Doberman

      2017 год. 13 марта. 09:33.       На первый взгляд это обычный день, но для этих двух парней, которые наслаждались своей свободой и вели полноценную жизнь в течение последних двух лет, каждый такой спокойный день — что-то чрезвычайное. Один полностью принял свою новую жизнь, в то время как другой продолжает бороться со своим прошлым, не в силах полностью избавиться от тьмы, которая продолжает преследовать его.       А может, просто не хотел.       Парень стоит возле плиты и возится с завтраком. На нём только чёрные пижамные штаны. Капли воды переливаются на спортивном теле, ловя блики солнца и стекая с чёрных влажных после душа волос. Он насвистывает свою любимую мелодию. Он счастлив, по крайней мере, пытается таким быть. Отпустить своё прошлое оказалось тяжелее, чем ожидалось.       От увлекательного занятия парня отвлекают тёплые ладони, которые аккуратно ложатся на его талию.       — Доброе утро, Лучик, — Чонгук от таких касаний только улыбается.       Так приятно каждое утро просыпаться раньше своего Лучика, готовить для него завтрак, а потом получать нежную благодарность от только что проснувшегося, растрёпанного Тэхёна.       — Доброе, — кухню окутал хриплый голос Кима. — Не задолбался ещё рано просыпаться и готовить нам завтрак? — Тэхён поцеловал правое плечо Чонгука, где находилась татуировка Стаи. Провёл длинными пальцами по свежим шрамам на торсе. Опустил глаза на поясницу, где всё ещё была повязка, под которой прятался огромный порез. На это юноша больно закусил губу и прижался щекой к тёплому телу.       — Нет, потому что это для тебя, — Чон выключил плиту. Повернулся к Тэхёну лицом, не разрывая его руки у себя на талии.       Перед ним стоял заспанный Лучик. Волосы растрёпаны, лицо немного опухшее. На нём длинная футболка, которую Ким стыбрил у Чона. И серые спортивки, тоже Чонгука.       — Ты милый, — Чонгук улыбнулся и наклонился к юноше, оставив на лбу нежный поцелуй.       — А я думал, ты меня поцелуешь, — Тэхён сморщил нос.       — Зубы почисть сначала, от тебя воняет, — Чонгук усмехнулся и выбрался из объятий Кима. — Иди в душ, а я пока закончу с завтраком.       Тэхён на это только закатил глаза и показал язык спине Чона, что копался в холодильнике.       — Я этот язычок скоро вырву, хотя нет, он мне ещё нужен.       — У тебя глаза ещё и на затылке?       — Нет, я просто знаю твои повадки, — Чонгук закрыл холодильник и повернулся к недовольному Киму лицом. — Иди в душ, — приказным тоном сказал парень.       — Уже иду, папочка, — фыркнул Ким и, взмахнув отросшими волосами, покинул кухню под пожирающий взгляд Чонгука.       — Дитё, — Чон улыбнулся и открыл упаковку сока. — «Папочка», — закусил губу, потому что это звучало сексуально.       От приготовления завтрака Чонгука оторвал телефон. Он вытер руку от орехового масла и взял смартфон в руку.       — Слушаю.       — Как самочувствие?       — Жить можно. Что-то случилось? — Чонгук взял чашку с кофе и сделал глоток.       — Да. Нужна помощь.       — Ты же знаешь, как к этому относится Тэхён, и я всё ещё зол на…       — Знаю… мне нужна твоя помощь.       — Хорошо, — Чонгук повернул голову в сторону двери. Тэхёна не было. Он облегчённо вздохнул. — Я и сам заскучал по работе. Выкладывай, Джин-хён.       Чонгук говорил шёпотом, но Тэхён всё прекрасно слышал.       Как это достало. Как же хочется забрать Чонгука подальше от этого всего. Он бы уже давно так сделал. Но смысл спасать утопающего, если он сам выбрал утонуть?       Чон закончил разговор и удалил номер из журнала звонков. Мало ли Тэхён увидит. Он этого не хочет. Знает, как Лучик реагирует на его работу. Ещё и после случившегося три месяца назад. Но он просто не может отказать Джину, да и сложно отказаться от той жизни. Жизни, что была смыслом с самого детства.       Тэхён выждал пару секунд и зашёл на кухню.       — Хён, ой, то есть…       — Нет, стоп, — Чонгук повернулся к Тэхёну лицом и сложил руки на груди. — Как ты меня назвал?       — Хён, — Тэхён запустил длинные пальцы во влажные волосы и бросил робкий взгляд на парня. — Прости, я не хотел.       Чонгука такая реакция позабавила. Он только улыбнулся и подошёл к Тэхёну, который сжался, не рискуя поднимать взгляд на парня.       — Мне нравится. Ты давно меня так не называл, — прошептал Чон и положил ладони на плечи Кима.       — Хах.       Чонгук на это улыбнулся и оставил мягкий поцелуй на горячих губах Тэхёна.       — Так что ты хотел спросить? — Чон сел за стол и отодвинул стул для Тэхёна, тот принял приглашение и сел возле парня, поджав колено к груди.       Не хотелось сейчас ссориться, но затягивать с этим тоже не было охоты, но нужно зайти издалека.       «Попытка — не пытка», — успокоил себя Ким и повернулся к Чонгуку, что спокойно ел тост.       — Ты любишь меня?       Чонгук слегка нет поперхнулся от такого вопроса.       Конечно, они говорили об этом, буквально вчера. Да, Чон не многословен в таких ситуациях. Ему всё ещё сложно показывать свои настоящие чувства, но для Тэхёна старается. Пробует ломать себя и давать юноше то, чего он хочет. Даже если это просто три слова.       — Лучик, к чему такие вопросы? — Чон увидел как поник Тэхён, так что решил продолжить. — Но если хочешь это услышать, — он полностью повернулся к парню и накрыл своей ладонью его руку. — Нет, Лучик, я не люблю тебя. Мне кажется, что это слишком простые слова, чтобы описать мои чувства к тебе. Я живу тобой. Ты — смысл моей тёмной жизни, свет, к которому я стремлюсь. Мой смысл. Я умру за тебя и для тебя. Но если ты хочешь услышать эти пять слов, я очень сильно люблю тебя, Лучик. А что?       — Ты сделаешь всё ради меня?       — Пистолет в руки вложу.       — Уходи от Намджун-хёна, — выпалил Тэхён и опустил голову, потому что не знает, какая будет реакция. Он любит Чонгука. Чонгук любит его, но аура старшего всё ещё пугает.       — Что? — Чонгук нахмурился.       — Ты меня правильно услышал, — Тэхён поднял голову и заглянул в темноту глаз напротив, она пожирала, заставляла плавиться, но он не поддаётся, нужно идти до конца. — Он не зря прогнал нас. Нам дали второй шанс, а ты вот так просто от него отказался.       — Мы же говорили, я просто помогаю, а не лезу в передряги. У меня есть авторитет, иногда им приходится пользоваться…       — Ты вчера убил того мужика, — прозвучало как констатация факта.       — Как ты?… Камеры, — Чонгук тяжело вздохнул, не хотел ссориться, но и врать, что уйдёт, тоже не хотел. Он стоит на распутье.       Как же, сука, тяжело выбрать что-то одно!       — Не забывай, что твой парень хакер, — Ким поднялся на ноги и посмотрел на Чона сверху вниз.       — Тэхён… — Чон протянул руку к нему, но тот ушёл от прикосновения.       — Чонгук, или так, или никак. Если ты меня любишь, сделай это ради меня. А если нет, то уходи, — он вздохнул. — Из моей жизни. Прости, но я не хочу твоей смерти на своих руках. Я этого не выдержу.       Парень не дал что-то сказать или как-то себя упрекнуть. Он просто посмотрел в эти чёрные глаза, умоляя. Потом молча покинул кухню, а спустя минутное копошение в общей спальне, ушёл из квартиры.       Оставил после себя холодный кофе и не менее холодную пустоту в сердце Чонгука.       14 марта. 08:13.       Заснул Чонгук в одиночестве. Утром Ким ушёл и так и не вернулся домой. Чон переживал, думал, что могло что-то случиться, но ближе к вечеру пришло сообщение.

