Doberman

      2015 год. 27 января.       «Wild Flower» славится своей репутацией самого популярного клуба в Сеуле. Он расположен в самом выгодном месте — район Итэвон; сборище туристов, молодёжи и богатеньких дядек, которым после «тяжёлого» рабочего дня нужно отдохнуть. Идти в бордель, где все податливые — не интересно. Лучший вариант — клуб, где можно потанцевать, поиграть в бильярд и выпить. Самое главное — полапать официантов. Да, нужно заплатить, но для таких людей это пустяки.              Клуб прославился буквально за несколько месяцев, как только открылся. А сейчас, функционирует шесть лет и только цветёт. А всё потому, что им управляют двое опытных парней, которые выгрызали себе свой кусок. Всё сделали сами, и теперь наслаждаются своим творением.       Раньше «Wild Flower» был маленьким, а сейчас — огромный клуб с тремя этажами для посетителей, и с одним — под землёй, для Стаи. Там есть всё, что нужно для их существования: оружейная, пыточная, медотсек, зона отдыха и т.д. Самое главное — спортзалы. Один с тренажёрами, второй для отработки навыков боя.       Огромное помещение с тяжёлым запахом возбуждения, но почему-то не того, что нужно…              — Работай, Лучик!       — Заткнись! — Тэхён вновь ударяет палкой по бедру.       Старший слегка хмурит брови, но не сдаётся. Он ещё больше провоцирует, прыгая из стороны в сторону. Мечется, заставляет мелкого стиснуть челюсть, давиться слюной от злости и сексуального вида старшего, который бесстыдно «забыл» надеть майку.       Ким вновь замахивается правой рукой, видит шанс, но его опережают. Чонгук усиливает хватку на палке, делает выпад вправо и бьёт Тэхёна чуть ниже бедра.       Звук удара отбивается от стен, а потом его заменяет голос паренька, который припал на одно колено:       — Нахрена мы это делаем? — Тэхён отбрасывает палки в сторону и падает на пятую точку. Поднимает глаза на старшего, дует губы. — Драки на палках? Серьезно, Гук?! — парень показывает пальцем на палки, которые Чонгук держит в руках. Они этой «хренью», как выразился Тэхён, занимаются уже больше двух месяцев. — Ты обещал научить меня драться, а не палками махать! — голос у паренька злой, дрожит от переизбытка эмоций, а сдерживать их всё сложнее, особенно, когда над ним открыто смеются.       Чонгук на такое лишь усмехается. Как же ему нравится наблюдать за этим мальчишкой, который расселся тут, расправив ноги, и уставился на него так… Злится, но такой милый. Такая картина заставляет Чонгука таять каждый день. А после его дня рождения появились и другие чувства, которые так сложно подавлять последние полтора года. Но милость всё же зашкаливает. Чонгук обожает злить его. И даже сейчас:       — Буп-буп, — Чонгук кончиком палки щёлкает Тэхёна по носу.       Глаза Кима медленно поднимаются на Чонгука. Зрачки расширяются, огонёк разгорается с новой силой. А пухлые, слегка розоватые губы сжимаются в ниточку. Старший добился своего.       — Ах ты ж, псина блохастая! — Тэхён вскакивает на ноги и замахивается на Чона, но тот увиливает от удара, отпрыгивая в сторону. Бросает палки на пол, поднимает руки к подбородку, оглашая ближний бой.       Ким не останавливается, это ещё больше заводит. У него приступ ярости, а у Чонгука… А Чонгук просто наслаждается злой мордашкой.       Тэхён замахивается правой рукой, делает вид, что хочет совершить правый боковой, но резко приседает и наносит мощный нижний апперкот.       Чонгук от этого на секунду офигевает и подаётся назад. Еле удерживается, чтобы не повалиться на спину. Парень упирается рукой в свои колени, а второй трёт подбородок, с губы сочится кровь. Он прикусил себе нижнюю губу во время удара. На лице больше нет ухмылки, её сменили две эмоции: шок и злость, а в глубине, гордость за мальчишку.       — Молодец, — шипит он. — Но зря.       Тэхён не задумывался о последствиях, когда бил старшего. Сейчас он успевает только приоткрыть рот, когда его в одну секунду хватают за руку и перебрасывают через бедро.       Закрыл глаза — открыл, и уже на земле. Считает звёздочки. Но это не всё. Чонгук только завёлся.       Парень нависает сверху над Кимом. Хватает его руки, пока тот пытается оттолкнуть старшего, длинные пальцы обхватывают худые запястья и заводят за голову, с силой прижимая к мягкому полу, а вторая рука ложится на шею, сдавливая. Из хрупкого горла вырывается хрип, а глаза зажмуриваются от боли и нехватки воздуха.       — Ещё раз так ударишь, — Чонгук сокращает расстояние между ними и растягивает губы в звериной ухмылке, — и я тебя придушу, но перед этим, очень, — ещё приближается к слегка приоткрытым губам, которые так и манят, — о-очень грубо трахну.       Тэхён распахивает глаза, но вновь зажмуривает, когда в его губы буквально вгрызаются. Он не смеет противиться и отвечает на поцелуй. На такое податливое действие хватка на шее ослабляется, и он может дышать, но только сбивчиво. Потому что Чонгук умело орудует языком в его рту. Жадно сминает губы и кусает до красных капель. Этот поцелуй звериный, с привкусом крови. Тэхён постанывает в поцелуй оттого, что старший пристроил своё колено между его ног.       Чон нехотя отрывается от губ, скользит языком к шее. Тэхён отклоняет голову в сторону, давая больше доступа. Жмурит глаза и выгибается в пояснице, он хочет больше, хочет почувствовать старшего полностью, каждым сантиметром своего тела.       