#сталкер

Ожидания и реальность всегда идут вразрез друг с другом, и обычно это расстраивает, но видя, что кресло интервьюера занимает не симпатичная брюнетка Нам Соль, а фальшиво улыбающийся молодой парень, Тэхён очень хочет испытать разочарование. Он знал, что что-то пойдёт не так. — Чонгук, — Тэхён дёргает того за рукав пиджака, — что-то не так. — Я вижу, — любой, кто услышит этот стальной тон, сразу же захочет сбежать. Найти убежище покрепче, запастись едой суток на трое и не покидать плотные стены даже по вынужденным причинам. Чонгук умеет пугать, и когда гнев направлен не на Тэхёна… Что же. Это заводит. Только вот вынужденное возбуждение не помогает трезво оценить ситуацию. Хочется знать, что происходит и почему. Тэхён понимает, что будь интервью под запись, они могли бы сейчас развернуться и уйти, не возвращаясь до тех пор, пока условия в контракте не исполнят. Но, когда это прямой эфир, правила меняются. Выставить себя недовольными истериками и отказаться от шоу — подставить всю съёмочную группу, что просто недопустимо. Компания, которая снимала дораму, не слишком известна, и из-за подобного они понесут немалые убытки. Смириться и согласиться на интервью с непонятным человеком — проявить слабость, что заведомо претит натуре Чонгука. Тэхён ещё мог бы, но они слишком долго живут вместе, поэтому в некоторых местах характер обострился. Стал грубее. — Вы, — Чонгук ловко вычисляет ответственного за этот бардак человека — это видно по забегавшим глазкам и попытке скрыться, — нет, стойте. Вы мне ответите, почему там сидит не Нам Соль. — Она приболела, — пищит человек, чьё имя не хочется даже знать, — но ведь программа уже запланирована, верно? Вопросы вы получили, так какая разница, кто будет вести шоу? — Большая. — Да бросьте, — секундная смелость этой фразы тает, стоит заметить колкий взгляд Чонгука. Тэхёну было бы искренне жаль… нет. Что за чушь. Ему даже до Чонгука не было бы жаль того, кто настолько откровенно путает все планы, слабо пытаясь оправдаться. Тэхён недовольно складывает руки на груди, и это, кажется, добивает организатора шоу, потому что он выдавливает жалкое: — Вы уйдёте? Хочется рявкнуть: «да, уйдём и больше никогда не вернёмся». Хочется окунуть человека перед ними в дерьмо, наслаждаясь тем, как оно затекает в рот и ноздри. Хочется много чего, но вместо этого они с Чонгуком переглядываются, ведя немой диалог. Не то чтобы у них реально есть выбор. Главное проявить ещё большую осторожность в ответах, потому что, Тэхён не сомневается, их явно ждёт подвох. — Мы не уйдём, — говорит за двоих Чонгук, до хруста дёргая головой сначала в одну, потом в другую сторону, — но если что-то пойдёт не так, то будьте готовы встретиться с нашим адвокатом. — Да это не потребуется… — несчастный лепет организатора тонет в мрачном ожидании чего-то плохого. Тэхён будет дураком, если допустит хоть одну мысль, что всё пойдёт по плану. Он помнит вопросы, которые им прислали — скучные, блеклые, шаблонные. Именно это первым бросилось в глаза, потому что обычно говорят о чём-то на грани личного. Например, насколько актёры главных ролей сблизились в процессе съёмки, ведь тёмная атмосфера притяжения сталкера и жертвы будет угадываться с первой встречи. Вопросы должны быть неудобными, чтобы ответы на них провоцировали проявлять интерес к новой дораме. — Я буду вести, — непоколебимо говорит Чонгук, незаметно прижимая ладонь к пояснице и надавливая на неё, — отвечай только на то, что мы проговорили и где подготовились. Остальное беру на себя. Тэхён отрывисто кивает и оглядывается. Им не выделяют отдельную гримёрку, поправляя макияж прямо неподалёку от сцены для шоу. В зале будут люди — ещё один раздражающий фактор, потому что шумные реакции отвлекают. В наушнике не звучит оператор, который должен подсказывать, как лучше уйти от прямого ответа и мягко съехать в шутку. Не всегда удаётся среагировать в моменте, поэтому такая подстраховка естественна, но, видимо, не в их случае. На сцене их усаживают на высокие, неудобные