Горькая Истина

Не к таким переменам я сегодня готовился, – пробурчал он под нос, выйдя из здания, в котором проработал так мало, что не успел к нему привыкнуть. Живот парня недовольно отозвался на отсутствие пищи за весь день. Фрэд лишь вздохнул с мыслью о том, что сейчас все, кто остался в стенах компании за чашкой кофе и сэндвичем дружно перемывают ему кости всем офисом. — А, может, никто и вовсе не заметил моего ухода, ведь я никогда не был центром внимания, душой компании или чьим-то любимчиком, – вздохнул он. Закончив свой печальный монолог, он побрёл в знакомое до боли кафе, в котором работала та самая ненавистная официантка. Он был слишком голоден, чтобы идти в другое заведение в соседнем квартале. По пути он чуть не угодил в открытый канализационный люк, наступил в лужу, и его чуть не сбила машина, что немудрено, ведь он почти не смотрел по сторонам. — Сегодня точно не мой день, – прошептал он. — Нужно поскорее спрятаться в безопасном месте, а то я чувствую, как начинаю сходить с ума. Ещё немного, и я просто взорвусь. Он зашёл в кафе и оглянулся по сторонам. Было многолюдно, что обеспечивало ему некое прикрытие. Он считал, что среди толпы он плохо выделяется, поэтому дольше сможет просидеть незамеченным и провести время наедине со своими мыслями. В туалете у раковины он почистил куртку от грязи, оставленной брызгами луж, летящих с колёс машин, которые словно лайнер рассекали водную гладь уличных сезонных водоёмов. Закончив, он вышел в зал, чтобы занять своё любимое место – столик с креслом, стоящим у окна и устланным маленькими подушечками. Усевшись поудобнее, он разглядывал хмурое осеннее небо, погрузившись в размышления о смысле своей несчастной жизни, о том, на какую работу ему податься, на что жить, стоит ли идти в этот санаторий, с которого утром позвонили. Мысли вились в голове как взбешённые змеи, оплетали его и душили. — Чего скучаем? – прорвался женский голос сквозь его тягучую вязкую как патока оболочку внутренних переживаний. Он ничего не ответил, ведь не было сил даже на то, чтобы дойти сюда, лишь молча поднял глаза и опустил их вниз на строчки в меню. — А поняла, очередное свидание намечается? Настолько важное, что ты даже с работы отпросился? – голос Мередит звучал уже со всей настойчивостью и нескрываемым сарказмом, но парень молча изучал список блюд. — Что, сегодня ты, наконец, закажешь что-то кроме кофе и сэндвича? Премию дали? – не унималась она. — Ой, что я говорю такое? Тебе ведь кроме премии Дарвина ничего не светит, – она засмеялась. — Нет, – откашлялся он с серьёзным видом. — О, небеса! Он заговорил! Что за чудеса? Чего у тебя нет? Хотя, проще было бы перечислить, что у тебя есть. Думаю, даже пальцев одной руки было бы много. Ну, это если только хорошее учитывать, – засмеялась она, явно довольная собой. — Работы у меня больше нет, – пристально взглянул он в зелёные лисьи глаза, говоря тихим вкрадчивым голосом. — А вот у тебя её предостаточно. Так что, будьте так добры, девушка, принесите мне пива и бургер, – положил он пятьдесят долларов на стол и снова посмотрел в её глаза. — Да, я знаю, о чём ты подумала. «Лягушка» - олицетворение меня. Такая же несчастливая банкнота, как и я. Такое же уродливое животное, в честь которого её так назвали. Сдачу заберите себе на чай. Мередит явно не ожидала таких слов в свою сторону и, с замершим от удивления лицом, развернулась и ушла на кухню. На секунду в мыслях парня промелькнула мысль, не слишком ли грубо он с ней обошёлся, но тут же её перебила другая. Она гласила, что раз он готовился к переменам, то должен и сам начать меняться. А чтобы это сделать, нужно думать по-другому, поступать иначе, стать непохожим на себя старого – полной противоположностью этой версии. «С одной стороны, нельзя отвечать так девушкам, но не вела бы она себя так, чтобы заслужить хорошего отношения, я бы был в разы вежливее и обходительнее» – успокоил он себя. Он решил, что теперь будет обращаться со всеми так же, как относятся к нему самому. — Комплимент от шеф-повара, – сказала официантка, поставив на стол стакан пива, а рядом тарелки с бургером и стейком. — Сказал, что хочет отметить тот день, когда ты научился отвечать на грубость. Фрэнк удивился и обрадовался такому приятному и, как нельзя кстати, подарку. Он с благодарностью кивнул девушке и принялся за еду. Ход его размышлений стал более позитивным. Он уже планировал свой отдых в санатории, представлял, каким совершенным он может стать и внутри, и снаружи. На какую должность сможет пойти и в какую компанию. Что, если его сделают очаровательным красавчиком, и его перестанут сторониться окружающие, девушки начнут его замечать и перестанут убегать со свиданий, не успев их даже начать из-за его внешности? «Как же всё-таки в нашем мире решает внешность. Кто бы что ни говорил про то, что настоящей любви плевать на то, как ты выглядишь, что ценится красота души и только. Все эти люди лгут. Артисты, медийные личности, ведущие новостей, модели – все они и близко не представляют, какого жить в мире человека, чьи параметры не вписываются в какие-либо рамки, навязанные бьюти-индустрией в народные массы и их разум. Если твой черты лица не походят на тех, что смотрят на тебя с обложки журналов, то ты урод и неудачник». Когда тарелки опустели, он собрал свои вещи, оставил чаевые, оделся и вышел из кафе. Его встретило ночное небо, усыпанное звёздами. «Да уж. Вот звёзды и без каких-то особых параметров и критериев красивы. И каждая особенная, по-своему индивидуальная. И никто не сравнивает их между собой. Не устраивают конкурсы красоты. Я думаю, им было бы всё равно, даже если бы такие мероприятия проводились. Им плевать, они – не люди, не живые существа, а небесные холодные безжизненные тела. Часть космоса, Вселенной. У них нет эмоций, чувств, переживаний. Их судьба – родиться, осветить мир вокруг себя и сгореть. У них нет мечты, желания оставить свой след в истории. Их никто не назовёт неудачниками, не добившимися ничего в этой жизни. Они просто живут, светят и умирают. У них нет цели. Вот так же бесцельно, порой живём и мы». С этими мыслями он дошёл до дома, лёг на кровать и уснул, глядя в окно на небо.