Ее романтичная холодность

Тяжёлый ярко-красный балдахин кто-то резко отдёрнул, заставляя всех, находящихся здесь персон повернуться к источнику звука. Глава компании- пепельноволосый парень лет шестнадцати, высокий, спортивный, явно любимец красавиц всего Астрограда. Марк сидел на одной из тёмно-зелёных подушек и с нахальной улыбкой слушал всё новые и новые сплетни одночасников. Его и без того длинные волосы ещё больше отросли, хотя прошел всего месяц, длинные бледные пальцы настукивали на часовом браслете некую неизвестную никому мелодию, абсолютно лишённую ритма. Из-за занавеси вылезла голова. - Всем привет, Марк- коренастый брюнет подал ему жилистую смуглую руку. - Филипп, ты долго... - Да вот, ты помнишь, говорил о маленькой ключнице, ну... Как ее там - Велена. Велена Милевских. - Ну да- парень помотал головой и присел на свободную подушку у самого входа- так вот, уже пятое, а она даже не приезжала, как думаешь, она вообще приедет, я слышал, она глупа и жила на Остале, неужто ей придется отказаться от ключа, из-за недостатка зна... - Нет. Она не глупа, а умнее многих. Я уверен, она приедет учиться в светлочас, однажды. По зелёному замку разнёсся душераздирающий крик, а в след за ним- звук разбившегося керамического изделия, большого молочно-серого кувшина, пузатого и с узким длинным горлышком, что стоял в белой комнате подле кровати. На мраморном камине загорелись свечи, взметнулись несколько ярких дрожащих огоньков. Трясущееся пламя восковых цилиндров едва осветило лицо хозяйки комнаты. Белокурые волосы намокли от пота и прилипали к бледному лицу, напуганному, с лёгким синюшным оттенком. Тревожно пульсировали венки на висках, крохотные капли пота стекали со лба, смешивались со слезами, текущими по щекам. Большие голубые глаза сейчас были сильно опухшими и красными. Глухо взвыв она снова плюхнулась на подушку, поджала губы и продолжила тихо плакать. Вскоре подушка намокла, доставляя дискомфорт, но девушка этого не чувствовала. Снова этот дикий кошмар. Снова она видит как падает в бездну эта бледная худощавая девушка, так похожая на неё. Снова и снова она оступается, снова эта яркая голубоватая вспышка. Велена встала и подошла к окну. Вдалеке шумел лес, продуваемые насквозь замковые стены поблёскивали в лунном свете после дождя. И по душе лилась своими горячими реками тоска, а пальцы дрожали на оконной раме. Девушка вытерла слёзы и направила свою часовую стрелу на кувшин. Он стал с громким треском собираться в единое целое и вскоре снова стоял у кровати, мирно пылясь. На его холодном ободке опять заплясали огни свечей, раздражая беззвучным капаньем воска. Девушка с громким скрипом отворила окно и забралась на внешний подоконник, не беспокоясь, что ее могут увидеть, несмотря на то, как она была одета. Короткая бледно-зелёная ночнушка с мягким желтоватым кружевом развивалась на холодном северном ветру и, иногда, повинуясь его дуновениям, цеплялась за резной карниз. Сколько времени она так просидела- не знала даже она. Над зелёными буграми забрезжил рассвет. Послышался шорох, там, внизу, в тёмных зарослях внутреннего двора. Это начали перелетать с ветки на ветку ранние беспокойные птицы. Перебивая мелодию утра прогремели решетчатые ворота. Долгое время не двигавшаяся Велена повернула голову и узнала источник звука. По дорожке широким шагом вышагивал ее отец и, как ни странно, сама госпожа Мартинова. С такого расстояния было сложно это понять, но никого, кто ещё бы носил такие расфуфыренные шляпы, она не знала. Если бы не хорошее зрение девочки, можно было бы поклясться, что по двору вышагивает не директор Светлочаса, а черная широкополая шляпа с золотыми чешуйками и длинным алым пером на ножках. С подоконника этой башни было видно лишь половину сада, и, когда заинтересовавшая Велену парочка скрылась из зоны видимости, она решилась. Спрыгнула с башни, только на уровне третьего этажа раскрыв тонкие крылья. Бесшумно подлетев к сердцевине сада, она приземлилась на верхушку беседки и моментально прикрылась крыльями, и вовремя- из-за высокого дерева вышли объекты ее