стулья, где одна нога должна быть выпрямлена, а вторая, согнутая в колене, опираться на тонкую перегородку между ножками. Просидеть в таком положении долго и не устать просто невозможно. Словно всё вокруг создано с единственной целью — утомить, а потом вывести на эмоции. Тэхён не даст так просто сломить себя. Он тонко улыбается, когда какой-то мальчик из стаффа спрашивает, всё ли в порядке, и кивает, не желая показывать истинных чувств. Тут пригодилась натренированная в отношениях с Чонгуком выдержка. Сидеть в неудобной позе — ничто в сравнении с несколькими часами в связанном положении, от чего затекают все конечности, а задницу сводит, потому что пробка внутри продолжает работать, выдаивая оргазм за оргазмом. Стул — несущественная мелочь. — Три, два, один. Начинаем, — кричит кто-то из толпы стаффа, подавая знак операторам повернуть камеры в сторону ведущего. Свет неприятно мигает, потухая, чтобы они с Чонгуком оказались в затемнённой области, пока их не представят. — Добрый день, дамы и господа. Сегодня с нами актёры, сыгравшие главные роли в дораме с одной из самых сложных и спорных тем современного общества. Сталкинг. И я не про людей, которые путешествуют по заброшкам и собирают «артефакты» прошлого. О, нет, мои дорогие. Я о преследовании. О том, как один человек кладёт жизнь на то, чтобы знать всё о своём объекте одержимости. Ведущий заканчивает на зловещей ноте, но разрушает её, подмигивая в камеру. — Встречайте — Ким Тэхён, актёр сыгравший не одну запоминающуюся роль, и его юный протеже — Чон Чонгук! Зал взрывается оглушающими хлопками, пока Тэхён старается моргать не слишком часто из-за резкого белого света в глаза. Только мудаки так быстро переключают прожектора, ослепляя и мгновенно дезориентируя в пространстве. Мысль, что их намеренно расшатывают и готовят к какой-то «бомбе», крепнет с каждой секундой. Тёмная, густая аура раздражения, которая окутывает Чонгука подобно плащу, ощущается на расстоянии — в неё бы уткнуться, укутаться, чтобы спрятаться от внешнего мира, но приходится фальшиво улыбаться. Сегодня будет много лживых чувств. — А интервью будет вести ваш любитель каверзных вопросов — Ян Чоль, — то, как ведущий себя презентовал, ничуть не утешает, — но начнём мы с чего-то лёгкого и очевидного, да? Расскажите, почему вы согласились именно на эту дораму. Именно на те роли, которые вы играли. Кстати, поделитесь с нашими зрителями, кто сталкер, а кто — жертва? Тэхён не торопится расслабляться, пусть такой вопрос, хоть и в другой форме, был в сценарии. Он бросает короткий взгляд на Чонгука, замечая «отвечай» на дне тёмных глаз, и в мягкой, флиртующей форме, говорит: — Я играл сталкера, а Чонгук был моей жертвой. Не скажу за него, но я согласился играть в этой дораме из-за непривычной подачи. Сейчас большей популярностью пользуются любовные истории в офисной обстановке, но такие сценарии… они мне приелись и хотелось чего-то… — Остренького? — Точно, — Тэхён щёлкает пальцами, — именно это слово. Непривычное, тёмное, пропитанное густой энергетикой запрещённой динамики. Ян Чоль кивает, словно понимает о чём речь, и переключается на Чонгука. Вопросы следуют один за другим, перекликаясь с уже известными им, но Тэхён не обманывается. Он звенит от напряжения, не позволяя себе расслабиться. Чувствует то, как сильно хотят усыпить их бдительность, чтобы нанести болезненный удар. Но куда? Их с Чонгуком близость и отношения за рамками дорамы как будто не интересуют Чоля. Он лишь вскользь спрашивает, ходили ли они пропустить пару бокальчиков пива или нет, а потом переключается на сюжет. Отвечать без спойлеров несложно, когда за плечами опыт подобных вопросов. Чонгук тоже справляется великолепно, так что первую половину часового шоу они проходят с блеском, пока не объявляют перерыв на рекламу. — А вы крепкие ребята, — хвалит их Чоль, поднимаясь со своего места, но тут же портит впечатление снисходительным: — Впрочем, я и не такие орешки раскалывал. — И что же вас интересует? — Чонгук приподнимает уголок губ в