Everlasting Devotion

      Снег бесшумно опускался из-под серых небес — только чтобы быть притоптанным под ногами веселящихся людей. Серость неба не могла омрачить радостных настроений, подпитанных волшебной атмосферой наступающего праздника. Под покачивающимися на ветру бумажными фонариками, в которых ярко горели свечи, резво бегали дети, подпрыгивая и визжа. Их расхристанный вид был вызовом, брошенным зимнему холоду. Красные щёки и смеющиеся глаза — дети совершенно не замечали мрачного неба, поглощенные собственными забавами.       Не только дети, но и взрослые, размеренно вышагивающие следом, были безразличны к зимней стуже. С легкомысленной улыбкой, они предавались праздным разговорам о надеждах на будущий год, большей части которых наверняка было не суждено сбыться. Все эти люди, которых Эи разглядывала с высоты балкона, который прилегал к её гостиничным покоям, жили в своём смертном мире, оторванном от истины, от единого возможного идеала. Поглощённые своими страстями: любовью и ненавистью, радостью и тоской, гневом и раскаянием, — они не стремились за идеалом, не искали единственно правильного пути и, скорее всего, даже не задумывались о его существовании.       Однако она стремилась. Эи была единственной во всём Ли Юэ, кто по-настоящему видел, как скучивались облака, предвещая суровую метель и пробирающую до костей ледяную стужу. Закутавшись поглубже в тёплую шаль, она возвратилась обратно в комнату, ощущая кожей контраст температур. Примерно так она чувствовала себя на протяжении уже нескольких недель: сперва её ласкал тёплый взгляд самого дорогого человека, однако же в следующую секунду её настигал пронзительный холод пурпурных глаз, будто бы совершенно чужих и незнакомых. Эи сходила с ума от этой неопределённой изменчивости, но, сколько бы раз она не пыталась выяснить у Мико причину этих внезапных перепадов, кицунэ ускользала от неё, не желая давать ответ на вопрос.       Мико была мастером ухода от неприятных ей тем. За эти долгие пятьсот лет её сердце нарастило несколько роговых слоёв, через которые Архонт больше не могла прорваться. Той крохотной розовой кицунэ, которую Эи так любила катать на своих руках и прижимать мокрым носиком к своей щеке, больше не было. Вообще ничего, из того, что Эи когда-либо знала, больше не было: всё изменилось за эти годы, оставив её позади. Сейчас Архонт могла лишь с грустью от осознания неизбежности наблюдать, как её дорогая подруга и самый верный фамильяр медленно пытается перевернуть страницу, оставив своё прошлое, вместе с самой Эи, в той части книги, к которой она больше никогда не вернётся.       От мыслей Райдэн отвлёк неожиданный стук, эхом наполнивший стены её огромной, но такой пустой комнаты.       — Эи, можно я войду? — голос Мико, появившейся в проёме, звучал немного виновато.       — Конечно.       Яэ вошла, притворив за собой дверь одним, однако поразительно элегантным движением. Абсолютно всё в этой розововолосой кицунэ было изысканным и утончённым: начиная манерами и заканчивая тем, как аккуратно Мико смахивала со своего одеяния невидимые пылинки. Электроархонт искренне поражалась грациозностью своего фамильяра, любуясь каждым её жестом, наслаждаясь звучанием каждого слова и находя успокоение в глубине выражаемых ею мыслей. Яэ Мико была идеальна снаружи и внутри — она была самым прекрасным цветком в саду своего Бога и правителя. И вместе с тем её хрупкий, гнущийся стебелёк был той опорой, которая поддерживала Эи со всеми её недостатками и малодушием долгие столетия.       В какой-то момент Эи осознала, что перед ней более не стоит обычный слуга или подруга или преданный фамильяр — перед ней, отбросив гордость и предубеждения, стояла её соратница, защитница и…       — Эи, мне очень жаль, что тебе пришлось нести меня обратно в гостиницу. Я выпила больше, чем собиралась. Дело в том, что…       Однако Эи уже не слышала, что именно говорила её подруга. Её глаза неотрывно были прикованы к налитым здоровым розовым цветом полным губам, которые размыкались и смыкались в соответствии с каждым произнесённым слогом. Их движения действовали на Архонта гипнотизирующе. Когда был последний раз, когда ей доводилось касаться их своими собственными? Казалось, что целая вечность минула с тех пор, а на самом деле не прошло и недели. Рядом с Мико восприятие времени Архонта почему-то растягивалось, как гармошка, делая каждое мгновение без кицунэ столь же долгим, сколь было её пятисотлетнее заточение.       — Эи, ты меня слушаешь?       И мгновения, проведённые без Мико собирались растянуться даже сильнее: письмо, которое она так бессовестно, без ведома самой Яэ прочитала, гласило, что Мико придётся переехать в Ли Юэ на какое-то время, чтобы проследить за открытием нового филиала. Райдэн провела без своего фамильяра несколько столетий, на фоне которых один или два года разлуки кажутся песчинкой в сравнении с монолитным камнем. И сколько бы логический подход, который так ценила Архонт, не высмеивал эту очевидность, её биомеханическое сердце болезненно сжималось от осознания, что Мико окажется не рядом, не с ней.       — Эи!       Мягкая ладонь стиснула её плечо, заставив Райдэн вздрогнуть от неожиданности. Глубоко погрузившись в свои мысли, она совершенно позабыла обращать внимание на то, что творилось вокруг неё.       — П-прости, я… задумалась.       — Вот это уже больше похоже на тебя, — ухмыльнулась кицунэ. — А то в последние дни ты была сама на себя не похожа.       — Мне казалось, что если я буду вести себя так, то я стану Богом, достойным своих подчинённых, — Точнее, достойной тебя.       Несколько мгновений Мико молчаливо глядела на Райдэн, словно пытаясь ещё раз проиграть в голове, что та только что сказала. Лишь на мгновение в её глазах мелькнула грусть, и уже в следующий миг Яэ разразилась смехом, окончательно сбив свою подругу с толку:       — Эи, ты иногда как скажешь что-то… Достойной меня? Не смеши меня! Ты — Бог, а я обычная храмовая жрица.       — Но ведь!.. — Однако Мико не дала ей возразить.       — И это не обсуждается.       