Чонгук отпускает запястья младшего и заползает рукой под футболку, которая прилипла к телу от жара. Они оба чувствуют, что на пределе. Такое часто случалось, но дальше взаимного удовлетворения не заходило, а хотелось.       Чонгук оставляет яркий засос на шее Тэхёна и наконец отрывается от горячего тела, которое извивается, просит большего…       — Вижу, не можешь терпеть до ночи, — Чонгук чмокает младшего в губы и выпрямляет локти.              Наблюдает за тем, как тот жадно хватает воздух губами, смотрит на него слегка затуманенным от возбуждения взглядом. Он знает, что тот возбудился. Возбуждение, которое упирается ему в бедро, говорит за него. А тело, ох, это сладкое тело, которое подаётся ближе, просит прижаться, притулить к себе.       — Ты правда готов к тому, что мы сделаем ночью? — этот вопрос уже звучит серьёзней, а выражение лица меняется.       Тэхён смотрит в глаза напротив и выдыхает. Возбуждение слегка попускает, потому что его больше не покрывают поцелуями. Только татуированные пальцы играют с волосами. Он чувствует жар от тела Чонгука, чувствует его волнение в голосе. Пусть он только что ему врезал, да так, что пустил кровь. Но у старшего всегда было к нему особое отношение. Это не может не радовать, но иногда это переходит границы.       — Я готов к этому уже год. Это ты каждый раз оттягивал момент, — уголки губ юноши поднимаются.       Он не может налюбоваться этим парнем, который вжал его в пол своим телом. Его длинные волосы, которые тот только в хвостик и завязывает, потому что мешают. Некоторые пряди падают на глаза. Губы красные, а контур стёрт от поцелуев. Глаза такие чёрные, а от возбуждения, кажется, стали чернее ночи. Он любит всё в старшем… его взрывной характер, слегка неконтролируемую агрессию. Ким знает, каким может быть Доберман, когда его выводят.       Видел и не раз. Но никогда не чувствовал на себе, потому что старший с ним другой. Мягкий, ласковый, внимательный до тошноты. Да, иногда может врезать, но и он не отстаёт. У них такие способы показать своё «я». Оба привыкли. Но Тэхён никогда не сдерживается. Бьёт со всей силой и не жалеет. Но Чон никогда не позволяет себе сделать ему слишком больно. Максимум — синяк.       Единственный раз, когда он пустил ему кровь — случайно задел ножом во время тренировки. Он тогда не подпускал себя к Тэхёну, потому что боялся сделать ещё больнее. Ким был приятно удивлён, но напуган не меньше, подумав, что с ним что-то не так. Но спасибо мамочке-Джину, тот поговорил с Чонгуком и убедил его, что это было случайно и Тэхён на него не злится. И слава богу, он его услышал.       Всегда слушает.       — Прости, Лучик, но ты был несовершеннолетним. А я не могу так с тобой поступить, — Чонгук давит улыбку и чмокает Тэхёна в нос. Обожает его милую родинку на кончике носа.       — Ты ужасен, — Ким вздыхает и закатывает глаза.       Любит он этого старшего, но иногда так хочется врезать за эту «правильность». Почему-то эта «правильность» распространяется только на Тэхёна. Невыносимо, но так мило. Эта забота просто умиляет.       — Ты сделал то, что я просил? — Чонгук вновь припадает поцелуями к шее Тэхёна, а тот только мычит от удовольствия.       — Д-да, нашёл того хмыря. Отдал его Лоренцо, они ждут тебя в пыточной, — Ким жмурится от лёгкой боли, когда Чонгук кусает его за плечо, но тот быстро зализывает и ухмыляется. След останется — это любимое дело Чона — оставлять следы на теле своего Лучика.       — Хорошо, закончу с тобой, а потом пойду к нему.       Тэхён открывает глаза. Смотрит на потолок, прикусывая губу. Сейчас он думает не о губах, которые зацеловывают его шею и оставляют на ней следы, а о том, что их владелец будет делать. Вопрос слетает с его уст быстрее, чем он успевает подумать:       — Убьёшь?       — Как выйдет, — спокойно отвечает Чонгук, медленно переходя на ключицы.       Рука спускается на ягодицы младшего и резко сжимает, Ким охает и сильнее выгибается, закидывая ногу на талию Чонгука.       — Чонгу-ук… — постанывает Тэхён, но его быстро затыкают поцелуем.       Бесцеремонно проникают языком и сливаются с его. Он отвечает, перехватывает инициативу. Наклоняет голову вбок, чтобы было удобней. Одной рукой гладит спину и слегка царапает ногтями. А второй сжимает волосы на затылке. Тянет. Разрывает поцелуй, хоть и не хочет, но ему нужно договорить.       Чонгук видит этот взгляд, понимает, о чём пойдёт речь, поэтому, не дождавшись претензии от младшего, говорит первым:       — Лучик, мы договаривались? — получает кивок от младшего. — Ты не лезешь в это. Хорошо?       — Да.       — А теперь иди сюда, — Чонгук вновь припадает к этим губам. Как же он их обожает, а ещё больше, когда с этих губ срываются тихие стоны.       Но их бесстыдно прерывают:       — Малолетние извращенцы, хватит насиловать пол! — Джин стоит у двери, сложив руки на груди. Смотрит на этих подростков и ухмыляется. Когда-то он тоже таким был. Даже хуже. — Пойдём в кабинет к Намджуну. Он ждёт вас.       — Умеешь же ты портить момент, — Чонгук отстраняется от губ Тэхёна, переводит холодный взгляд на старшего.       — Пасть закрыл, шевели булками, — Джин бросает на младшего презрительный взгляд и молча выходит из зала.       — Что-то меня пугает этот тон, — Ким переводит взгляд с двери на Чонгука, а тот смотрит пристально, ухмыляется. — Мы уже натворили какую-то хрень без нашего ведома?       — Без понятия, Лучик, — Чонгук поднялся на ноги и потянул младшего на себя. — Сейчас и проверим, — лёгкий чмок в губы.       — Ох, — Ким мотает головой, но резко останавливается. — Забыл кое-что, — он бьёт себя по лбу ладонью.       — Что… — Чонгук не успевает договорить, его перебрасывают через бедро.       Закрыл глаза. Открыл, и он уже на полу. Что ж, сам научил — теперь страдает.       Тэхён навис над Чонгуком, поставив ноги возле талии. Он смотрит на него сверху вниз и ухмыляется. Так приятно видеть эту панику вперемешку с непониманием в глазах того, кто одним взглядом может заткнуть, но не его. Ох, такая гордость за себя.       — Если ты ещё раз схватишь меня за горло, я тебе руку нахрен сломаю.       — Прости, — Чонгук усмехается и облизывает губу. — Но, если сломаешь, тебе придётся меня защищать, потому что у меня много врагов, — он тянется ладонью к щиколотке парня и ведёт вверх, наслаждаясь мелкой дрожью.       — Я тебя посажу под домашний арест и буду делать всё, что захочу, — усмехается Ким. — Но руку сломаю.       — Люблю тебя.       — Люблю, — Тэхён подмигивает старшему и с гордо поднятой головой уходит в закат дверь.       А Чонгук налюбоваться этой задницей не может. Что за беспредел?! Даже в широких спортивках его Лучик выглядит сексуально. Но какая же, блять, гордость за него берёт. Его мелкий может за себя постоять, и он это знает. Сам обучил. И пусть тот может его ударить, может перебросить через бедро. Но он его до чёртиков любит. А если кто-то тронет его единственный луч света — пусть лучше сам убьётся, иначе страдать будет очень долго. Он знает, как заставить человека долго мучиться…       Парни, смеясь, подходят к кабинету Намджуна. Чонгук уже жмёт на ручку, как вдруг дверь распахивается. Перед ними появляется высокий парень.       Он одет простенько. Чёрные джинсы и худи того же цвета. Тот всегда надевает закрытые вещи, даже когда жарко. Не любит показывать свои шрамы, которые покрывают его тело. Глаза до неприличного ярко-карие. Небольшой разрез узких глаз делает взгляд более глубоким. Светлые волосы достигают ушей, красиво скользя по лбу и чуть падая на глаза. Он выше, но телом уступает Чонгуку. Болезненно худой. Широкая одежда скрывает его худобу, но острые скулы и бледное лицо говорят за себя. Пусть он и старше Чонгука, но служит ему как верный пёс.       — Привет, Чонгук-и, — парень смотрит на младшего и улыбается. — Привет, Ким, — улыбка с его лица пропадает, когда он видит Тэхёна с растрёпанным видом. Всё ясно и по одним губам. Это бесит до дрожи в теле.       — Привет, Хо, — Чонгук обвивает талию Кима и проталкивает вперёд. — Нам нужно к Наму.       — Ага, — тот кивает и отходит в сторону, пропуская парней в кабинет босса. Дверь за ним закрывается, и он злостно скалится.       Чонгук на секунду впадает в ступор, когда видит двух до ужаса серьёзных старших. Ладно Намджун, у того только два режима: киборг убийца и безэмоциональный босс. Ну, есть и третий, но о нём знает только Сокджин. Но даже тот сейчас сверлит парней суровым взглядом.       Страшно? О да, мать вашу!       — Твоя псина хорошо служит, — тишину прерывает Намджун и указывает рукой на кресло, приглашая присесть.       — Не называй его так, — фыркает Чонгук и берёт Тэхёна за руку.       Сажает парня в кресло, слегка надавливая на плечи, а сам становится за его спиной, руки с плеч не убирает. Только сильнее сжимает, то ли хочет показать Киму, что он рядом, то ли хочет найти успокоение в этих прикосновениях.       — Опять насиловали какую-то поверхность? — Намджун откинулся на спинку кресла и посмотрел на своего парня, который стоял возле стола, опираясь на него бедром.       Тот, не смотря на любимого, кивнул и сложил руки на груди.       — Тэхён, как дела с крысой? — Намджун переводит взгляд на самого младшего, а тот только сглатывает, но взгляд держит холодным.       — Я отследил транзакции, это оказался охранник. Лоренцо поймал его, они ждут Добермана внизу, — доложил Ким и посмотрел вверх на Чонгука, который бросил короткий взгляд на него. От этого стало спокойней, но тревога всё равно не покидала ни одного, ни второго.       Старшие такими взглядами с ума сведут, а это хождение вокруг да около больше бесит.       — Хорошо, вы отлично поработали… — Намджун всё так же смотрит на ребят, но замолкает. Он положил локоть на подлокотник и задумался.       Как подобрать слова? С чего начать? Хорошая ли это идея?       Так они молчали ещё три минуты. Пока старшие сканировали младших взглядом, а те в свою очередь перебирали в уме все свои проколы и придумывали пламенные речи для замаливания грехов.       Чонгука это чутка подзадолбало. Он чувствовал, как трясся Тэхён, да и сам не отставал. Но ему не так было страшно, ведь знает их дольше, да и не натворил он ничего такого. Но есть же Лучик. А он за него горой.       — Хватит молчать, — отозвался Чонгук. Его голос был холодным и ровным, он посмотрел на Джина, а затем на Намджуна. — О чём ты хотел поговорить, хён?       — Да, это затянулось, — старший залез в ящик стола, достал оттуда два конверта и положил перед собой. Младшие наблюдали за его движениями с трепетом в сердце. — Вы должны уйти.       