язвительной усмешке, но не больше. — Скандалы-интриги-расследования? Спешу вас разочаровать, несмотря на подтекст дорамы, в наших жизнях всё намного скучнее. Тэхёну не нравится скользнувшая по губам Ян Чоля предвкушающая улыбка. — Готовность две минуты, — но попытаться выведать чуть больше информации им не дают, — сначала вопросы из зала — не больше трёх, потом секретный вопрос от нашего подписчика. Секретный? Тэхён чувствует, как дрожат ладони от желания сжаться в кулаки. Нельзя. Нельзя-нельзя-нельзя. Он должен быть приветливым и спокойным, не показывать страха перед секретными вопросами. В голове судорожно мельтешат мысли в попытке вспомнить: было ли что-то такое в договоре? Или в сценарии? Он поворачивает голову, пересекаясь с чёрными глазами Чонгука, но видит в них отражение собственных эмоций. Раздражение. Злость. Жажда убийства. — Два, один. Начали! — С возвращением в нашу студию после рекламы, дорогие зрители, — Ян Чоль заводит шаблонную шарманку ведущего, кратко пересказывая то, на что они потратили не меньше получаса. Закончив, он подключает зрителей к небольшой интерактивной игре, разрешая задавать вопросы. — Итак, кто первый? Вы? Нет, вы, девушка с красным шарфиком, да-да, берите микрофон. — Здравствуйте, — она мило краснеет, и в какой-то момент Тэхёну кажется, что она не подсадной зритель, а реальный, — прежде всего хочу сказать, что я восхищаюсь вашим талантом, Тэхён-щи. Смотрела все дорамы с вашим участием и с нетерпением жду «Сталкера». Она скатывается в милое щебетание, растекаясь в комплиментах, пока ведущий не подаёт знак, что пора переходить к вопросу. Откашлявшись, она говорит: — Итак, вот что я хочу спросить: у каждого вашего персонажа по сюжету так или иначе был любовный интерес. На ком сосредоточен любовный интерес вашего сталкера? — На жертве, — отвечает Тэхён, и по залу проходится волна удивлённого шёпота, — это довольно ожидаемо, не так ли? То, что сталкер одержим своей жертвой и преследует её на протяжении всей истории. Не стоит ждать сцен запретной любви между двумя мужчинами, но то, что их тянет друг к другу… это очевидно. — Хочу добавить, что не всегда стремления преследователя имеют любовный характер, — Ян Чоль переключает внимание на себя, — одержимость может строиться на желании обладать тем, что даёт жертва. Насколько я знаю, ваш, Чонгук-щи, персонаж — писатель? — Верно, — сухо отвечает Чонгук, никак не развивая тему дальше. Отчасти они не могут, потому что это раскроет слишком много подоплёки отношений между персонажами. А отчасти… Тэхён ясно видит, насколько Чонгук не заинтересован поддерживать диалог. — И ничего больше! Стоит отдать должное, вас сложно подловить даже на малюсеньком спойлере. Давайте двигаться дальше! Второй вопрос адресован Чонгуку. Тэхён даже не напрягается, когда звучит: — Чонгук-щи, насколько известно, эта роль в дораме ваша первая. Расскажите, насколько тяжело было играть, направлял ли вас Тэхён-щи и какая сцена закадрового взаимодействия запомнилась больше всего? — Три вопроса в одном, ловко, — шутит Чонгук, отчего по залу проносятся смешки. Нечто подобное обычно спрашивает ведущий, но в этот раз всё с самого начала идёт не так, поэтому неудивительно, что фанаты уточняют что-то настолько банальное. — Да, это моя первая серьёзная роль, и помощь Тэхёна в кадре и за кадрами была неоценима. Мы не сразу смогли притереться друг к другу, но эта отчуждённость совсем не помешала нашему профессионализму, а для дорамы скорее сыграла в плюс, а не минус. Если говорить о самом запоминающемся взаимодействии… Чонгук медлит, выигрывая время, чтобы подобрать приличный момент. Тэхён не сомневается, что у того в голове всплывают воспоминания с недопустимым для шоу рейтингом и сценами. Например, то, что случилось до начала съёмок? Как он зажал Тэхёна прямо во время приветственного банкета и вытрахал, даже не вставляя член. Или позже, когда они ходили по грани, ещё не раскрыв все карты об истиной личности сталкера. Тэхён невольно улыбается, поддаваясь приятной, пропитанной