Лучик. 23:13.

Я в порядке, просто нужно побыть одному. Не забудь поесть!

      Это должно было успокоить, но почему-то загнало в ещё большее волнение. Сложно принять решение. Ведь Тэхёна он правда любит, и без него жизнь будет полна тьмы. Оставить бизнес он тоже не может. Ведь Намджун и Джин дали ему эту жизнь. Пусть она и не образцовая, но он любит свою работу, со всеми её минусами, если их так можно назвать.       Чонгук долго думал над этим, и увы, так и не пришёл к ответу. Только ближе к трём часам ночи получилось уснуть, обнимая подушку Тэхёна, только его запах смог его успокоить.       Чон проснулся от шума на кухне. Тело ужасно болело, а голова ещё хуже. Он не принимал душ, как был в тех штанах, так и уснул.       Зайдя на кухню, он увидел Тэхёна, что наполнял холодильник продуктами.       — Я думал, ты ушёл, — Чон оперелся плечом о дверной косяк и мазнул взглядом по силуэту Тэхёна.       Чёрные джинсы облегали стройные длинные ноги, белая худи прикрывала бёдра, а закатанные до локтя рукава открывали взор на изящные руки, покрытые дорожками из вен. Длинные пальцы с тоненькими кольцами аккуратно раскладывали банки с пивом по отсекам. Единственное, что показывало истинную натуру Кима — жёлтые носки с утятами.       «Мило», — усмехнулся Чонгук и поднял взгляд.       Теперь на него смотрели яркие карие глаза, но почему так больно от этого взгляда? Там пусто. Сердце сжимается от боли, а улыбка меркнет под холодом исходящим от юноши.       — Ушёл, я ночевал в отеле, — Ким сложил руки на груди и пусто посмотрел на Чона. — Но сегодня день рождение Джин-хёна, а я не хочу его портить.       — Лучик, я… — Чонгук хотел подойти, но его остановила вытянутая рука.       — Вечером, я жду твой ответ вечером. Обдумай всё как следует, ведь после твоего решения ничего не возможно будет изменить.       — Хорошо, — и снова ему больно, больно ощущать холод от того, кто должен дарить только тепло.       Но что делать, если ты сам погасил этот огонь?       Это конец?       10:05.       Сложно ли было говорить эти слова?       Да.              Хочется спокойствия и безопасности?       Да, чёрт возьми!       Готов ли бросить?       Нет.       Эти вопросы, а в особенности третий — убивали Тэхёна изнутри.       Да, они с Чонгуком живут так уже два года. Они учатся в университетах мечты. Всё хорошо. Никто из той жизни к ним не пристаёт и, не дай Бог, охотится на них. Хотя, есть подозрение, что за ними всё же есть присмотр. Это хорошо, главное, чтобы не тянули обратно в то болото.       Так и было, первые полгода. А потом Чон начал пропадать, и не нужно долго думать куда. Всё и так понятно.       Тэхён закрывал на это глаза, потому что знал, что Чон попросту не может иначе. И Ким даже принял это. Ведь Доберман больше не убивал, практически. Не выезжал на вылазки. Не занимался поставками и зачистками. Он стал более осторожным.       Но после случившегося три месяца назад, нервы Тэхёна сдали. Это было последней каплей. Он просто не может дальше переживать за Чонгука. Шерстить в поисках по камерам огромный город. Да, он его любит, очень, и готов за него умереть. Но стать причиной его смерти, потому что не уберёг, не хочет. Нужно обрубать концы. Но как? Как, чёрт возьми, спасти Чонгука от этой тьмы, если тот сам тянет руки в лапы смерти?       Чонгук свернул на дорогу, которая вела к особняку Кимов. Тут более-менее пусто, иногда проскакивают машины, но это редкость. Так что, можно и прибавить скорости. Чон выровнял авто. Закрепив определённую скорость, рискнул заговорить. Потому что эта тишина ужасно давит на мозги.       — Лучик, я решил…       — Давай вечером, я не хочу портить этот момент, — спокойно ответил Ким и даже не взглянул на Чонгука. Продолжал наблюдать за видом из окна.       — Да почему ты не хочешь послушать?! — руки непроизвольно сильнее сжали руль, а челюсть скрипнула от нажима.       — Чонгук, я же сказал… — Ким резко повернулся к Чону и уставился на его профиль.       — Тэхён, я не уйду от Намджуна.       — Что? — Ким открыл рот в изумлении.       Чонгук понял, что сейчас что-то произойдёт, так что он остановился на перекрёстке.       — Я не могу, это моя жизнь, но и ты мой… — парень повернулся к Тэхёну и посмотрел в его глаза, а там только злость.       Почему это не удивительно?       — Чонгук, ты только месяц назад вышел из больницы, а три месяца назад чуть не умер! — юноша сорвался на крик. — И вообще, с чего ты взял, что я принадлежу тебе? Где сказано, что я твой?       Чон буквально язык проглотил от этих слов.       Больно ли слышать такое от любимого человека?       Невыносимо.       — Но ты…       — Нет, Чонгук, это не так, — сухо сказал Тэхён.       На его лице ни единой эмоции, словно ничего не было. Словно эти четыре года были просто миражом.       — Как ты можешь? — прозвучало как-то обречённо, с нотками обиды.       Оказывается, даже Доберману может быть больно. У него ведь тоже есть сердце, которое этот паренёк разорвал своими руками. А он же самолично уложил своё чёрное от темноты сердце, в руки Лучика. Отдал всего себя, попросив взамен только одно — любовь.       Чонгук смотрит так неверяще. И глаза почему-то щиплет. Неужели может быть так больно от этих слов? Неужели он может заплакать от такого? Впервые за столько лет заплакать от того, что его тупо растоптал любимый человек.       Может, Чон ещё бы утопал в этих безразличных глазах какое-то время, если бы не заметил чёрный автомобиль, несущийся прямо на них.       — Тэхён!              Удар. Тэхён словно в слоумо наблюдает страх в глазах напротив.       Удар. Битое стекло. Кровь.       Удар. Смена положения тела в пространстве.       Удар. Теперь Чонгук видит страх в глазах напротив и сразу же теряет сознание.       11:34.       — Мелкий!       