Олух по соседству

- Степнов, ты меня слушаешь вообще?! – рявкнул начальник где-то рядом со мной, отчего я невольно подпрыгнул на месте, выныривая из своих далеко не веселых размышлений. - Да-да, - буркнул в ответ, навешивая на лицо сосредоточенность. - Не узнаю я тебя в последнее время, - нахмурился Дмитрий Геннадьевич, подозрительно смотря на меня. – Будто сам не свой уже две недели. - Скорее не в себе, - усмехнулся я. Ну а что? Я и не должен быть в себе, я должен быть в этой малявке, которую никак не могу забыть. Прошел месяц с того момента, как Кулемина ушла из моей квартиры и из жизни вообще. Сначала меня одолевала просто нереальная злость. Как? Как она могла отказаться от того, что приносило ей небывалое удовольствие? Вернее, от того, кто ей его доставлял… Не суть важно. Меня бесило буквально все, что напоминало о ней: несколько комплектов постельного белья, сныканная в комнату сумка с гантелями, олух-сосед и кружка, подаренная ею. Один раз в порыве гнева я даже чуть было ее не разбил, но вовремя понял, что ничего хорошего этим не добьюсь – только осколки потом с пола собирать придется. Потом был период «отвыкания». Я занимал себя делами и девушками, стараясь не думать об этой малолетке, и, к моему удивлению, в принципе, у меня довольно неплохо это получалось. На некоторое время мне даже показалось, что я забыл об этой блондиночке, но радость была преждевременной: как только у меня выдался свободный вечер, который я решил провести в одиночестве, память снова стала услужливо подкидывать воспоминания наших близостей с Кулеминой, ее тела, ее запаха… Честно говоря, сложившаяся ситуация начинала меня напрягать. Я упорно гнал от себя мысль о том, что между нами было что-то большее, чем просто секс. Мне куда проще было, полазив по интернету, поставить себе диагноз «навязчивая идея», чем признаться в том, что эта девчонка зацепила меня не только в физическом плане, но и в каком-то другом… более высоком. - Вить, сможешь завтра выйти, чтобы проконтролировать этих олухов? – спросил начальник. Слово «олух» резануло слух, перед глазами встала противная рожа Гуцулова, но я отогнал ее усилием воли. - Смогу. - А послезавтра? – уже с осторожностью поинтересовался Дмитрий Геннадьевич. - И послезавтра смогу, - безэмоционально ответил я. - А три дня подряд? – продолжал наглеть собеседник. - Если надо будет – отработаю три дня, - невозмутимо пробормотал я, начав собирать свои вещи. - Нет, я на самом деле тебя не узнаю! – всплеснул руками начальник. – Это же не ты, Витька! Вот раньше, предложи я тебе такой график, ты бы меня послал без зазрения совести. Ну, если бы, конечно, тут аврала бы не было. А что сейчас? - А сейчас мне просто скучно и дома заняться нечем, - все тем же спокойным тоном ответил я. – А вот Вас я и вправду понять не могу: Вам надо, чтобы я вышел, или Вы решили поиграть в «На сколько дней работы я смогу развести Степнова»? - Не кипятись ты, - тут же пошел на попятную Дмитрий Геннадьевич. – Просто… странно мне видеть тебя такого. Может, случилось чего? - Ничего не случилось, - ответил я, набрасывая куртку. – До свидания. - Завтра к восьми! – напомнил начальник. - Я знаю. И вот я снова дома. Один. Может живность какую-нибудь завести, чтобы не так тоскливо было? А то ж прям совсем со скуки повеситься хочется… Приняв душ, я облачился в халат и направился на кухню. Крепкий кофе из кружки, которую подарила она. За этот месяц я успел многое обдумать. Почему-то больше всего меня волновало то, почему она плакала на балконе после нашей последней близости. Да, я не дурак. Понятное дело, что девчонке в шестнадцать лет обидно приходить к мужчине с осознанием того, что нужна она ему только для удовлетворения физических потребностей. Ведь малявкам ее возраста хочется ухаживаний, цветочков, конфеток, прогулок под луной и всего прочего бреда, именуемого романтикой. Но я ведь никогда не давал ей повода думать, что между нами может быть что-то большее. Хотя какая к черту разница? Все равно ей было досадно… Впрочем, досадно было и мне… Обидно, что все так быстро закончилось, что я не успел насытиться этой блондиночкой, что, спустя какое-то время, она найдет себе какого-нибудь сопляка наподобие Игоря, который будет пользоваться опытом, накопленным ею со мной. И хрен бы с ним, если он действительно будет любить ее. Больше всего я боялся, что она снова нарвется на какого-то отморозка, который ее обидит. Хм, кто бы говорил