жгучей страстью ностальгии. Если бы он мог, он бы повторил весь путь от начала и до конца. — Не могу выбрать какой-то один, — сдаётся Чонгук. Он покачивает головой, шире объясняя мысль: — Каждый раз, когда мы обсуждали наших персонажей, между нами возникало тонкое чувство понимания, которое есть только между актёрами, играющих главные роли. Или взять, например, моменты, когда мы просматривали отснятое и решали, нужен ли второй дубль. Когда пили кофе, обедали вместе, дремали в гримёрке между сценами… всё это — ценные закадровые взаимодействий, из которых невозможно выбрать один. Тэхёна обжигает любовью. Чёрт подери, он действительно любит Чон Чонгука. Любым. — Как искренне, — Ян Чоль аплодирует вместе с залом, — а у нас остался последний вопрос. Итак, что приготовил… мужчина в белой рубашке и синим галстуком. — Ох, здравствуйте, — довольно объёмный мужчина неловко поднимается в кресле, — на самом деле я тут больше ради жены, она большая ваша фанатка, господин Ким, — маленькая женщина смущённо бьёт своего мужа в бок и прикрывает лицо ладонями. — Но мы подготовились заранее, и у меня есть вопрос. К обоим актёрам. Изменила ли тема дорамы про преследование ваше отношение к реальным преследованиям? Забавно крякнув, мужчина опускается на кресло так же грузно и шумно, как и поднимался. Они с Чонгуком переглядываются, решая, кто ответит. У Тэхёна есть заготовленный вариант, но… — Я отвечу за двоих, — слово берёт Чонгук. Нет никакого желания слушать, как из его рта будет потоком литься лицемерная ложь, но у Тэхёна нет выбора. Они слишком публичные для того, чтобы говорить честно. — Мы оба решили сняться в дораме про сталкинг, потому что неравнодушны к теме преследования. Это проблема современности, верно? Девушки боятся ходить одни по ночам, знаменитости не могут путешествовать по миру без сасен-фанатов. Мало кто задумывается, насколько столь одержимое влечение может быть пагубным, поэтому мы согласились стать теми, кто привлечёт к этому внимание. Чонгук говорит, но Тэхён поглядывает на Ян Чоля. Пытается считать его язык тела, проникнуть в потаённые мысли, уловить хоть какую-то подсказку, что их ждёт. Ничего. Ведущий контролирует себя ничуть не хуже их, словно он не менее прекрасный актёр. Или психопат? Одно другому, конечно, не мешает. — Какой полный и красивый ответ, — Ян Чоль коротко кивает и поглядывает на часы. Опять перерыв на рекламу? Нет. Он говорит: — А нам пора переходить к секретному вопросу. Ведь всем интересно, что же скрывается там, да? Это сообщение из Твиттера, которое прислали в редакцию буквально за несколько минут до начала эфира. Давайте прочитаем этот увлекательный тред. Тэхёну не интересно. Чонгуку, он уверен, тоже. Но кого это волнует? Явно не изголодавшуюся по сенсациям публику. Ян Чоль достаёт из кармана маленький пультик и нажимает на небольшую кнопку. За их спинами включается огромный экран, который раньше казался лишь стеной. Приходится повернуться, а скользнувшая между зрителями из зала волна шёпота вынуждает похолодеть от мрачного ожидания подлости. Никогда ещё подобные «секретные вопросы» не оборачивались ничем хорошим. Никогда. — О, тут целая история! Человек явно подготовился, — Ян Чоль громко присвистывает, ловко обращаясь с пультом, чтобы увеличить изображение. — Итак, что у нас? На огромном экране растянут твитт: ________________________________ #сталкер #чон #ким #не_дорама можете не верить, но это реальные письма который писал чон чонгук ким тэхёну до того, как начать съёмки дорамы «сталкер». он больной ублюдок и я могу говорить об этом со всей уверенностью, потому что я был ассистентом господина кима *4 фото писем* ________________________________ Ян Чоль как в замедленной съёмке увеличивает каждую фотографию, давая рассмотреть немного смазанный, словно впопыхах сфотографированный текст. Это… это… Тэхёна потряхивает. Он не может сосредоточиться на плывущих строчках, чтобы разобрать, что там написано. Единственный сигнал, который обрабатывает закоротивший мозг, — это почерк