Пускай это просто не заканчивается

Солнечный луч неярко осветил часть лица спящего парня, заставляя поморщиться. Он перевернулся на другой бок, в надежде снова уснуть, но шуршание на фоне помешало этому, и, пролежав так какое-то время, он понял, что это попросту бесполезно. Наги лениво принял сидячее положение, протер глаза и зевнул, после, наконец, сфокусировал взгляд на источнике звука, своём соседе по комнате — Исаги Йоичи. Он...странный парень. По крайней мере, так думал Сейширо, наблюдая, как тот быстренько переодевается после утренней пробежки, попутно с этим успевая заучивать конспект и собирать сумку. «И не лень же? Слишком много мороки», — думал Наги, неохотно вспоминая ежедневные предложения Йоичи присоединиться. — Пойдём со мной, — приглашает он. — Влом, — отвечает Сейширо, лениво переворачиваясь на спину. — Но..у тебя такое тело! — продолжает Исаги. Он не понимает его, не понимает от слова совсем. Отличное телосложение, хорошая реакция и природный талант — разве это не то, о чем мечтает каждый спортсмен? А он, имея все это, целыми днями просиживает за мобильными играми... «Наги Сейширо — определённо странный парень..» — делает вывод Йоичи. Но, спустя пару-тройку месяцев сожительства, Исаги Йоичи перестал просить соседа сделать лишнее движение — все равно это бесполезно. Он привык просыпаться чуть раньше, чтобы успеть на пробежку, а после самому будить Наги через пятнадцать минут, потому что ровно через это время включается чужой будильник, который владельцу будет максимально лень выключить. Он привык "случайно" готовить лишнюю порцию и оставлять баночку йогурта, потому что «Жевать — такая морока, а готовить так вообще..». И он да-а-авно привык учиться под шум из видеоигр, потому что «Мне со звуком больше нравится». Стало привычкой заглядывать время от времени в экран чужого телефона, хихикать с нелепых «Game over» и с насмешкой спрашивать «Он действительно так глупо умер?», комментировать процесс прохождения, почти ничего не понимая. Неожиданно и для него самого, в привычку также вошло расчёсывание чужих, спутанных с утра волос. Очень мягких, но чертовски запутанных, настолько, что изначальный их вид можно описать не иначе как взрыв. И Йоичи забавляло это, — это действительно выглядит мило!, — с лёгкой улыбкой всегда думал он. Но несмотря на то, что они приятны на ощупь, Исаги все равно чертовски бесили пряди, которые не укладывались под общую прическу. Тогда он слегка мочил их и старательно зачесывал в нужную сторону, что, впрочем, не особо-то и помогало. — Разве укладывают не утюжком? — оторвавшись из-за проигрыша, спрашивает Сейширо с задумчивым видом. — Утюжком, — подтверждает горе-парикмахер, — Но у нас нет таких технологий, так что придётся мириться с расчёской. Оставалось лишь грустно вздохнуть и слегка растрепать сделанную из слез и мучений укладку — ему действительно идёт эта мелкая небрежность. Наги же все время играл и отрывался от телефона только чтобы посмотреть на конечный результат. — Зачем ты каждый день это делаешь? Я посплю, и все снова вернётся обратно. — Привычка уже, — спокойно отвечает Исаги. Привычка? Да, возможно, — думает он, — конечно, привычка. Но, вспоминая, как легко светлые локоны проходят сквозь пальцы, как они блестят от лучика света, как смешно торчат в разные стороны, Йоичи понимает — ни черта это не привычка, ему просто нравится делать это. Рассуждая над этим, он понимает, что ему нравятся не только чужие волосы. Ему нравится, когда тот, засыпая на скучной лекции, без зазрения совести кладёт свою голову Исаги на плечо, заставляя сердце биться чаще, а дыханию стать тише. Ему нравится, когда, в очередной раз рисуя звёздочки или прочую ерунду вокруг конспекта, Сейширо очень внимательно наблюдает за этим, запоминанет каждое движение и штрих, будто эти рисунки — по-настоящему шедевр величайшего художника. Ему нравится его полуулыбка, когда Наги с интересом рассматривает чиби-котиков на обложке и задней части тетради, которых Йоичи тоже нарисовал от скуки. Нравится этот огонёк в серых глазах, когда его смогло что-то поистине увлечь. И Исаги давно потерял суть повествования в потоке собственных мыслей, непонимающим взглядом сверля множество иероглифов. — Что-то не так? — обеспокоенно поинтересовался Сейширо. Йоичи устало вздохнул, хлопнул себя по покрасневшим щекам и отложил тетрадь. Дыхание участилось, голова снова начала соображать. — Выглядишь тревожно, — Наги отложил телефон и сел, потирая шею. — Что-то беспокоит? Исаги старался не смотреть на него, но взгляд так или иначе все равно возвращался к серым глазам напротив. — Да...да нет, — отмахнулся он, — Я отойду, там.. Он вышел из комнаты с неловким смешком, подметив секундный блеск в чужом взгляде, — правда волнуется? — вопрос остаётся открытым.