Всё внутри Эи сжалось в комок от жесткости этих слов. Они были кислотой, щедро выплеснутой на все её намерения. Мико не верила, что Эи может измениться. Она уже давно смирилась с тем, какому Богу служит. Из-за глубокой внутренней доброты и искренней преданности она позволяла Эи держать себя в кандалах, привязать себя к Архонту до скончания веков. Однако после того, как Райдэн Эи осознала это, она больше не захотела продолжать принимать самопожертвование своего фамильяра.       Мико заслуживала право стать свободной. И Эи хотела подарить ей эту свободу, даже если кицунэ больше не считает её чем-то важным в своей жизни.       — Мико, я хочу с тобой погулять вечером, — тихо произнесла Райдэн.       — Что? — Мико явно не ожидала такой реакции на свою реплику.       — Просто пройдёмся, полюбуемся видами. Мне очень нравится снег.       Кицунэ нахмурилась, как обычно угадывая эмоциональный окрас, который Эи так старательно пыталась сокрыть. Мико знала её слишком хорошо, и это делало невозможным что-либо утаить.       — Или ты не хочешь со мной идти?       — Нет, просто… — Яэ как будто бы хотела что-то сказать, весь её вид буквально кричал о чём-то, однако Райдэн всё ещё не могла расшифровать, какие именно слова всё никак не могли прорваться сквозь завесу настороженности её подруги. — Ладно, хорошо. Я пойду.       — Замечательно. Тогда я зайду за тобой вечером.       Эи отошла к окну, повернувшись спиной к своей фамильяру и оглашая таким образом, что их разговор окончен. Задержавшись на одном месте ещё пару мгновений, Мико наконец ускользнула за дверь, тихонько её притворив.       Из уст Эи вырвался вздох облегчения. Почему-то с того самого момента, как они обе вернулись из поездки в Ли Юэ, разговаривать с Мико стало на порядок сложнее. Райдэн окончательно перестала понимать логику своей подруги, однако последние несколько месяцев подталкивали её к неприятной, но неотвратимой мысли: проблема была в том, что Яэ что-то недоговаривала. Мико утаила от неё даже тот факт, что её сердце уже было занято кем-то, и только задав правильный вопрос, Эи об этом узнала. Сколько же всего другого скрывалось за фасадом улыбки?.. Она могла только гадать.       Весь день прошёл бесцельно: ни на тренировке, ни на медитации не удавалось сосредоточиться, потому что вся голова Архонта была забита лишь мыслями о кицунэ. Такая одержимость пугала, однако всякий страх отступал, стоило Эи воссоздать с своём воображении образ нежной и любимой Мико.       Любимой?       Эи подскочила на кровати. Это слово не казалось лишним, наоборот, — оно идеально описывало то, что именно чувствовала Архонт к своему фамильяру. Учащённо бьющееся сердце во время поцелуя, радость, пробуждаемая в ней одним лишь присутствием кицунэ, теплое ощущение безопасности в объятиях мохнатых розовых хвостов, и чувство зачарованности, каждый раз захлёстывающее Эи с головой, как только её глазам удавалось найти Мико в толпе.       И тёмная, зловещая зависть, бурлящая внутри Архонта всякий раз, когда она думала об избраннике Яэ. Конечно же, это была ревность.       Все эти чувства были точь-в-точь как у влюблённых героев — сводящие с ума своей интенсивностью и окрыляющие в тот же самый миг. Эи вновь откинулась на кровать, рассматривая потолок. Она аккуратно коснулась рукой своих губ: сколько же времени прошло с тех пор, когда эти чувства зародились внутри неё? Когда она перестала видеть в своём фамильяре обычную подругу?       Она прикусила губу, с досадой понимая, отчего и как у неё возникали все перепады настроения, отчего ей вновь и вновь хотелось коснуться Мико, поцеловать её и… заняться любовью. Всё это время она беззастенчиво одаривала Яэ своей любовью, вновь совершенно не заботясь о её чувствах. В сердце Мико уже есть дорогой человек и теперь, когда Эи осознала причину своих поступков, это было её обязанностью: положить конец непорядочности. Она больше не имела права касаться Мико, даже смотреть на неё…       «Нет, смотреть я, наверное, всё ещё имею право,» — подумала Архонт, пытаясь разобраться, как именно ей стоит себя вести. В конце концов ей предстояло провести с кицунэ целый вечер, наконец-то поговорить по-нормальному, и теперь ей нужно было вдобавок ко всему учитывать наличие у себя влюблённости.       Когда сумерки спустились на Ли Юэ, Райдэн Эи уже стояла под дверью своего фамильяра. Надев самую неброскую одежду, она крутила у себя в руках иноземное устройство, которое свисало на ремне вдоль её груди. Фотокамера — таинственный механизм, изобретённый в Фонтейне с целью увековечивать всё прекрасное. Несмотря на то, что Эи не сразу разобралась, как работает это хитроумное устройство, ей всё же удалось в конце концов постичь его принцип работы. И теперь она намеревалась использовать камеру по назначению.       Дверь номера Мико отворилась спустя несколько мгновений после стука, и Эи уже приоткрыла рот, когда собиралась поприветствовать свою тайную возлюбленную, как вдруг осознала, что не может вымолвить ни слова. Все слова словно мгновенно исчезли из её головы без следа.       — Боюсь, что я не могу предложить Вам данго молока, Ваше Превосходительство. Поэтому вы можете прикрыть свой очаровательный ротик.       О нет! Эи отступила на шаг, понимая, что, несмотря на все её попытки, её челюсть просто не может приподняться, чтобы закрыть рот. Вся энергия, циркулирующая в её всемогущем божественном теле, сосредоточилась в её зрительных органах, чей фокус был неотрывно прикован к приветствующей её девушке.       Возможно, именно потому, что Райдэн наконец осознала свою влюблённость, она больше не могла смотреть на Мико как прежде: она была словно кицунэ из легенд — божественно красивая в своём элегантном великолепии. И ведь Эи была более чем уверена, что Мико всегда выглядела так же великолепно, как и сейчас: её длинные волосы цвета лепестков сакуры были аккуратно собраны на затылке и закреплены при помощи переливающихся заколок кандзаши, обнажая изящную бледную шею; кимоно, подаренное Райдэн Яэ на день рождения с опозданием, прекрасно сидело на её тонком стане; неброский макияж, подчёркивающий большие пурпурные глаза и скрывающий излишнюю белизну её омрачённого усталостью лица, — всё в Яэ Мико было прекрасно. Её образ в светлых тонах был слишком пленительным и подобным недолговечной нежности весеннего тепла.       И совсем скоро она ускользнёт из рук Эи, унеся с собой то единственное тепло, которое согревало её на протяжении уже более пятисот лет.       — Приветствую, Мико, — Эи наконец взяла себя в руки, опрокинув на себя ведро холодной воды в виде отрезвляющего её осознания недолговечности. Сделав пару шагов назад и положив руки на камеру, она отвела взгляд от божественной красоты своего фамильяра, чтобы подавить в себе нарастающее желание подхватить Мико под руку, ощутить тепло её прижимающегося к ней тела и вдохнуть родной запах, по которому она в тайне тосковала во время своей продолжительной медитации.       — И это всё, что ты мне скажешь, Эи? — кицунэ недовольно цокнула.       — А что я ещё могу сказать?       Мико прищурилась, скрестив руки на груди. Эи замялась на месте, уткнувшись взглядом в камеру. Конечно же, она могла петь оды, восхваляя внешний вид Яэ, однако, чтобы не усложнять жизнь своего фамильяра ещё больше своими излишними чувствами, Эи могла только молчать, надеясь, что хотя бы это позволит сохранить их отношения такими, какими они были всё это время.       Электроархонт знала, что если кицунэ узнает о её чувствах, то они тяжёлым камнем лягут на душу Мико. Яэ и так уже пожертвовала ради неё слишком многим, а потому было бы кощунством своим признанием отнять у неё одну из тех немногих радостей, которые у неё остались. Если Мико узнает об этом, то она определённо бросит все попытки завоевать расположение того, в кого влюблена, и останется с Эи. Как бы сильно кицунэ не упорствовала и не пыталась подражать хитрой, острой на язык и язвительной Сайгу, она всё ещё в глубине души оставалась маленьким розовым лисёнком, которого Эи однажды спасла — слишком привязанным к ней, слишком верным.       — Похоже, твоё красноречие ограничивается только темой вечности. Какая досада.       — Вовсе нет, — покачала головой Райдэн, смущённо почесав щёку. — Думаю, ты и без моих слов знаешь, что выглядишь более чем хорошо.       — Кхм, — продолжила Мико после небольшой паузы. — Мы так и будем в дверях стоять, или ты наконец сдвинешься с места?       — Ой. — Эи отшатнулась, лишь сейчас осознав, что своей позой блокировала проход.       — Поможешь мне одеться?       Мико передала своей подруге пальто. Взяв его, чуть ли не дрожащими руками, Эи встала позади неё, придерживая предмет одежды таким образом, чтобы Мико могла всунуть руки в рукава. Взгляд фиолетовых глаз привлекла беззащитная тыльная сторона шеи кицунэ. Сглотнув и помотав головой, Райдэн отогнала всякие мысли о том, как хочет прикоснуться к ней губами.       — Так неожиданно с твоей стороны было позвать меня на прогулку сегодня утром, — вдруг произнесла Мико, вновь повернувшись к подруге лицом, на котором едва было заметно тщательно скрываемое беспокойство. — Мне казалось, что утром ты была как в воду опущена. Уж не то, что тебе пришлось нести меня обратно в отель в середине ночи, омрачило твоё настроение?       — Вовсе нет. — Если бы только она могла сказать, что омрачило её то, что она предпочла провести время с кем-то другим, а не с ней. Однако для обычного друга такое заявление — сущая глупость, поэтому Райдэн предпочла просто соврать: — Просто беспокоюсь о будущем Инадзумы, только и всего. Надеюсь, что переговоры с Нин Гуан пройдут без излишних трудностей.       Эи внимательно наблюдала за своим фамильяром, а потому доля разочарования, отразившаяся на её лице, не осталась без внимания.       — Мико, что-то не так?       — Нет, абсолютно нет. Просто ты, как всегда, погружена в работу, даже когда идешь со мной на свидание.       — Свидание?! — Щёки Эи вспыхнули, и, будь камера не пристёгнута к ремню, огибающему её шею, хитроумное устройство бы точно упало из её рук и разбилось.       — Ты чего? — Мико подошла ближе и, совершенно не задумываясь, подхватила Архонта под руку.       Эи тяжело сглотнула. Да, для них это было обычной практикой, однако теперь она не могла ничего поделать, и покраснела от ощущения мягкости груди кицунэ, которая прижималась к её руке. Эи больше не могла вести себя так, как было положено другу. И ей было страшно.       — Нет, ничего, — пробормотала Архонт, высвобождая свою руку из объятий Мико под предлогом того, чтобы положить её на камеру. — Идём?       Но Мико почему-то не ответила, лишь пройдя вперёд по коридору. Вновь озадаченная внезапной сменой настроения Яэ, и без всякой возможности её понять, Эи лишь устремилась следом за подругой.       Стоило девушкам выйти из гостиницы, как их обувь погрузилась в свежевыпавший снег, которой глухо захрустел у них под ногами. Зимний ветер дохнул Эи в лицо, заставив её бледные щёки покраснеть от своего холодного поцелуя. Тёмные облака скучились над Ли Юэ, молчаливо посыпая город снегом. Электроархонт с волнением наблюдала, как одиноко пролетающие филигранные снежинки опускались на шелковистые волосы Мико, пока они обе шли по улицам, полнящимся людьми. Спустя какое-то время, когда количество снежинок, покоящихся на мохнатых розовых ушах достигло своего предела, кицунэ аккуратно дернула ими, стряхнув снег. Заметив это, Эи грустно улыбнулась, вспомнив о том, что уже наблюдала за тем, как Мико делала так, когда ещё даже не могла принимать свою человеческую форму.       Рука Яэ, мерно покачивающаяся в такт ходьбе, немного покраснела от холода, и Райдэн помнила, как быстро кицунэ замерзала из-за того, что её температура тела была ниже, чем обычно. Однако теперь, когда Эи не могла смотреть по-дружески даже на такие обычные прикосновения, она больше не решалась вновь, как раньше, согреть промерзшие ладони своей подруги, — нет! — возлюбленной.       — Знаешь, иногда мне кажется, что если я не начну диалог, то мы так и будем молчать до самого окончания прогулки, — вдруг нарушила тишину Мико, вырвав Эи из пелены её мыслей. — И если раньше мне было немного некомфортно от этой мысли, то теперь я, наоборот, благодарна за это.       — В книгах, которые ты давала мне почитать, написано, что в молчании чувствуют себя комфортно лишь те люди, которые достаточно близки и хорошо понимают друг друга. И, хотя я не очень уверена насчёт последнего, мы определённо стали достаточно близки за всё это время. Подумать только, прошло уже больше пятисот лет с того момента, когда ты неожиданно появилась в моей жизни.       Эи меланхолично вздохнула, выпуская белёсое облако пара из своего рта. Мико с любопытством на неё посмотрела, ожидая продолжения:       — Ты так быстро выросла, что я не успела оглянуться, как вдруг ты превратилась в такую замечательную во всех смыслах девушку.       