Как только Джину на глаза попадает Чонгук, весь в крови, он не думает ни о чём. Подлетает к младшему и хватает за запястья, убирая те от глаз.       Когда Чонгук видит перед собой знакомое лицо, его просто прорывает. Тот страх, что держит его от того момента, когда он увидел, как доктора в срочном порядке завозили его Лучика в отделение реанимации. Когда он слышал из-за дверей, как доктора кричали об остановке сердца. Его сердце само замирало. Ему страшно. Больно. Он боится его потерять, не так.       — Хён, это я… я виноват… это моя вина, из-за меня, — Чонгук дрожит. Слёзы смешались с кровью, которая течёт из его разбитой головы. — Хён, а если он умрёт? Я не переживу, — он начал мотать головой. — Хён, я…       Джин закусил губу. Необычно и даже страшно видеть такого разбитого и напуганного Чонгука. Парня, который не знает, что такое слёзы с шестнадцати лет. Парня, который идёт по головам. Сейчас перед ним раненый ребёнок, что дрожит в его руках и плачет. Стена, которую Чонгук выстроил когда-то вокруг своих чувств, рухнула и обнажила его настоящего.       Ким поднялся на ноги и потянул Чонгука на себя. Тот еле стоит. Только сейчас старший заметил открытую рану на голове парня. Увидел множественные порезы на лице и руках. Его белая футболка полностью окрасилась в красный, и неизвестно, его ли это кровь. Джинсы порваны и тоже в крови. Руки ужасно дрожат, а губы искусаны и бледны.       — Ему нужна медицинская помощь, — откуда-то сбоку послышался грубый голос.       Чонгук практически ничего не видел вокруг себя, но этот голос заставил вынырнуть из глубин страха и искупаться в новой волне под названием «злость».       — Ничего мне не нужно! — Чонгук оттолкнул от себя Джина, от чего тот впечатался плечом в автомат с водой и зашипел от короткой боли, которая табуном прошлась по всему телу.       — Доберман! — Намджун на эту выходку младшего скалится. В два шага оказывается перед ним и хватает за плечи. Давя пальцами на раны. — Значит так, ты сейчас же успокаиваешь свою истерику и затыкаешь рот, а тем более не толкаешь моего парня, — рычит и сильнее давит.       Чон нехотя устанавливает зрительный контакт со старшим.       — Мы в ссоре, но сейчас закрой рот и послушай меня! Я знаю, тебе страшно и больно, — голос стал тише и мягче. А злость сменилась на волнение. — Поверь, я тоже напуган. И будь уверен, побольше твоего. Сейчас передо мной человек, что является для меня сыном, и он теряет кровь, — глаз пал на рану на лбу. — А второй сын лежит на столе и борется за свою жизнь, — Ким повернул голову в сторону двери в реанимацию. Тяжело вздохнул и вернул взгляд к Чонгуку, который немного осел от накатившего приступа слабости. Только благодаря рукам Намджуна всё ещё стоит на ногах. — Мне срать на твоё упрямство! Ты сейчас же получишь медицинскую помощь, а потом мы поговорим! — Намджун убирает руки от Чона, от чего тот опирается на стену, чтобы не скатиться на пол.       Намджун бросает злой взгляд на младшего, «приглашая» пойти за ним, на что тот закусывает нижнюю губу, на которой уже нет живого места, сверлит взглядом спину старшего.       — Не пойдёшь, — грубый голос эхом отбился от белых стен. Ким остановился и бросил холодный взгляд через плечо. — Я тебя добью.       — Иди, Гук, — Джин подошёл к младшему, положил ладонь на его плечо и аккуратно погладил, чтобы не причинить дополнительной боли. — Я буду тут, не брошу.       Столько мольбы в голосе старшего — и Чон просто сдался. Он сам чувствовал, что ещё немного и отключится. Он тоже пострадал, лучше бы это он был на том столе. Но это уже не изменить. Он мелко кивнул, и словно нашкодивший щенок поплёлся за Намджуном, прихрамывая на правую ногу.       13:35.       Уже как два часа Чонгук ушёл с Намджуном за помощью. И три, как Тэхёна завезли в отделение реанимации. С тех пор не было никаких вестей, ничего. Джин наматывал круги, кусая ногти. Не так он планировал провести свой день рождения. Ох, не так.       — К-Ким Со-со…       Джин услышал за своей спиной знакомый голос. Он повернулся на источник и увидел перед собой доктора, который только что вышел из отделения реанимации.       — Да, это я. Не бойся, Сонмин, я тут не по твою душу. Ты только что оперировал Ким Тэхёна?       Доктор шумно сглотнул и сделал шаг назад.       Но перед ним стоял не тот Джин, который отрезал человеку язык за то, что тот неправильно выразился. А напуганный парень, в глазах которого столько страха. И он прекрасно знает, от чего он, видит такие глаза практически каждый день.       — Да, говорю, как есть. Это чудо, что травмы не столь опасные при таком-то ударе, — Сонмин подошёл к Джину. — Сейчас его жизни ничего не угрожает, но эту ночь он проведёт в отделении реанимации. Что по травмам. Удар пришёлся на его сторону. Сломаны ребро и ключица. Правая рука пострадала от осколков. Гематомы и самое…       — Говори, никто тебя не убьёт. Сейчас твой долг — последнее, что меня волнует.       — Будьте готовы к тому, что у него будет амнезия.       — Что?       — Он сильно ударился головой. После таких травм в большинстве случаев последствием является амнезия. Какой степени, это мы узнаем, когда он очнётся. Конечно, хотелось бы, чтобы всё обошлось, но увы… — доктор испуганно покосился за спину Джина.       К ним подходил Намджун.       Джин это увидел, встал перед доктором и посмотрел ему в глаза.       — Спасибо. За то, что он жив, и как ты говоришь, поправится — долг прощён. Советую больше не лезть в этот бизнес, если жизнь дорога.       — С-спасибо… — доктор поклонился и быстро скрылся за дверью.       — Ага, — Джин обнял себя за плечи и наклонил голову вперёд.       — Что он сказал? — тёплые ладони обняли того за талию, а тёплое дыхание опалило кожу на загривке.       — Всё плохо, Джун-и, всё очень плохо…       — Мы справимся, — прошептал Намджун и прижал любимого к себе.       21:01.       