Everlasting Devotion

      Восхождение на гору Ёго всегда открывало сердцу кагемуши что-то новое. Из-за постоянной занятости и нехватки времени, которое утекало как песок сквозь пальцы во время интенсивных тренировок и успокаивающих медитаций, Эи нечасто доводилось бродить по живописной возвышенности в самом сердце острова Наруками, каждый раз наблюдая разные сезоны. Будь то мимолётная весна, знойное лето, дождливая осень или снежная зима — каждое из времён года заставляло Райдэн взглянуть по-новому на привычный путь, который она обивала уже не первое и определённо не последнее столетие.       В привычной пустоте, свободной от мирской суеты, она находила умиротворение, которое ей не было способно даровать даже пребывание на самом высоком из этажей Теншукаку. Наедине с природой и своими мыслями, Эи наблюдала за бурным цветением растений на пике их жизни, а также за неминуемым увяданием и смертью, завершающей разноцветный парад своими однотонными мрачными оттенками.       Жизнь и смерть поочерёдно сменяли друг друга в непрерывном цикле, который она могла лишь наблюдать от того, что сама являлась почти что бессмертным существом. Обладая невообразимой по всем меркам силой, дарованной ей самой Селестией, Эи, глядя на увядающие стебли растений по осени, всё ещё не могла избавиться от мысли, что от некоторых вещей даже божественная мощь, пронизывающая всё её тело, не в силах была её защитить.       Конечность пугала её своей силой, которая превосходила даже божественное. Сколько бы часов она не проводила в попытках совершенствовать своё смертоносное искусство, ей никогда не удастся приблизиться к той бесконечной силе, которой обладало само понятие ограниченности во времени, конечности.       Продвигаясь через сугробы и укутываясь потеплее в меховую одежду, защищающую её тело от стужи и ветра, Эи в очередной раз осознала, что единственной вечностью, скорее всего, является вечность конца, ведь у всего, что есть начало, непременно будет и конец. Сколь пугающим не было это наблюдение, в нём парадоксально заключалось и облегчение: ведь ровно как и хорошему, так и всему плохому точно также предстояло когда-нибудь закончиться.       Внимательные глаза кагемуши заприметили розовое пятно, которое не вписывалось в белизну ледяного зимнего пейзажа. Аккуратно, чтобы не упасть, пройдя по занесённым снегом камням, Эи подошла ближе к дереву, под которым притаилось розовое существо. С близкого расстояния она различила забившуюся в пустой ствол молодую лисицу, дрожащую не то от холода, не от то очевидной боли, вызванной царапинами, которые исполосовали её крохотное тельце.       Опустившись рядом с деревом, Эи протянула руку к молодому зверьку, глядя в его крохотные чёрные глазки, на дне которых плескался страх. Из ещё свежих царапин, оставленных предположительно когтями других диких животных, всё ещё сочилась кровь, пачкающая шелковистый розовый мех. Это была не обычная лиса — это была небесная кицунэ, одна из тех немногих, которые с возрастом могли принимать человеческую форму.       — Не бойся, — мягко произнесла кагемуша, искренне улыбнувшись перепуганному зверьку.       Лисица не спешила отбрасывать свои предосторожности, а потому обнажённая рука Эи начинала медленно замерзать на зверском морозе. Белая кожа покраснела, под безжалостными укусами рьяного ветра, однако Райдэн и не думала отступать.       — Я не причиню тебе вреда. Позволь мне обработать твои раны.       Однако розовая кицунэ лишь глубже забилась в пустоту ствола, тихо поскуливая от той боли, которая, очевидно, мучила бедняжку. Кто бы ни оставил раны на её теле, они точно не жалели крохотное животное. Если не обработать ранения, рано, скорее чем поздно кицунэ определённо окажется на том свете.       — Я не хочу, чтобы ты погиб, — искренне проговорила Эи, протягивая руку ещё ближе к лисе.       Устрашённая внезапным приближением, кицунэ оскалилась, в следующую же секунду накинувшись на руку предположительного неприятеля и погрузив в покрасневшую кожу свои клыки. Острые кончики без труда разорвали тонкую ткань, и бордовая жидкость потекла по ладони, наполнив рот лисицы. Эи поморщилась от боли, однако не предприняла никаких движений, чтобы отогнать от себя маленькое животное. Позволив розовому комку сомкнуть челюсти до максимума, она протянула свою вторую руку и наконец коснулась мохнатой макушки.       Кицунэ испугалась ещё больше, отчаянно пытаясь укусить девушку ещё сильнее, однако уже в следующее мгновение, когда зверёк ощутил мерные поглаживания по своей голове, его челюсти сами собой разжались. Отчаянный, агрессивный в своей беспомощности взгляд сменился на виноватый и сожалеющий. Розовые уши опустились, и лисичка высунула свой влажный язык, которым попыталась зализать оставленные на руке Эи раны. Улыбнувшись этому доброму, милому жесту, Эи приласкала животное, почесав за ушком, а затем с позволения самой кицунэ, подняла её тельце в воздух.       Ветер, завывающий на горе Ёго был слишком сильным, а потому Эи раскрыла полы своего пальто, пристроив крохотную лисичку у себя за пазухой. Укутав её в тёплом мехе своей одежды, кагемуша направилась на вершину, собираясь попросить о помощи Сайгу. Поднимаясь по крутому склону, она чувствовала, как плотно зверёк пытался прижаться к ней, как виновато скулил из-за своей недавней оплошности и как старательно пытался подбодрить её своим мурчанием, которое отдалённо походило на кошачье.       — Ещё немного, — проговорила Эи, погладив животное по крохотной головке.       Собравшись с силами, она преодолела последний крутой подъём, наконец добравшись до лестницы, ведущей в Великий Храм Наруками. Отряхнувшись от снега, облепившего её почти полностью, она взошла на красное дерево, скромно поприветствовав храмовых жриц, выбежавших к ней на встречу, едва им стоило завидеть приближающуюся фигуру Архонта в прозрачных окнах.       — Приветствуем вас, ваше Превосходительство. Чем мы можем быть вам полезны?       — Мне нужна Сайгу. Я могу найти её в храме?       — Да, госпожа Сайгу проводит сейчас чайную церемонию в своих покоях. Желает ли Всемогущий Сёгун, чтобы её провели в покои верховной жрицы?       — Нет, я доберусь до них самостоятельно, — покачала головой Райдэн.       