Это было сущей правдой: слишком быстро маленький розовый мохнатый комочек перевоплотился в великолепную, элегантную и завораживающую кицунэ. И слишком быстро эта кицунэ познала вкус нечеловеческого горя, лишившись большинства вещей, делающих безвременное существование хоть немного менее тягостным. Однако, даже несмотря на это, Мико продолжала упрямо идти вперёд наперекор всем трудностям, сталкиваясь с ними лицом к лицу, а не убегая, поджав хвост, как это сделала Электроархонт.       — Прекрати, Эи, — Яэ игриво ткнула девушку в бок. — Ты звучишь так, словно ты моя мама или бабушка.       — На самом деле, учитывая, что это именно я спасла тебя в детстве, я вполне имею право говорить такие вещи. Ты была таким замечательным лисёнком…       — Ну вот опять, — Мико закатила глаза. — Ты так часто предаёшься воспоминаниям, что иногда мне кажется, что несмотря на все твои слова о том, как прекрасна нынешняя я, на самом деле ты вовсе так не считаешь.       — Нет-нет! Конечно же, сегодняшняя ты прекрасна, однако у прошлой тебя есть особенный шарм.       — И это какой же? — кицунэ в любопытстве вскинула бровь.       — Ну например, ты была более открыта со мной и мне было проще понять, о чём ты думаешь. А ещё ты любила ходить за мной следом, и каждый раз, когда видела меня, ты…       — Довольно, довольно, довольно! — Мико бурно запротестовала, и от взгляда Архонта не укрылся тот факт, что её щёки покраснели.       — Мико, ты смущаешься.       — Вовсе я не смущаюсь. Просто снаружи очень холодно и так как кое-кто всё никак не поймёт намёка на то, что мои руки замерзают, мне приходится справляться с этим самостоятельно.       — Ты хочешь, чтобы я взяла тебя за руку? — тихо спросила Эи, чувствуя, как кровь вновь прилила к её лицу.       — Нет, я хочу, чтобы ты разогнала тучи и призвала солнце, — съязвила Яэ, вновь закатив глаза.       — Ты бы так сразу и сказала. Солнце среди ночи я призвать не могу, но тучи разогнать — с лёгкостью. Дай мне минуту.       Однако прежде, чем Эи успела закрыть глаза и попытаться сотворить то, что лишь Богу было по силам, Мико самолично взяла её за руку, заставив Архонта в панике на себя посмотреть.       — И почему ты всегда воспринимаешь всё абсолютно буквально?.. — тихо пробормотала она, очевидно сама же смущённая своей решительностью.       — Н-но мне правда показалось, что ты имела это в виду.       Это было плохо. Эи никак не могла собраться, осознавая, что в её голове перевернулось всё вверх тормашками от одного простого прикосновения. Однако вместе с тем она заметила, что не одна разделяет неловкость, повисшую между ними: Мико тоже была смущена, причём довольно ощутимо.       Судорожно пытаясь придумать, как именно сменить тему, чтобы одолеть неловкость между ними, Эи наконец вспомнила о камере, которая болталась у неё на груди. Ещё перед самым выходом она собиралась сделать несколько фото на память об их поездке, и сейчас, когда они наконец добрались до центральной площади, которая была самим воплощением праздничности, было самое время приступить к осуществлению этой цели.       — Т-точно! Фотокамера! — выпалила Райдэн, вновь вырвав свою руку из ладони фамильяра. — Я хочу сделать несколько фото.       — Фото? — Мико удивлённо на неё посмотрела. — А, точно, ты ведь прихватила с собой камеру.       — Да, поэтому давай, встань у вот этой вот статуи!       Лицо кицунэ исказилось в неудовольствии:       — Эи, это слишком старомодно — фотографироваться со статуями.       — Старомодно? Но ведь статуи являются одними из главных достопримечательностей и увековечивают дела и личностей, которые сделали вклад в…       — Я знаю, — Яэ перебила своего Архонта, пока та не погрузилась в ненужные детали с головой. — Но я не хочу фото со статуей.       — Тогда где именно мне тебя снять? — озадаченно и немного расстроенно спросила Райдэн, с досадой признавая, что всё ещё слишком отстаёт в своих общих познаниях даже от среднестатистического смертного.       — Почему бы не сделать это здесь? — Яэ указала в сторону лестницы, ведущей к воде. — На фоне огней пришвартовавшихся в порту кораблей выйдут потрясающие снимки.       Архонт согласно закивала, охотно направившись к лестнице. Спустившись поближе к воде, от которой их отделял только невысокий заборчик, выделанный из красного дерева, Эи с восторгом устремила свой взгляд на мачты парадно украшенных суден. В отличие от кораблей в Инадзуме, которые никогда не были окрашены в броские цвета и практически не имели при себе парадных элементов, корабли Ли Юэ всегда отличались своей вычурностью, которая завораживала взгляд даже самого прихотливого любителя.       Мико отошла к забору, аккуратно на него облокотившись. Сделав пару шагов назад, Эи приложила камеру к своему лицу, посмотрев в линзу. Подловив момент, когда ветер едва подхватил в своём порыве ниспадающие нежно-розовые пряди, она нажала на кнопку, и фотокарточка с запечатлённым на ней божественным лицом её фамильяра, вылетела из аппарата.       — И как получилось? — с любопытством спросила Мико, подходя к Архонту.       — Вот, — Эи протянула ей фотографию, с трепетом ожидая реакции. Яэ внимательно осмотрела её, довольно кивнув головой в завершение.       — Кто бы мог подумать, что ты окажешься так искусна в фотографии. А я-то думала, что сейчас обнаружу снимок, где у меня закрыты глаза.       — За кого ты меня принимаешь? — обиженно нахмурилась Райдэн.       — За того, у кого плохо получается всё, кроме боевых искусств и медитации.       — Это неправда. Ты говорила, что я ещё умею хорошо целоваться, — проговорила Эи, только опосля осознав, что именно сболтнула. — П-прости.       — Почему ты извиняешься? — спросила Мико с неожиданной серьёзностью.       — Не уверена.       — Тогда не извиняйся.       — Но ведь… — Эи потупила взгляд.       — Я хочу снимок с тобой, Эи. — Яэ нежно коснулась её ладони своей, и Архонт осознала, насколько же та была холодной, и что роль того, кто должен согреть её, предназначалась вовсе не ей.       — Почему?       — Что за глупый вопрос? Конечно же, потому что ты моя лучшая подруга. Разумеется, я хочу иметь с тобой совместную фотографию. И, если быть полностью честной, то мне, возможно придётся оставить Инадзуму на какое-то время, так что я буду скучать по твоему очаровательному личику.       