Чонгука. Его, чуть злой, со вдавленными в бумагу чёрточками почерк. Как это возможно? Когда? Кем? — Я не буду цитировать, уважаемые зрители, кто захочет, тот прочитает сам, — Ян Чоль смакует каждый произнесённый им звук, — но вот что интересно. Господин Чон только что утверждал, что сталкинг — проблема современности и что они с господином Кимом готовы яро выступать в защиту угнетённых девушек, а что мы видим? Письма, ничуть не уступающие в своей одержимости сасен-фанатами, которые готовы воровать бельё своих кумиров. Паника захлёстывает Тэхёна по самую макушку. Он боялся этого. Так сильно, что происходящее воспринимается разумом как дурной сон. Можно проснуться? Желательно у себя в постели, в объятьях Чонгука, и не слышать всего, что говорит ядовитый, отравляющий сам воздух, Ян Чоль. Как так вышло, что письма, их письма, хранящиеся дома, под прицелом камер, попали в руки какого-то чужака. И какого? Взгляд попадает на «я был ассистентом господина кима». Единственный человек, который смел себя так называть,— это Кан Чониль. Разве он мог?.. Проникнуть в их квартиру? Найти письма? Сфотографировать их? Как он до этого додумался и почему? Ведь они с Чонгуком не давали повода подозревать их в какой бы то ни было связи. Ни тягуче-порочной, ни остро-одержимой. Как подобные мысли вообще посетили голову совершенно постороннего человека? Как? В висках не прекращает пульсировать раздражающий вопрос, даже когда Ян Чоль бросает колкое: — Или это были попытки войти в роль? Так вы, вроде, играете жертву, Чонгук-щи. — Вы действительно считаете, что я поведусь на эту чушь? — ситуацию спасает Чонгук, отвечая расслабленно и немного лениво. Он встаёт со стула, не тратя время на то, чтобы размяться, и вальяжно подходит к напрягшемуся ведущему. — Мне не привыкать видеть фотореалистичные картинки с разным, порой фантастическим содержанием. Да и тем же сгенерированным голосом, точь-в-точь как у какого-то айдола, уже не удивишь, а что вы показываете тут? Поближе, пожалуйста. Ян Чоль мешкает, но в итоге выполняет просьбу, раскрывая на весь экран одно из первых писем. Благо тут нет третьего, где Чонгук рассказывал про стул. — «Глупо надеяться, что напиши я всё это — моё письмо не потеряется среди сотни других писем», — зачитывает свои же строчки Чонгук. Слыша его голос, вот такой — отстранённый и равнодушный, Тэхён ловит себя на иррациональном желании: он хочет, чтобы дома, в постели, Чонгук прочитал ему каждое письмо. — Серьёзно? Обычное фанатское письмо, которое мог написать кто угодно, но вы решили поверить анонимному сообщению в интернете, где любой может назваться гусем и ему поверят? Просто смешно. Чонгук разочарованно качает головой, легко отбирая пульт у практически поверженного ведущего, который, даже расшатывая их нервы, не смог добиться победы. Это немного успокаивает Тэхёна. Он переводит дыхание и тоже поднимается со стула, перебирая возможные слова. Ему нельзя продолжать молчать и позволять Чонгуку защищать их обоих, поэтому он максимально равнодушно роняет: — К тому же, как вы заметили, господин ведущий, сталкера в дораме играл я, а не Чонгук. С чего бы нам меняться ролями? Ян Чоль явно хочет ответить в тон, но осекается. Взглянув за границы зоны съёмок шоу, Тэхён видит причину — тот самый человек, организатор, общавшийся с ними до эфира, панически жестикулирует, требуя завершать трансляцию. Разумно, только поздно. Адвокат клана Чон вытрясет из них столько денег, что проще сразу вешаться. — Кажется, время кончилось? — любезно уточняет Чонгук. Он возвращает Ян Чолю пульт и разворачивается, чтобы уйти, но перед этим роняет: — Пора бы остановить эфир. Только вот начавшуюся волну не остановить парой слов, потому что среди прочих фотографий в треде есть одна более провоцирующая, чем письма. — А что скажете насчёт этого? — вопреки любому здравому смыслу, бросает им в спину Ян Чоль, переключая слайды. Тэхён не хочет оборачиваться, но он вынужден, потому что звучит: — Тоже скажете, что фотомонтаж? Фотография, где они с Чонгуком трахаются.