Хотя, поздно. Уже поплыл. Это минус примерно пять очков. Не знал даже, отчего накрыло конкретно, но накрыло конкретно, и на эту ночь — точно. Она по его солнечному сплетению — ногами, а он и не знает, имеет ли смысл сопротивление; губами по челюсти, вдоль, рассекая запястья тем же путём ногтями, и вверх, к ушам — алым горящим шепотом, таинственным и грязным; она в его доме — на правах подножного корма, но раз уже здесь, то — хули, здравствуй.

Йоичи теряется в пространстве мгновенно, равновесие туда же, едва не падает, но крепкие — вспотевшие, он отмечает — ладони подхватывают под мышки, сжимают сильно и упасть назло не дают, хотя Исаги даже не понимает, куда его ударили — боль по телу циркулирует вместе с кровью, равномерно разливаясь тёплым воском. Йоичи не приверженец БДСМ, неа, но ощущения именно такие. — Как же я тебя, сука, ненавижу, — и это оказывается последним, что он слышит.

Возможно, он не такой атлетичный, как те озабоченные второкурсники, не такой загадочный, как Исаги, не такой податливый и послушный, как Несс, и не подходит под стандарты. Но, честно, Мишель слала их всех — к чёрту Йоичи, к чёрту Алекс, к чёрту тупоголовых спортсменов и смазливых актеров, местных знаменитостей и прочий сброд, нахуй всех, сбежавших со своего гниющего гетто. Нахуй все правила и деловой этикет, она по глазам видит, что Лоренцо тоже наплевать, что он тоже хочет.

Исаги Йоичи — молодой заклинатель, давно начавший свой путь Дао, но все ещё не постигший бессмертия, и часто смущающийся, когда к нему уважительно обращаются «Господин Бессмертный», ведь вся его работа заключается на устранении мелких призраков и лишь иногда выпадает на Лютых мертвецов, и ещё чуть менее чем редко на кого-то посильнее, пока в один день в Орден не поступают несколько писем с мольбами о помощи после убийства четырёх женщин, чьи трупы окружены цветущими синими розами.

На душе теплеет само по себе, Итоши чуть не расплывается в улыбке, глядя на чужую, но сдерживается, отвлекается обратно на перевязанное запястье и тянет к себе, проверяя, не кровоточит ли и как туго повязаны бинты. Лоренцо ожидаемо не сопротивляется, со спокойным лицом выдерживает его взгляд, метнувшийся неожиданно к нему, прямо в глаза, прямо в сердце — трепещет так, что, кажется, жители многоэтажки услышат и пойдут жаловаться на шум, но десяти вечера ещё не щёлкнуло на часах — ещё можно.