Всё внутри Эи вновь сжалось, однако, приложив громадное усилие, она смогла выдавить из себя улыбку, хоть и отвратительно фальшивую. Не время было омрачать грандиозность планов Мико своими ненужными чувствами и сожалениями.       — Ого, планируешь что-то новое?       — Вот только не нужно делать вид, что ты об этом не знаешь. — Райдэн показалось, что в словах Яэ промелькнула горечь. — Ты ведь читала письмо, которое лежало у меня на тумбочке.       — Прости.       — Эи, — кицунэ вздохнула. — Я это говорю не потому, что хочу услышать от тебя извинения. Я бы тоже не устояла, если бы рядом с изголовьем твоей кровати лежала какая-то записка. Просто мне показалось, что мне стоит посвятить тебя в это дело поскорее. В конце концов, я ещё никогда не покидала Инадзуму без тебя.       — Всё в порядке, — Эи попыталась улыбнуться как можно шире. — Ты ведь делаешь это ради своего бизнеса. Я очень рада, что у тебя появились новые возможности.       Чтобы не дать волю предательскому разочарованию, которое уже захлестнуло её в виде пощипывающих глаз, она отвернулась, помахав проходящей мимо них двоих паре прохожих. Передав им камеру и попросив смертных сделать их совместный снимок, Эи подошла к Мико, став рядом и совершенно её не касаясь. Всё, что занимало её мысли, было тем, чтобы изобразить как можно более правдоподобную улыбку вместо искренних слёз. Когда прохожие сделали пару фотокарточек, Райдэн поблагодарила их, возвратив себе камеру и показав фото Мико. К её собственному удивлению, на одном из снимков её фамильяр слегка приобняла её, и, похоже, что Архонт была слишком напряжена и сосредоточена на своей игре, чтобы заметить прикосновение.       — Какое фото хочешь оставить себе? — спросила она.       — Если ты не возражаешь, то снимок, где я тебя обнимаю. Знаешь, Эи, тебе не повредит быть немного более расслабленной во время процесса. Твоё тело было так напряжено, будто бы ты внезапно превратилась в камень.       — Я… поработаю над этим.       Девушки двинулись дальше, вновь возвратившись на шумную центральную улицу. Всё же в толпе Эи чувствовала себя более защищённой, а потому немного расслабилась. Она была столь решительна утром добиться от Яэ всей правды, однако сейчас, когда подошло время, она не могла заставить себя произнести ни слова. Мысль о том, что Мико оставит её, пусть даже и на ничтожно малый промежуток времени по сравнению с той вечностью ожидания, на которую Райдэн обрекла её во время своего уединения, полностью растоптала всякую уверенность в себе. Борьба взаимно исключающих чувств внутри неё была слишком утомительной, и Эи едва справлялась с ней.       — Я просмотрела условия договора, — Мико решила вернуться к прежней теме. — На самом деле мне поступали похожие предложения и до этого, ещё во время действия указа Сакоку. Право слово, неужели посылающие не понимали, что при всём моём желании я не смогу выехать из Инадзумы?..       Кицунэ посмотрела одним глазком на Эи, которая лишь молчаливо шла рядом. Её аккуратные брови расстроено сдвинулись к переносице, обличая мысли Архонта перед проницательным взглядом фамильяра. Она прикусила тонкие губы, незаметно для самой себя сжав кулаки в молчаливом протесте.       — Представляешь, насколько богаче я стану после этого расширения, — с наигранной легкомысленностью Яэ сделала вид, как мысленно считает будущие горы моры. — Даже не знаю, куда можно будет их потратить. В Инадзуме, наверное, даже не продаётся ничего за такие суммы. Хотя… может быть, корабль? Смогу плавать из Ли Юэ в Инадзуму на собственном судне.       Эи по-прежнему молчала, словно бы игнорируя слова кицунэ. Казалось, она даже не замечала людей, которые окружали их на людной площади. Когда Архонт впервые за всю свою жизнь первая сделала шаг навстречу их примирению после ссоры в издательском доме, Мико подумала, что Эи изменилась. Однако одного вида на неё в эту секунду было достаточно, чтобы уловить всё то же грустно-молчаливое состояние, в котором она пребывала в период глубоких внутренних сомнений. Яэ нахмурилась, понимая, что не хочет больше разыгрывать этот нелепый спектакль. Она выполнила своё обязательство фамильяра — предупредила своего Бога о том, что у неё есть планы и что она наконец-то воплотит свои амбиции в жизнь.       По ночам в Ли Юэ было необычайно красиво: множество бумажных фонариков были развешены вдоль улиц, наполняя их тёплым светом и атмосферой уютной сказки. На лицах людей гораздо чаще мелькали беззаботные улыбки, чем страх и усталость, коими полнилась Инадзума. Мико не была наивна, понимая, что где-где, а вот в стране контрактов и переливающихся мора процветало не только благополучие, но и коррупция. Однако её последствия терялись в водовороте бурной жизни, а не проявлялись в виде пожирающего людей страха и отчаяния.       Вскоре Мико сможет ходить здесь каждый день. Сможет каждый день слышать звон портовых колоколов, сигнализирующих о том, что очередной корабль пришвартовался. Сможет наблюдать озарённое светом фонарей небо с россыпью далёких звёзд — всё то же небо, что и Инадзуме, и вместе с тем кажущееся немного другим. Чужим. Кицунэ сможет погрузиться в другую реальность, наполненную не уединением и тишиной горного храма, а занятостью и суетой живого мира смертных. И ей нравилась мысль об этом, пророчащая великие перспективы и придающая гораздо больше смысла тому, чего она уже достигла.       Мико всегда нравилась литература — истории, увлекающие её с первых страниц, в которых парило её ничем не обременённое сознание, которое с самого детства готовили к тому, чтобы стать храмовой жрицей. В воображаемых мирах, вышедших из-под пера авторов, она могла хотя бы на время скинуть с себя оковы реальности — помыслить о том, что хотя бы там возможно проживает свою мирную жизнь точно такая же юная жрица, бесконечно влюблённая в своего одержимого высокими идеалами Бога, и где ей всё же удалось снискать расположения божества, добиться большего, чем простого благоволения.       Не могло быть ни шанса, что кицунэ была единственным обожателем придуманных миров, а потому в какой-то момент она решила сделать литературу более доступной для других и для себя в том числе. Предложение госпожи Чан Шунь казалось логическим продолжением уже пройденного пути — возможностью покорить литературой сердца самых далёких жителей Тейвата, от которой не было никакого смысла отказываться.       