Горькая Истина

Проснувшись утром, он с грустью осмотрел свою комнату в поисках вещей, которые необходимо взять с собой. А ещё с грустью задумался о доме. Он мысленно перебирал варианты, кого можно было бы попросить присмотреть за ним в его отсутствие. В голову ничего не приходило, кроме той, с кем ему явно не хотелось в ближайшее время иметь дело. Особенно после вчерашнего перфоманса. Вряд ли она вообще теперь заговорит с ним. Но всё же, выбор небольшой. Мало кто с ним поддерживал тесное тёплое общение, и не того, кого бы он знал настолько долго, кроме неё. Их родители ладили между собой, когда его были живы. Ещё детьми они с Мередит играли вместе, и всё было хорошо до момента, пока они не выпустились из школы. У неё появились свои интересы и знакомства, которые шли вразрез с его собственными. Проще говоря, их больше ничего не связывало. Жизни их разделились и каждый пошёл по своему пути. Полные противоположности. «Она всегда была сильнее, умнее, её шутки нравились окружающим. Она восхищала всех своими успехами и достижениями в жизни.» – подумал Фрэд, взяв фотографию с комода, решив, что если она всё же согласится ему помочь, то он должен устранить все «улики» его симпатии к ней. «А только мне стоило появиться рядом с ней, то её «прекрасные» друзья находили новый повод для издевательств надо мной. Они любили отмечать, что я на её фоне неудачник, и что самое главное – урод, каких ещё поискать надо. Поражались, как я вообще смею стоять рядом с ней. Утверждали, что тот факт, что наши родители дружили, не даёт мне права доставать её и мозолить глаза окружающим своим присутствием. Говорили, что мне стоило оказаться тогда в той же машине, на которой разбилась моя любимая семья. Единственные, что меня по-настоящему любил и понимал. С момента их смерти многое поменялось. Даже сама Мередит. После того, как она услышала, что её друзья в очередной раз окружили меня для новой порции оскорблений вроде: «Твои родители специально совершили самоубийство, потому что им было невыносимо тяжело жить с осознанием, что создали такое чудовище. Тебя нужно было отдать выступать в цирке уродов для развлечения посетителей» она на них накричала и прекратила всё общение, оставшись в абсолютном одиночестве, которое я пытался хоть как-то разбавить. Думаю, в глубине души она злится на меня за этот случай, но я её и не виню. Наоборот, я благодарен ей за всё, что у меня было и осталось на данный момент. Я всегда был словно заворожённый рядом с ней. Она меня убивала одним взглядом, а её голос вновь возвращал к жизни мою израненную душу, какие бы колкости она ни отпускала в мой адрес. Как бы я хотел ей сказать, стоя под ночным небом, что весь мир меркнет перед её красотой. Что те самые звёзды, что трогают за душу, не сравнятся с ней. Взял бы её за руки и произнёс на ушко, наклонившись к её лицу: «Ты, Мередит Гудли – моя самая удивительная неотразимая звёздочка на всём белом свете!» И пускай хоть весь мир хором твердит, что это не так – всё равно! Ведь для меня лучше неё никого и ничего нет…» Фрэда спустил на землю звонок в дверь. Он поспешно собрал все памятные вещи, касающиеся его предмета воздыхания, оделся и пошёл открывать дверь. На пороге стояла она. Девушка его мечтаний. Правда, на её лице было явное недовольство, но оно даже красило в какой-то степени, как он считал. — Привет, Фрэдди. Могу я войти? Фрэд в растерянности хотел захлопнуть дверь прямо перед её носом, но собрав остатки своего духа, выпрямился, улыбнулся как можно приветливее и ответил: — Доброе утро, да, конечно. Что-то случилось? — Да, Фрэд, думаю, что мне нужно с тобой обсудить нечто очень важное. — Не против, если я предложу тебе сделать это за чашечкой чая? — Пожалуй, можно совместить приятное с полезным. Ты же знаешь, какой я люблю? — С лавандой и ложечкой цветочного мёда, насколько я помню? – спросил он, хотя прекрасно знал ответ. Если бы он только мог забыть её и всё, что она любит, что с ней связано, то лишился бы своих душевных терзаний. А затем и смысла жизни в целом. Даже сейчас он идёт на крайние меры по изменению себя, чтобы, наконец