Чонгук опешил от этих слов. Он встряхнул головой, посмотрел в глаза Джина, а там только холод. На их лицах ничего не изменилось. Это пугало. А больше пугала причина такого решения. Что они сделали?       — Х-хён, ты о чём? В смысле уйти? — голос Чонгука слегка дрожал, но он старался держать себя в руках. Не время впадать в истерику и умолять изменить решение. Он уверен в том, что ничего не сделал, как и Тэхён. Значит дело в чём-то другом, и он это узнает.       Должен.       — Я долго думал о том, что… — старший приковал взгляд к Чонгуку. — Я испортил тебе жизнь…       — Нет…       — Не перебивай, когда старшие говорят! — строго обрубил Намджун. Чонгук согласно кивнул. — Я вас подобрал. Дал старт, нормальную жизнь, если это можно так назвать, — его взгляд пал на дрожащего Тэхёна. — Но вы ещё молоды. Вам нужно чего-то добиваться. Чего-то нормального, а не марать руки в крови, — он потёр переносицу. — Я дорожу вами, и не как своими людьми. Так что, — он протянул документы вперёд. — Вы приняты в университеты, о которых мечтали.       — Откуда? — голос подал Тэхён.       Намджун без лишних слов посмотрел на Джина. И им сразу стало ясно, откуда тот узнал, о каких универах они мечтали. Сокджин — прекрасный сборщик информации.       — Парни, я ценю вас, и я не хочу терять таких людей. Но вы мне как дети, поэтому хочу дать вам нормальную жизнь. Отучитесь, получите образование и валите работать на нормальную работу. В финансовом плане я вас поддержу, и отговорки не принимаются, — это камень в огород Чонгука. — Квартиру ближе к универам я купил, машину тоже. Учёба полностью оплачена, только учитесь. Учитесь, мать вашу, жить нормальной жизнью, и не лезьте в это дерьмо!       — Хён, это…       — Нет, Чонгук, — Намджун поднялся на ноги и упёрся ладонями в стол. — Завтра утром вы должны уйти. В понедельник вас ждут на учёбе. Слышать ничего не хочу. Не хотите уйти по-хорошему, я вас выгоню. Уяснили?! — голос Намджуна напугал даже Сокджина, тот выпрямился и бросил короткий взгляд на мужчину, тот буквально пожирал глазами младших.       Если Чонгук ещё держался, то Тэхён уже готов был заплакать. Оно-то понятно, его буквально вышвыривают отсюда. Дитя ещё, что сказать.       — Так, ты, — Джин посмотрел на своего парня. — Сядь и не пугай детей, — Намджун кивнул и сел в своё кресло.       «Послушный пёсик», — подумал Джин.       — А вы, — взгляд пал на Чонгука, который впился ногтями в хрупкие плечи Тэхёна. — Уходите. Из кабинета и из банды. Я полностью поддерживаю Джуна. Вы молоды, влюблены, у вас вся жизнь впереди, и она должна быть хорошей, а не такой, как у нас, — Намджун что-то хотел сказать, но его быстро заткнули ладонью.       Тэхён бросил смешок, но быстро вернул серьёзный вид.       — Не возникай, вспомни, в какую жопу мы попали, когда только встали на этот путь, — Намджун только повёл бровями. Подтвердил. — Пусть вы ещё те занозы, особенно ты, — старший указал пальцем на Чонгука. — Но я соглашусь с Джун-и, вы больше, чем просто подчинённые. Вы заслужили лучшей жизни. Ребятки, — его голос стал нежнее. — Воспользуйтесь этим шансом. Если бы мне в своё время предложили такой выбор, я бы без раздумий согласился. Не упустите его.       В кабинете повисла напряжённая тишина.       Чонгук окунулся в свои мысли, задумался над словами старших, особенно тронули слова Джина. Правда, всё, что тот говорил — правда. Его жизнь состоит из вечных сделок, пыток и убийств. По крайней мере, такой она была, а сейчас, в ней появились совместные тренировки с Тэхёном, задания. Он просыпается не один, то же касается и завтраков, обедов и ужинов. Его жизнь стала ярче, но темнота никуда не ушла, она как будто сгустилась и давит на него.       Это влияет и на Тэхёна.       Да, они спасли его, но не спрашивали согласия на такую жизнь, просто поставили перед фактом. Чон часто задумывается об этом. Что, если бы они его просто отпустили? Может быть, этот ребёнок зажил нормально. Закончил бы школу, нашёл пару, завёл семью. Но нет, он работает хакером на торговца оружием. И заставил его Чонгук, просто не дал выбора.       Что касается его жизни, он привык к этому, но ради одного паренька готов жить по закону.       — Хорошо, — спокойно отвечает Чонгук. — Мы уйдём, но… Но! Мы не теряем связь, и, если что-то происходит, ты сразу же говоришь об этом мне, — он смотрит на Намджуна. Тот понимает, к чему младший ведёт, поэтому только кивает.       — Правильное решение, — Джин подошёл к своему парню и положил ладонь на его плечо. — Вы заслужили.       — Как мамочка, — Чонгук закатил глаза и усмехнулся.       Оставаться в кабинете больше не хотел, потому что злость в его груди скапливалась. Он не понимал, почему злится, ведь вроде бы сам согласился. Но бесит, что за него всё решили, а он не любит это. Бесится.       Взяв Тэхёна под руку, он быстро покинул кабинет. Младший даже не успел отреагировать или попрощаться. Чонгуку нужно остудиться, и только Ким знает, как это сделать.       — И? — Джин обходит кресло и встаёт перед своим парнем, опираясь поясницей о стол. — Скажи-ка мне, дорогой Ким Намджун, почему я узнал об этом решении вместе с ними?       — Потому что я знаю, как ты к ним привязан, — Намджун упёрся взглядом в любимые карие глаза и положил свои ладони ему на бёдра, пододвинувшись ближе, располагаясь между его ног.       — Но почему решил отпустить? — Джин наконец сел на стол и зарылся пальцами в длинные волосы Намджуна.       — Ты их видел? — Намджун слегка склонил голову вправо и провёл ладонями вверх к талии Джина.       — Ну, влюблены, и что?       — Они счастливы, — голос Намджуна стал на тон тише, он посмотрел на парня снизу вверх. В его глазах была некая грусть.       Только перед своим любимым он мог быть слабым. Полностью показывать эмоции. Быть нюней, как иногда называл его Сокджин. Ведь, как говорят, за сильным мужчиной стоит кто-то сильнейший. Этим сильнейшим являлся Ким Сокджин.       Эти двое познакомились, когда им было по четырнадцать.       Они тогда жили в Детройте — преступной столице Америки. Джин родился тут, его родители выбрались из Кореи, как только поженились. Мать умерла при родах, а отец попал в наркобизнес, а потом и сына потянул, когда возглавил банду.       Намджун переехал в Америку в возрасте семи лет. Родители были богаты, имели бизнес, но перешли дорогу одному из торговцев оружия. Убили их на глазах у мальчика. Его оставили, но лучше бы убили. Ведь в таком городе, как Детройт, на бездомных детей всем похер. Ну подумаешь, загнётся оно от голода или холода. Большая проблема. У людей тут только три заботы: где купить, кому продать и как дожить до ночи и не оказаться застреленным.       Но маленького спасли, если это так можно назвать. Его тупо взяли к себе как продавца. А что? Малого сопляка никто не заподозрит в продаже наркоты. Этим и пользовались. А потом появился принц с чёрным пистолетом, которым тот застрелил двух наркош, которые уже было забили до смерти мелкого продавца.       Сокджин был старше Намджуна на три месяца, но они быстро «подружились». Джин научил Намджуна всему, что сам знал. Помог встать на ноги. А потом младший ему сполна отплатил. Сам изучал много литературы, в особенности тонкости бизнеса и политики. Когда убрали отца Сокджина (тот долго не плакал), именно Намджун занял его место. И вывел бизнес на новый уровень.       А когда обоим исполнилось по восемнадцать — переехали в Корею и там стали процветать, но с новым бизнесом — торговля оружием. А наркота осталась под управлением доверенного человека.       Вот поэтому эти двое так и прониклись к Чонгуку с Тэхёном — те были очень похожи на них.       Как отражение.       — Они влюблены, Джин-и, — Намджун окольцевал талию парня и притянул к себе, а тот положил свои руки ему на шею. — Я не хочу для них такой жизни. Они заслужили счастья. Им нужно спокойствие и безо всякого дерьма.       — Но Чонгук, и полицейский? — Джин вздёрнул бровью и провёл пальцами по шее любимого.       Намджун закрыл глаза и вжался лбом в солнечное сплетение парня.       — Ну, почти спокойной, — на выдохе проговорил тот. — Просто, я не хочу, чтобы они пострадали. Знаю, что Чонгук так просто не уйдёт, но хорошо, если будет кто-то в полиции. Так он будет при делах, но не будет страдать. Ты же сам видел, как Тэхён реагирует на его методы сброса агрессии, — он поднял голову вверх и уткнулся подбородком в свитер Джина.       — Видел, — он согласно кивнул. — Но и их пойми. Ладно Тэ, его уговорил Чонгук. Но младший, он же буквально поклоняется тебе, а ты его выгоняешь.       Тут Намджун закрыл глаза и снова уткнулся носом в свитер любимого. Он слегка поелозил носом по приятной ткани, замычал от безысходности. Ведь Ким прав, во всём прав. Но как же чёрт возьми болит душа от осознания, что он сделал.       — Джин-и, я сделал из него монстра, — прошептал тот и устало вздохнул. — Я сам не осознавал этого, когда учил его пыткам, заставлял убивать. Да, он сильный, может за себя постоять и защитить близких, но он монстр, — пробормотал он. — Монстр, которого создал я, — Намджун замолчал и тихо сглотнул ком, который давил. Ком тяжести его жизни. — Но с ним… с ним он другой…       — Мягкий? — перебил Джин и успокаивающее погладил по кудрявым волосам.       Намджун поднял голову.       — Да, вот именно, даже монстр, которого я создал своими руками, с этим мальчишкой ласковый и мягкий. Я не хочу в Чонгуке убивать всё, что он открыл в себе благодаря Тэхёну. Наоборот, хочу для них добра. Пусть живут отдельно от этого мира. Они заслужили. Так моя карма хоть немного очистится. А то гореть мне в аду, с моими-то грехами, — Намджун горько усмехнулся.       — Будем гореть вместе, — губы Джина расплылись в улыбке. — Что с тобой чёрт возьми произошло? Когда ты, блять, стал таким чувствительным?       — Да так, приютил кое-кого на свою голову.       Джин от этого громко засмеялся и окольцевал шею любимого, притянув к себе, чтобы тот вжался в него лицом. Его дыхание обдавало кожу жаром даже через свитер. Они вместе уже так долго, но до сих пор узнают что-то новое друг о друге. И Джину очень нравится, что человек, с которым он выбрал шанс провести всю жизнь, заботится о других людях. Тех, кто важен Сокджину.       — Ничего, приютим ещё, — Джин прошёлся пальцами по позвоночнику Намджуна, тот слегка вздрогнул от нежных прикосновений, которые ощущались сквозь тонкую рубашку. — Я нашёл одного паренька. Живёт на заброшке с психами. Попался пару раз нашим. Мин Юнги зовут. Хочу присмотреться и переманить к нам.       — Если возьмёшь его под своё крыло, он будет на твоей ответственности. Я устал от этих подкидышей, — Намджун повернул голову в сторону и прижался щекой к груди старшего, где отчётливо слышал сердцебиение смысла своей жизни.       — Ты же любишь такие головоломки.       — Вот именно, что люблю, а их пороть нужно, — парень сжал руки на талии Джина, от чего тот слегка охнул.       — Если хочешь, можешь меня пороть.       Джун отцепился от любимого и откинулся спиной на кресло.       Джин выпрямился и сложил руки на груди. Он смотрел на парня сверху вниз. Видел, как маленький огонёк загорается в глазах, а грудь начинает вздыматься чаще. Он уж слишком хорошо изучил Намджуна. Им очень просто управлять.       — И ты мне это позволишь?       — Конечно, я же люблю тебя, — фыркнул Джин, поднял одну ногу и положил носок кроссовка на край кресла, между ногами Намджуна.       Тот посмотрел вниз, оценил ситуацию, слегка присвистнул, и поднял глаза на любимого.       — Горячо и опасно, — он облизал нижнюю губу и склонил голову к плечу.       — Что поделать, муженёк, — носок поднялся выше и уместился на паху парня. Он слегка надавил, но не делал больно, наоборот. Возбуждал.       — Так хочешь за меня замуж? — голос Намджуна осел, а хрипотца палила его возбуждение.       — Нет, я ещё не готов.       — Тогда давай устроим брачную ночь, порепетируем как раз.       — О нет, это ты без меня, — Джин оттолкнул кресло, и оно ударилось спинкой в стену.       Сам парень подался назад и сделал кувырок через стол. Что ж, бывший солдат. В армии не служил, но прошёл подготовку в военном лагере по приказу отца. Он подбежал к двери, хотел уже было её открыть, как его схватили за заднюю часть шеи и вжали в стену щекой. Он на это только ухмыльнулся. Локтем ударил куда-то под рёбра, от чего Намджун сжался, но успел перехватить второй удар, который стремился в челюсть.       — Быстрый, — ухмыльнулся Джин. — Но не забывай, кто тебя учил, — он выдернул свою руку из хватки Намджуна. Схватил двумя руками за шею и нагнул вперёд, нанося удар коленом прямиком в корпус.       Тот замычал, но сжав зубы, схватил за руки и потянул на себя. Прижав горячее тело к себе, Намджун завёл руки Сокджина за спину и связал их банданой, которую выхватил из кармана своего парня. Он обернул того спиной к себе, толкнул на диван и навалился сверху. Правой рукой сжал шею.       Намджун наклонился к уху Сокджина, провёл языком возле, а затем грубо прошептал:       — Мы всегда будем начинать наш секс дракой?       — Признай, тебя это заводит, — прохрипел Джин и слегка оттопырил задницу. — Не думаю, что в мои булки упирается твой пистолет.       — Правильно думаешь, — Намджун укусил парня за мочку уха. — Мне нужно расслабиться. Поможешь? — звучит как вопрос, но это только приличия ради.       Джин ничего не отвечает, только нащупывает руками — которые всё так же связаны у него за спиной — ремень Намджуна и в спешке расстёгивает. Пуговица, а затем и ширинка.       — Молодец… агхр, — как только пальцы касаются головки, Намджун не сдерживает стон, который вырывается из его губ.       Ждать больше не получается. Он приподнимает Джина за талию, расстёгивает его штаны и стягивает вместе с боксерами. А затем снова наваливается сверху.       Руки Сокджина всё так же связаны.       Намджун вжимает тело под собой в диван и тянется рукой к боковому карману брюк. Достаёт маленькую бутылочку смазки. Пальцем открывает, капает себе на ладонь. Немного разогревает, а потом смазывает свой член, который уже ноет от долгого копошения.       — Готов?       — Все… А-аах, бля-ять! — громкий стон срывается с губ Джина и теряется где-то в подушке, когда Намджун входит всей длиной и с первого раза задевает простату.       Подготовка не нужна, у них регулярный секс. Слишком регулярный.       Намджун не нежничает, сразу срывается на быстрый темп и жёстко вбивается в Джина, вжимая его в мягкую ткань. Тот мычит, стонет от того, как ему приятно, а крики вырываются, когда тот попадает по простате. Как же хорошо.       У каждого свои способы прелюдий, у них вот драки. Так они с полуоборота заводятся, а потом жёстко трахаются до такого состояния, что кто-то потом сидеть не может. Но он и капли не жалеет, потому что сам просит:       — Да… д-да, б-быстрее… Джун…       Долго просить не надо.       Намджун поднимается и наконец отпускает шею Сокджина, давая возможность дышать полными лёгкими. Он хватает его руки, которые затекли от такого положения, и прижимает к пояснице. Набирает темп и входит, глубоко, вырывая из того стоны похожие на крики.       Хорошо, что хоть звукоизоляцию поставили. Это, кстати, была идея Чонгука, потому что работать невозможно, когда из соседнего кабинета доносятся постоянные, сначала стоны от боли, а потом стоны от удовольствия. Но всё равно, иногда и она не спасает.       — Я так понимаю, у них там весело? — Тэхён смотрит на Чонгука, который носом вжимается в его живот.       — Ага, — Чонгук сильнее зарылся носом в кофту своего Лучика и закрыл глаза.       Пусть он большой и страшный Доберман, но он обожает лежать на коленях своего Лучика и дышать таким родным запахом ванили — любимый гель для душа младшего. Чувствовать тепло его ладоней на своей коже. Он просто любит этого мальца всем своим холодным сердцем.