Наверное, Мико просто хотелось, чтобы Эи хоть разок поддержала её личные начинания… или же чтобы она сказала, как сильно будет скучать по ней, попросила остаться — хоть что-то в конце концов! Грустно усмехнувшись, Яэ вновь осознала, что их отношения никогда не изменятся: она так и будет ждать благоволения своего Бога, её доброе слово и поощряющий взгляд — останется для Райдэн Эи всего лишь одной из последователей. Поэтому мотнув головой и отбросив мысли о поощрении, Мико широко улыбнулась, решив, что просто закроет эту тему:       — Гань Юй упоминала, что где-то здесь неподалёку продают какой-то новый десерт. Ты не проголодалась?       Яэ попыталась подхватить Эи под руку, однако Архонт вдруг остановилась. Выбивающиеся пряди легли на её лицо, омрачив его тенью.       — Эи?       — Ты уже всё решила? — тихо спросила Райдэн, наконец подняв голову и посмотрев прямо в глаза Мико. Кицунэ на мгновение приоткрыла рот: она была готова поклясться, что ей показалось, что в уголках глаз Архонта застыли капельки слёз.       — Да, я всё решила. — Видение исчезло, оставив позади себя лишь грусть в фиолетовых глазах.       Эи словно бы хотела что-то сказать, однако ни единого слова не выходило из её уст. Лишь по напряжённому телу и до неузнаваемости грустному взгляду Яэ понимала, что именно тревожит её подругу. Именно то, чего она так сильно хотела от неё услышать.       — Можешь гордиться тем, какой у тебя мудрый и талантливый фамильяр. Подумать только, сколь многого я всё-таки добилась за это время. — Молчание Эи становилось просто невыносимым. Уже никакие попытки дурачиться не могли избавить Мико от этого отвратительного ощущения внутри. Глубоко вздохнув, она всё же не сдержалась, взяв в руку ладонь Архонта: — Неужели ты так ничего и не скажешь, Эи? Продолжишь молчать, словно бы я ничего не говорила?       Эи крепко стиснула её ладонь, окончательно выдавая себя с головой. Мико шла рядом с ней, а потому могла наблюдать лицо своей подруги только в профиль. Спустя ещё несколько мучительно длинных секунд Эи наконец решила покончить со своей молчанкой.       — Поздравляю.       Мико горько усмехнулась, чувствуя, что готова рассмеяться от абсурдности:       — Настолько рада за мой успех, что вот-вот расплачешься? — Кицунэ знала, что эти слова ранят Эи, однако она больше не могла держать в себе едкий сарказм.       — А что я могу тебе сказать? — тихо проговорила Райдэн. — Ты уже приняла своё решение, и я не в праве тебя останавливать, Мико. Я считаю, что ты поступила правильно, приняв это предложение. Слишком долго моё неумелое правление сдерживало твой потенциал. Я горжусь тем, насколько талантливая у меня подруга.       Всё внутри Мико вскипело от этих слов. В этот раз она была тем, кто до боли сжал руку Архонта, в яростной попытке выплеснуть всю свою злость. Всё сказанное Эи не звучало ни разу не искренне — это было трусливое прощание.       — Попытайся посмотреть на это с моей перспективы, — едва слышно произнесла девушка, одиноко улыбнувшись. — Я буду самым худшим другом, если скажу, что не хочу, чтобы ты уезжала.       Мико ощутила, как вся злость и раздражение мигом покидают её, заставляя оглянуться назад в прошлое и почувствовать хотя бы сотую долю того сожаления, которое испытывала Эи, каждый раз оглядываясь в прошлое. Кицунэ не задумывалась о том, насколько сильно угрызения совести мучали её подругу, которая была готова подавить все свои желания ради того, чтобы быть хоть на чуточку прощённой за ошибки прошлого. Эи беспокоилась о ней гораздо больше, чем показывала, и Мико была глупа, когда не замечала этого.       — Ладно, давай уйдём куда-нибудь подальше от этой толпы.       Почему-то множество людей вокруг неё начало её раздражать, и Мико, взяв услужливо протянутую ей руку Эи, повела их двоих прочь от гула и веселья. В канун нового года сложно было отыскать укромный уголок в центре Ли Юэ, а поэтому девушкам пришлось отойти на приличное расстояние, чтобы шум, производимый толпой, хотя бы немного утих.       Подойдя к укромному переулку, в котором стояла одинокая пустая лавочка, кицунэ неожиданно почувствовала себя так жалко, что была готова расплакаться прямо на глазах у Эи, наплевав на все свои принципы. Она так устала от их внутренних непоняток, от навалившейся на неё работы, от множества сложных решений, которые ожидали её немедленного ответа — от того, что Мико никак не могла понять, какой именно из всех возможных выборов является единственно-верным.       Эи опустилась на лавочку, сомкнув колени. Казалось, снег немного усилился, и больше всего на свете она мечтала о том, чтобы его белое одеяло похоронило под собой её ненужные чувства. Любить кого-то вовсе не было приятно, как это описывалось в лёгких романах, — это было бесконечно больно и одного осознания того, что её возлюбленная никогда не ответит на её чувства, было достаточно, чтобы вызвать даже внутри Бога разрушительную агонию.       — Позволь мне быть с тобой полностью честной, Мико. — Наконец Архонт кое-как привела свои мысли в порядок, выстроив у себя в голове цепочку утверждений, которые должна была сказать. — Я бесконечно сожалею о том, через что тебе пришлось пройти из-за меня. После того, как я поняла, какую жесточайшую ошибку допустила, как ужасно и бессердечно вела себя с тобой всё это время, я просто не могу иначе. Я хочу, чтобы ты имела всё, что пожелаешь, хочу, чтобы ты была счастлива, и чтобы ничто на всём свете более тебя не ограничивало. Я хочу…       Эи сложила руки в замок, уставившись на снег у себя под ногами.       — Чтобы ты была свободна.       — Не знаю, почему ты считаешь, что я не свободна, — тихо произнесла кицунэ, нежно прикоснувшись к рукам Эи, своим прикосновением лишь многократно усиливая напряжение её тела. — Эи, всё что было, остаётся в прошлом. Я не держу на тебя обиды или зла за твою ошибку. Даже Боги не полностью совершенны, у тебя было, есть и будет оставаться право ошибаться.       — Только не когда это касается близких мне людей, — грустно ухмыльнулась Архонт. — Каждая такая ошибка стоит одной жизни.       — Я знаю, что ты любишь самокопание, однако оно не в силах изменить прошлое, так что тебе нужно двигаться дальше. Я уже давно тебя простила.       Ладонь Мико неожиданно коснулась щеки Эи, заставив ту поднять свою голову и наконец посмотреть в пурпурные глаза своего фамильяра. Она больше не могла сдерживать в себе чувства, которые в виде предательских слёз заструились по её щекам.       Яэ Мико заслуживала гораздо более лучшего. Даже после пройденного ужаса она всё ещё находила в себе доброту по отношению к ней, одаряя Эи теплом, которого та совершенно не заслуживала. И эта доброта была тем, что отнимало у кицунэ её свободу.       — Нет, — Эи перехватила её руку, крепко её сжав. — Та, кому нужно двигаться вперёд, это ты. И я тебя ограничиваю.       — Эи, что на тебя сегодня нашло? — растеряно проговорила Мико, опустив свои уши. Её глаза наполнились беспокойством и волнением. — Ты никогда меня не ограничивала. Я сама приняла решение дождаться тебя, потому что я знала, что ты справишься со свалившимся на твои плечи горем, и потому, что я хотела быть рядом, чтобы помочь тебе, как только ты решишь двигаться дальше. Всё случившееся было исключительно по моей воле, и, как бы это ни было парадоксально, я никогда не принимала решения исходя из того, что я твой фамильяр.       — Это не может быть правдой.       — Почему ты такая упёртая?       — Потому что ты пошла на поводу у моих желаний даже учитывая то, что у тебя уже есть кто-то любимый. — Слёзы скатились по щекам новой волной. — Воспользовавшись тем, что я твой Бог, я отняла у тебя даже самое дорогое, самое сокровенное и…       — Довольно этой жалкой тирады, Эи! — Пурпурные глаза опасно вспыхнули. Всего за долю мгновения выражение лица Яэ сменилось с обеспокоенного на яростно разозлённое. — Думаешь, у меня нет никакой гордости? Поверь мне, если бы ты попыталась принудить меня к тому, чего я не желаю, я бы скорее предпочла быть испепелённой твоей молнией, нежели расставить перед тобой ноги. Хватит делать из себя деспота, которым ты даже не являешься.       — Тогда почему ты согласилась на… всё? — прошептала Архонт, чувствуя, как все силы постепенно покидают её. — Неужели для тебя это было просто развлечением? Или так ты пыталась компенсировать недосягаемость человека, к которому питаешь чувства?       Эи помедлила, собираясь в кучу перед тем, как задать самый тяжёлый вопрос. Настолько, насколько она хотела узнать на него ответ, она боялась услышать его. Только полюбив самостоятельно, она наконец поняла, что любовь включает в себя множество других чувств, большинство из которых скорее находятся на тёмной стороне: страх, ревность, боль, тоска и разочарование — все они хороводом окружили её, заставив тёплые светлые воспоминания потонуть в отбрасываемых ими тенях.       — Почему ты не отказала мне в поцелуе, Мико? — наконец выдавила из себя Эи, пряча ладони между бёдер, чтобы её фамильяр не видела, как жалко они дрожали.       — Не кажется ли тебе, что ты задаёшь слишком много вопросов? — спустя небольшую паузу проговорила Яэ. — Совершенно нечестно заставлять меня выворачиваться наизнанку, когда ты сама так сильно пытаешься спрятать от меня то, что думаешь на самом деле.       Кицунэ потянула на себя запястья Райдэн, чтобы прервать её жалкие попытки спрятать свою дрожь. Неохотно Эи поддалась, и её ладони оказались в ладонях Мико. Она какое-то время рассматривала длинные тонкие пальцы, которыми было гораздо более привычно сжимать рукоять катаны, нежели перьевую ручку.       — Я обещаю ответить на каждый из твоих вопросов, однако сперва я хочу услышать ответ на свой.       В глазах Эи вспыхнул испуг, потому что она уже знала, что именно Яэ намеревалась спросить.       — Почему ты поцеловала меня, Эи?       — Я…       Как бы сильно Эи не желала быть откровенной, она не имела права сказать правду. Ведь если Мико узнает о её чувствах, она наверняка прекратит всякие попытки добиваться своего возлюбленного — она пожертвует своим самым дорогим счастьем ради неё.       — Я не знаю, почему я это сделала, — солгала Архонт, не глядя Яэ в глаза.       — Это ложь, Эи. — Ладонь Мико вновь коснулась её щеки, заставив Райдэн вновь посмотреть на своего фамильяра. — Ты просто не хочешь в этом признаться.       — Это не ложь! — Эи резким движением скинула с себя руку девушки, подскочив с лавочки. Если она сейчас же не закончит разговор, то Мико определённо обо всём догадается, и этого нельзя было допустить. — Это не ложь. Я… мне просто захотелось попробовать — только и всего. Ты очень красивая, и, конечно же, я бы предпочла сделать это с тобой.       Эи хотелось убить себя на месте за то, что ей приходилось говорить все эти слова, которые наверняка острыми копьями пронзали сердце кицунэ. Однако это было даже к лучшему: после такого Мико наверняка больше не захочет говорить с ней какое-то время, и Райдэн сможет привести свои чувства в порядок, похоронив их глубоко в себе и наконец освободив кицунэ от оков.       — Если бы я не знала тебя так долго, наверняка бы решила, что ты на самом деле имеешь в виду то, что говоришь. — Эи вздрогнула, когда ощутила, как руки Мико обняли её за талию со спины. Яэ прижалась к ней, касаясь своей щекой всё ещё подрагивающего плеча.       — Я на самом деле имею это в виду.       — Ты слишком плохо врёшь, Эи. Если бы всё было так, как ты сказала, то разве бы ты хмурилась каждый раз, когда замечала рядом со мной других людей?       — Я не хмурилась.       — И вот ещё одна ложь, — Мико прижалась ещё ближе, и Эи была готова поспорить, что даже сквозь слои зимней одежды она чувствовала биение её сердца. — Прекрати меня обманывать и скажи правду. Я… прошу тебя.       На улице становилось всё холоднее. Снегопад усиливался, и уже совсем скоро одежды девушек оказались покрыты белым слоем. Эи не хотела вырываться из объятий Мико, не хотела её отталкивать — ей хотелось обнять кицунэ и никогда не отпускать от себя ни на шаг. Ей хотелось, чтобы великолепная Гудзи её храма принадлежала только ей. Эи прикусила губу, чувствуя, как ненависть к самой себе разъедает её похуже всякой кислоты: желание сделать Мико свободной слишком сильно противоречило её эгоизму, который вот-вот норовил вырваться из клетки и поведать Яэ правду.       — Мико. — Эи повернулась к кицунэ, смахнув с её узких плеч снег и положив на них свои ладони. — Я буду ждать твоего возвращения из Ли Юэ.       