понравиться ей. Он полагал, что дело именно во внешности. Но, если бы он осмелился узнать реальную причину, то не спешил что-то делать. — Ты ещё помнишь, – улыбнулась она. — Я всё помню, Мередит Элисон Гудли, – поставил он чашку перед ней, положив на блюдце её любимое печенье с кунжутом. – Прямо как в детстве, когда ты изображала принцессу фей. — О, боже, Фрэд, ты и такое помнишь, – засмеялась она. – Это же то самое, по секретному рецепту твоей мамы? Не могу поверить! Не думала, что когда-нибудь его ещё попробую, – улыбнулась она, но тут же стыдливо опустила глаза. — Да, я сам его вчера испёк и как раз собирался зайти к тебе днём. — Слушай, вполне недурно. У нас, кстати, пекарь в наше кафе требуется. А ты как раз сейчас в поисках работы, как я понимаю. — Мередит, я хотел… – начал он объяснять, но она его перебила, всё говоря о его, скрываемом ото всех, таланте. — Ты что? Такая возможность проявить себя, а ты ещё думаешь! Я тебя не понимаю. – закатила она глаза. — Согласен, это так, но… — Никаких «но»! Я скажу, что нашла подходящую кандидатуру. — Господь! Элисон, послушай меня! Девушка насупилась и скрестила руки на груди. «Совсем как в детстве. Она ничуть не меняется.» – подумал парень. Она съёжилась в кресле, понимая, что если Фрэд называет её таким тоном и вторым именем, то она явно перегнула. Но, признавать свою ошибку явно не собиралась. Тем более, она вообще хотела выразить недовольство из-за вчерашнего, а он её со своим чаем грубо перебил, и не дал ничего сказать. — Так. Теперь, когда ты, я надеюсь, внимательно слушаешь, мне стоит объяснить свой повод, по которому я хотел к тебе прийти, – выдохнул он шумно, вытирая руки о штаны. — Всё очень сложно, но я попытаюсь выразиться понятно. Дело в том, что я уезжаю в санаторий на лечение, и так как ты самый близкий человек, кому можно было бы доверить присмотреть за домом, то мне ничего больше не остаётся как обратиться за помощью к тебе, – с надеждой он посмотрел на неё. Но, девушка не торопилась с ответом, лишь задумчиво крутила пустую посуду в руках. Но, через минуту всё же заговорила. — Знаешь, что, Фрэд? Ты абсолютно не меняешься. Всё тот же эгоист, что и в детстве. Привык, что всё внимание окружающих вокруг твоей беспомощности. Ты нагло прервал меня, не дав объяснить причину своего визита, ради того, чтобы опять пожаловаться на свои проблемы. Послушай, ведь, оказывается, ты урод не только внешне, но и внутри немного с гнильцой, мой друг, – встала она из-за стола под изумлённым взглядом собеседника. — Спасибо за чай, печенье, но я, пожалуй, пойду. И так задержалась дольше положенного. — Мередит, постой. – начал увещевать он, но девушка была неумолима и решительна. — И, да, кстати, Фрэд, – произнесла она, стоя в дверях. — Можешь забыть про кафе, – бросила она на него высокомерный взгляд. — Ты насчёт работы? — Насчёт вообще заведения в целом. Ещё раз увижу тебя в стенах “Starlight”, позову охрану. Понял? — Да, – кивнул он, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а глаза сильно защипало.  — Вчера ты был мерзким, но сегодня превзошёл самого себя. Я специально попросила босса поддержать твою несчастную задницу, но, видимо зря. Прощай, Фрэд. Надеюсь, в санатории смогут вылечить твой эгоизм и тупость, – хлопнула она дверью. В груди парня что-то с хлопком лопнуло. Возможно, это была последняя ниточка его терпения. Именно поэтому он открыл дверь и, встав на пороге, закричал ей вслед. — Ты самая жестокая капризная избалованная девчонка, которых мне довелось знать. Вся из себя, прямо суперзвезда, посмотрите! Тебе достаётся столько любви и внимания, но этого всё равно мало! А всё потому что ты маленькая стерва с самого детства! Вечно крутишь всеми как хочешь! Голос его захрипел, но он, откашлявшись, продолжил свою тираду. — Если я эгоист, милая, то ты просто Королева Бездушия! И знаешь, что, Элисон? Ты мне запретила приходить в кафе, хоть это и не твоя собственность. А вот я тебе не позволю приближаться и ступать на порог МОЕГО дома, поняла? Надеюсь, когда-нибудь до тебя дойдёт, почему я тебе это всё сказал. И