Doberman

      2023 год. 27 марта. 23:55.       Когда нам плохо и кажется, что сердце лежит на самом дне бездны разбитым на миллион осколков, а мозг плавится от безжалостных назойливых мыслей, страстно хочется выплеснуть куда-то боль, чтобы наконец избавиться от невыносимого бремени наших страданий. Порой, в минуты отчаяния мы допускаем ошибку и срываемся на близких, но, как говорил один хороший человек, «когда тебе больно, причини боль себе». Нет, это не призыв к суициду или глупым попыткам как-то навредить себе. Скорее речь о поиске способа облегчить эмоциональные страдания с помощью физической боли.       Этим Чонгук сейчас и занимается. Саморазрушительным эмоциональным катарсисом, в попытках заглушить подавляющее чувство вины и тоски, которые он испытывает по отношению к своему любимому и родному человеку, сбивая кулаки в мясо. Почему-то его совершенно не заботит собственная боль. Размышляет ли он о стойкости хрупкого человеческого сердца перед лицом такой агонии? В конце концов, он был свидетелем неприкрытой уязвимости в глазах Лучика, глубины боли, в которую тот был погружён. И он не может ему помочь, поскольку уверен, что даже не имеет права к нему приближаться. Ведь именно он является причиной этих страданий.       Чон находил утешение в том, что в одиночестве неистово колотил боксёрскую грушу, не обращая никакого внимания на то, что завтра он банально не сможет сжимать кулаки — это было наименьшей из его забот. Всё его внимание было сосредоточено на душевном состоянии Лучика. Что тот делает? Как справляется со своей болью? И, честно говоря, в голове Добермана были только два выхода из этой ситуации.       Первый — продолжить вытрясать из этой груши жизнь. Второй — приехать к Тэхёну и дать тому выплеснуть свою боль. Он готов стать его грушей для битья. Готов принять все его удары и злые слова. Только бы ему стало лучше. Но он этого не сделает. Знает, что будет только хуже. Он справится. И это не о Чонгуке. Лучик справится, всегда справлялся. А Чонгуку… ему не привыкать.       — И сколько он так?       — Час где-то, — грустно отозвался Джин и повернул голову к Лоренцо. — Ты приставил к нему охрану?       — Да, — кивнул охранник. — Он заметил, сказал, чтобы мы шли нахуй, — он усмехнулся, продолжая смотреть на Чонгука, безжалостно избивавшего грушу.       — Узнаю Тэ, — старший улыбнулся. — Его нужно остановить.       — Нужно, — Лоренцо тяжело вздохнул. — Кто пойдёт?       — Ты.       — Бля-ять, — обречённо простонал охранник. — Почему я? Он же вмажет мне, — он посмотрел на Кима, что еле сдерживал ухмылку.       — Потому что я босс? — он похлопал мужчину по плечу. — Иди, думаю, он уже остыл, — он толкнул Лоренцо внутрь, придавая тому смелости своим жестом.       Пока охранник боролся со своим страхом и делал маленькие шажочки навстречу неминуемому хуку справа, Джин достал телефон.       Спустя пару секунд на той стороне послышался смех.       — Слышу, у тебя там весело, — Сокджин улыбнулся про себя. Слышать смех этой девчонки — самое лучшее, что может произойти с ним. — Ты где, мелочь? — хоть старший не видит девочку, уверен, что та закатила глаза.       — Моё имя "Юна", бли-ин, — жалобно протянула Пак. — У подруги, а что?       — С ночёвкой?       — Нет, сейчас домой буду собираться, потому что я с Бамом.       — Отлично, кинь адрес, я приеду за вами. Сегодня у нас переночуете.       — Что-то случилось? — голос девочки вдруг осел, а волнение подобралось комом к горлу.       — Лучше тебе сегодня не ночевать дома.       — Гук-и?       — Ага, — старший тяжело вздохнул и кинул взгляд в сторону зала, где Лоренцо лежал на спине, а Чонгук дубасил его. В перчатках, конечно, но то, что охраннику всё равно было больно — факт.       — Хорошо. Сейчас сброшу адрес.       — Жду, — Джин сбросил вызов. — Чонгук, блять!       28 марта. 6:55.       Утро у Чона не задалось. По сути, его как будто вообще не было.       Мужчина вернулся домой около часа ночи. Сон не брал, потому что мучили мысли. Юны дома не было, Чонгук знал об этом заранее, понял по поведению Джина. С одной стороны, это было хорошо, так как он был не в настроении и боялся, что может сорваться на ни в чём неповинной девочке. С другой стороны, ему хотелось обнять её, услышать заверения в том, что всё будет хорошо. Ведь она тоже была его маленьким лучиком света.        И всё же, возможно, это было к лучшему, поскольку вчера он потерял контроль над собой.       Ну или коротко, надрался. И судя по тому, что он заснул в ванной, он проспал от силы полчаса. В квартире царил полный погром — стол разбит, остальная мебель перевёрнута, вещи разбросаны повсюду, посуда тоже пострадала. По-видимому, избитых груши и Лоренцо ему не хватило. Хорошо хоть клининг можно заказать. Девушка, что приехала убираться, была слегка пиздецки шокирована представшей её взгляду картиной. Виду, конечно, не подала, но по её тихому «пиздец» Чон всё прекрасно понял. Так что накинул сверху чуть больше.       А если уж говорить начистоту, Чонгуку плохо, очень. Чувство вины эдемским змеем засело у него внутри. Обвивая его тёмную душу, оно шепчет о страданиях, что он причинил. Оно только-только затихло, но тут же вновь проснулось, напоминая, как он сделал больно Лучику.              Хочется вырвать себе сердце, по крайней мере, то, что от него осталось, и запереть за десятью замками. Чтобы не болело и не беспокоило. Но разве это не эгоистично? Почему он должен избавиться от боли, а Тэхён страдать?       Несправедливо.       Так что Чон продолжит мучиться угрызениями совести. А что? Это не в первый, и скорее всего, не в последний раз. Такова жизнь Чон Чонгука — захлёбываться и тонуть в океане вины.       Следователь приехал на работу. Все только-только стягиваются. К чему такой ранний приезд? А смысл сидеть дома, если сон не идёт? Да и, так лучше. Он не хочет пересекаться с Тэхёном, для его же удобства. Работы сегодня как таковой не планируется, так что Чонгук просидит весь день в кабинете. Киму нужно отойти, а Чон даст ему это время. Надеется, что тот остынет и захочет нормально поговорить. Чонгук ждёт и надеется, что вскоре дождётся.       Приехал Чон на машине — хотел взять мотоцикл, чтобы развеяться, но оставил эту затею. Ещё не хватало разбиться.       