      Ким Тэхён — нежность. Чон Чонгук — грубость.

      Ким Тэхён — уязвимость. Чон Чонгук — несокрушимость.

      Ким Тэхён — свет. Чон Чонгук — тьма.

      2023 год. 26 марта. 10:33.       Сегодня погода Сеул не радовала. На улице уже вот как два часа льёт дождь. Капли музыкой отыгрывают на стёклах. Палата провоняла лекарствами, и, кажется, что всё тут воняет ужасным запахом болезни. Парень не любил этот запах ещё с подросткового возраста, с этим местом у него плохие ассоциации.       Даже сейчас, в нос пробивается отвратительный запах, и его сны заполняют новые кошмары, от которых парень дико жмурится. Ещё бесит холод, который режет кожу. «Добрая» медсестра утром решила проветрить палату. Спасибо, блять, а укутать получше не могла?       Тэхён ещё долго блуждал в своих кошмарах, пока его не вырвал звук грохота, а потом чей-то голос.       — Долбаное, блять, кресло! — донеслось откуда-то слева.       Тэхён смог слегка приоткрыть глаза, но зажмурился от яркого света лампы, которая висела прямо над его кроватью. Пару попыток понадобилось, чтобы привыкнуть к яркости.       Потолок белый, на нём висит белая лампа круглой формы. Ким глубоко вдохнул и сразу сморщил нос. Этот больничный запах заполнил его лёгкие, но также было першение в горле. Почему? Тэхён не помнит. Он аккуратно повернул голову вправо. Возле постели больного стояла капельница и какие-то мониторы, которые считывали данные его тела. Пиканье одного из мониторов раздражало, но его затмевали стуки капель о стекло. На улице было солнце, но лил дождь. Весна уже, и это чувствуется. Но холодно.       Тэхён левой рукой схватил край одеяла и попытался подтянуть выше, и вздрогнул, как только из угла палаты послышался басистый голос:       — Доброе утро, спящая красавица.       Ким повёл глазами по палате и наткнулся на силуэт, который сидел в кресле, переплетя ноги. Сложно было сфокусировать взгляд. Тело всё ещё отдавало дрожью, голова трещала, а в горле ужасно першило.       Тэхён хотел спросить, но силуэт словно всё понял, потому что мужчина поднялся на ноги и сделал пару шагов к постели пациента.       Ким проскользил сначала по бёдрам, худой талии. Где-то он её уже видел. Затем глаза пали на острые скулы мужчины, который смотрел на него холодным взглядом.       — Чо… Ч-чхонгук… — прохрипел Ким, говорить больно, но почему, Тэхён ещё не может понять, и вообще, он не знает, почему попал сюда.       — Чонгук, — кивнул мужчина. Его низкий голос вызвал табун мурашек по коже, но Тэхён списал это на холод от окна. — Холодно? — Чонгук увидел, что парень пытался прикрыться одеялом, поэтому понял, что его мучает. Так что, медленным шагом подошёл к окну и закрыл его.       Тэхёна сразу окутало теплом. Он зарылся носом в одеяло и, словно котёнок, поёрзал в постели. Так как холодный поток исчез, одеяло наконец нормально выполняло свою функцию.       Чонгук на это только вскинул уголком губ. Милый, но не его.       Чон взял стул, который стоял возле окна, и поставил возле кровати парня. Он медленно сел и приковал взгляд к огромным глазам. Те смотрели на него напугано и устало. Перед тем как начать свои нравоучения, он взял бутылку с водой и поднёс к губам Кима. Тот приподнял голову и, не отрывая взгляда, сделал пару глотков.       — Ха...пибо… — прошептал тот, горло немного прочистилось, но першение ещё не прошло.       Чонгук поставил бутылку на своё место, а потом склонился вперёд, положив локти на свои колени. Приковал взгляд к глазам парня, а затем холодно начал:       — А теперь скажи мне, дорогой мой, почему ты, блять, выпил тот долбанный кофе, если у тебя аллергия на вишню?! — он говорил слегка громко, но холод в его голосе никуда не ушёл.       Этот голос заставил Кима сильнее съёжиться. Этот мужчина пугал его, уж очень. Но его слова прояснили ему причину нахождения тут.       — Нх-ет у меня нх-икакой алле-хии, — прошипел он, потому как говорить в полный голос, а тем более кричать, больно.       — Ты что, никогда не ел вишню? — устало вздохнул следователь и покачал головой от глупости данной ситуации.       — Н-х-ет, я её н-х-е люблю.       — А нужно было пробовать, — Чонгук закатил глаза на это. — У тебя жёсткая аллергия на вишню.       — Отх-куда знаете?       — Предположил, когда тебе стало плохо. На кофе не могло быть, потому что видел, как ты утром пил его. Значит, дело в вишне…       — Н-х-ет, это звучит по-другому, — психолог прокашлялся. — Вы сказали, что у меня аллергия, как будто знали, откуда…       — Психолог Ким, это тебя не касается, я всё сказал, — Чонгук поднялся на ноги.       Тэхён заметил, что мужчина был в той же одежде, что и вчера, а значит он был тут. Спал?       — А мне кажется, что всё, что касается меня — как раз моё дело, — Тэхён слегка ухмыльнулся, когда увидел нотку раздражения в глазах мужчины. Да, он его пугает, но ему так нравится его злить.       — Так, Тэхён! Не задавай мне дебильных вопросов. Тебе нужно поправиться и выйти на работу, — Чонгук подошёл к креслу и взял своё пальто в руку.       — Вы грубиян, — прохрипел Ким. — Но почему Вы здесь?       Чонгук вскинул бровь и округлил глаза. Да как этот парень смеет?!       — Ты сейчас серьёзно?! — он подошёл к постели и посмотрел на паренька сверху вниз. — Потому что я, блять, испугался за тебя! Ты там задыхался, как, ты думаешь, я должен был отреагировать?!       — Но почему остались?       Ох, эта злость заставляет Кима всё больше ухмыляться. Почему злить следователя так весело?       — Потому что Юна у друзей, пёс в тренировочном лагере. Дома пусто, так что не было смысла возвращаться. Я поработал тут, приглядывал за тобой, чтобы ты ещё какой-то херни не натворил. И вообще. С хера ли я должен перед тобой отчитываться?       — Но почему со мной?       — Потому что ты мой работник! — Чонгук сжал кулаки до белых пятен на костяшках. — Так, Ким…       — Но это выглядит по-другому…       — Всё! — взорвался Чонгук. — Не долби мозги. Ты хорошо поработал, но сейчас тебе нужен отдых. Доктор сказал, что вечером тебя выпишут. Я пришлю за тобой Чимина.       — Почему Вы злитесь? — а Тэхёну нравится играть с огнём.       — Так, не выводи меня, — Чонгук взял свою сумку и забросил на плечо. — Отдохни. Мне нужно работать, а тебе поправляться. Умирать я не позволял, — Чонгук подошёл к двери и открыл её.       — Грубиян, — донеслось в спину.       Чон только усмехнулся, и посмотрел на паренька через плечо.       — Впредь будь осторожен с тем, что ешь и пьёшь.       Не бросив взгляда на психолога, он вышел из палаты.       — Гад, — прошипел Тэхён и продолжил сверлить дверь, за которой скрылся тот, кто вскружил голову. А только два дня прошло, и то… Только два дня, а Тэхён успел чуть не умереть…       — Весёлая жизнь меня ждёт. Ох, Лучик. Зря ты вернулся, — Чонгук набросил пальто и, попрощавшись с полицейским, который сторожил палату Тэхёна, пошёл на парковку, где его заждался Хосок.       Чимин уехал на машине Чона, как только доктор сказал, что с Тэхёном всё хорошо. Его эта ситуация очень напугала. Парень винил себя, ведь именно он дал Киму этот долбанный кофе. Пусть он и не знал о его аллергии. Да и сам Тэхён видно, что не знал. Но у него перед глазами были заплаканные глаза психолога и то, как тот пытался сделать чёртов вдох. Но спасибо «дяде» Чонгуку, который дал подзатыльник, успокоил, а затем отправил домой. Пак подчинился, потому что и сам был уставший, ему нужен был отдых.       Перед тем как выйти из больницы, Чон зашёл к доктору и попросил сообщить о состоянии Тэхёна, и когда можно будет его забрать.       На парковке его ждал Хосок. Одет как всегда. Широкие чёрные штаны с множеством карманов. На ногах массивные берцы. Худи цвета хаки с какой-то надписью. В руке, как всегда, сигарета, но костяшки почему-то перебинтованные.       — Что случилось? — Чон подошёл к мужчине и кивнул на его руки.       — Допрос, — усмехнулся тот и протянул другу пачку сигарет. Тот взял одну и пихнул меж губ. — Как там Тэхён?       — Жить будет, — тяжело вздохнул Чонгук и поджёг сигарету. Дым сразу окутал лёгкие, заставляя мужчину сморщиться, а потом вырвался изо рта и, подхваченный ветром, унёсся куда-то на юг. — Зачем Нам вызывал?       — Его хотят подставить, — Хосок повернул голову к Чонгуку, который продолжал смотреть перед собой, но глаз дёрнулся. — Нужно прошерстить наши документы и проверить, кто сливает инфу на него. У нас завелась крыса и, скорее всего, это только начало.       — Сука, — прошипел Чон. — Я этой крысе руки вырву.       — Мы думаем, он на кого-то покруче работает, — Хосок сделал ещё одну затяжку и выбросил окурок на землю, потушив ботинком.       — Значит, придётся проведать того, кто осмелился лезть на нас.       Хосок на это только ухмыльнулся.       — Чувствую, будет весело.       — О да.