что к тому времени уже не будет слишком поздно! Девушка в ответ на его монолог лишь повернулась, показала средний палец и послала его к чёрту, смерив надменным взглядом, и ушла. А молодой человек стоял и смотрел ей вслед. Его трясло, в горле был ком, а по щекам потекли горячие слёзы ярости. — Вот сука, что со мной делает! Почему она так поступает со мной, и ей всё сходит с рук и прощается? А я сейчас повёл себя так же и чувствую себя куском дерьма? – подумал он вслух. — Потому что ты таковым и являешься, - ответил голос позади него, заставив хозяина дома вздрогнуть. — Кто ты? — Друг, тебе не в санаторий, а уже в дурку пора, - засмеялся мужчина, выходя из полумрака. — Господи, Итан, ты напугал меня до полусмерти! – громко вздохнул Фрэд. — Своих бояться не надо, - похлопал гость его по плечу. — Легко сказать. Ты как всегда, тихий как первый снег, что легко падает на землю. Как призрак или тень. — Опять твои литературные эпитеты. Смотрю, работа стажёром по управлению дала свои профессиональные привычки. Говоришь красиво, а вот памяти у тебя что-то поубавилось. Кузена и не признал. Ну, ты же сам попросил меня приехать, а теперь уже и не рад визиту. Тем более, я не виноват, что ты настолько увлёкся своей собеседницей, что за её обслуживанием, а далее – обменом «любезностями», не заметил моего прихода. Зато, ты перестал ныть, как младенец, у которого отобрали игрушку. Кстати, в детстве это так же помогало, когда тебя надо было срочно успокоить, стоило слегка припугнуть, и ты затихал. — Да уж. Такое не забудешь. Смотрю, ты пользовался всеми привилегиями старшинства. — Да ладно, не дуйся, бро. Всё в прошлом. А ты чего такой покоцанный весь? Только не говори, что неудачно в саду поработал. Ты не умеешь врать. — Это долгая история, - замялся он. — А я никуда и не тороплюсь. Я вообще теперь тут буду жить до твоего возвращения. Фрэду ничего больше не осталось, как вытащить из холодильника пару банок пива, и рассказать, что произошло в его жизни за всё время, что прошло с момента их последней встречи на похоронах родителей. После долгой беседы братья разошлись по комнатам. Фрэд собирал остатки вещей и ждал прихода куратора, который должен был ввести в курс дела нового клиента их санатория. В дверь позвонили. Матт побежал вниз, чтобы открыть. Перед тем, как он коснулся дверной ручки, он прихорошился перед новым зеркалом, которое Итан уже успел купить и установить в прихожей. На пороге стояла миловидная девушка. Она поздоровалась с ним, и парень понял, что это та, кому принадлежит тот голос с прошлого телефонного звонка. — Меня зовут Миранда Митчелл. Я пришла провести вам краткую ознакомительную беседу о Вашем пребывании в оздоровительном центре, представителем которого я являюсь. Для этого мне потребуется стол, за которым можно подписать соглашения и инструктаж. Вам нужно будет ознакомиться с правилами и распорядком дня, которым в последующем придётся следовать. Через 10 минут, ушедших на подписание бумаг, она сложила документы в портфель и записала на листке бумаги краткую информацию и озвучила её более подробно. — За Вами приедут завтра утром в 10 часов. Список вещей я оставлю для напоминания. Главные правила во время пребывания тоже будет у Вас. Прошу внимательно его изучить, дабы избежать неприятных ситуаций. В некоторых случаях доходило до расторжения договора и даже до уголовной ответственности, - она сделала паузу, увидев испуг в глазах собеседника. — Я не пытаюсь Вас запугать. Моя задача – сделать всё для того, чтобы отдых клиента был качественным, безопасным и максимально эффективным для обеих сторон. Для этого меня и присылают для переговоров с будущими постояльцами. После ухода Миранды Фрэд вернулся за стол, чтобы вновь перечитать правила в тишине, но там уже был его брат. — А она ничего. — О чём ты? – смутился он. — О девушке, которая приходила. У тебя же остался её номерок? — О, боже, Итан, ты … — О, да, это я. Как всегда, неотразим и привлекателен. Особенно, для прекрасной половины человечества, – улыбнулся он, обнажив свои белоснежные зубы. — Так что, он у тебя есть? – в его