Следователь поздоровался с Ли Суён и поднялся на второй этаж. Она поинтересовалась его состоянием, но Чон проигнорировал. Ни к чему эти дебильные вопросы, ему они не нужны. Только не ему. Как и ожидалось — пусто. Он включил внутреннее освещение и бросил взгляд на доску с информацией по клоуну. Вчера он этого не заметил, но на ней появились новые заметки.       — Умный Лучик, — Чонгук грустно улыбнулся, попытался. Его изнутри сжигает вина. Каждый вдох — пытка.       Но для него ли одного?       Чон прошёл в свой кабинет и столкнулся с последствиями вчерашнего хаоса. Он позволил улыбке тронуть его губы. Ещё вчера всё было хорошо, по крайней мере сносно, а сегодня… Всё.       Мужчина собрал раскиданные повсюду документы и спрятал в сейф. Следовало сделать это раньше. По правде, он специально оставил их на видном месте. Да, он хотел, чтобы Тэхён всё узнал, пытался устроить всё таким образом, но всё произошло как-то слишком быстро и неправильно. Но уже ничего не вернуть, что есть, то есть.       На уборку ушло три минуты. После Чон наконец уселся в кресло, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Нужна передышка. Но для чего, что это изменит? Помогут ли эти несколько минут отвлечься от того, что на него навалилось?       Чонгук сам по себе сильный человек — во всех отношениях. Благодаря влиянию Намджуна, его физическая и психическая стойкость не имеет себе равных. Так было и будет всегда. Однако было одно исключение — он полностью терял самообладание, когда дело касалось кого-то из родных, в особенности Тэхёна. Тот занимал особое место в его сердце.       Чон ещё в первую их встречу понял, что этот мальчишка не даст ему спокойной жизни. И, действительно, так оно и оказалось. Но эта неспокойная жизнь — лучшее, что с ним случалось. Хоть и длилось это счастье всего четыре года, этот отрезок жизни был поистине замечательным.       Чон тогда пережил второе рождение, или, точнее, его восьмилетняя версия всплыла из глубин души, которая никогда прежде не сталкивалась с предательством и не была свидетелем насилия. Именно Тэхён послужил тогда путеводной звездой, которая вывела на поверхность эту молодую версию Чонгука.       Потом Лучик ушёл, и Чон смирился. Было сложно, но он нашёл способ с этим справиться. Он стал холодным, неприступным, как гора. Человеком, которым управляли только две эмоции: апатия и безумие. Такова была его реальность. Но затем Ким вернулся, пробудил в Чоне прежнего Чонгука, помогая ему встать на ноги, только для того, чтобы снова похоронить его.       Чон никогда не испытывал такого глубокого чувства связи ни с кем. Даже с Юной, хотя она чем-то и напоминала Тэхёна, но она не он. Совсем не то.       — Тук-тук.       Из мыслей Чонгука вывел совершенно неожиданный гость в его участке. Следователь поднял голову и буквально офигел от человека, что стоял в дверях.       — Ты припёрся прямо в мышеловку. Знаешь это?       — Знаю, — кивнул мужчина. — Но ты же меня не сдашь.       — Не сдам, — Чон наклонился вперёд и облокотился на стол. — Чего пришёл?       — Спросить, что делать с Тэхёном.       — Что-то случилось? — голос дрогнул, а в голове произошёл микровзрыв. Только не он, только бы всё было хорошо.       — Нет, спокойно, — Лоренцо от этой реакции даже улыбнулся. Но мигом спрятал улыбку подальше от убийственного взгляда. — Что делать с охраной?       — Джин приставил к нему охрану?       — Ага.       — И в чём проблема?       — Он буквально всех послал, одного даже чуть не убил, — Лоренцо прошёл внутрь кабинета и плюхнулся на диван. — Он выбросил из окна микроволновку. Тут даже я офигел.       — Бойкий, — уголки губ непроизвольно поползли вверх. — Возьми ребят из молодняка, и пусть каждый день будет кто-то новый. Обычная одежда, чтобы выглядели как подростки.       — Понял, — охранник кивнул. — Это, конечно, не моё дело…       — Чертовски верная мысль.       — Но что будешь делать с ним?       — В каком плане? — мужчина вперил немигающий взгляд на правую руку.       Этот стальной взгляд был знаком Лоренцо, он значил только одно — не лезь не в своё дело. Но это же Лоренцо — бессмертный друг, брат, защитник.       — Ну, — охранник сглотнул ком страха. — Ты сам всё понимаешь, — наконец произнёс он и вздохнул. — Чонгук, это же Ким Тэхён, наш хакер, — прозвучало так искренне и радостно, но с нотками грусти. — Ты же не отпустишь его вот так?       — Лоренцо, я не знаю, — честно ответил следователь. — Я всё ему объяснил, рассказал. Теперь решение за ним, я больше ничего не могу сделать, хочу, могу, но не сделаю, я обещал ему.       — Я тебя понял, — Лоренцо склонил голову и прикрыл глаза.       Он понимает Чонгука и его решение. Но так не хочется отпускать Тэхёна. Он любит его как младшего брата и снова терять его — будет сложно.       — Тебе лучше уйти, сейчас начнут собираться. Не хочу, чтобы тебя видели, да и твоя рожа не очень.       — Не знаешь, из-за кого?       — Жить надоело?       — С тобой разве жизнь? — Лоренцо поднялся на ноги и поправил пиджак.       — Сука, как ты заебал.       — Взаимно.       — Вали отсюда и присмотри за ним.       — Можешь на меня положиться.       — Знаю.       Охранник молча кивнул.       Чонгук верит Лоренцо, жизнь может ему доверить, да и сам готов костьми лечь ради него. Таких преданных людей крайне мало, и ему повезло, что Лоренцо встретился на его жизненном пути.       10:33.       — Тату было только у Сонгука, — Чимин достал фото из своей папки, подошёл к доске и повесил рядом с фото Ким Сонгука. — Но это другое место, и масштаб больше.       — Странно, — Чонгук расстегнул две верхние пуговицы серой рубашки. — А что насчёт женщины?       — Ничего зарегистрированного, — Чимин вскинул руками и обессиленно плюхнулся на кресло.       — Но чернила ты же нашёл, — Чонгук повернул голову к Юнги, что лежал на диване и доедал картошку фри.       — Да, и я в этом уверен, — с набитым ртом ответил патологоанатом.       — Что-то тут не складывается, — Чон откинулся на спинку кресла и запрокинул голову назад. — Что ещё нашли?       — Существенного ничего, — начал Хосок. — Он слишком хорош в заметании следов. Да и перерывы слишком долгие.       — Это правда, — подытожил Чимин.       — Но должен же он где-то проколоться, — следователь накрыл глаза ладонями и тяжело вздохнул. — Ищите лучше.       — Поняли, — Юнги посмотрел на других.       Хосок тяжело вздохнул, а Чимин пожал плечами. Им всем не нравится состояние Чонгука, но никто пока не рискует что-то сказать. Нужно дать время, просто время.       — По клоуну что-то есть? — голос да и взгляд Чона были такими пустыми, что даже страшно было от такого состояния.       Обычно Доберман держался холодно и отчуждённо, а его аура внушала чувство первобытного страха у всех, кто с ним сталкивался. Однако сейчас всё, что от него осталось — пустота и некая усталость.       — Мы возобновили поиски, — Хосок достал планшет. — Работаем над предыдущей жертвой, пока что пусто.       — Хорошо, — Чон наклонился вперёд и положил руки на стол, сцепив их в замок. — Если что-то находите, вешайте на доску, — мужчина посмотрел через стекло на психолога, который сидел за своим столом и что-то изучал. — Это ему поможет.       — Что и кому поможет? — Юнги принял сидячее положение и недоумённо уставился на следователя.       — Тэхён сам расследует клоуна.       — И ты ничего не скажешь? — Чимин обернулся на Тэхёна, также изучая его.       Сегодня психолог пришёл позже всех. Он был раздражён и неразговорчив. Никто его не трогал, не рисковали. Смогли сопоставить настроение Чонгука с тэхёновым, и всё стало кристально ясно.              Тэхён держался особняком, работая в одиночестве над своим. Даже выглядел по-другому. И, несмотря на то, что он пытался скрыть своё внутреннее состояние за фасадом элегантности — сшитые на заказ брюки кофейного цвета, чёрная рубашка и длинное пальто в тон — его глаза выдавали его истинное состояние. Хотя, если присмотреться, можно было увидеть боль, таящуюся в глубине его ярких карих глаз. Та обживалась в безграничном океане и питалась жизненными силами своего владельца.       — А смысл? Пусть он тут это делает, я хоть смогу присмотреть за ним.       — И то правда, — кивнул Юнги. — Я видел, ты приставил к нему охрану.       — Да, Лоренцо будет ставить новых людей каждый день, тот парочку уже послал на три весёлых, — Чонгук грустно усмехнулся.       Это не ускользнуло от внимания остальных, особенно этот пристальный взгляд, который замер на Тэхёне. Они никогда не видели Добермана таким. Видели разным, но не разбитым и побеждённым.       — Так, это он тот ушедший из доверенных? — Хосок поднялся на ноги и неторопливо подошёл к Чонгуку. Он прислонился бедром к столу и бросил взгляд на Тэхёна, который был полностью поглощён своей работой, не отрывая глаз от лежащих перед ним бумаг.       Хороший актёр.       — Он был не просто доверенным, он был моим, — мужчина устало вздохнул и наконец оторвал взгляд от Кима.       Это пытка.       — Ну это уже понятно, но что случилось? — Хосок стоял на своём.       — Долгая история, могу сказать только одно — я накосячил, причём конкретно. За что теперь расплачиваюсь.       — Весело, — Юнги поджал губы.       — Куда ещё…       — И что ты будешь делать? — Хосок искоса взглянул на Чона.       — Ждать, пока что только ждать.       — Мы тебя поняли.       Юнги и Хосок кивнули следователю и, больше ничего не говоря, покинули кабинет. У каждого есть работа. Конечно, хотелось бы помочь как-то следователю, другу, в первую очередь. Но за годы совместной работы и дружбы с ним они уже поняли и смирились, что тот справляется всегда сам. Но раньше не было Ким Тэхёна, и это ещё больше усложняло ситуацию.       — Я присмотрю за ним, — Чимин поднялся на ноги и подошёл к столу Чона. — Он мне пока что больше всех верит, — они встретились глазами. Чонгук кивнул. — Хотя утром он мне прямо сказал, что, если я от тебя — могу идти нахуй, — Пак улыбнулся.       — Да, это мой Лучик.       — Господи, да ты просто поехавший от любви.       — Принимайся за работу, Чимин.       Пак поднял руки в защитном жесте и вышел из кабинета.       А Чонгук продолжил топить себя в чувстве вины. Украдкой бросал мимолётные взгляды на своего Лучика и с каждым из них чувствовал, как на его едва живом сердце появляются новые трещины.       29 марта. 14:33.       Все уже давно ушли на обед, и только Тэхён продолжал работать.       Новый день, новая боль.       Чонгук вернулся первым. Хотя он редко выбирался куда-нибудь перекусить, обычно заказывая еду прямо в кабинет, но сегодня решил заглянуть в итальянский ресторан.       Мужчина вышел из машины, поправляя воротник пальто. Сегодня дождь. Небо снова плачет, думает Чонгук. И, честно, он завидует ему, потому что оно может свободно проливать свои слёзы, а он нет. Он не знает, какого это — плакать.       Следователь открыл заднюю дверцу и взял с сидения пакет с едой. Бросил взгляд на другой пакет, в котором лежали комбинезон и сапоги. Он уже долгое время не выпускал Добермана на охоту, и что-то ему подсказывает, что совсем скоро тот вырвется наружу.       Становилось всё труднее выносить эту агонию. Ему уже невыносимо сложно сдерживаться. Даже вон Юну к Джину отправил от греха подальше.       Следователь поднялся на второй этаж. Все ещё были на обеденном перерыве, ну, кроме Юнги, который сидел в своём кабинете и осматривал новый труп жертвы педофила. Да, он любит свою работу.       Тэхён так и сидел за своим столом. Он даже не заметил присутствия постороннего.       А Чонгук завис. Эта хрупкая спина была обвита чёрным гольфом, который красиво подчёркивал мышцы и изгибы тела. Длинные изящные пальцы с тонкими кольцами перебирают кудрявые волосы. От его вида захватывало дух, он был похож на произведение искусства, к которому нельзя прикоснуться. Нельзя осквернить.       Чон тяжело вздохнул и продолжил путь к кабинету, но остановился возле стола психолога. Он не смотрел на него, нельзя. Нельзя!       Следователь положил пакет с едой и кофе на стол Тэхёна и, ничего не говоря, устремился в свой кабинет, желая закрыться там и продолжить тонуть.       Ким работал над делом клоуна. Он должен поскорее с этим покончить и уехать отсюда. Парень устал страдать. Просыпаться утром в холодной постели, пить дерьмовый кофе, приезжать на когда-то любимую работу и смотреть на Чонгука, а ещё хуже, ловить на себе его пристальные взгляды. Разве он не понимает, как делает больно? Заставляет страдать всё больше. Тэхён был истощён. Физически — из-за плохого сна и кошмаров. Морально — из-за своих дебильных чувств к тому, кого знает максимум неделю, хотя оказалось, что они знакомы уже целых четыре года.       