Белые стены. В правом углу из огромного окна открывается вид на ночной город, его огни, что освещают улицы. Форточка слегка приоткрыта. Мартовский ветерок мягко колышет шторы, которые красивым шлейфом развеваются из стороны в сторону. С потолка свисают две лампы, отбрасывающие мягкий, приглушённый свет, который, кажется, призван успокаивать. Но как бы парень ни старался, его разум отказывается успокаиваться.       Сердце стремится выскочить из груди от вида своего Лучика, который лежит в плену различных проводов. Ужасный звук от аппарата считывания данных, отбивает молотком в ушах Чонгука. Он жмурится, потому что действие обезболивающего, введённого медсестрой, начинает заканчиваться. Его насильно удерживали в палате, заставляли лежать, но он уже не может. Не тогда, когда его Лучик борется за свою жизнь. И, хоть доктор и заверил, что его состояние стабильно, сердце всё равно обливается кровью.              На правой руке и ключице гипс. Лицо, которое ещё вчера утром дарило Чонгуку улыбку, бледное и такое болезненное. Но даже эта бледность скрывается за ужасными гематомами, которые, словно цветы, разукрашивают скулы, бровь и губы, что слегка приоткрыты. На левом плече белеет повязка, под которой порез от стекла. Грудь едва заметно вздымается. Левая рука лежит вдоль тела. Не двигается.       Тэхён не двигается.       — Тут должен лежать я… — шёпот отбился от стен и ударил в самое сердце парня, который так и стоял посреди палаты, не отрывая глаз от Лучика, что угасает.       Угасает по его вине.       Как теперь смотреть в его глаза? Как целовать? А если он не будет его помнить? Как же больно осознавать, что сам он отделался лишь сотрясением и мелкими царапинами. Почему так несправедливо?! Почему так больно?       Чонгук сделал глубокий вдох и медленно подошёл к кровати. Ему больно, тело всё ещё ноет после полученных травм, но так было плевать. Это сейчас последнее, на что парень обращает внимание.       Чонгук поправил белый халат и слегка наклонился к лицу Тэхёна, чтобы невесомо поцеловать, но он не успел этого сделать. Карие глаза встретились с его собственными. Слегка приоткрыты, а взгляд затуманенный.       Чон шумно сглатывает и не может поверить, что его Лучик смотрит на него. Смотрит, не отрывая взгляд.       Неужели всё обошлось?       — Вы доктор? — хриплый шёпот окутал палату.       После этих слов мир Чонгука рухнул. Сердце остановилось, как и жизнь. И правда, он не видит в этих глазах прежней любви и тепла. Даже за мутным взглядом видна растерянность.       Что ж, это конец. Это должно было произойти. Ведь злодеи не заслуживают любви. Потому что любовь нужно заслужить. Те, кто причиняет боль другим — не заслуживают любви.       Чонгук сделал больно. Он причинил боль своему Лучику. Моральную и физическую. Это его проклятье.       Чонгук выравнивается и слегка прокашливается.       — Да, доктор…       Тэхён рассматривает незнакомца. Перед глазами всё плывет. Тело ужасно болит. В голове столько мыслей, и все они заставляют буквально мычать от боли. Почему ему больно? Что он делает в больнице? И почему этот доктор такой разбитый?       Так много вопросов, а ответы не у кого получить. Да и сил нет. Сон так и манит. Так хочется попросить всё объяснить, но соблазн снова утонуть в объятиях сна берёт верх. Он спросит, обязательно спросит у этого доктора, но не сейчас.              Сейчас он поспит. А потом спросит.       Но уже не у этого доктора, который тихо вышел из палаты и дал обет больше никогда сюда не заходить. Но он этого уже не узнает.       Никогда.       С этой секунды в его жизни нет прозвища «Лучик» и, тем более, нет его верного Добермана, потому что тот шагнул за края обрыва и добровольно провалился во тьму.       Света нет, а значит и «Гук-и» больше не будет.       Да здравствует безжалостный Демон — Доберман.       2023 год. 27 марта. 20:34.       Ночные огни Сеула мерцают за тонированными стеклами чёрного джипа, который уверенно движется по почти пустынному шоссе. Маршрут водителя хорошо спланирован, и тот даже не заморачивается, поскольку знает дорогу к клубу «Wild Flower» как свои пять пальцев. Всё внимание приковано к пареньку на заднем сидении, руки которого скованы наручниками.       Тот сверлит взглядом водителя через зеркало заднего вида, а водитель… Он просто ухмыляется, потирая успевший налиться кровью синяк на скуле.       — Я и забыл, насколько ты силён. Шесть лет прошло. Думал, ты поубавил пыл, а оказалось, стал сильнее, — Чонгук бросил взгляд на Тэхёна.       Волосы взлохмачены, губы плотно сжаты в ниточку. В глазах непомерная злость. Они не успели захватить пальто Кима, так что Чон отдал ему свою куртку, а сам остался в кофте, ему не холодно. Его вгоняет в жар из-за нахождения в одной машине с его Лучиком, ещё и злым Лучиком.       Чонгук заметил, что запястья парня немного покраснели от наручников, но это был единственный способ затащить его в машину.       В общем, внешний вид Тэхёна слегка помятый.       Чон выглядит не лучше; синяк на скуле, волосы где куда, которые он попытался завязать резинкой. Ну и ноющий пах от точного удара его любимого Лучика.       — Ты же понимаешь, что похитил меня, — донёсся голос сзади.       Впервые за весь путь Тэхён заговорил нормально, без мата и на более-менее приятных тонах.       — Понимаю, но ты же хочешь всё узнать?       — Хочу, — прозвучало как-то неуверенно и странно зловеще.       Знакомый тон. Хочется поскорее узнать, что задумал его Лучик. Раз он так хочет поиграть, Чонгук позволит.       — Значит, не рыпайся, иначе в багажнике поеде…       Вот и начало игры.       Тэхён подался вперёд и перекинул скованные руки через голову Чонгука, закрепил цепь у него на шее.       — Е-если п-потеряю управление… мы… ахр… разобьёмся, — Чонгук начал хрипеть от резкой нехватки воздуха, но продолжал следить за дорогой.       