Она знала, что её присутствие вызывает у послушниц Сайгу толику страха, смешанную с восхищением, за которое определённо была ответствена Макото. Будучи доброй, отзывчивой и общительной, настоящая Электроархонт без труда находила общий язык со смертными, однако самой Эи это давалось с трудом, из-за чего каждое её появление в храме добавляло в глазах жриц толику благоговейного страха к неожиданной отчуждённости якобы Электроархонта.       Прошлёпав по деревянным половицам храма, Эи вскоре добралась до комнаты Сайгу, которая находилась в глубине храма. Прижимая к себе зверька, она постучалась в сёдзи, только чтобы немедленно их распахнуть.       — Архонты, как продумано. А ведь я даже не смогу упрекнуть тебя в том, что ты не постучалась, — беловолосая жрица хитро прищурилась, даже не взглянув на Эи. Её глаза были неотрывно прикованы к окну, за которым бушевала зимняя вьюга, от которой Райдэн только что удалось укрыться. — И что же привело вас сегодня в мою скромную обитель, ваше Превосходительство?       — Сайгу, мне нужна помощь, — Эи сбросила с себя пальто, которое упало на пол, явив золотистым глазам кицунэ розовошёрстый израненный комок.       Однако даже увидев застывшие следы крови, взгляд Сайгу нисколечко не посерьезнел. Она лишь встала с татами, шумно выдохнув, и подхватила молодую лисичку за шкирку, отклеив ту от Эи, к теплу которой маленькая кицунэ уже успела привыкнуть.       — Сайгу, осторожнее! Не неси её так небрежно! — возмутилась Эи, пытаясь отобрать животное обратно. — Ей же больно.       — Ох, Эи, все кицунэ носят своих детёнышей за шкирку. Прекрати делать из этого какую-то нелепую трагедию.       Сайгу сдвинула со своего стола расставленные чашки, уложив на его поверхность кусок ткани. Когда розовые лапки опустились на поверхность стола, лисичка опустила уши, с трепетом ожидая того, что с ней собирались сделать. Глаза-бусинки были неотрывно прикованы к Эи, которая подошла и села рядом, успокоительно касаясь протянутой лапки, пока верховная жрица Храма Наруками осторожно обрабатывала открытые раны на маленьком теле. Кицунэ скулила, однако мужественно не шевелилась, стараясь не мешать Сайгу наносить обеззараживающую смесь.       Когда с первой помощью было покончено, кицунэ тотчас соскользнула со стола, запрыгнув на колени Эи. Сайгу недовольно поморщилась, наблюдая, как часть нанесённой мази тотчас оказывается размазанной на тёмной одежде кагемуши:       — Придётся делать всё по новой.       — Главное, что ты очистила раны, так что не будет заражения, — проговорила Эи, пока её губы незаметно для самой девушки растянулись в тёплой улыбке. Розовая лисичка свернулась комком на ней, уложив свою голову прямо под ладонь кагемуши. — Кажется, он уснул.       Сайгу тяжело вздохнула, сложив медицинские инструменты обратно в коробку и отставив её в угол стеллажа. Опустившись на татами, она методично наполнила трубку курительной смесью, а затем без особого удовольствия затянулась. Эи тотчас поморщилась, делая вид, что истошно кашляет:       — Сайгу, я же просила не курить, когда я рядом!       — И это «спасибо», которое я получаю в ответ на свою помощь?       — Я тебе благодарна, но это вовсе не значит, что теперь тебе можно курить в моём присутствии.       — Это храм Макото, а не твой, так что ты не можешь мне ничего приказывать, — ухмыльнулась кицунэ, очевидно довольная недовольной реакцией кагемуши.       — У тебя нет никаких других хобби, кроме как раздражать меня? — буркнула Эи.       — Есть, — Сайгу помедлила, создавая драматическую паузу. — Я ещё люблю дразнить тебя.       Кагемуша закатила глаза, мысленно припоминая, почему ей всегда претила идея восходить на гору Ёго и наведываться в храм. Поладить с Сайгу было выше её возможностей. Даже несмотря на то, что они обе были практически бессмертны и имели чуть ли не целую вечность в своём распоряжении, Райдэн очень сомневалась, что они когда-либо смогут нормально вести беседу. Главным образом проблема была, конечно же, в этой… нервирующей кицунэ, которая почему-то испытывала неземное наслаждение, дразня младшую близняшку. Эи в принципе не понимала, как Макото нашла подход к этой исключительно раздражающей особе.       — Я надеюсь, что ты проследишь, чтобы больше такого не повторялось, — кагемуша кивнула головой на дремавшую у неё в ногах зверюшку. — Его довольно сильно изранили.       — Это девочка, — подправила Сайгу, выпуская изо рта облачко пара. — Не думаю, что в моих силах что-то изменить. Кицунэ вольны поступать, как им заблагорассудится.       — Разве не к тебе прислушиваются все кицунэ на этой горе? — нахмурилась Эи.       — Так-то это так, однако… Нельзя винить хищников за то, что они хищники, тебе не кажется?       — Хочешь сказать, что это совершенно нормально, что остальные кицунэ её обижают?       — Своего рода. Даже в наших кругах существует понятие «пищевая цепочка». Те, кто взобрались на вершину, имеют право на пищу, а те, кто не могут за себя постоять… — кицунэ прищурилась, переведя взгляд на розовый пушистый комок, — что ж, обречены умирать в снегу израненные и побитые.       — Тебе не кажется, что это неправильно? — Сайгу видела, как сильно Эи стискивала свои челюсти. Она делала так всякий раз, когда находила что-то безобразно несправедливым.       Вновь затянувшись, жрица прикрыла глаза: возможно, когда-то давно ей и казалось это несправедливым, однако проведя на этой земле не один век, такое положение вещей стало казаться ей вполне естественным. Постоянная борьба с трудностями была тем самым двигателем прогресса, который двигал каждого по отдельности и всю цивилизацию как целое. Только превозмогая самого себя, стараясь достичь самого лучшего, на что ты только способен, бросая вызов обстоятельствам и настоящему, себе в первую очередь, один может раскрыть весь свой потенциал и изменить свою жизнь к лучшему.       Неправильно было заниматься отрицанием этой доктрины, ища в ней лазейки и пытаясь идти против естественного течения вещей в природе. Несмотря на то, что Сайгу уяснила это для себя, объяснить это Райдэн Эи, которая отчаянно сопротивлялась любой идеи изменений, считая своим долгом сохранять процветающую неизменность страны, которой правила её сестра, было выше её возможностей.       Сколько бы ей ни было жалко маленькую кицунэ, которая постоянно становилась объектом издевательств со стороны других, Сайгу ничего не могла, да и не должна была с этим поделать. Только этот розовый комок был в силах что-то поменять. Или просто умереть.       — Сильный делает то, что может, а слабый терпит то, что должен терпеть, — проговорила верховная жрица, внимательно наблюдая за лицом кагемуши. Всего за долю секунды замешательство сменилось на разочарование, затем растворившись в презрении.       — Если ты сама не хочешь защищать её, то…       — То что? Поселишься на горе Ёго, чтобы следить за своим новым «питомцем»? — иронизировала кицунэ, задетая презрением, которое всё ещё сквозило во взгляде фиолетовых глаз.       — Я… я…       — Ты не можешь защитить всех и каждого, Эи. И пора бы уже с этим смириться. Как ты коротаешь свои дни и ночи в додзё, оттачивая боевое искусство до совершенства, так и остальные должны развивать свои навыки. Ты не можешь это сделать за них.       — Но ведь разве я могу пройти мимо? — кагемуша склонила голову, сжав свои ладони в кулаки.       — Я же не говорю стоять и смотреть, как кого-то обижают, — хмыкнула Сайгу. — Не надо делать из меня какого-то деспота. Я лишь имею в виду, что иногда все мы встречаемся с трудностями, с которыми мы должны уметь разбираться самостоятельно. И если кто-то из нас не справляется, то так тому и быть.       На самом деле верховная жрица не ожидала от Эи такой участливости — едва что-либо могло поколебать сердце кагемуши, закалённое в многочисленных боях, искупавшееся в бассейнах крови, пролитой поражёнными солдатами и чудищами. Редко, когда Райдэн Эи проявляла заботу: до сих пор только Макото была единственной, кого кагемуша одаривала непреходящей нежностью. Именно поэтому расположившаяся на коленях, обтянутых тёмной тканью, маленькая розовая кицунэ смотрелась так сюрреалистично, что Сайгу была готова поспорить сама с собой, что ей всё это снится.       Удостоверившись, что лисёнок спит, Эи поднесла руку к своей груди. Раздвинув полы кимоно, она вытащила из-под одежды повязанный на её шее символ магаматы. Разорвав верёвку, она поднесла собственноручно высеченное из дерева украшение к крохотному тельцу. Удивлению Сайгу не было предела, когда она увидела, как кагемуша повязала магамату на шее кицунэ. Магамата была своего рода благословением Электроархонта — защитным оберегом и знаком благоволения божества. Немногие удостаивались чести носить на себе этот символ.       — Пусть её оберегает этот талисман, — наконец проговорила Эи, закончив повязывать бантик. — Надеюсь, он предаст ей сил и защитит от напастей.       Сайгу шумно вздохнула, осознавая, что все, сказанные ею слова, прошли мимо ушей упёртого воина. Однако почему-то её это даже не задело. Наверное, проявление нежности со стороны Эи было настолько шокирующим, что ей даже стало всё равно на эту деталь:       — Что ж, наверное, нет смысла больше от тебя это скрывать. Вообще-то эта кицунэ была избрана. Так что совсем скоро она станет одной из храмовых жриц. Подумать только, ещё не умеет превращаться в человека, а уже заручилась поддержкой чуть ли не Электроархонта, — Сайгу добродушно ухмыльнулась. — Так держать, Яэ Мико. Эта точно далеко пойдёт.       Лисичка чуть приподняла ушко, полностью выдавая тот факт, что она вовсе не спала, а просто нежилась на тёплых коленях кагемуши.       — Значит, её зовут Яэ Мико? — Эи широко улыбнулась. — Красивое имя.       Её рука ласково провела по шелковистому меху, заставив кицунэ довольно замурчать.       — Я думаю из неё выйдет прекрасная жрица.

***

      — О чём думаешь? — спросила Мико, заметив, что уголок губ Электроархонта немного приподнялся.       Лежа в полутьме в гостиничных покоях Эи, кицунэ чувствовала себя необычайно комфортно. Зимняя стужа оказалась заперта снаружи отеля, за плотно закрытыми окнами, уступив место долгожданному теплу. Сбросив с себя тёплую верхнюю одежду, девушки лежали на кровати в спальных одеяниях. Мико, полностью расслабившись, выпустила свой длинный пушистый хвост из иллюзии, позволив своему Богу играть с его кончиком, как той заблагорассудится.       После того, как они вернулись в отель и оказались за закрытыми дверями, Эи позволила себе немного всплакнуть от переполняющих её радостных эмоций, а потому её уголки глаз всё ещё были немного опухшими и покрасневшими. Яэ перевернулась на живот, подперев рукой подбородок, чтобы иметь возможность получше рассмотреть своего Бога, которую она могла наконец-то называть не подругой, а возлюбленной.       — Тебе не понравится то, о чём я думаю, — неловко произнесла Райдэн, погружая свои длинные пальцы в шелковистый розовый мех.       — Что это должно значить? — нахмурилась Мико, пытаясь забрать свой хвост обратно.       — Ну не отбирай. — Эи привстала на кровати, чтобы ухватиться за ускользающую игрушку. — Просто каждый раз, когда я вспоминаю тебя в детстве…       — Можешь не продолжать.       Мико драматически вздохнула, покачав головой. Пекулярная фиксация Архонта на её детстве уже давно стала предметом довольно неоднозначной шутки, потому что иногда ремарки Эи были даже немного обидными. Подумать только! — Яэ сидела перед ней в облегающей ночной рубашке, подол которой оканчивался чуть выше колена, заставляя любого приковать свой взгляд к её стройным, но всё ещё мягким бёдрам, в то время как Эи в очередной раз фантазировала себе о её маленькой звериной форме.       — Неужели взрослая я настолько непривлекательна для тебя? — насупилась кицунэ, обижено скрестив руки на груди. Даже это с первого взгляда непримечательное движение было частью детально продуманного плана по привлечению внимания Архонта, потому как стоило Мико разместить свои руки под грудью, как она слегка приподнималась, натягивая ткань рубашки и соблазнительно показываясь в декольте.       — Конечно же, ты очень привлекательная и сейчас, — застенчиво проговорила Райдэн, бросив мимолётный взгляд на бюст своей подруги и благополучно угодив в тщательно подготовленную ловушку.       — Что значит «и сейчас»? — недовольно проговорила Мико, придвинувшись ближе к Архонту.       Она привстала на коленях, перекинув одно через ноги Эи. Райдэн запаниковала от неожиданной близости, попытавшись отпрянуть, однако её фамильяр не позволила ей это сделать, умостив свои бёдра прямо на её острых коленях. Яэ нравилось играть со своей добычей: видеть, как Эи изо всех сил старается не подавать виду, что на самом деле смущена, но и заинтригована происходящем.       — Я не имела в виду ничего такого, — немного запинаясь проговорила Архонт, чувствуя, как Мико приподнимает её ладони своими и опускает на свою собственную талию. — Просто я вспомнила о том, как именно мы, если так можно сказать, познакомились.       — Познакомились? — Яэ остановила свою попытку соблазнения, заинтересовавшись. — Почему ты вдруг решила вспомнить церемонию принятия человеческой формы? Право слово, Эи, иногда я совсем не могу понять, как именно ты приходишь к тем или иным мыслям.       — Нет-нет. Мы ведь познакомились гораздо раньше того, как ты впервые приняла человеческий облик.       — Не может быть, — отмахнулась кицунэ.       — Кицунэ ведь не сохраняют воспоминания о прошлом до принятия человеческой формы, так что, конечно же, ты не помнишь.       — И почему я только сейчас узнаю о том, что ты знала меня ещё до церемонии? — Мико запрокинула голову, с трудом веря в то, что всё это время не знала о том, как именно прошла их первая встреча.       — Мне казалось, Сайгу рассказала тебе об этом, — Архонт пожала плечами. — Однако, похоже, что нет.       Эи нравилось, как внимательно Мико слушала её историю, иногда приподнимая и опуская уши. Пожалуй, этот выразительный, разумный взгляд пурпурных глаз был одним из тех вещей, которые нравились ей в её фамильяре больше всего. Яэ прекрасно умела быть несерьёзной, иронизирующей и насмешливой, однако, когда приходило время, она в мгновение ока собиралась, относясь ко всему, что говорила Эи, с предельной серьёзностью.       Почему же Эи не замечала этого раньше? Куда она смотрела все эти годы, не видя перед собой самый прекрасный и удивительный цветок, которым только могла одарить её земля Инадзумы? Одарить незаслуженно, потому что Электроархонт уступала своему фамильяру во всём. Однако же великолепная кицунэ Гудзи всё же одарила её своим вниманием и преданностью, несмотря на все невзгоды, через которые её заставила пройти бывшая кагемуша.       Сомневаться в неискренности Мико больше не приходилось — после признания Яэ не выпускала руку Архонта из своей хватки, прижимаясь к Эи всем своим телом. В пурпурных глазах загорелись иные огоньки — любви и привязанности, которые жрица ранее тщательно скрывала от взора своего Бога, не желая выдавать правду о своих чувствах. Только сейчас, сидя рядом с Мико и внимательно наблюдая за ней, эти крупицы истины постепенно складывались в единый паззл в голове Райдэн, наконец объясняя ранее необъяснимое.       Мико не просто любила её — Мико обожала Эи: примостившись на бёдрах Архонта и обвив её стан своим пушистым хвостом, она ластилась к Райдэн, прижимаясь к груди и выводя на ней круги своим изящным указательным пальцем. Эи наконец увидела весь тот спектр эмоций, который Яэ скрывала так тщательно:       — Если ещё тогда на улице, когда ты мне призналась, я сомневалась в твоей искренности, то теперь я верю каждому слову, — она улыбнулась. — Ты слишком близко, Мико.       — Что ж, к твоему сожалению, теперь я имею на это полное право.       — Мне кажется, что это скорее к счастью. Я так долго ломала голову над тем, почему ты тогда ответила на поцелуй на нашем личном фестивале, и только теперь это наконец-то имеет смысл.       — Поверь, твоё поведение было гораздо более сбивающим с толку, чем моё, — фыркнула кицунэ. — Иногда мне казалось, что ты ведёшь со мной какую-то хитроумную игру, и что я слишком глупа, чтобы понять, в чём именно она заключается.       — Прости-прости, — сипло посмеялась Архонт. — Ты ведь знаешь, что мне сложно распознавать эмоции — понимать, что именно я чувствую. Кто бы знал, что я…       Эи помедлила, смущённо почесав нос. В какой-то момент ей перехотелось продолжать, однако она неизбежно сдалась под настойчивым взглядом пурпурных глаз.       — Что я когда-либо смогу влюбиться. Подобные мирские тривиальности никогда меня не интересовали.       — О-о, — недобро протянула Яэ. — То есть для тебя влюбиться в меня — тривиальность?       — Мико, почему ты всегда цепляешься к словам?       — Может, потому что я содержу издательский дом? Это моя работа.       После упоминания работы Мико обе девушки тотчас поникли. Несмотря на то, что они обе испытывали ответные чувства, вопрос о предстоящем отбытии Яэ всё ещё оставался открытым и Эи так и не дала ей конкретного ответа, не основанного лишь на чувстве долга. Кицунэ, заметив разочарование, которое её возлюбленная старательно пыталась стереть со своего лица, скромно улыбнулась, нежно проведя рукой по прохладной щеке.       — Так всё-таки ты не хочешь, чтобы я уезжала?       — Конечно же, я не хочу, — призналась Архонт. — Однако я не хочу, чтобы мои личные желания ограничивали твой потенциал. В конце концов это всего лишь один год — ты ведь не покидаешь меня навсегда.       Одна лишь мысль о том, что Эи не обнаружит Мико в Храме Наруками после восхождения на гору Ёго, безмерно печалил её. Однако даже если бы Яэ предложила остаться и никуда не уезжать, она бы никогда на это не согласилась. Райдэн понимала, что Мико должна была принять это предложение — оно было путёвкой в большой мир. Ранее Эи считала это тривиальностью, однако после общения с Путешественницей, которая посвятила её в последние тренды современного общества, Электроархонт наконец-то осознала, что большой мир за пределами Инадзумы тоже по-своему прекрасен. И она хотела наслаждаться его плодами вместе со своим фамильяром, — нет, — со своей возлюбленной.       — Наконец-то ты дала мне честный ответ, — ухмыльнулась кицунэ, довольная маленькой победой. — Честное слово, Эи, от тебя так сложно бывает услышать правду.       — Не тебе говорить, Мико, — Райдэн улыбнулась. — Но впредь я постараюсь говорить только правду и ничего, кроме правды. Мы ведь в конце концов теперь… ну, в новых отношениях.       Сердечко жрицы пропустило удар от того, как мило выглядела её смущённая Бог. Мико было даже немного жаль принимать этот контракт: она только дорвалась до совершенно новых масштабов дозволенности со своим Богом, но вот, увы и ах, испытать свои изощрённые стратегии по поддразниванию Электроархонта ей в ближайшее время не удастся.       — Какая жалость, что у нас завтра переговоры с Нин Гуан, — разочарованно помотала головой кицунэ, слезая с колен своего Бога и ложась рядом под одеяло. — А иначе я бы точно увековечила на тебе начало наших новых отношений.       — Что ты имеешь в виду? — Эи склонила голову, тоже забираясь под одеяло.       Дождавшись, пока её возлюбленная уляжется, Мико придвинулась ближе, по-хозяйски положив свою руку на живот Райдэн и прошептав ей в самое ухо:       — Конечно же, я бы занялась с тобой се-к-сом.       