Какое-то время Мико лишь молча хлопала глазами, словно бы не способная понять, что именно Райдэн только что сказала. Но уже в следующую минуту уголки её губ опустились и капельки слёз выступили в уголках глаз.       — Неужели тебе правда так сложно сказать, что ты не хочешь, чтобы я уезжала? Почему ты не можешь сказать, что именно чувствуешь ко мне?.. — Ладони Эи сильнее сжали плечи Мико.       — Потому что я хочу, чтобы ты была свободна, Мико, — прошептала Архонт, прижав кицунэ к себе. Тихо всхлипывая, пока слёзы ручьями струились по её щекам, Яэ утыкалась носом в плечо своего Бога, которого ненавидела и любила больше всего на свете.       — Я и так свободна! Почему ты не хочешь в это поверить?       — Потому что ни один человек в здравом уме не стал бы ждать возвращения Архонта-неудачника на протяжении пятисот лет.       — Я ждала тебя, потому что… потому что я люблю тебя, Эи! Потому что я любила тебя все эти годы и надеялась, что ты вернёшься!       Эи ощутила, как Мико слабо стукнула её по груди. Закрыв глаза, она вновь и вновь поигрывала у себя в голове слова, сказанные кицунэ, и каждый новый раз они все ещё не вписывались в картину мира Электроархонта. Мико ведь не могла на самом деле любить её? Кто вообще мог бы полюбить такую, как Эи — ту, кто неспособен выполнять даже свои обязанности, запираясь в своей комнате и сбегая от последствий. Однако несмотря на логику, эти слова зажгли в душе Архонта искру надежды.       — Мико, не стоит говорить такие вещи только потому, что ты поняла, что именно я к тебе испытываю. Ты вовсе не обязана…       — Я больше так не могу!       В следующее же мгновение Эи ощутила, как земля оказалась выбита из-под её ног и как она с грохотом повалилась в снег. Благо, его слой был достаточно высоким, а потому боль от падения почти не почувствовалась. Мико сидела на ней, уперевшись руками в её грудь и глядя на неё так, словно бы вот-вот сотворит молнию при помощи своего Глаза Бога, целью которой будет сама Райдэн.       — Мико?..       — Я люблю тебя, Эи. Всегда любила, — несмотря на то, что лицо Яэ было в тени, Эи всё равно видела, как ярко горели её глаза и щёки. — Ещё до катаклизма. Наверное, с того самого момента, как я поняла саму концепцию любви.       — Н-но… почему? — растеряно прошептала Архонт, всё ещё не веря своим ушам. — Ты ведь всегда говоришь, что я очень неумелый Бог и…       Мико приложила указательный палец к губам девушки, останавливая её. Конечно же, отчасти она говорила так, чтобы скрыть своё собственное смущение, однако признаваться в этом так быстро кицунэ не собиралась.       — Зато ты мой Бог.       Эи открыла рот, однако слова так и не последовали. В смущении Мико отвела взгляд, давая своему Архонту осмыслить сказанное ею. Лёжа в снегу и наблюдая за тем, как снежинки медленно опускаются на розоволосую макушку её фамильяра, Эи чувствовала себя как в какой-то книге — поверить в то, что всё происходило с ней наяву было просто невозможно. Разве кто-то настолько невероятный, как Мико, мог обратить на неё внимание? Но судя по реакции и словам Яэ Архонт была полностью уверена, что та говорила полностью искренне.       — Ты точно меня не обманываешь? — Райдэн неловко приподнялась на локтях, помотав головой, чтобы стряхнуть снег с лица.       — Эи, почему ты такая упрямая? Почему ты мне не веришь? — Розовые уши опустились в разочаровании.       — Просто ты… как это сказать, слишком хороша для меня.       — В любви не выбирают. Ничего не поделаешь.       — Мико, — Эи обиженно нахмурилась.       — Думала, что я опровергну твои самоуничижительные ремарки? — иронично спросила кицунэ.       — Иногда ты могла бы быть немного помягче со мной, — вздохнула Эи.       — Ну уж нет. Тебя нужно всегда держать в тонусе, — довольно рассмеялась Яэ.       — Слезай с меня, — Райдэн попыталась привстать, стряхивая с себя кицунэ, однако Мико даже бровью не повела — лишь сильнее обвила её тело руками и ногами.       — Не хочу.       Тяжело вздохнув, Эи, не прилагая особых усилий, наконец встала с мостовой. Мико при этом повисла на ней, не желая отпускать.       — Ничего себе, — удивлённо проговорила Яэ. — Хотя и вправду, ты ведь настоящий Бог.       — Скажи, Мико, — нерешительно и неловко начала Эи, почёсывая щёку. Прижимающееся тело кицунэ было слишком близко, что невероятно отвлекало её. — То есть мы теперь… возлюбленные?       — Нет.       — Почему же? — Эи расстроенно опустила плечи. Мико всегда было так сложно понять.       — Потому что я всё ещё не услышала признание от тебя, — скромно улыбнулась Яэ, наконец отпустив Архонта и спустившись на землю ногами.       Щёки Эи вспыхнули в очередной раз за этот вечер. А ведь она даже не репетировала своё признание ни разу, потому как не предполагала, что ей когда-либо предстоит рассказать о своих чувствах. Голос начал подрагивать от осознания того, какие неловкие вещи ей предстоит сказать:       — Яэ Мико, — Эи тяжело вздохнула и опустилась на колено, взяв небольшую ладонь кицунэ в свои. — Я, Электроархонт Инадзумы, л-люблю тебя. Станешь ли ты моей возлюбленной?       Розовые уши затрепетали, пока Мико, как завороженная, глядела на своего любимого Бога, чьё лицо было полностью залитым краской. Это было так в духе Эи — признаваться так старомодно. Однако именно это было тем признанием, которое Мико хотела услышать так давно.       — Да, — чётко ответила Яэ, наблюдая, как аккуратно Эи целует её ладонь, и чувствуя контраст горячих губ.       Поднявшись с колен, Райдэн отряхнула их, неловко почесав затылок:       — Будем возвращаться?       — Я всё ещё не получила от тебя самого главного подтверждения, — игриво проговорила кицунэ, проведя своим пальцем по подбородку возлюбленной. И, кажется, в этот раз Эи наконец-то уловила намёк, однако вместо того чтобы перейти к действиям, Архонт смущённо прокашлялась и взяла её за руку.       — Ч-чуть позже.       Мико надула щёки в недовольстве, однако ей пришлось повиноваться. С довольной улыбкой обвив руку Эи, она следовала за ней, чувствуя себя счастливее, чем когда-либо. И вот, когда они почти вышли из уединённого переулка обратно на главную улицу, Эи незаметно одарила её щёку нежным поцелуем, заставив мохнатые уши взметнуться от неожиданности и смущения.