Ему ничего не стоит дать резко по тормозам и надрать зад Киму, но как-то не хочется. Где-то там, в подсознании, всё ещё сидит вера в его любимого малыша, который не сделает ему больно, ой, то есть, не убьёт. Больно уже сделал, пару раз, не понравилось.       — Останови машину! — рычит на ухо Тэхён и сильнее давит на шею следователя.       Играем дальше. Чонгук послушно сворачивает с дороги, останавливается на обочине.       Когда машина глохнет, Тэхён ослабляет хватку.       Чон одним быстрым движением обхватывает запястья, дёргает со всей силы на себя, врезая Тэхёна прямо в спинку водительского сидения, чтобы ослабить хватку на шее и перекинуть любимые руки в наручниках через голову.       — А теперь, слушай сюда, — Чон оборачивается и смотрит на злого Кима, который потирает нос. — Как ты уже понял, мы были знакомы, не просто знакомы, больше, — Ким распахнул глаза в неверии. — Я не хочу делать тебе больно, но ты сам виноват. Плюс, ты первый начал. Так что 1:1. Я просто помогу тебе вспомнить всё. Если тебе не понравится то, что я расскажу, сможешь уйти, я не буду тебя держать возле себя насильно. Не хочу снова делать больно, — Чон спокойно оборачивается, чтобы не смотреть на напуганного Кима.       Лучше бы продолжал злиться. И молча заводит авто.       — Ублю-юдок, — скулит обиженно и едва ли не плача. — Мне было больно.       Чонгук на это только хмыкает и, не обращая внимания, продолжает путь в клуб. Их заждался Сокджин.       21:03.       Охрана замечает подъезжающее авто из полицейского участка; обычные чёрные джипы, одной модели, но единственное, что выделяет их принадлежность участку — отсутствие номеров. Это напрягло одного из охранников, поэтому он сразу сообщил о машине главе охраны. Тот не заставил себя ждать.       — Думаешь копы решили навестить нас? — правая рука обращается к Лоренцо, который встал возле входа, скрестив руки на груди.       — Сейчас увидим, — спокойно отвечает тот, взглядом провожая джип, который паркуется прямиком перед входом.       Воздух становится тяжёлым от волнения. Охрана из десяти человек во главе с Лоренцо нервозно наблюдает за водительской дверью, увидеть хоть что-то за тонировкой невозможно.       Проходит несколько минут, как дверь медленно открывается, из неё показывается не кто иной, как Доберман.       Охранники мигом кланяются боссу, а Лоренцо сдерживает себя, чтобы не заржать в голос от вида помятого друга.       Чонгук замечает опущенные головы охраны и довольно кивает.       «Хорошо воспитал», — думает Чон и переводит взгляд на Лоренцо.       А тот лыбится.       — Чего так поздно? — спокойно спрашивает Лоренцо и сверлит взглядом злого Чонгука, который только вскидывает бровь.       Ничего не отвечает, подходит к задней двери и хватается за ручку, замирает. Делает несколько коротких вдохов и открывает дверь. Та резко распахивается и бьёт его по руке. Хорошо, что отпрыгнул вовремя, а то удар снёс бы его с ног.       Из машины выпрыгивает Тэхён и толкает Чона, тот, не удерживаясь на ногах, плюхается на пятую точку и шипит от неприятной боли.       Охрана быстро реагирует; перекрывает Тэхёну путь, окружая его, и наставляет оружие.       Ким от таких резкостей застывает на месте, поднимает скованные руки вверх. Не ожидал, что его захотят пристрелить какие-то непонятные ему люди. И вообще, что он делает возле клуба? И почему этот охранник-шкаф так смотрит на него?!       — Опустите оружие! — приказал этот шкаф и подошёл к Чонгуку, помогая ему подняться. — А он изменился, — прошептал Лоренцо и подмигнул Чону.       — Заткнись, иначе я тебя точно пристрелю, — рычит Чон и потирает задницу.       Он медленно подходит к дрожащему Тэхёну, который всё ещё находится в окружении охраны.       — Тебе не убежать, — мягко говорит Чонгук, останавливается в метре от Кима, не рискует подойти ближе. — Ещё раз наставите на него оружие, уничтожу своими руками! — уже злее и громче говорит он, обращаясь к охране, которая от вида злого босса опускает головы и оружие.       — Да ладно, связал, а теперь сам пристрелишь?! — Тэхён резко поворачивается к Чонгуку и, сокращая расстояние между ними, замахивается и бьёт по тому самому месту — скуле, которая уже успела окраситься во все оттенки фиолетового.       А Чонгук даже не шевелится, спокойно принимает удар, только морщится от неприятной боли.       Охрана наблюдает за этим встревоженно, но ничего не предпринимает. Они боятся, но поднятая рука Лоренцо успокаивает. Им дали команду просто наблюдать, значит, так нужно. Оказаться в пыточной Добермана никто не хочет. У них дома семьи, любимые, у кого-то коты. Страшно, очень страшно. И нахрена им такая нервная работа сдалась?       — Я никогда не наставлю на тебя оружие, — спокойно отвечает Чонгук и потирает щеку. — Но отсюда ты не уйдёшь.       Он сверлит Тэхёна взглядом. На его лице только спокойствие и немного волнения, которое он скрывает за маской холода. Был бы это кто-то другой, давно бы приласкал кулаком. Но это Лучик, он не поднимет на него руку. Только если тот перейдёт все границы, ведь получить в пах… Ох, это было больно. Только бы не отбил там чего.       — Так останови! — ещё один удар приходится Чону в лицо.              Он терпит. Прикусывает нижнюю губу и терпит. Он не ударит. Не сможет.       — Хватит! — басистый голос прорезает воздух, и все поворачивают головы на источник.       Тэхён тоже переводит глаза на мужчину, который стоит возле входа в клуб.              Высок, широкоплеч. Длина ног подчёркнута чёрными джинсами. Жёлтая рубашка в практически незаметную полоску заправлена в штаны, которые закреплены ремнём. Короткие рукава открывают взор на мускулистые руки, покрытые тату, что дальше скрываются под тканью. Волосы уложены в косой пробор, только пара прядей спадает на глаза. А глаза — ох, какие они красивые. Ярко коричневые, но такие грустные.       