просто уже возмутительно! Мы терпели как могли!,  – Лакированные туфли матери, так не подходящие по погоде шлепали по асфальту, стараясл, и безуспешно, обходить слякоть, – Мы терпели твою компанию, терпели то, что ты бросил колледж. Но привод в полицию? Это уже слишком. Всему есть предел! ‎Отец продолжал тащить трясущегося парня к какому-то зданию. Но Андрею было плевать на возмущение. Как же ему было плохо. Всего одну дозу, это всё, что было нужно. Голова раскалывалась, было так холодно. Он спотыкался, тихо промычав что-то в ответ,  пока его втолкнули в тепло наркологического центра.  ‎– Здесь тебе помогут! ‎– Ему не помощь нужна, а ремень! ,  – раздался голос отца. ‎– Вить. Он же наш сын... ‎– Не сын, а позор! А ну отвечай, когда с тобой говорят! ‎– МХГХМ... Холодно... ‎Выражение лица отца сильнее исказилось, но он не успел ответить, когда молодая девушка обратилась к ним на рецепшене. ‎– Первый раз здесь? ‎– Вы нас за кого принимаете?! ‎– Прошу прощения...  Я вижу...  Это ваш сын? Давайте я позову санитаров, а мы  с вами обговорим условия и заполним документы... ‎Остальное Андрей не слышал, или не понял, или просто не запомнил. Он запомнил только крепкие руки, подхватившие его под плечи. Запомнил неровный пружинистый матрас, впивающиймя в поясницу. Запомнил, как холодные пальцы и девичий голос успокаивали его, когда игла капельницы не могла найти вену. ‎А потом он проснулся. Вокруг были белые стены. Запах хлорки и несколько кроватей. Он проснулся от шума. Это кричал пациент на соседней койке. Какой же он громкий!  Пациент был привязан ремнями к кровати и смотрел в одну точку. Андрей проследил за его взглядом.  Там, у противоположной стены над лежащем на полу санитаром на коленях стояла девушка в больничном халате. Вся её кожа была покрыта папилломами и небольшими опухолями. Она стряла на коленях и целовалась с санитаром. Фу, что за гадость. Разврат!  И это они называют лечением? Андрей поморщился. Головная боль всё ещё была. ‎Он попытался встать, выдергивая капельницу из руки. Но на звук его движения девушка повернула голову к нему. По её губам стекала кровь. В зубак застряло что-то красное. А глаза были наполнены яростью. ‎