Мико была готова поспорить, что кадык Эи неровно дёрнулся в предвкушении, однако Архонт тщательно скрыла свои эмоции за возмущённым воплем и перевернулась на другой бок в сторону от кицунэ. Довольная реакцией и уже немного утомлённая, Яэ обвила рукой талию подруги, прижавшись к её телу. Одного лишь равномерного дыхания и тепла Эи было достаточно, чтобы Мико быстро забылась приятным сном.       Утро девушки провели в спешке. Эи даже не успела сообразить, как именно оказалась в Нефритовом Дворце, сопровождаемая Ке Цин и Гань Юй. Все её мысли были оккупированы Яэ Мико, которая размеренным, уверенным шагом шла вслед за ней. При параде, она была ещё более прекрасна, чем обычно, что совершенно отвлекало Архонта от важных дел, которые находились за дверями в офис Нин Гуан.       После осознания своих чувств и успешного признания Райдэн Эи всё чаще стала обращать внимание на мельчайшие детали в поведении своего фамильяра. Собранная и ответственная, Мико была отличным помощником во время переговоров. В конце концов кицунэ была глазами своего Бога на протяжение пятисот лет, внимательно следя за всеми изменениями в большом мире. Эи полностью доверяла её суждениям, даже несмотря на то, что за прошедший год после выхода из Царства Эвтюмии всё же хорошенько наверстала упущенное. Однако при всех её стараниях и множестве бесконечных ночей, проведённых за поглощением нового материала, острота её собственных суждений всё же оставалась под вопросом.       Нин Гуан, хоть и была обычной смертной, удивила Эи своей деловой хваткой, которой отчасти позавидовал бы даже Моракс. Видя, как уверенно держалась глава торговой коалиции Ли Юэ, Райдэн осознала, как именно Бог контрактов отважился передать смертным вроде неё бразды правления своей нацией. Покуда во главе Ли Юэ стояла настолько выдающаяся прозорливость, беспокоиться о благополучном, процветающем будущем не было никакого смысла.       Несмотря на деловитость Нин Гуан, Мико ничуть не уступала той в умении держать себя. Перенимая инициативу у своего Бога в моменты, когда Электроархонт была не уверена в том или ином умозаключении, она задавала главе Цисин правильные вопросы. На земле, где Эи чувствовала себя чужой и неуверенной, Мико будто бы вышла вперёд неё, как доблестный защитник, готовый в любой момент принять весь урон на себя.       — Почему-то, каждый раз, когда я оказываюсь в Ли Юэ, я всё больше убеждаюсь в том, как ты изменилась, — проговорила Архонт.       Переговоры окончились успехом. Все соглашения, о которых обе стороны условились изначально, оказались достигнуты, и главным образом это была заслуга Мико.       — Положа руку на сердце, моё присутствие там было скорее украшением, чем двигателем прогресса в договорённостях.       — Как приятно осознавать, что ты наконец стала обращать внимание на мои собственные заслуги, — Мико самодовольно задрала нос.       — Ха-ха, Мико, тебе нужно поучиться быть немного скромнее. В конце концов скромность красит человека, знаешь ли, — Райдэн сдержанно рассмеялась, подняв голову.       С высоты Нефритового Дворца открывался один из, возможно, самых живописных видов, которые Архонт когда-либо видела в своей жизни. Теперь, когда вопросы, ради которых они прибыли в Ли Юэ, оказались решены, она могла вздохнуть с облегчением. В конечном итоге всё разрешилось как нельзя лучше — нет, Эи даже не могла надеяться на такой счастливый конец.       Мико подошла чуть ближе к краю, облокотившись одной рукой на ограждение, а второй придерживая свои роскошные волосы, которые романтично развивались на ветру. Эи улыбнулась, отметив, что за этот год они стали ещё длиннее. Подойдя ближе, она не удержалась и коснулась одной из прядей, поднеся её ближе к своему лицу.       — Э-эи, мы всё ещё на публике! — Мико покраснела, оттянув свои волосы обратно. Беглым взглядом, она осмотрелась, обнаружив, что стоящие на страже Миллелиты учтиво отвели глаза.       — Прости, просто сложно было удержаться, — улыбнулась Архонт. — Даже после признания ты всё ещё смущаешься, когда я делаю что-то такое на улице.       — И знаешь, по хорошей причине, нет? Ты ведь не хочешь, чтобы весь Ли Юэ и Инадзума обсуждали твою… личную жизнь?       — Мою личную жизнь? — переспросила Райдэн. — Не думаю, что она кого-то заботит.       Мико закатила глаза:       — Поверь мне, многие душу готовы продать, чтобы узнать, чем там занимаются Боги за закрытыми дверями. И учитывая то, какая ты затворница, я уверена, что все так и сгорают от любопытства. И…       Однако продолжения на удивление Эи не последовало. Мико почему-то отвела взгляд, решив сменить тему, что только разожгло интерес ещё больше:       — И? Ты не продолжила.       — Там ничего важного.       — Когда ты так говоришь, мне становится только любопытнее, — проговорила Эи, посмотрев на своего фамильяра просящим взглядом. В конце концов она знала, что на Мико этот приём работает безотказно.       — Ну что мне с тобой делать, — вздохнула кицунэ, помотав головой. — Просто… по Инадзуме уже давно ходят слухи о том, что мы с тобой слишком близки.       — Ещё бы им не появиться после того, как ты выпустила эту новеллу. Как же там было, «Пожалуйста, кицунэ Гудзи».       — Ахем, между прочим, они появились ещё до того момента, — розовые уши предательски дрогнули.       Эи улыбнулась, тоже подойдя к ограждению и облокотившись на него. Она недоумевала, как у Мико получается быть её тайным защитником и в то же время хранить в себе эту милую, невинную сторону. Вглядевшись в холодное море на горизонте, Архонт затем перевела свой взгляд на своего фамильяра: даже учитывая то, через что Мико прошла, она не утратила того необычайно яркого сияния, которое теплилось и искрилось внутри неё.       Эта крохотная кицунэ, которая раньше даже за себя постоять не могла, стала на порядок сильнее своего собственного Бога — какая ирония. Иногда Эи казалось, что Мико бы подошла роль Электроархонта куда лучше, чем ей самой: с её деловой хваткой, прозорливостью и необычайно острым умом Инадзума быстро бы стала одной из самых богатых и процветающих наций. Однако… Райдэн покачала головой, отгоняя эти мысли. Быть Архонтом было её священным долгом, её обязанностью, от которой она и так бежала слишком долго.       