***

«Исаги Йоичи — действительно странный парень, но...» Но Наги привык к нему, к его "странностям". Он принял их. Исаги любит рисовать в тетрадях, любит таким образом отвлекаться от стресса — Наги с интересом наблюдает за этим. Исаги будит его по утрам после пробежки, но не знает, что из-за этого Сейширо тоже стал частенько просыпаться раньше, но, ради этой мягкой улыбки и ласковых слов, он притворяется спящим, ожидая заветный щелчок дверной ручки. Исаги любит убираться под музыку, а в отместку Наги за его лень не подключает наушники, но Сейширо все ещё слишком влом что-то делать с этим..нет, на самом деле ему не столько влом, сколько нравится это. Взгляд сам непроизвольно отрывается от игры и наблюдает за плавными движениями и лёгкой подтанцовкой. Исаги частенько закалывает мешающую челку, Наги кажется это забавным, из-за чего Йоичи в ответ цепляет на его голову несколько детских заколок, — себе однотонные, а мне такие яркие? жестоко, Йоичи, — и забавляется уже он. То, что казалось Наги самым странным — любовь Йоичи лежать на полу. Лежать, мать его, на полу. — Зачем? — не понимает Сейширо, — Нет, серьёзно, это выглядит странно, даже жутко. Йоичи лишь смеётся, раскинувшись звездой на прохладном покрытии. — Это полезно для позвоночника, — с прищуром отвечает Исаги, но выглядит это крайне неоднозначно. Он похлопал рядом с собой, — Попробуй. И Наги, сам не зная почему, беспрекословно расстилается рядом, и они оба просто лежат, смотря то друг на друга, то на потолок. Спустя минут пять спина начинает болеть, на что Сейширо незамедлительно жалуется, принимая сидячее положение. — Естественно, — смеётся Исаги, — не все так просто, как кажется. Наги добивает осознание того, что сосед лежит так ежедневно по полчаса. «Черт возьми, Йоичи правда странный, — в очередной раз думает Сейширо, — но именно по этой причине он мне и нравится?»

***

Зимой существенно холодает, а в Японии заметно страдает система отопления. Исаги натянул на голову капюшон толстовки — теплее от этого, конечно, не стало, но он хотя бы попытался. Поправив лямку сумки, парень затопал ещё быстрее, надеясь как можно скорее вернуться в комнату, ведь Наги уверенно заявлял, что выпросит у коменданта котацу, и они "выживут этой зимой". И Йоичи, почему-то, был уверен в этом. Наконец, дойдя до нужной комнаты, он открыл дверь, быстренько скинул обувь на пороге и неловко застыл, глядя на лежащего под котацу соседа. — О, Исаги, — Сейширо чуть приподнял голову, чтобы увидеть его. Руки продолжили прожимать ротации атак в игре, но парень даже не смотрел на экран. Он слабо, совсем чуть-чуть улыбнулся, сверкая серыми глазами, и кивком пригласил сесть рядом. Йоичи негромко выдохнул, усмехнувшись, и сел за противоположную сторону столика, накрывая колени одеялом. — Выпросил все-таки, — порадовался он, собираясь потрепать соседа по голове, но котацу оказался чересчур большим, так что Исаги попросту не дотянулся и неловко вернулся обратно. Он достал из сумки тетради и в привычной обстановке начал неспешно делать домашнее задание. Игра Наги на фоне уже стала обязательным связующим для полной концентрации на работе, что не могло не забавлять. В какой-то момент музыка выключилась и подозрительно долго не включалась обратно. Тихо. Настолько, что не слышно даже чужого дыхания. — Наги? — ему не ответили, и парень невольно насторожился. Не успел он подумать, куда же тот пропал, раз его не видно на другой стороне столика, как на его бедро легла чужая рука. — Бу. Исаги резко дернулся, негромко вскрикнув, из-за чего Сейширо ударился головой и грубо выругался. — Наги?! — Йоичи в удивлении застыл, глядя на голову Сейширо на своих коленях. Тот с нахмуренными бровями потирал шишку на голове, после переведя взгляд на соседа с привычным спокойствием. — Больно, — пожаловался спустя минуту молчания он. Исаги промолчал, не зная что ответить. Вдруг почему-то стало невыносимо смешно, поэтому он просто рассмеялся. Наги с мягкой улыбкой смотрел... Нет, он любовался. Что-то вдарило в голову, какая-то совершенно безумная мысль, но Сейширо, не думая, последовал за ней и припал к чужим губам. Звонкий смех моментально стих, Исаги заворожëнно посмотрел вниз. Лёгкое, невинное касание, даже несколько наивное — Наги смотрит в ответ, не произнося ни слова, ожидая. Дыхание задерживается, сознание судорожно путается, но перед глазами один ясный образ и единственная ясная мысль, которой он отдаётся, — мягко обхватывает чужое лицо ладонями, притягивает к себе и трепетно, очень неумело, но искренне целует. Это странно, но кажется до жути правильным. На самом деле, Сейширо уже не волнует, насколько странный Йоичи, насколько странная или неправильная вся эта ситуация, насколько странный он сам. Какая разница, насколько это абсурд, когда он своими устами ловит короткие вздохи, что выбивают весь оставшийся разум. Тёплые ладони согревают лучше любого котацу, сердце бьётся настолько громко, что заглушает все посторонние звуки. Даже если все это абсурд, то пусть — плевать на странность, пускай это просто не заканчивается.