про обиды. Ты сам-то не обижал ее, Степнов? Да, ты не обещал ей золотых гор, но на все ее попытки сделать для тебя что-то приятное, ты отвечал пренебрежением. И с чем ты в итоге остался? С назойливыми воспоминаниями о ваших встречах, с несбыточными мечтами о том, как все могло быть? Картина Репина «Приплыли», что называется. А ведь тебе без нее плохо. Признайся хотя бы себе, если ей не можешь. И на данный момент меня мучило не жгучее желание обладать ею и наслаждаться ее телом, а именно ее отсутствие в моей жизни. Хотелось, чтобы эта малявка была рядом со мной, смотрела на меня своими живыми зелеными глазами, рассказывала что-то своим необычным голосом. А еще больше мне хотелось видеть ее и знать, что у нее все хорошо, что она счастлива и наслаждается жизнью. Что ж, пора посмотреть правде в лицо… Кажется, я влюбился. И как бы я этого ни отрицал, как бы ни пытался убедить себя в обратном, все «улики» были против меня. А раз так, то получается, я, сам того не желая, обманывал Кулемину, твердя ей и наглядно доказывая своим поведением, что мы всего лишь любовники. Значит в том, что эта блондиночка прервала нашу связь, виноват я. Наверное, все то время, что она ходила ко мне, Лена надеялась разбудить во мне какие-то чувства, надеялась, что я тоже привяжусь к ней. То, что эта малолетка испытывает ко мне симпатию, было понятно практически с наших первых встреч. Именно поэтому я так часто твердил ей, что между нами ничего, кроме хорошего секса, быть не может. Боялся, что девчонка понавыдумывает то, чего нет… А убедился я в ее чувствах, уже когда она поцеловала меня на прощание. Что ж, надо исправлять свои ошибки. Теперь мне необходимо сделать так, чтобы Кулемина не подумала, будто я хочу вернуть ее только для того, чтобы снова затащить в постель. А у нее есть все основания размышлять именно так. Но, прежде чем обдумывать нашу первую встречу после такой долгой разлуки, надо узнать, где она живет. И, пожалуй, это единственный момент в моей жизни, когда я рад соседству Гуцулова. - Опять Вы? – нахмурился парниша, открыв дверь. – Что на этот раз? - Дай мне адрес Кулеминой, - буквально потребовал я, но потом все же добавил, - пожалуйста. - О-о-о, - насмешливо протянул Игорь. – Теперь Вы за ней бегать будете? Как докатились до жизни такой, Виктор Михайлович? - Хорош скалиться, - уже грубовато произнес я. – Тебе что, сложно сказать, где она живет? - Да мне просто интересно, - пожал плечами сосед, чувствуя, что находится в более выигрышном положении, обладая нужной мне информацией. – Шалавы этой я тут уже больше двух недель не вижу. Вы тоже ходите какой-то подгруженный. Что, все-таки заразила чем-то, да? - Мне вот тоже интересно, - пробормотал я в ответ. – Ты всегда такой смелый или только когда родители дома находятся? – язвительно улыбнулся и демонстративно сжал кулак. – Вот только всю жизнь дома-то не просидишь, к сожалению. Выйдешь на улицу, будет темно, а тебе ка-а-ак в глаз кто-то зарядит! - Хм… по крайней мере, я буду знать, кто именно, - выразительно приподнял бровь Гуцулов. - Знать-то ты, может быть, и будешь, а вот с доказательствами, боюсь, у тебя возникнут проблемы, - похлопал я пацана по плечу. Он испуганно сглотнул, а я в очередной раз убедился в его трусливости. – Ну так что, скажешь адрес? - Азовская улица дом четырнадцать квартира шестьдесят два, - нехотя ответил парень и со злобным прищуром посмотрел на меня. – Не противно Вам за малолеткой-то таскаться? Она, небось, там уже членов десять через себя пропустила, пока Вы тут думали-рассуждали. Шлюха – она и в Африке шлюха. - Ах да, чуть не забыл, - демонстративно хлопнул я себя по лбу. – Еще раз назовешь ее шлюхой, шалавой или подстилкой, и я сделаю так, чтобы ты никогда не узнал на практике, кто это на самом деле, понял? - Пф, да больно мне надо с Вами связываться, - фыркнул пацан. – Идите уже к своей… малолетке и… - Здравствуйте, Виктор Михайлович, - договорить олуху не дала его мать, вышедшая в коридор. – Вы что-то хотели? - Здравствуйте, - улыбнулся я. – Да мне тут у Игоря спросить кое-что надо было, но я уже ухожу. Надеюсь, я ясно выразился? – как ни в чем не бывало, спросил я молокососа. - Более чем, - процедил тот. - Ну, тогда пока, - довольный собой произнес я. – До свидания! – обратился уже к матери Гуцулова. - До свидания, - переведя немного удивленный взгляд с лоботряса на меня, ответила женщина, наблюдая, как ее сынуля торопливо закрывает дверь.