внимания. Но они не остановились у беседки и не прошли по дорожке к домику сварливого мастера и его малолетнего сынишки. Они нырнули в листву по узкой песчаной тропке вглубь сада. Но в той стороне можно было наткнуться только на... Путеводный фонтан. В самых зарослях внутреннего двора находился мраморный фонтан с большой статуей юной девы с огромным кувшином, из которого абсолютно всегда лилась прозрачная струйка ледяной воды. Ее тело покрывала мраморная ткань, на взгляд, вовсе не из холодного камня, а настоящий, всамделишный шелк. Но самое удивительное в статуе было не это. Скрывая волосы и правую сторону лица на ее главу была накинута "вуаль". Она была невесомая, и совершенно походила на обыкновенную бесцветную тряпичку, но она и вправду была выточена из безмолвного камня! Кое-где у ног статуи порос мох и появились трещины, но это и не удивительно. Перед тем, как оказаться на Эфларе, скульптура долгое время была на Остале, где и была выдолблена из редкого голубого мрамора, а затем- была привезена, как элемент декора, в Расколотый замок. Когда замок стал пропадать во временном разрыве ее тут же забрал Эйвел, пра-пра-прадед девочки, и, разумеется, установил в своём замке. И что же такого в этом странно мерцающем в рассветном блеске голубом мраморе? На самом деле, фонтан являлся огромной сетью временных и пространственных переходов. Для того, чтобы открыть один из них, нужно запустить время в фонтане в обратную сторону и вывести нужные координаты. Вода из кувшина станет вливаться в обратную сторону, струя победит вверх, вода разверзнется и пропустит в тайный проход. Очень редкая и, воистину, удивительная вещь. Тем временем, пока Велена, как завороженная, всматривалась в каменную скульптуру, пара уже подошла к самому бортику фонтана, заглядывая в глубину прозрачной воды. - Госпожа, прошу- отец откинул полы мантии и вытянул руку, начав выводить на воде бесформенные фигуры и линии, стараясь не касаться ее поверхности. Сверкавшая до этих действий водная гладь медленно начла менять свою форму, вскипела и вдруг, как по волшебству, покрылась тонкой ледяной коркой. Сердце подглядывавшей девочки глухо отсчитывало секунду за секундой- один... восемь... пятнадцать... двадцать. На двадцатой секунде госпожа Мартинова недовольно цокнула и недовольно взглянула на отца пятнадцатилетней шпионки. Прошло не более мгновения, она даже не успела отвести от хозяина замка, прежде чем по льду пробежала черная трещина. Лёд рассыпался и разлетелся в разные стороны, блеснул в уже значительно поднявшемся солнце, а вода снова вскипела, от неё даже пошел огромными клубками пар. - Интересный переход- процедила насмешливо Елена, нервно хихикнув и тут же обернулась, всматриваясь в листву, хоть и не на подслушивавшую их Велену. Как только туман рассеялся, все трое увидели, что вода разверзлась, образуя круглый проход. В глубине круглой чаши фонтана засветились огоньки-проводники. За спинами отца и Елены взметнулись две пары крыльев- маленькие, тупоугольные и быстро трепещущие, и огромные, острые, с ярким блеском. Солнце вышло из-за стены башни, ослепив на несколько секунд девушку, но, когда она смогла разлепить глаза, ни отца с его маленькими крыльями, ни Елены с ее воистину удивительной широкополой шляпой, ни самого прохода в воду. Даже лёд, осыпавшийся на широкий бортик, куда-то исчез. Долго думать не приходилось. Девушка прямо так, в сорочке, босиком, побежала по песчаной дорожке и, снова вскинув белёсые крылья, запрыгнула на бортик. Да, уже начался новый день и она могла снова отмотать время и проследить за этими двумя, но нельзя ждать ни секунды! Вскинув часовую стрелу, она за несколько секунд отмотала время и снова открыла переход. В светящейся воде только и мелькнули ярким огнём две светлые полосы, чуть всплеснулась черная вода и снова, как по мановению какого-то сильного Эфера наступила особенная, многоголосая тишина, переливающаяся ранними, звонкими криками утренних птиц, журчанием воды, шелестом листвы и травы. Только слегка светившаяся статуя была сейчас печально тихой, тоскливой и, будто мертвой.