Сладость боли

После рождения малышей поменялось многое: Хван стал серьёзнее в раз 20, у обоих сбился режим сна из-за ряда причин и возьни с двумя малышками, постоянных проверок у педиатров и посещений больниц по причине и без. Оба не знали как себя вести с двойняшками, одна из которых была омегой с тем самым сладким запахом дыни, а вторая – альфой с замечательным запахом лаванды. Гены снова сыграли злую шутку с запахами. –А как это вообще варить? - Озадачено оба стояли около плиты, читая в десятый раз инструкцию по приготовлению молочной кашки. - Я вообще не бум-бум. Может дать им пива? - Пытался отшутиться Хван. –Им четыре месяца! - Рявкнул младший. После тяжелых родов он раздражался по каждой мелочи и, казалось, совершенно поменялся. Но даже в такие моменты Хёнджин его обнимал, шепча успокоительные слова на ушко. –Не кипятись ты, как молоко в сотейнике. Я пошутил. Кстати, а сколько градусов должно оно быть?... И как определить... - Он снова уткнулся носом в картонную коробочку с рисунками. Крик одной малышки - омежки АйЮ - отвлёк младшего, оставив мужа одного в борьбе с молочной кашей. Сынмин подхватил клубочек на руки, сразу же напевая колыбельную и унося в другую комнату, чтобы плач не подхватила сестричка. Им повезло, что это были разные двойняшки: спокойная и мирная АйЯ вся была в Кима, что уже носил двойную фамилию Хван-Ким. АйЮ же копия отца - буйная, любопытная, маленький ураган. Страшно подумать о том, что будет через 3 года, когда обе начнут бегать. От этих мыслей Ким отмахнулся, покачивая его клубочек из стороны в сторону. Такими же движениями он направился в сторону кухни, где Хёнджи в домашней футболке, с хвостиком на макушке и парой игрушек в карманах шорт пытался отмерить ровно 240 грамм сухой смеси, но каждый раз промахивался и, нервно матерясь себе под нос, снова пытался отмерить нужное количество. От этого вида и вида спящего малыша на руках, Минни не выдержал, и, направившись в детскую, где оставил спящую АйЮ в своей кроватке, подошёл к Хвану со спины, цепляясь и шмыгая носом. Он не знал за что именно заслужил такую семью, но каждый раз благодарил Небеса за подаренное ему счастье. –Минни, ты чего? Что-то случилось? - Тут же забеспокоился старший. Он попытался развернуться, но цепкие ручонки зажали футболку, заставляя остаться лицом к плите, где на медленном огне начинала вариться каша. –Ну, хорошо. Постоим значит так. Спасибо, что ты не заставляешь меня есть солёные огурцы с арахисовым маслом опять. - Последнее явно было выделено специально, чтобы вызвать улыбку с приятными воспоминаниями. Это сработало. Он всегда мог придумать, вспомнить или сказать что-то, чтобы поднять настроение его Минни. Он не переставал шутить даже в день их свадьбы, когда Ким был на шестом месяце, а нервы уже подходили к концу. Тогда он рассмеялся прямо перед алтарём, когда Хван съязвил, что надумал сказать "Ким Сынмин? Я что, не на ту свадьбу попал?". Всё срабатывало безотказно и Сынмин был благодарен за это ему. Как и за помощь с именами. Как и за все бессонные ночи, которые старший провёл рядом с кроватками, давая омеге поспать и набраться сил. Как и за то, что он перешёл на удалённую работу, чтобы быть дома с ним. Как и за множество вещей, что он делал, делает и будет делать. Это было настоящим подвигом для Минни, а Хёнджин был спасителем всей его жизни.