Да, он в ту ночь долго переваривал всю информацию, и с каждым новым открытием всё больше запутывался. Он осознал, что всё это правда, но почему от этой правды так противно и больно? И всё, что Чонгук делал сейчас, только ухудшало ситуацию. Эта долбанная охрана и подачки на работе. Он даже никак не отреагировал на намеренное игнорирование Кимом его приказов, сохраняя молчание!       А этот кофе? Зачем? Нравится, блять, играть с его чувствами?!       Ким поднял глаза на удаляющуюся спину Чонгука.       Тот, как всегда, неотразим. Чёрные классические брюки, которые выгодно подчёркивают его накаченные бёдра. Массивные берцы, из-за которых его шаги бьют по ушам, словно удары барабана. А эта рубашка? Разве нельзя было взять на размер больше? Почему он купил именно её? Она так соблазнительно обтягивает его спину, да так, что можно все мышцы посчитать. А волосы? Постригись ты уже, чёрт тебя подери! Зачем этот милый сексуальный хвостик? Блять!       Ким перевёл взгляд на пакет. Он слегка приподнялся и заглянул внутрь. Пахло просто восхитительно, а урчание живота спалило его ужасный голод. Что ж, ещё одна издёвка. Его любимая паста. За что?!       — Откуда? — Тэхён попытался звучать максимально безразлично. Нельзя палить свои настоящие эмоции.       Чонгук остановился возле дверей в кабинет и улыбнулся. Первое слово за три дня.              — Я всё о тебе знаю.       — Ясно, — Ким закатил глаза.       Есть ужасно хочется, но он это не примет. Не от Чонгука. Так что он просто отодвинул от себя пакет с аппетитной едой и вернулся к документам.       Психолог не заметил, как широкая спина сгорбилась, а тяжёлые берцы совсем беззвучно исчезли в кабинете. На сердце Чонгука появилась ещё одна трещина.       30 марта. 19:55.       Это ужасное чувство.       Оно настолько сильное, что с каждым следующим днём становится всё невыносимей, что Чонгук уже не справляется. Будто бы у Чонгука внутри ёж сидит, и каждый раз, когда он вдали от Тэхёна, тот выпускает колючки, раздирая лёгкие, но стоит Лучику попасть в поле видимости — как сразу их убирает, позволяя Чонгуку свободно дышать.       Чонгук не имел слабостей целых шесть лет, и сейчас себя за одну такую ненавидит. У него был ужасный день игнора от Кима. Тот снова не принял его угощения, хотя умирал от голода. Горд значит?!       Следователь, освободившись, сразу понёсся через весь город в клуб, где его заждалась жертва, которой очень не повезло попасть в лапы к Доберману именно в этот момент.       — Я не буду убивать, — Чонгук осмотрел инструменты, которые лежали на столе. — Блять! — мужчина посмотрел на пленника, который дрожал от страха. — Мне нужно просто узнать инфу… Да ну нахер! — он поправил маску. — Не срывайся на других из-за личных проблем, — Доберман взял поднос с разными шприцами и повернулся к пленнику. — Хуйня какая-то!       — Мне можно уйти? — из угла пыточной прозвучал слегка приглушённый голос Лоренцо.       — Нет, расскажи, за что он ко мне попал, — Чонгук взял стул и сел напротив пленника, разглядывая его лицо. Придумывал методы пыток. Хотя, скорее продумывал, как получить как можно больше удовольствия от его криков и не убить. Ведь Намджун дал точный приказ: «Оставь его в живых. Только, блять, не сорвись. Умоляю!». Чон хмыкнул от этих слов. Какой же Нам наивный.       — Чжи Джанук, охранник, работает у нас год, — Лоренцо поднялся на ноги, подошёл к Чонгуку и вручил ему лист бумаги. — Мы поймали его со шлюхой из борделя Минхо. Он сам сдался, правда, рассказывать ничего не хочет. Поэтому Нам сказал тебе с ним разобраться.       — Минхо?       — Ага, тот самый Минхо, что держит сеть борделей и уже какой раз пытается испоганить вам бизнес, — закатил глаза Лоренцо. Этот мужик уже какой год не даёт покоя.       — Понятно, — Чонгук изучил бумагу с фото и данными по охраннику. Прокрутился на кресле и положил бумаги на свой стол. — Значит будем узнавать информацию.       — Можно уйти?       — Не-а.       — Я попытался, — Лоренцо пожал плечами и вернулся в свой закуток. Да, он правая рука Чонгука, начальник охраны. Да, блять, он убивал, но ненавидит наблюдать за пытками Добермана. Уж слишком они жестокие. Даже для него.       — Погнали, — Чонгук вновь повернулся к своей жертве. — Значит так, сегодня ты счастливчик, — он улыбнулся своей самой сумасшедшей улыбкой, от которой мурашки пробежали не только у Джанука, но и у Лоренцо. — Сегодня я не хочу крови, мне нужны твои крики. Так что, да. Ты будешь страдать, поверь мне.       — П-пожалуйста… — проскулил парень.       Джануку всего-то двадцать три. Молодой ещё. Вот и нет мозгов, кто знал, что такая оплошность будет стоить ему, как минимум, здоровья.       — Начинаем игру, — не обращая внимания на вопли жертвы, как ни в чём не бывало продолжает Чонгук. — Смотри, — и парень внимательно следит за ловкими пальцами, что перекручивают меж пальцев один из нескольких шприцов. — Это — пентотал натрия, или амидотризоат натрия. После того как он попадёт в организм, человек начинает испытывать ужасную агонию, будто с него сдирают кожу. Это, — берёт второй шприц и увлечённо, даже восхищённо, продолжает свой монолог, — павулон — мучительно долгая смерть, вызывает паралич дыхательной системы. И хлорид калия — остановка сердца. Конец! — возвращает шприцы на место и продолжает скалиться словно тигр перед загнанной жертвой.       — Н-не надо-о…       — Если я смешаю все три препарата, получится, так называемый, «техасский коктейль». Когда мой товарищ вскрывал одно из таких тел, выяснил, что процесс адской смерти занимает не десять минут, как рассказывают все учебники и типа умники в этом деле. Смерть длится гораздо дольше. А если вводить инъекцию по миллиграмму, то… эй, — Чонгук похлестал парня по щекам. — Ты такой слабый, что только от рассказа уже сознание теряешь, — он поддался вперёд. — Странный ты. Чего не рассказал всё Наму? — прозвучал риторический вопрос.       — Я ничего плохого не сделал!       — Ты не в том положении, чтобы кричать на меня. Один только укол может превратить тебя в недееспособный овощ, может погрузить в кому, от адской боли вывернуть наизнанку, захлебнуться собственной кровью, может лишить твои лёгкие кислорода, заставив твоё тело биться в агонии. Я могу сделать так, чтобы ты ослеп навеки, а твои конечности перестали работать. Могу заставить тебя пожалеть, что родился на свет! Только дай повод, — проводит костяшками пальцев по скуле паренька, на что тот резко дёргается и смотрит испугано. — Я отпущу тебя, если ты расскажешь, что Минхо попросил взамен. Обещаю, я не убью тебя. Разве ты не хочешь продолжить жить? — говорит спокойно и всматривается в огромные глаза парня, что вдруг начали бегать в нерешительности. — Не испытывай моё терпение, — уже грубее говорит Доберман и возвращает руку к подносу.       — Он заплатил мне этой шлюхой, чтобы я рассказал о ваших слабых местах! — протараторил парень и зажмурил глаза, когда иголка приблизилась к его руке.       — У меня их нет…       — Есть… — благодаря Лоренцо он осознал, что да, есть. И один из них сейчас может быть в опасности.       — Это всё, — говорит честно.       Осознание. Прилив волнения. Злость. Взрыв.       — Чёрт!       Джанук слышит глубокий выдох, а затем острая иголка вонзается в тонкую кожу, впуская какое-то вещество в организм. Но этого оказалось достаточно, чтобы черты его лица исказились в агонии. Дышать становится тяжело, будто невидимая рука сжимает горло, будто каждая клеточка сокращается, вены сужаются, лёгкие сжимаются, не позволяя ни единому атому кислорода проникнуть в организм. Глаза Джанука сильно слезятся, тело начинает неконтролируемо дрожать, обильно выделяющаяся слюна начинает вытекать, а слёзы капать с подбородка.        — Еба-а-ать! — единственное, что слышит Чонгук от Лоренцо, прежде чем тот выбежал на всех парах из пыточной.       20:45.       Тихую улицу прорезает гул мотора. Спустя секунду перед одним из подъездов тормозит чёрный джип, из него выпрыгивает мужчина в бордовом комбинезоне.       — Где он?! — Чонгук подбегает к молодому пареньку, который сидит на лавочке и жуёт бургер.       Тот не успевает что-то сказать, как его хватают за шкирку и поднимают на ноги, буквально отрывают ноги от земли.       Паренёк смотрит в глаза напротив и сглатывает вязкую слюну, которая собралась во рту за считанные секунды. Ему вообще кажется, что эти глаза вот-вот прожгут его насквозь.       — О-он в-в к-квартире…       — Точно?! — рычит Доберман.       — Д-да, — мелко кивает парень. — Я принял смену от другого, он сказал, что господин Ким приехал с работы и больше не выходил из квартиры, — тараторит он.       — Если его там не будет, я убью тебя и твою маму с сестрой, — Чон ставит парня на место. — Только попробуй убежать! — он прожигает паренька взглядом и срывается на бег прямиком в квартиру к Тэхёну.       Чонгук забивает на лифт, у него нет времени ждать. Мужчина бросается к лестнице, бежит не жалея себя. Он вообще удивлён, как он не разбился, пока ехал сюда, но парочку правил уж точно нарушил. Ему пофиг, он должен знать, что с его Лучиком всё хорошо, что он в безопасности.       Долго искать нужную дверь не надо, она сразу напротив лестницы. Чонгук подбегает к чёрной двери и жмёт на звонок, не отрывая пальца. Ему нужно. Как воздух нужно знать, что с Лучиком всё хорошо.       Никто не открывает, и это начинает злить, а волнение брать верх над здравым смыслом.       Мужчина начинает долбить кулаком в дверь.       — Тэхён, это я! — кричит Чон, но ответа так и не следует.       — Что тут…       — Зайди обратно! — Чонгук бьёт ногой открывшуюся сбоку дверь, от чего вышедший парень влетает обратно в свою квартиру и падает на задницу. — Лучик, можешь не открывать, просто подай голос. Мне нужно знать, что ты там, и с тобой всё в порядке. Пожалуйста, я сразу уйду и не буду тебя тревожить. Просто… — Чонгук пытается отдышаться. — Просто, у меня проблемы. Ты моё слабое место, и думаю, кто-то мог воспользоваться этим… и… мне страшно, что они до тебя добра…       — Я в порядке, — за дверью слышен слабый голос.       Как только Чонгук осознаёт, что это его Лучик, он громко выдыхает и оседает на корточки. Он в порядке. Он там, за дверью, пусть и злится, ненавидит, но он в порядке.       — Уходи, — всё тот же тихий голос больно бьёт по сердцу.       Конечно, он не простил, и Чон это знает, но всё равно больно.       — Уйду, — Чонгук поднялся на ноги, вплотную подошёл к двери и ладонью прикоснулся к холодному железу. — Я приставлю к тебе двух постоянных охранников, — тихо говорит он. — Пожалуйста, не прогоняй их, дай им выполнять свою работу. Они защищают тебя. Умоляю, — надрывно говорит он. — Дай тебя защитить.       — Хорошо, — такой сладкий голос. Такой безразличный.       Как пряник, заставляет улыбаться, и, как кнут, бьёт по смуглой коже.       За дверью послышалось шарканье тапочек, и эта тишина надавила на Чона со всех сторон. Мужчина притулился лбом к двери и попытался прийти в себя. Он узнал, что Лучик в порядке, с ним всё хорошо, можно выдохнуть. Его слабости в порядке. Юна у Джина.       Всё хорошо. Чонгук всё ещё здесь. Монстр всё ещё под замком.       31 марта. 20:33.       — За что? За что ты так со мной? — пропитанным болью голосом спрашивает Тэхён.       Смотрит так, что у Чонгука по всей поверхности кожи снаряды взрываются, рваные раны оставляют. Каково же Лучику сейчас? Что за мясорубка у него внутри творится, если эта боль настолько сильна, что из него аж сочится, воздух в помещении собой заменяет?       — Прости, — тихо ответил Чонгук. Он не знает, что сказать. Потому что боится сделать больно.       Куда ещё больнее?       Тэхён слегка нахмурился. Попытался сдержать свою боль внутри, но всё же одна слеза скатилась по его щеке, оставляя ожог на бледной коже. Словно капля лавы. Одна капля выбралась изнутри того хаоса, что творится в душе Тэхёна. Он сам не знает зачем спросил.       Просто…       Ким коротко кивнул и развернулся на 180 градусов, спешно покинул кабинет следователя. Захватил своё пальто и под взгляды остальных, не попрощавшись, ушёл с этажа.       — Просто я люблю тебя…       Раньше. Нужно было сказать это раньше. Эта мысль давно в голове Чонгука, но она только остаётся мыслью.       — Да, — Чонгук поднёс телефон к уху.       — Господин Ким вышел из участка, но оставил машину и пошёл в совсем другом от дома направлении.       Чонгук провёл ладонью по лицу и устало вздохнул.       — Хорошо, наблюдайте и не трогайте.       — Приказ понял.       1 апреля. 13:02.       