Хоть само лицо брюнета выглядит спокойным и слегка злым, но взгляд такой печальный. Почему все так смотрят на него? Даже тот охранник за спиной Чонгука смотрит, словно призрака дорогого человека увидел.       В целом, этот мужчина просто смотрит на него. И это слегка приструняет самого Тэхёна, словно, он стоит сейчас перед старшим братом, как напакостивший ребёнок.       — Хватит этого спектакля, — устало отзывается Джин. — Все за работу, — он смотрит на охрану, которая благодарственно кивает и расходится по своим позициям. Им достаточно этого потрясения. Лучше находиться подальше от этой семейки. — А ты, — зрительный контакт с Чонгуком. — И ты, — обеспокоенный взгляд на Тэхёна. — В кабинет. Нам есть о чём поговорить, — после своих указаний старший скрывается за дверью.       — Советую послушать, — отзывается Лоренцо. — Тебе помочь?       — Сука, я тебя когда-нибудь убью. Вот увидишь! — Чонгук показательно показывает Лоренцо кулак, а тот только довольно хмыкает. — Ты злишься на меня? — Чонгук смотрит так виновато, что Тэхёну хочется завыть от своих чувств. Какого чёрта ему неприятно или даже… больно?       — Нет, что ты, — Ким подходит вплотную к Чону и смотрит в глаза. — Просто хочу убить тебя.       — Я же попросил прощения.       — А я не услышал, потому что не хотел, — Тэхён смеряет Чона презрительным взглядом и молча проходит мимо него в клуб.       Чонгук благодарит всех возможных богов и идёт за своим Лучиком.       2017 год. 17 марта. 19:57.       Вот уже три дня Тэхён лежит в больнице. Вчера он полностью очнулся и начал задавать вопросы, на которые доктора пока что не могут дать ответ. Почему? Им приказал Доберман. Именно, Доберман, а не Чон Чонгук.       В ту ночь, как он ушёл из больницы, он позвонил Джину и приказал не появляться в больнице. Никому из них, иначе потом будут расплачиваться перед ним. И его послушали, ничего не предпринимали без его ведома.       Самого Чонгука не было два дня. Где он? Как он? Никто не знает, он просто исчез и отключил свой жучок, который находится находился у него под кожей, на запястье.       Намджун и Джин места себе не находили после выходки младшего. Но вчера он объявился, если это, конечно, можно так назвать. Это было эпично, хорошо хоть Намджун вовремя оказался рядом и привёл в чувства.       Всё же, старшие хотят проведать Тэхёна, узнать в конце концов, как он. Да, доктора докладывают о его самочувствии, но просят дать ответ, что говорить Киму. Ведь он просит рассказать, где его родные. Что с ним случилось, и почему он не помнит последние пять лет.       Всё плохо, точно так, как говорил Джин. Но он прогнозировал совсем не это.       — Ты уверен, что это правильное решение? — Джин налил себе виски и сел на диван, откинув голову назад.       Они с Намджуном сейчас, скажем так, немножко в жопе. Все зашевелились, как противники, так и копы. Сейчас много проблем, не считая семейных.       — Он его принял, но я ещё не понимаю смысла этих молчанок. Чего он этим хочет добиться? Не понимаю, — Намджун откинул бумаги в сторону и расплылся в кресле. Как же хочется наконец отдохнуть, нормально поспать в кровати, а не на диванчике в своём кабинете. Задолбало.       — Я тоже. Ведь Сонмин сказал, что память можно вернуть. Для этого есть все гарантии.       Намджун тяжело вздохнул.       — Давай сегодня дадим ему отдохнуть после этой выходки, а завтра с ним поговорим, — Намджун поднялся на ноги, обошёл стол и плюхнулся на диван возле Джина.       — Хорошо. Ты с ним кого-то оставил?       — Да, Лоренцо дежурит возле его кровати, — Намджун взял стакан Кима и сделал пару глотков.       — Вот же глупый ребёнок.       — Его можно понять.       — Можно, но… ах, к чёрту, — Джин взял бутылку со стола и сделал пару глотков из горла.       18 марта. 07:45.       Все мы ищем человека, который будет шагать с нами по пути под названием «жизнь». Все мы ищем того, кто будет любить нас в любых состояниях. Ведь не зря дают клятву: и в радости, и в горе. Все мы ищем того, кто будет скрашивать грустный вечер своей улыбкой. Все мы ищем того, кто будет вытаскивать нас из болота. Будет спасать, когда мы будем тонуть.       Чонгук нашёл такого человека. И этот человек даёт ему всё это, даже больше, но увы, в ответ получает только боль.       Так думает Чонгук.       Парень все два дня после слов, разбивших ему сердце, думал о том, что он даёт Тэхёну, что отдаёт взамен на его многогранную любовь.       Ответ — ничего.              И это «ничего» било по и так разбитому сердцу. Заставляя надежду вернуть память снова разбить его бедный орган, что качает кровь. Он долго метался над решением этой проблемы. Отгородил себя от всех, чтобы самостоятельно найти выход. И он его нашёл.       Временами Чонгук думал, что его чувство к Тэхёну — влюблённость или даже любовь. Но нет. Ни то, ни другое — смесь, состоящая из частичек тепла, уважения, доброты, преданности, самоотдачи и самопожертвования.       Он не любит Лучика, он живёт им.       Ким Тэхён — то единственное на Земле, что являлось, является и будет являться источником всех его оставшихся светлых чувств. Он его убережёт, чего бы это ему ни стоило.       Порой отпустить — единственное правильное решение.       Намджун отправил Джина на завершение сделки. У него нет ни сил, ни желания видеть эти противные лица, терпеть эту лесть. Как же заебало! Но так он устанавливает связи, которые ему пригодятся в будущем. Ведь только на связях и знакомствах можно вывести, выжить в этом преступном мире.       Когда с документами было покончено, а точнее, Ким просто плюнул на них, потому что всё перед глазами расплывалось. Ким поднялся на основной этаж. Точнее — бар, где ему наливают самое лучшее пойло. Что ж, не зря он вкладывает в этот клуб дохуя бабла.       