Если Мико была сильна, то Эи была просто обязана стать ещё сильнее, чтобы оберегать своего фамильяра, свою нацию, свою кровную землю… наследие Макото. Архонт почувствовала, как её глаза вновь начинает пощипывать. Однако она удержала эмоции — это тоже было частью борьбы, частью становления сильнее. Вместо этого Эи повернулась к Яэ:       — Я не против.       — Не против чего? — переспросила кицунэ.       — Не против этих слухов. В конце концов они ведь являются правдой, — Архонт взяла ладонь своей возлюбленной. — Мы ведь и вправду близки. Поэтому прошу, хотя бы позволь мне обнимать и держать тебя за руку, когда мы снаружи.       Розовые уши опустились ещё ниже, когда Мико осознала, насколько серьёзно Эи на неё смотрит. Вот почему у неё никогда не получалось отказать своему Архонту?       — Ладно, — наконец вздохнула она, неохотно согласившись. — Но ничего, кроме этого, договорились? И уж точно никаких поцелуев.       — За закрытой дверью ты ведёшь себя гораздо храбрее. Куда же подевалась твоя..? Эй, Мико! Не уходи так внезапно!       Припустившись за своим фамильяром, Эи побежала догонять удаляющуюся от неё Яэ. Мико ругалась сама на себя, однако всё ещё никак не могла совладать со своими чувствами — каждый раз, когда её дорогой Бог первая проявляла к ней нежность, паника волной захлёстывала её с головой.       Возвращение в Инадзуму прошло без приключений. Поблагодарив власти Ли Юэ и обменявшись последними любезностями, инадзумский экипаж вновь поприветствовал на борту сёгуна и её свиту. Кудзё Сара любезно внеся багаж своего правителя на борт вместе с другими доушинами, скомандовали капитану корабля о полной готовности к отбытию. Разместив все вещи по каютам и пересчитав все головы, капитан приказал отдать концы и массивное судно наконец тронулось с места.       Сидя на лавочке на палубе, Эи с долей грусти смотрела на удаляющиеся от неё огни Ли Юэ. Вот и пришёл конец их поездке, изменившей в её жизни, пожалуй, гораздо больше всего, чем изначально планировалось. Морской ветер забирался под её одежду, заставив сёгуна вздрогнуть от внезапного осознания того, что она сильно промёрзла. Это была её первая зима с момента выхода из Царства Эвтюмии. Мир снаружи действительно был полон самых разных ощущений, которые определённо отвлекали её от преследования Вечности.       От преследования прошлого определения Вечности, точнее. Ведь как Электроархонт поняла, то, что она изначально рассудила, было далеко от истинного определения. Вечность, которую она хотела достичь, была ничем иным как бесцельным существованием в веках — без смысла, без эмоций, без других людей. Её воззрения были слишком ограниченными, слишком замкнутыми на ней самой. Однако же теперь её новая Вечность включала в себя гораздо большее.       Эи повернула голову, чтобы посмотреть на Мико, которая о чём-то переговаривалась с Сарой и, как ей показалось, в очередной раз пыталась подразнить генерала. Видя замешательство и смущение Кудзё, она поднялась с лавочки, решив прийти на помощь своей верной подчинённой:       — Мико, прекрати обижать моего генерала.       — В-ваше Превосходительство! — Сара тотчас нервно поклонилась.       — Архонты! Чтобы я да обижала кого-то? — актёрское мастерство Мико было выше всяких похвал — то, как она имитировала удивление, заслуживало наивысшей награды. — Генерал и я всего лишь беседовали на отвлечённые темы.       Эи вздохнула, покачав головой. Удержать привычки Мико было не под силу никому.       Море благоволило кораблю, а потому судно достигло берега острова Ритоу чуть меньше, чем через неделю. Эи не хотелось, чтобы их вояж заканчивался так быстро, ведь это означало, что совсем скоро Мико предстоит оставить её, отправившись обратно в Ли Юэ.       После успешных завершений переговоров на плечи Архонта свалилось ещё больше работы: нужно было отдать множество новых распоряжений и проследить за их выполнением. Количество бумаг, скопившихся на столе Эи в Теншукаку, было достаточно, чтобы распалить грандиозный костёр. Несмотря на то, что её мысли то и дело возвращались к неизбежному отбытию её кицунэ, Райдэн старательно брала себя в руки, вновь и вновь пытаясь сосредоточиться на работе. Она должна была стать Архонтом, достойным своей возлюбленной, а потому у неё больше не было права на ошибку.       Хоть Эи и знала, что Мико примет её любой, со всеми её слабостями и несовершенствами, ей хотелось стать лучше, побороть прошлую себя. Мико заслуживала самого лучшего, и Архонт знала, что может ей это дать.       В делах и заботах пролетел месяц. Кудзё Сара регулярно доносила до ушей своего правителя последние новости, а потому Эи была в курсе того, как продвигались приготовления к отбытию её верховной жрицы. В конце концов Мико предстояло покинуть свой пост, поручив свои священные обязанности другим жрицам в храме, что стало большой новостью в Инадзуме. Ни один фестиваль не обходился без участия кицунэ, а потому члены Яширо комиссии переживали предстоящее событие с трепетом в сердцах.       Из-за собственной занятости у Мико тоже не было времени навестить своего Бога. Лишь перед самым отъездом у неё наконец получилось выкроить свободный вечер, который она решительно собиралась провести в Теншукаку. Переговорив со своими послушницами и предупредив их о позднем возвращении, она покинула храм, направившись в город. Зимняя стужа зло кусала её щёки и руки, потому как кицунэ забыла надеть перчатки. Когда она наконец дошла до входа в Теншукаку, придерживая бумажный пакет со сладостями, купленными по дороге, Мико не могла поверить, что её пальцы не превратились в ледышки и не рассыпались.       — Гудзи Яэ, — неизменно стоящая у входа генерал Кудзё учтиво склонила свою голову. — Её Превосходительство ожидает вас в своих покоях.       Мико кивнула, пройдя мимо солдат. Взобравшись на последний этаж, она прошла по коридору, постучавшись в знакомую дверь.       — Войдите, — раздался голос из комнаты.       — На дворе почти ночь, а ты всё ещё трудишься, — проговорила кицунэ первым делом, как вошла в комнату.       Эи сидела за своим столом, устало облокотив свою голову на руку, второй выводя на бумаге свою подпись. Однако, когда фиолетовые глаза зафиксировали в дверном проёме своего фамильяра, усталость тотчас исчезла, уступив место безграничной радости. Мико льстило, что её подруга так реагировала на её появление. Разве это не лучшее проявление чувств — знать, что даже во время накатившей усталости, возлюбленному достаточно лишь увидеть тебя, чтобы воспрянуть духом?       — Я принесла парочку гостинцев, — сказала Мико, поставив пакет со сладостями на стол.       Эи приподнялась с кресла, обойдя своё рабочее место и тотчас заключив свою возлюбленную в объятия:       — Я так скучала. — Райдэн уткнулась носом в шею кицунэ, с наслаждением вдыхая её запах.       — Не нюхай меня, — смущённо пробормотала Яэ, отстраняясь. — У меня сегодня было много активных дел, а я ещё не приняла ванну.       — Ты всегда пахнешь просто восхитительно, — искренне сказала Архонт.       — Не думаю, — Мико скептично помотала головой. — Лучше загляни в пакет.       Слушаясь, Эи взяла принесённый Яэ пакет и развернула его. Несколько бутылочек данго молока, дессерт из лепестков сакуры и какие-то заморские сладости, которых Архонт ещё никогда не видела.       — Неужели это всё мне?       — Если ты великодушно решишь поделиться, то я с удовольствием попробую, — улыбнулась Мико, умиляясь невинно-детской реакции своего Бога.       Эи извлекла сладости из пакета расставив их на небольшом столике. Сев на татами, она скрестила ноги, старательно пытаясь распечатать бутылку. Мико какое-то время стояла рядом, в нерешительности наблюдая за её действиями. Почувствовав замешательство своего фамильяра, Райдэн вопросительно склонила голову:       — Ты чего не садишься?       — Сейчас сяду.       Эи вздрогнула от неожиданности, когда поняла, что кицунэ примостилась прямо позади неё, обвив её талию руками и зарывшись носом в фиолетовую копну волос. Щёки Архонта вспыхнули, когда она поняла, что мягкая грудь Яэ уткнулась ей в спину. Почему-то после признания даже такие мелочи заставляли ритм её сердца участиться, хотя раньше она даже не обращала на это внимание. Да, пожалуй, Эи никогда не осознавала, насколько мягкими, приятными и тёплыми были объятия с Мико.       — Ты так напряжена, — пробормотала кицунэ, почувствовав, как напряглось всё тело Архонта. — Тебе некомфортно?       — Нет, мне очень комфортно. — Словно бы в подтверждение слов хозяйки мышцы спины наконец расслабились.       Мико прильнула чуть ближе, стараясь хорошенько запомнить запах своего Бога, которого ей будет так не хватать. Её нос коснулся обнажённой шеи, и Яэ, не смогши удержаться, оставила на ней летучий поцелуй. Но ей этого было мало — в конце концов она не видела Эи почти целый месяц с того самого момента, как они простились, сошедши с борта корабля. И ей предстояло вновь оставить сторону Архонта на бесконечно длинный год. Руки Яэ инстинктивно прижали Эи к себе ещё сильнее, пока её уши одиноко поникли.       — Мико, всё в порядке? — обеспокоенно спросила Райдэн, повернувшись к подруге.       Только лишь за закрытыми дверями покоев Электроархонта кицунэ могла позволить себе наконец расслабиться и не так тщательно скрывать свои эмоции.       — Ну-ну, — руки Эи обняли опечаленное лицо Мико. — Мне кажется, ты грустишь ещё больше, чем я.       — И знаешь, в этом и проблема, — немного обиженно отозвалась Яэ. — Ты ведёшь себя так, словно бы я никуда не уезжаю. Неужели тебе совсем нет дела до того, что ты не увидишь меня ещё минимум год?       — Конечно же, нет, — покачала головой Архонт. — Мне тоже очень грустно, однако ты должна была принять это предложение. И я считаю правильным, что тебе нужно ехать.       — Подумать только, я всегда считала литературный троп, где один возлюбленный покидает другого романтичным, — вздохнула Яэ, откинувшись на татами и вперив взгляд в потолок.       Эи, взяв со стола данго, с удовольствием откусила кусочек. Рядом с Мико всегда было уютно: кицунэ даже не было необходимости что-то для этого делать. Райдэн было достаточно лишь ощущать присутствие кицунэ рядом, чтобы полностью расслабиться и забыться в теплоте и покое.       Откусив следующий кусочек, Эи перевела взгляд на Мико, которая всё ещё лежала на полу. Её розовые волосы немного истрепал ветер по дороге в Теншукаку, однако даже так она всё ещё выглядела невероятно привлекательно. Райдэн сглотнула, на мгновение перестав чувствовать во рту приторный вкус сладкого: и ведь эта прекрасная девушка ведь теперь её… девушка? Почему-то эта мысль заставила Архонта покраснеть и быстрее покончить со своим десертом. Какое-то нервное предвкушение понемногу начало зарождаться в её груди, вытесняя другие мысли.       В романтических новеллах, которые Эи доводилось читать, герои после начала своих отношений радикально меняли свою манеру поведения с партнёром: совместно проведённые часы были наполнены изобилием телесного контакта и сладостными, вызывающими широкую улыбку словами. Однако ведь даже до признания для Эи и Мико частый физический контакт был в порядке вещей, как, впрочем, и искренние комплименты. Архонт склонила голову озадаченная: получается, между ними… ничего не изменилось?       Архонт сжала кулаки, чувствуя, что её глаза сами собой обращаются вновь к лицу Мико. Это было нечестно, что её фамильяр была настолько красивой, что Эи легко могла забыться, рассматривая её правильные, симметричные черты лица. Яэ удавалось выглядеть прекрасно даже с растрёпанными волосами и кругами под глазами — ни одному изъяну не удавалось затмить её красоту, которую в пору можно было назвать божественной. Фиолетовые глаза опустились чуть ниже, где под линией носа находились пухлые розовые губы. Эи сглотнула, ощутив острое желание прикоснуться к ним — на вид таким мягким и податливым.       Кицунэ, похоже, заметила зафиксированный взгляд Архонта и приподнялась на локтях с пола, тотчас растянув свои губы в поддразнивающей ухмылке:       — Ваше Превосходительство так интенсивно на меня смотрит, что я теряюсь в догадках, чего именно вы желаете.       Эи закатила глаза, определённо понимая, что Мико уже догадалась о том, какие именно мысли только что посетили её голову. Не подавая виду, она открыла бутылочку с данго молоком:       — Не представляю, о чём ты говоришь. И хватит дразниться, Мико.       — Почему же сразу дразниться?       — Потому что каждый раз, когда ты обращаешься ко мне «ваше Превосходительство», ты никогда не имеешь это в виду.       — Архонты, — Яэ театрально положила руку на грудь, изобразив удивление. — Неужели Её Превосходительство Всемогущая Наруками Огошо недовольна отсутствием должного респекта?       — Ты забыла «Бог Грома». — Помня о том, что кицунэ отличаются превосходной памятью, Райдэн вполне могла полагать, что эта маленькая оговорка была сделана нарочно.       — Надеюсь, Электроархонт сжалится над своей скромной храмовой жрицей и моё наказание будет не слишком серьёзным.       От Эи не укрылись искры азарта в пурпурных глазах кицунэ. Конечно же, оговорка была не случайной. Щёки Архонта вспыхнули, когда она осознала, как близко к ней подползла Мико. Её кимоно, повязанное особенно не крепко, провисло вниз, обнажая кожу на груди. И судя по всему, под самим кимоно в этот раз Яэ ничего не надела. Дав себе метафорическую пощёчину за похабные мысли, Эи прокашлялась, стараясь всеми силами перестать заглядываться на грудь своей подруги. В конце концов в этом же не было совсем ничего необычного: Мико часто выбирала наряды, открыто демонстрирующие изящные изгибы её женственного тела, и, к тому же, Электроархонт уже не первый раз видела даже её обнажённую грудь.       И несмотря на всё это, почему-то сердце Эи никак не хотело утихать, отчаянно колотясь в её грудной клетке всего лишь от одной мысли о том, что прямо сейчас Мико сидела перед ней без бра, то есть что её груди тёрлись о внутреннюю сторону кимоно и…       — Эи, если ты так отчаянно хочешь, ты можешь просто попросить, — соблазнительно прошептала Мико, медленно облизав губы языком. Её голос наконец выдернул Архонта из плотного потока нечестивых мыслей.       — Глупости! Я ничего не хочу.       — Да? — недоверчиво ухмыльнулась кицунэ. — Ты так глубоко ушла в себя только что, что у тебя даже молоко пролилось. Никак о вечности задумалась.       — Молоко? — Эи только сейчас вспомнила, что всё это время сжимала в руке бутылочку. — Не может быть.       Опустив голову, чтобы проверить, правда ли она пролила молоко, Райдэн угодила прямиком в ловушку своего фамильяра. Яэ резко придвинулась ближе, обвив шею Архонта руками и прижавшись своими губами к её устам. Смахнув первичное замешательство, Эи ответила на объятия, опустив руки на узкую талию. Мико целовала её необычайно нежно — даже их первый поцелуй на личном фестивале не был настолько чувственным. Мягкие губы Яэ касались и отстранялись, пока руки кицунэ ласково поглаживали своего Архонта. Эи было немного щекотно от того, как их носы периодически тёрлись друг о друга. Редко когда Мико позволяла себе отбросить свою гордость кицунэ и показать, как сильно обожает своего Бога, а потому Эи сделала всё возможное, чтобы запомнить этот момент навсегда — запомнить то, настолько податливыми были её губы, насколько спокойным было её дыхание, как ласково её руки касались её волос, и, конечно же, насколько тёплым было её тело.       Эи прижала кицунэ к себе чуть сильнее, вдруг испытав странную смесь грусти и одновременной радости: Мико была её домом, и наконец-то спустя столько лет она это поняла. Рядом с Мико её бесконечно долгое по смертным меркам существование обретало смысл. Яэ всегда была рядом, чтобы указать ей правильный путь даже в самые тёмные мгновения, когда Эи казалось, что она окончательно потеряла последний свет в непроглядном ночном тумане. Целуя кицунэ вновь и вновь, Архонт всё больше убеждалась в том, как сильно ей будет не хватать своего фамильяра. Наверное, только сейчас, вновь находясь рядом с Мико, чувствуя её тепло и запах, Эи наконец-то осознала целиком, что им придётся расстаться.       — Эи, ты в порядке? — обеспокоенно спросила Яэ, почувствовав на своих щеках что-то влажное.       Отстранившись, она увидела, как из уголков глаз Архонта соскользнули капельки слёз. Паника тотчас захлестнула кицунэ:       — Эи, что случилось? Я, я… что-то сделала не так?       Всё ещё пуская слёзы, Эи широко улыбнулась, окончательно сбив Мико с толку:       — Ты так сильно обо мне заботишься, Мико. Прости, что я не замечала этого так долго.       — Ну вот ты опять за своё, — Яэ вздохнула, поднеся ладони к лицу Архонта и аккуратно смахнув слёзы. — Я ведь говорила, что давно простила тебя за всё.       — Прости, что я всё время извиняюсь, — Эи сипло посмеялась. — Наверное, я просто на самом деле не хочу, чтобы ты уезжала. Я так старалась не показывать тебе этого, чтобы ты не передумала, а в итоге я так и не смогла совладать со своими эмоциями. Я должна была пожелать тебе счастливой дороги и приободрить на пути, а не расстраивать своим поведением.       — Ты меня не расстраиваешь, — искренне призналась Мико, крепко обняв Архонта. — Наоборот, видеть, что моё отбытие заставляет тебя грустить показывает, что… что ты на самом деле меня, ахем, любишь.       — Конечно, я тебя люблю. Мне кажется, я люблю тебя даже сильнее, чем я думала изначально. Мне так неспокойно из-за этого чувства: каждый раз, когда я думаю о тебе, я радуюсь и чувствую себя счастливой, однако одной лишь мысли о том, что я не смогу тебя увидеть, достаточно, чтобы мне стало по-настоящему грустно.       Эи стало стыдно от недостатка слов, чтобы выразить всё то, что она испытывала, однако несмотря на это Мико, кажется, вполне её поняла. Ей иногда казалось, что её фамильяр в принципе понимала её эмоции гораздо лучше, чем она сама. Мико всегда видела то, что ускользало от взгляда Архонта, — у неё была своя собственная мудрость, о которой Эи могла только мечтать. Поэтому для неё не было большей радости, чем осознавать, что прямо сейчас такой замечательный человек сидит рядом и в очередной раз спокойно направляет её.       Кто бы не крутил колесо судьбы, Эи была им бесконечно благодарна за то, что Мико была в её жизни, — за то, что несмотря на все невзгоды розовошёрстая кицунэ, которую она спасла во время одного особенно холодного вечера на горе Ёго, по-прежнему оставалась на её стороне. А потому, стоя на причале на острове Ритоу, Эи не плакала, а улыбалась, провожая удаляющийся в Ли Юэ корабль. Снег кружил в воздухе, опадая на плечи её пальто.       Молча наблюдая за тем, как судно понемногу исчезает в морском тумане, Эи мысленно желала своему фамильяру хорошей дороги. Подняв голову к небу, застланному плотными облаками, Архонт выпустила изо рта облачко пара. «А ведь когда Мико вернётся, на дворе будет уже почти весна», — пронеслось в её голове.       Эи сложила руки, глубоко поклонившись удаляющемуся кораблю, и как только его корма окончательно растворилась в тумане, она выровнялась:       — Благодарю за ожидание, генерал. Мы можем направляться обратно в Теншукаку.       — Как прикажете, ваше Превосходительство, — склонила голову Сара.       Эи сунула руки в карманы пальто, попытавшись согреться. Определённо, рядом с Мико было гораздо теплее.