На стол Ким Тэхёна снова ложится пакет с его любимой пастой и кофе, чёрт возьми, латте с арахисовым сиропом. Всё, как доктор прописал, точнее, всё, как он любит.       Тот, кто оставил эту вкусноту, просто ушёл. Ничего не сказал. Сука. Ким покосился на Чонгука, но тот даже не остановился. Гад.       Но сейчас, вся гордость улетучилась вместе с желанием оттолкнуть эту еду. Потому что Ким голоден, до ужасных болей в животе. Из-за этих стрессов с Чонгуком, Тэхён не видит ни нормального сна, ни нормального аппетита. А этот пакет с вкусностями так и манит. Просит съесть. И чёрт возьми, Ким готов наплевать на свою гордость.       Он голоден! Всё! В жопу эти принципы и Чонгука туда же! Ким, облизываясь, залез в пакет и достал оттуда вкусную, сочную, словно из самой Италии, пасту.       «Моя радость», - Тэхён довольно облизал нижнюю губу.       Но внутри была ещё одна коробочка. Макдональдс? Ким достал маленькую коробочку и открыл её.       Гад! Ну откуда он всё знает?! Даже какие пончики Тэхён любит!       Но тут внимание парня привлекли чёрные чернила на салфетке. Он достал её и прошелся глазами по содержимому. «Спасибо, что не отталкиваешь, приятного аппетита, Лучик».       — Сука, — прошипел Тэхён и поднял глаза.       Чонгук сидит в своём кабинете и в открытую глазеет на него. Даже глаза уже не прячет. Но его улыбка, такая тёплая… Так, всё!       Тэхён замотал головой и опустил глаза. Не, ну нахрен. Он не откажется от этой аппетитной пасты и пончика. Пусть этот Чонгук идёт нахрен. Всё, решено!       Кажется, чьё-то сердечко начало склеиваться, а эмоции с боли и вины меняться на улыбку. Улыбается, как дурак, но так пофиг. Так приятно наблюдать за этим типа злым Лучиком, уминающим пасту, довольно улыбаясь.       Может, не всё потеряно?       2 апреля. 06:33.       Солнце только-только вылезло из своей постели и начало согревать Сеул своими лучами. Тихий район заполнился песнями каких-то птичек и шумом моторов автомобилей. Такая приятная атмосфера, да и температура приятная, лёгкий ветерок ласкает кожу. Идеальное утро. Для тех, кто спал в тёплых кроватях.       Двоим парням не повезло со сном, да и со спальным местом тоже.       Из серой ауди вылезли два парня, одетых в одинаковые чёрные костюмы и белые кофты. Спасибо, хоть не рубашки. Под пиджаком, в кобуре, пряталось личное оружие.       Охранники как-никак. Нет, они не жалуются на свою работу. Это отличное место, боссы тоже. Конечно, иногда с приветом, но всегда относятся по справедливости и, если получаешь, то точно за дело. Тут даже сомнений нет.       — Было лучше, когда нас было по одному и каждый день новый. Это сложно, — блондин со стоном потянулся.       — Зато всё спокойно, — рыжий улыбнулся и размял шею.       — Вас никто не заставляет.       — Не-а нам приказывают, — на автомате ответил блондин, не поняв сразу, от кого были адресованы эти слова. Только когда повернулся на 180, увидел перед собой высокого парня в чёрном спортивном костюме и двумя чашками кофе в руках. — Г-господин…       Парни быстро поклонились старшему.       Тэхён на это только закатил глаза.       — Вот, — он протянул перепуганным парням чашки с горячим напитком. — Конечно, не идеальный, но поможет прийти в себя.       — Не стоило, — пробормотал рыжий.       — Либо вы берете их по-доброму, либо я вылью его вам на головы.       Больше ничего не надо. Парни ещё раз слегка поклонились психологу и приняли угощения.       — Спасибо, господин, — блондин сделал глоток кофе и блаженно улыбнулся.       Такая реакция со стороны паренька вызвала у Кима ухмылку.       — Ага, — Тэхён кивнул и быстро осмотрел ещё пустую улицу, а затем вернул взор на парней, которые наслаждались кофе. Он просто не мог оставить их в таком состоянии. Не по-человечески это. Да и они, верно, следили за ним. Даже не отлучались никуда, серьёзно. Он даже не видел, чтобы они в туалет бегали. Бедные.       — Значит так, — нарушил тишину старший. — С сегодняшней ночи будете спать у меня в квартире. В гостиной есть диван и кресло. Сами разберётесь, кто и где. И только попробуйте что-то вякнуть, — он показал кулак рыжему. — Вам не пофиг, откуда следить за мной? — одобрительный кивок. — Вот, а в квартире есть туалет и еда с кофе. Так что, вы в выигрыше…       — Но…       — Если Чонгук будет что-то говорить, скажете, что это я попросил, — прервал он блондина. — Всё, я пошёл собираться. Если кому-то нужно в туалет или душ, велком, — больше ничего не сказав, Ким повернулся и пошагал обратно в подъезд.       Парни ещё немного потупили, но связались с Чонгуком напрямую. Получив сначала минуту смеха, а потом одобрение, охранники направились в квартиру к психологу. Там их и накормили, и в душ с туалетом позволили сходить.       Не работа, а сказка.       3 апреля. 16:20.       — Ты была у ветеринара? — Чонгук поднял глаза на Юну, что сидела на диване и играла с Бамом.       — Да, доктор Ли сказала, что ему уже лучше. Дала целую кучу лекарств, но он в порядке, — девочка почесала пса за ухом и получила в ответ довольное махание хвостом.       — Хорошо, — Чонгук кивнул и вернулся к документам.       В дверь постучали, он поднял глаза. В дверях стоял Ким, мать его, Тэхён. Впервые за такое долгое время он стоит у него почти в кабинете и смотрит не зло, не ненавидит, а улыбается.       Чонгук умер?       Следователь даже за руку себя ущипнул. Жив. Тогда что это? Но эта улыбка предназначалась не ему. Всё внимание было подарено псу, который также изучал нового человека. Чонгук тоже хотел улыбнуться, но не тут-то было…       — Бам! — крикнул Чон на пса, который сорвался с места и подбежал к Тэхёну.       Пёс не любит чужаков, и его реакция на них всегда была агрессивной. Конечно, хотелось бы, чтобы Лучик был для его любимца не чужим, но не тут-то было. Или тут?       Чонгук буквально застыл с открытым ртом, наблюдая за тем, как Бам легко позволяет чесать себя за ухом.       — Да вы, наверное, издеваетесь?       — Что? — Тэхён поднял глаза на Чонгука, удивляясь реакции старшего.              — Ничего, — одними губами промямлил Чон и сел обратно в кресло. — Ты что-то хотел?       — Милый пёсик, — Тэхён улыбнулся и поднялся на ноги, последний раз погладив Бама по голове. — Я принёс документы по кислотнику, — Ким положил документы на стол Чона и спешно вышел из кабинета.       — Так это…       — Замолчи!       — Но…       — Заноза!       — Молчу, — девочка ухмыльнулась. — Ты застыл словно олень в свете фар.       — Зараза! — в Юну полетел мячик Бама.       18:06.       — Доставка кофе, — Юна поднялась на этаж с капхолдером в руках.       Девочка, словно солнце, осветила собой тёмное помещение, и тёмное оно вовсе не от недостатка света, а, скорее, от грустных и злых лиц. Но завидев широкую улыбку Юны, все быстро улыбнулись. Ну как тут по-другому?       Девочка раздала всем кофе, за что получила яркие улыбки, а от Чимина батончик. Что-то у них нечисто…       Конечно, без внимания не остался и Тэхён. Девочка поставила стаканчик с кофе и ему на стол.       — Спасибо, — Тэхён оторвался от бумаг и улыбнулся девчушке.       — Не за что, оппа.       — Ты — Юна? — Ким откинулся на спинку стула и прошёлся взглядом по девочке.       «Милая», — отметил он про себя и сделал глоток кофе. Латте с арахисовым сиропом. Почему это уже не удивляет?       — Да, — девочка кивнула и опёрлась бедром о стол психолога. — А ты — Ким Тэхён?       — Тоже всё обо мне знаешь? — Ким вздёрнул бровь и ухмыльнулся.       — Нет. Только то, что ты слишком дорог Гук-у.       — Да ладно, — насмешливо протянул Ким и бросил взгляд на Чонгука, который копался в компьютере. — Он тебе так сказал?       — Нет, я его впервые таким вижу. Поверь, за два года с ним я многое повидала, но такого разбитого никогда, — девочка бросила быстрый взгляд на Чонгука. — Не знаю, что у вас произошло, но вы оба страдаете. И не надо говорить, что это неправда, — Юна с тёплой улыбкой посмотрела на Тэхёна. — Я знаю, что тебе больно, также знаю, что именно Гук-и причинил тебе боль. Но постарайся его понять. Разобраться. Потому что, добром это не кончится. Ты красивый, и я бы не хотела видеть такого красивого парня грустным.       — Сколько тебе лет? — хоть Ким и не показал этого, но подайте его челюсть. Она где-то затерялась.       — Скоро девятнадцать.       — Ты слишком мудра для своего возраста.       — Нет, я просто жизнь повидала. Приятного аппетита.       — Спасибо, Юна.       — Всегда пожалуйста, Тэхён-оппа, — девочка поклонилась старшему и в припрыжку побежала в кабинет к Чонгуку.       — Заводишь друзей? — спросил Чонгук, не отрывая взгляд от компьютера.       — Знакомлюсь с семьёй, — девочка ехидно улыбнулась и поставила стаканчик с кофе на стол следователя.       — Это вряд ли.       — Почему?       Чонгук снял очки и похрустел шеей.       — Потому что он меня не простит. А я не буду его заставлять. Он достаточно боли получил от меня. Хватит. Он справится. Пусть закончит с клоуном и уезжает.       — Отпустишь?       — Придётся.       — Ты дурак.       — Знаю, — устало вздохнул тот. — Без тебя знаю.       — Хоть не отрицаешь, — девочка пожала плечами.       — Мгм, — Чонгук потянулся. — Какие планы на вечер?       — Буду отсыпаться.       — Хорошо, я попрошу Чимина отвезти тебя.       — Окей, — девочка сложила свои тетради и ноутбук в рюкзак.       — Ложись спать. Я буду поздно.       — Знаешь же, что не засну, — девочка прицепила поводок к ошейнику Бама.       — Мгм, — Чонгук опустил голову на холодный стол и тяжело вздохнул.       Как же он устал. Можно хоть эта ночь будет без приключений? Он приедет домой и отоспится. Можно?       20:23.       Что ж, работа следователя — дело такое. Без временных ограничений. В общем, команда всё ещё тут. Всё ещё насилует документы, или наоборот?       Чонгук так ушёл в мысли о кислотнике, что даже не с первого раза услышал телефонный звонок. Это уже третий по счёту.       — Да? — устало отозвался следователь, ему даже глаза полностью открыть сложно. Но всего-то два слова могут остудить, отрезвить, даже оживить могут. Что и произошло с Чоном.       Мужчина вскочил на ноги и начал метаться по кабинету, собирая ключи, пальто и ещё что-то. Похер!       — Где? Адрес? Живо! — рычит он в телефон.       Когда на той стороне говорят адрес, мужчина на ходу накидывает пальто и вылетает из кабинета, тут же привлекая внимание сотрудников.       — Все по домам. Вам нужно отдохнуть.       — Но…       — По домам! — этот стальной голос, пугающий Тэхёна самую малость своей глубиной, что кажется бездной. — Прости, — Чонгук смотрит виновато на Лучика, но сейчас он не думает об этом. Сейчас у него в голове только один человек.       — Что случилось? — Чимин вернулся в помещение с очередным кофе в руках.       — Юна попала в аварию, — всё, что говорит Чонгук, вылетая из кабинета и оставляя всех пребывать в шоке.       — По домам, — из шока всех выводит Юнги. — И без разговоров, — взгляд падает на шокированного Тэхёна.       Психолог всё понимает, поэтому только кивает и следует примеру других — собирает вещи.       20:49.       Чонгук не помнит, каким чудесным образом у него получилось добраться до места аварии без происшествий. Но почему-то уверен, что боги его защитили, и вовсе не для того, чтобы он добрался живым, а для того, чтобы прожил достаточно долгую жизнь, страдая и моля о смерти. Но это уже не волнует. Когда Чон вступал на путь Добермана, знал, что место в раю ему точно не обеспечено.       Когда Чонгук вдалеке увидел красно-синие огни — прибавил газу. Припарковал машину и первое, что ему попалось на глаза — в срань разбитый байк. Всё в тот момент остановилось, и он не рисковал выйти из машины. Мужчина не готов сейчас услышать самые ужасные слова в его жизни.       Только не она, только не так.       Он находит в себе силы выйти из машины. Минует жёлтую ленту, делает мелкие шаги, рассматривает байк, и он даже не представляет, что может быть с Юной при таком раскладе.       Следователь проходит дальше.       В один момент в него кто-то врезается объятиями.       Замирает. Смотрит перед собой и только спустя несколько мучительно долгих секунд узнаёт эти маленькие ручки, которые обивают его талию, а затем и голос.       — Гук-и, Гук-и, — девочка плачет и сильнее вжимается в торс мужчины. — Прости, я не хотела. Не хотела. Это случайно, пожалуйста, прости меня. Я хотела покататься, но не справилась с управлением…       Чонгук тупо смотрит перед собой и не может совладать с эмоциями. Он рад, сейчас он ужасно рад, как никогда больше. Рад, что она жива. Может говорить, ходить, слава тебе, господи.       