Может, Нам сидел бы тут до утра, но, когда к нему подошёл взволнованный Лоренцо, который должен был сидеть с ребёнком по имени, блять, Чонгук, сердце пропустило удар.       — Не дай Бог ты скажешь, что этот щенок сбежал.       Лоренцо хотел было уже открыть рот, но после слов босса отбросил эту самоубийственную идею.       — Бля-ять, — простонал Ким и осушил стакан. — Пошли в кабинет, будем искать пропажу.       Лоренцо кивнул и хвостиком пошагал за Намом, но держал дистанцию, а то зная босса, тот может пристрелить на ровном месте.       Мужчины обошли громкую толпу танцующих, состоящую из, в основном, в стельку пьяных подростков, и поднялись на второй этаж, куда вход положен только випам и стаффу.       На втором этаже как раз-таки отдыхали детишки депутатов и чиновников. Некоторая преступная элита. В общем — те, кто может заплатить достаточно, чтобы посещать самый крутой клуб Сеула.       Сразу после зала с бильярдом — длинный коридор, где базировалась охрана и кабинеты Чонгука с Намджуном. Там, на удивление Лоренцо и Нама, они и встретили пропажу.       Чон сидел под кабинетом Намджуна, выпрямив ноги и уставившись в одну точку.       Намджун громко выдохнул, даже за сердце схватился. Это он так рад, потому что ему хватило! Знает, что этот ребёнок может вытворять полную дичь, и как-то переволновался, что ли?       Ладно, он пересрал. Конкретно и серьёзно.       — Знаешь, иногда мне кажется, что я помру не от вражеской пули, а из-за сердечного приступа по твоей вине, — Намджун подошёл к своему кабинету и достал ключи, чтобы открыть. Обычно, он не закрывает кабинет. Кто может зайти? Точнее, кто рискнёт? Тем более у Чонгука есть ключи. Но, видимо, ему было не до них.       Ким вставил ключ в замочную скважину, но, к его удивлению, дверь была не заперта.       — Я не хотел тебя отвлекать от… — послышался слабый голос.       — Ты не отвлекаешь, я думал, ты пропал, — Намджун толкнул дверь, не кидая взгляда на младшего, вошёл в кабинет. — Заходи.       Чонгук молча поднялся на ноги и зашёл вслед за старшим.       Только Лоренцо остался в коридоре, грустно провожая сгорбленную спину Чонгука.       — Ты в порядке? — это был вопрос и для разведки обстановки, и по теме.       Внешний вид младшего оставлял желать лучшего. Во всех смыслах. Всего три дня изменили человека до неузнаваемости; огромные синяки под глазами, бледный цвет кожи и вовсе потерял здоровый вид. Одежда ещё та, что Джин привёз Чонгуку в больницу. Правда, её постирали, если это так можно назвать.       Это не Чонгук, и даже не Доберман. Оболочка без души. Душа осталась в больнице с Лучиком.       — Нет, — сказал как отрезал.       Зато правда.       Чон наматывал круги по кабинету, истерично грызя ногти.       Это состояние пугало Намджуна, но это уже лучше. Лучше, чем было.       — Я могу помочь? — в таких случаях нет смысла говорить, что всё будет в порядке. Говорить: «как я тебя понимаю». Точно не с Чонгуком.       — Можешь, — Чонгук остановился и наконец посмотрел на взволнованного Намджуна.       Ох, эти глаза, столько в них отрешённости.       — Ты должен отправить Тэхёна в Америку.       — Что?       — Я долго думал, хён, — Чонгук подошёл вплотную к столу. — Я не достоин его, эта жизнь не для Лучика, — сам верит в свои слова. — Он давно мечтал переехать в Чикаго. И меня хотел туда затащить, но знал, что не поеду. Я останавливал его, а сейчас, с этим случаем, — горький ком внезапно подобрался к горлу. — Это, — Чонгук прокашлялся. — Это из-за меня, хён. Я виноват во всех его бедах. Он страдает из-за меня, и я устал смотреть на его мучения. А это всё, — он показал на себя. — Вся эта ситуация, только доказывает, что я не ровня ему, и никогда не буду. Я не достоин подаренной им любви. Он такой светлый, а я только омрачаю его жизнь. Тяну за собой, — глаза начинает щипать. — Просто, ничего не говори, позволь принять единственное правильное решение по отношению к самому дорогому. Он заслуживает эту жизнь. Без меня и этого мира. Так будет лучше.       Намджун молча слушал исповедь младшего и думал, серьёзно обдумывал его слова. По тону и словам Чонгука понял, что к нему пришли не совет просить, а просто поддержать. Иногда Намджун ловил себя на мысли, что Чон вырос. Вырос, как личность, ведь принимать такие сложные решения, которые сделают тебе больно, но спасут жизнь другому, родному человеку, может только зрелый человек. Пусть такая сложная ситуация, но Намджун горд.       Горд своим ребёнком.       — Ты принял правильное решение, Чонгук-а, — Чонгук впервые за долгое время улыбнулся.       — Спасибо за поддержку, хён.       2023 год. 27 марта. 22:45.       Атмосфера в кабинете далека от спокойной.       Джин под окончание рассказа о «прелестной» жизни Ким Тэхёна в союзе с Чонгуком смылся, потому что глаза младшего бросали искры. Попасть под его горячую руку не хотел, да и понял, что сейчас младшим нужно побыть наедине, разобраться с данной ситуацией. Единственное, что попросил — не разнести кабинет Намджуна, потому что не хочет сегодня копать парную могилу.       Чонгук сидит на диване, положив локти на колени и сцепив руки в замок, не рискует посмотреть в глаза Тэхёна, а тем более, начать разговор. Понимает, что тому нужно остыть. И он даст ему это время, но отсюда не выпустит, пока не поговорят.       Другого не дано.       Тэхён наматывает круги по кабинету и агрессивно потирает запястья. Слава Богу, его освободили от металлических оков. Ему многое нужно обдумать. Всё, что ему рассказали Чонгук и другой старший, заставило Кима буквально охренеть от услышанного. Сначала тупо смеялся с их рассказа, но потом стало как-то не до шуток.       