глазах загорелся тот самый огонёк, который появлялся, когда ему действительно нравилась девушка. — Есть, но я делиться им не стану. — Вот чёрт, какой же ты зануда, брат. И почему же? Ты же знаешь, что с родными нужно делиться! — Во-первых, мы с ней, можно сказать, деловые партнёры, и в моих интересах не подрывать наши доверительные отношения такими опрометчивыми и бестактными поступками как распространение её личных данных. А, во-вторых, ты мне не родной. Родственник, да, но не самый близкий. — И при всём этом, оказался единственным человеком, который тебе согласился помочь. А твоя благодарность оставляет желать лучшего, как всегда. — Нет, мне очень приятно, что ты согласился помочь, хотя я тебя даже не успел об этом попросить. Ты просто удачно приехал меня навестить, я всего лишь забыл о том, что ты обещал приехать. Но, я не могу так поступить. — Хорошо. Объясню по-другому. Если ты добровольно дашь мне его, то я скажу, что совершенно случайно нашёл её номер, и ни слова не скажу о твоей причастности. Но, если ты продолжишь сопротивляться, то я всё равно его найду, и тогда твоя репутация в глазах девушки точно пострадает. — Довольно нагло, тебе не кажется? Твоя мама бы не оценила твой поступок, будь она здесь. — Но, её же здесь нет. Ну же, не говори, что прикрываешь свою трусость и беспомощность с самого детства, называя проявление своей слабости дипломатией. Будь проще, друг. Мы стали взрослыми, поэтому пора бы проявить самостоятельность. Тем более, я тебе много чем успел помочь за это время, а ты не можешь сделать для меня такую мелочь. — Я тебя не просил об этой помощи. — Да, действительно. Но, факт остаётся фактом. Зеркало само себя не купило и не повесило на стену, также твои счета за дом не оплатили себя по волшебству. — Ты оплатил счета? — Дай мне номер, если хочешь отблагодарить за мою помощь, – он уже терял терпение. — Бери, – протянул он телефон. — Только давай прекратим этот спор. — Вот и умница, Фрэдди, – ответил он, вбивая номер в телефонную книжку. — Как зовут эту пташку? — Миранда Митчелл. — Как официально. Но, имя красивое, как и она сама. — Я бы не радовался на твоём месте. Она серьёзная девушка, и на твои игры вряд ли поведётся. — Ты хочешь заключить пари на счёт того, что я смогу завоевать её сердце? — Нет, я даже знать не хочу о твоих планах на молодых леди. — А ты и не узнаешь, – засмеялся он. — Для тебя тема женщин вообще, как дремучий лес. Ты полый ноль в общении с прекрасными созданиями. Я прекрасно видел, как ты с ними общаешься. Больше не видя смысла в препираниях с братом, Фрэд поднялся в комнату, чтобы закончить последние приготовления к отъезду. Его взгляд упал на комод, внутри которого были надёжно спрятаны фотографии Мередит. «Почему мы так сильно раним тех, кого больше всего любим? Что за тяга к поведению идиотов? Почему, если человек тебе дорог, то ты всеми силами пытаешься его от себя оттолкнуть? Зачем мы так бежим и отдаляемся от тех, кого ни за что не хотим отпускать? Будто иллюзия, когда бежишь за луной, и кажется, что она убегает от тебя всё дальше. Почему мы, будучи уверены в том, чего хотим, недовольны в результате своих желаний? Зная, что делать, и как нужно поступить правильно, всё равно совершаем выстрел наугад, сетуя на последующую неудачу. А потом ищем виноватых в своих проблемах и несбывшихся желаниях. Даже имея инструкции по эксплуатации, никогда не используем их, считая, что умнее, чем какой-то там создатель, который явно вложил определённую идею в создание своего творения. Так же и с книгами. Мы, не зная истинных помыслов автора, решаем, что лучше понимаем всю суть его диалога с нами посредством искусства писательства. Ищем скрытый подтекст там, где его вовсе и не было. Додумали за всех то, чего не смогли понять или попытаться услышать за гулом своей гордости и самоуверенности, вместо того, чтобы просто лично спросить это у человека. Видимо, всё дело в трусости. Возможно мы просто боимся признаться себе в том, что просто боимся быть счастливыми. Ищем кучу отговорок, чтобы отложить свои мечты и желания на неопределённый срок.»