Увы,но разделить свою любовь не в силах я.

Декабрь. Холод. Зима. Российская Империя. Нынче зима на территории империи стала суровой, вместо привычных для германии мелких хлопьев снега и небольшого ветра, на русских землях царствовала вьюга и метель. Значительное количество снега и сильный ветер не давали и шанса разглядеть что-либо дальше на расстоянии вытянутой руки, а сугробы так и зовя угодить в них мешали дальнейшему продвижению к дворцу немецкого друга. — Дорогу замело, карета не сможет проехать через сугробы.-крикнул кто-то из дворни. Придворные стали разгребать снег, стараясь выполнить свою работу споро и скоро, ведь никто не хотел бы ощутить на своей шкуре гнев немецкого господина, прекрасно зная его скверный характер и подход к своим починенным если те совершили какую то оплошность, а особенно если он был в плохом расположении духа, тогда плохо становилось всем. И несмотря на ужасные погодные условия слуги продолжали работать не обращая внимания на ужасную метель, что почти укрыла их под своим натиском, ох, хоть бы лошади не замерзли в ожидании, тогда гнева господина точно было бы не избежать. -Карета погрязла в сугробе, на расчистку дороги уйдет уйма времени. Того гляди во дворец прибыть мы сможем только к вечеру завтрашнего дня, если не больше-хмыкнув, Пруссия оторвался от созерцания происходящего за окном и перевел свой тяжелый взор на своего отпрыска, что тоже посмотрел на отца и стал буравить его своим взглядом в ответ, но ничего этим не добившись снова устремился выглянуть в окно. Увы, но эту ошибку своей юности сыном прус назвать не мог. Мальчишка пятнадцати лет был не похож на своего родителя от слова совсем. Черные как смоль короткие волос, только-только кропотливо уложенные служанками этим утром, сейчас торчали в разные стороны, по вине самого парня, обесценивая таким видом труд бедной прислуги, которой приходится мириться с этим «произведением искусства» каждый день. В то время как волосы пруса были уложены назад придавая ему аристократический вид, но так же были черного цвета. Наверно это единственная их схожесть, и в этом они были уверены оба. Смуглая кожа паренька отличалась от мертвенно бледной кожи пруса, а ярко красные глаза так и горящие неприкрываемой ненавистью и презрением к своему отцу полностью противоречили синим даже черным глазам королевства, что были наполненными чувством полного отчуждения и безразличия к своему наследнику, да и почти ко всем своим людям, друзьям и врагам, но все же было исключение в виде одного небезизвестного нам царя, к коему и ехал Пруссия, под предлогом “ подписи договора о торговли и взаимоотношений между государствами ” от которых немец был вовсе не против, даже наоборот, ведь именно он был инициатором сего договора и поездки к своему дражайшему другу для «личных обсуждений». Но своего отпрыска к сожалению не взять он не мог. После последнего визита Российской империи к прусу в его прекрасный дворец, русский царь встретился с Германской империей, коему было приказано оставаться в своих покоях и не высовываться до конца дня, пока важный гость не уедет восвояси. Прусское Королевство как мог скрывал от общества наличие у него наследника и прятал того в недрах их семейного имения, что видимо и стало его роковой ошибкой. С первого взгляда нельзя было сказать, что Пруссия был огорчен новостью о том что его гость узнал о Германской империи, конечно в душе он был ужасно взбешен этим фактом, но старался не показывать этого и продолжал играть роль прекрасного друга и отца. И все же большую злость Пруссии вызвал интерес монарха к его отпрыску, да и тот не отставал, буравил царя взглядом, но на контакт шел с охотой. После того как Империя вернулся обратно на свои территории, то стал обмениваться с младшим немцем письмами, этим формируя их общение и укрепляя его с каждым новым письмом.А после русский правитель попросил Пруссию взять с собой молодого германию, сказав, что: «Пусть развеется мальчик, в его возрасте уже нужно иметь свои взгляды на жизнь и управление страной, а не сидеть в четырех стенах». Естественно прус отказать в этой просьбе не смог, вот и сидят теперь двое немцев в тесной карете и буравят друг-друга своим взглядом, нервируя этим себя и беспокоя гробовым молчанием прислугу за окном.Вся эта ситуация походила на начало не самого удавшегося анекдота. -Кабы не подрались они там-сказал Мюкке, и продолжил кормить лошадей. — Ну-ка давай не отлынивай, лодырь. И не перекорми лошадей, а то всем худо будет. Ты слышишь меня? Мюкке! -крикнул старый рабочий Штайнбреннер, все прекрасно знали, что этот мужичок служит немецкой семье уж не один десяток лет и даже не заикается об отставке. Всю перепалку рабочих заглушал вой ветра, потому находящимся в карете до слуха доходили только смазанные звуки ругани на немецком. Но кажется сейчас им было точно не до этого. -В таком случае Российская Империя будет недоволен нашему позднему визиту. Ja, Vater? -сделал вывод после долгой паузы младший немец, хмыкнул и кивнул сам себе в согласии сказанному. В подтверждении словам Германии до их слуха дошла весть о том, что чистка дороги займет еще где-то пол дня. Ничего не сказав, Пруссия лишь снова взглянул на окно, по которому холодным узором расцвела белая роза, что своей лозой окутала весь периметр стекла. И как же эта роза напоминала ему одного человека, разливая в груди приятное тепло, а от воспоминаний об этой особе сердце начало отбивать немецкую чечетку. Хотелось сделать его своим, подчинить его себе, надломить. Такого красиво-величественного, но такого холодного и колючего, что не дает подпустить к себе каждого второго, но мужчина был уверен, что знал как срезать эти по своему прекрасные шипы и подобраться к невинному, белоснежному бутону, что после расцвел бы сказочным цветком в его руках. Но как бы прискорбно это не звучало, сам предмет воздыхания пруса ненавидел розы…