Ведь некоторые паззлы начали складываться воедино, тогда Тэхён замолк и продолжил слушать, но более внимательно и заинтересованно. Многое в его жизни обретало краски и смысл. И те незнакомые люди, которые постоянно следили за ним в Чикаго. И навыки боя. И шрамы по телу. Да и сам его переезд в Чикаго.       Как сказали ему доктора, когда он окончательно проснулся в больнице Чикаго и мог нормально мыслить, его перевезли в Америку из Кореи, потому что там хорошие врачи и его жизнь. Оказывается, он ездил в Сеул проведать друзей, но попал в аварию.       Те моменты, когда он просыпался в Корее, стали понятными. Но вот кто его перевёл? Кто проспонсировал? А то, что он учился в лучшем университете Чикаго?       Было много недочётов в рассказе докторов. Но теперь, эти двое пролили свет на жизнь Тэхёна, которая как оказалось, ему не принадлежала. Всё решили за него. И даже то воспоминание красивого доктора с глазами боли снова всплыло. И Ким окончательно поверил. Но почему же так больно от того, что всё узнал?       — Даже если всё, что ты сказал правда…       — Но это правда! — возразил Чонгук и сразу замолк, как только Тэхён бросил на него взгляд, злой, но там столько боли…       — Как ты мог так со мной поступить? — эти слова сильно резанули по сердцу. — Чонгук, я же живой человек, — Ким перешёл на шепот. — Как ты мог решить это за меня? — с такими глазами, что утонули в отчаянии и боли от предательства.       Он смотрел в глаза Чонгука. Ему так больно. В груди что-то сжимает. Его лёгкие словно под прессом, а сердце как будто вырвали, обмотали острой цепью и вернули обратно.       Рад, что всё узнал?       Да.       Нравится ли правда?       Лучше бы был в неведении.       — Прости, — едва слышно прошептал мужчина.       Тэхёну необычно видеть Чонгука таким разбитым. Человека, что всегда был закрыт от остальных в железный панцирь, что сейчас сидел перед ним вот таким разбитым, уязвимым и жалким… В его глазах вина, а на лице нет холода. Только грусть.       Ким понимает его. Да, отчасти понял, что тот хотел отгородить от той жизни. Но чёрт, они же любили друг друга! Разве это не было самым главным? Разве они не должны были пройти все испытания вместе?       И почему его сердце болит от вида такого разбитого Чонгука?! Почему он чувствует вину за то, что человек перед ним грустит и смотрит на него так жалостно?! Почему блять?! Почему?!       — Я своё сказал, — Тэхён подошёл к Чонгуку и посмотрел на него сверху вниз.       Он не разрывал зрительный контакт. Продолжал смотреть в эти чёрные глаза, которые сильнее затягивали в омут, но теперь не страха, а боли. Он поддаётся, но тянет за собой и их обладателя.       — Как только я поймаю клоуна — уеду. Навсегда. Так будет лучше для меня, а тебе уже не привыкать…       — Лучик! — Чонгук вскочил на ноги и замахнулся.       Ким сразу съёжился, готовясь к удару. Но вместо этого за его спиной прозвучал звонкий удар, а потом короткие звуки бьющихся осколков когда-то стакана об деревянный пол.       — Сколько мне ещё просить прощения? — прозвучало обречённо.       — Я никогда тебя не прощу, — удар в грудь. — Даже если ты будешь умирать, — удар в челюсть. — Никогда! — а теперь удар в самое сердце жестокими словами.       Видит в глазах напротив, как затухает тот маленький огонёк надежды, вспыхнувший буквально на пару секунд. Чон надеялся, что Тэхён примет эту правду, и всё будет как прежде. Чон видит, как в них проступает не агрессия, к которой он был бы готов, а горечь. Переворачивающая душу, отравляющая кровь в венах горечь. Чону кажется, что он начинает ненавидеть себя. И такое с ним впервые за долгие годы. Потухший взгляд словно придавливает к земле, перекрывает доступ кислорода в лёгкие. Хочется скрыться от этих глаз. Исчезнуть. Лишь бы Лучик не смотрел так. Пусть лучше матерится, ругается, пусть снова с кулаками набросится, но не смотрит так.       Чонгук не может вынести этого взгляда, отворачивается и отходит к столу.       — Тэхён, ты можешь злиться на меня, бить, можешь не разговаривать, но, пожалуйста, не смотри на меня так, — он не смотрит на него. Это пытка.       — Как? — безразлично вылетело из покусанных губ Кима.       — Как будто ты ненавидишь меня. Эти глаза, ты так смотришь, мне ужасно жаль, я осознал свою ошибку, — он поворачивается к парню лицом, но глаза отводит. — Но на это были причины, и я тебе все рассказал. Послушай, — он сделал шаг, но его остановила тёплая рука на его груди. Так хочется, чтобы это прикосновение не прерывалось, но парень убирает ладонь и прячет руки в карманах брюк. — Я правда сожалею, но умоляю, не поступай так со мной.       Хочется кричать, умолять, падать на колени. Но осознание быстро приземляет. Человек напротив больше никогда к себе не подпустит.       Не позволит любить…       — Я поступаю точно так, как ты поступил со мной. Ухожу и не думаю о твоих чувствах, — Чонгук чувствует тяжёлый взгляд на себе, но не рискует поднять глаза. Знает, что эти красивые глаза заставят его разбиться, а чувство вины поглотить. — До свидания, следователь Чон.       Хлопок двери раздаётся эхом в ушах Чонгука. Только тогда, когда тишина заполняет кабинет, рискует поднять глаза.       Тэхён ушёл, а Чонгук позволил. Обещал же.       Мужчина облизал губы, он ожидал злости, но точно не боли, которая мелькала в карих глазах. Чонгук думал, что его сердце давно разбито. А оказалось, его склеили. В тот момент, как только Ким появился у него в кабинете. Но сегодня, в эту злосчастную ночь — сердце снова разбилось. И Чонгук буквально слышит, как опадают осколки, словно лепестки роз, холодного сердца. Но не слышит, как за дверью разбивается ещё одно, когда-то любящее сердце.       Они не слышат этого. Просто не хотят слышать. Ведь так проще. Или это способ уйти от проблем, но почему же, сука, так больно?       В эту ночь состоялись похороны так и не вспыхнувшей любви. Её просто закопали, даже не дав шанса зацвести.