Чон аккуратно кладёт руки на плечи девушки и отстраняет от себя. Смотрит в глаза и видит там только вину. Почему же в них столько вины? Сейчас только в его жизни вина.       Девочка ещё что-то говорит, просит прощения, но Чон не слушает. Он просто радуется тому, что с ней всё хорошо.       Огромная ладонь накрывает рот девочки, и та замирает.       Чонгук смотрит в её напуганные глаза и аккуратно спрашивает:              — Что случилось?       — Чудо, — со стороны полицейского авто подошёл парень лет двадцати восьми. Чон знает его, вместе работали над предыдущим делом по серийному. — Твоя подопечная в рубашке родилась.       — Рассказывай, — Чонгук пожимает руку полицейскому и прижимает Юну к себе. Прячет.       — В общем, она не справилась с управлением, — полицейский протягивает Чонгуку планшет, где проигрывалось видео с места аварии. — Её вины тут нет, грузовик пролетел на красный. Она, как неопытный водитель, не справилась с управлением. Но, не знаю как, она упала с байка. Девочка ещё несколько метров прокатилась по земле и полетела в кювет, а байк прямиком под грузовик. Если бы не это чудо и экипировка, всё закончилось бы очень плохо.       — Что сказали медики? — Чонгук вернул парню планшет.       — Царапины да синяки. В больницу не нужно, но отдых не помешает. В целом, она в порядке.       — Хорошо, — спокойно ответил Чон и проводил полицейского взглядом. — Ты как? В больницу нужно?       Юна отстраняется и поднимает взгляд на Чона.       Чонгук спокоен, смотрит перед собой, не ругается. Ничего, и это ещё больше пугает.       — Прости меня, — девочка снова срывается в слёзы. — Только не ругайся. Я не хотела его разбивать…       — Юна! — девочка замирает и виновато смотрит в глаза мужчины. — Это просто железо, мне похер на него, главное, ты цела, — он улыбается и аккуратно целует лоб девочки.       — Прости меня, — жалобно тянет она, продолжая плакать и жевать нижнюю губу.       — Вот же глупый ребёнок. Как ты могла подумать, что я буду тебя ругать, — он положил свои руки ей на щёки и слегка наклонился вперёд. — Молодец, что надела защиту. Глупышка, — он снова прижал её к себе. — Я так испугался, — на грани проговорил он и зажмурил глаза. — Я думал, что… не важно… ты в порядке, — и Чонгуку было всё равно, что он так сильно сжал девочку в своих объятиях.       Чонгук чуть не потерял Юну.       22:02.       Чонгук подошёл к Юне, присел на корточки и осторожно поднял вверх ткань её шорт, открывая повреждённую кожу. Смочил ватку антисептиком и начал обрабатывать ссадины, аккуратно прикладывая её к содранной коже.       Пак поморщилась от неприятного жжения, а Чон, виновато улыбаясь, начал дуть на раны.       — Что ты делаешь? — тихо спросила, не сводя с Чона взгляд.       — Забочусь о тебе, — также тихо ответил, поднимая на неё тёмные глаза. — Мне перестать?       — Нет, просто для меня это дико, обо мне никто так не заботился, как ты, — девочка опустила поникший взгляд. — Просто это грустно, у всех были родители, а у меня… я не думала, что когда-то выберусь из того ада… — девочка всхлипнула. — Мне…       — Всё, без соплей, — Чонгук заклеил рану пластырем и поднялся с колен. — Ты должна уже привыкнуть, что у тебя есть я, и я буду о тебе заботиться. Во всех смыслах, — он присел возле девочки и приобнял её.       — Даже…       — Нет, это слишком. И я не разбираюсь в этих ваших капельках и так далее. Больше никогда о таком не проси.       — Спасибо, Гук-и.       — Ох, ты меня с ума сведёшь, — Чонгук поцеловал девочку в макушку и ещё раз поблагодарил Бога за то, что она отделалась только испугом и царапинами с синяками.       00:12.       Чонгук слышит тихие шаги на лестнице. Он поднимает голову и видит Юну, которая чуть ли не бежит к нему. Девочка падает на него, вышибая весь воздух из лёгких. Чон громко выдыхает и мычит от боли.       — Ты офигела, заноза? — шипит мужчина. — Хотя, должен отдать должное Чимину.       — Ты о чём? — девочка положила подбородок на грудь следователя и посмотрела на него.       — Ты поправилась, — Чон поднимает девочку и скидывает возле себя.       — Ты охренел?!       — Кто тут ещё охренел, — Чон повернул голову и посмотрел на удивлённое лицо девочки.       — Молчу.       — То-то же, — Чон закатил глаза, взял одеяло и накинул на девочку. — Спи давай, байкер.       — Долго будешь вспоминать?       — До конца своих дней.       — Ты ужасный.       — Ты не лучше.       Юна хмыкнула и укуталась получше.       Спустя буквально пару минут девочка уже посапывала, а Чон наблюдал за ней и не мог поверить, что сегодня её могло не стать. Только чудо. Чёртово чудо спасло её.       — Я так испугался, — Чонгук поправил одеяло, и тихо выбрался из оков Бама. Спать он не хочет, так что лучше себя чем-то занять. Юна спит, Бам возле.       Всё хорошо. Всё хорошо!       00:16.       Как бы Тэхён ни пытался уснуть, у него не получалось. Все мысли только о той девочке и словах Чонгука.       Что с ней? Как она? Да. Да, чёрт возьми! Он беспокоится. Пусть Юна и связана с Чонгуком, но она ему ничего не сделала. И она попала в аварию. Судя по реакции Чонгука — всё плохо. Что-то серьёзное. Киму нужно узнать. Хоть что-то узнать, чтобы наконец уснуть.       Спустя ещё пять минут нервного метания по кровати он разблокировал свой телефон и зашёл в мессенджер. Текст уже набран, но палец не решается нажать кнопку «отправить». Но мозг требует знания. Требует!       — Похер!

Вы. 00:16.

Как она?

      Тэхён удивился быстрой реакции Чона, ведь спустя всего тридцать секунд Чонгук появился в сети.

Следователь Чон. 00:16.

Отдыхает. Отделалась испугом и мелкими царапинами с ссадинами

Вы. 00:17.

Хорошо.

      Теперь Ким может выдохнуть. Наконец он сможет поспать. Хоть кто-то, судя по быстрой реакции Чонгука, сон того не скоро настигнет.       Тэхён положил телефон на тумбу возле кровати и наконец смог закрыть глаза. Но его попытке заснуть помешало оповещение о новом сообщении.

Следователь Чон. 00:17.

Спокойной ночи, Лучик

      Это сообщение останется непрочитанным для Чонгука, но не для Тэхёна.       — И Вам, следователь Чон, — губ Кима коснулась лёгкая улыбка. А сердца приятное тепло. Он смог заснуть, даже слишком быстро. А в снах кружились непонятные картинки с участием Чонгука.       Что ещё за драки на палках?!