#сталкер

Тэхён подкидывает малышку Джию вверх и ловит маленький визгливый комочек счастья. Как только вся суета вокруг их с Чонгуком признания утихла, они первым делом продали ту квартиру. Убрали всё, что могло бы дать хоть один намёк на деликатность их отношений. Пригласили целую бригаду для уборки и уже после них прошлись с ультрафиолетом, проверяя стены. Ни одного лишнего следа. Всё стало настолько стерильным, что даже скучно. Выкупили записи с камер наблюдения из коридоров комплекса, холла и даже лифта. Чонгук занимался этим вопросом лично, не желая, чтобы хоть один кадр внезапно оказался в руках прессы. Вообще-то, стоило озадачиться этим раньше, но их слишком поглотила публичность, чтобы задуматься о подобных мелочах. К тому же Тэхён уверен, что срок хранения записей давно истёк. И вот сейчас они живут в поместье клана Чон. Ханыль, чей муж неожиданно пропал, тоже переехала в главный особняк, забрав с собой обоих детей. Старший уже уверенно ходит в садик, занимаясь в классе с воспитателем, который знает английский, а вот младшая привлекает к себе внимание каждого жильца дома. Даже Ёна словно оттаяла и теперь её часто можно увидеть играющей с малышкой в саду. — Веселишься? — Чонгук ловит его за опасной игрой с Джию, подозрительно сощуриваясь. — Не боишься, что Ханыль прочитает лекцию о безопасности? — Она уехала в больницу, — Тэхён невозмутимо отмахивается, — слишком переживает о состоянии тела после вторых родов, потому что планирует третью беременность. Чонгук недовольно цокает. Теперь, когда они живут буквально вместе, он открывает для себя такое новое чувство, как беспокойство о родных. Не то чтобы до этого Чонгук не волновался, но, как Тэхён знает, больше зацикливался на собственном благополучии и поиске лёгкого удовольствия. Теперь же ему не надо выискивать среди толпы скучающую жертву, потому что одна всегда ждёт дома. — Я поговорю с ней. — Зачем? — Тэхён поджимает губы, всё ещё находясь в опасном подвешенном состоянии, когда в голове есть мысль, но слов не подобрать. — Это её желание — родить пятерых детей, Гук, и ты должен его уважать. Она же уважает твои потребности. — Но не подряд же? — Чонгук скрещивает руки на груди, опираясь на косяк двери. Он стоит на входе в игровую комнату, где Тэхён как раз балуется с почти годовалой малышкой Джию. Она довольно ползает по коврику, перебирает кубики и мило лепечет, пытаясь рассказать что-то, известное только ей. Джию вот-вот должна начать ходить, и они всем кланом ожидают этого момента. — Никто не говорит, что она будет искать себе донора завтра, — Тэхён закатывает глаза, кривя рожицу Джию. Малышка сладко взвизгивает, резко замирает и громко чихает, моментально насупливая нос-кнопочку. — Пока что она лишь узнаёт детали искусственного оплодотворения. И это тот момент, который Тэхёну не даёт покоя. Он скрывает волнение за игрой с Джию, понимая, что должен поговорить с Ханыль до того, как к ней полезет с нравоучениями Чонгук. Вот уж кто точно и настроение испортит, и любое желание отравит своим ядом. Крайне неожиданно то, насколько Тэхён хорошо вписался в эту странную семейку. По субботам выпивает стакан виски с Ёчжуном — втайне от Чонгука и обычно где-то около двух ночи. Они практически не разговаривают, лишь изредка перебрасываясь действительно важными событиями в жизни. Как, например, выбор новой дорамы до того, как это станет известно всем. По средам, иногда пятницам, играет в гольф с Юхёном. Что удивительно, второй сын клана Чон неплохо освоился в своей должности исполнительного директора в компании для них с Чонгуком. Он крайне ответственно подходит не только к тому, чтобы защищать их права, но и подбирать молодых и перспективных актрис и актёров. То, как именно он проводит отбор… уже, конечно, другой вопрос. С Сухёном… сложнее. Только живя бок о бок с родственниками Чонгука, Тэхён действительно понял, насколько первый сын занятой. У него, оказывается, есть невеста, с которой он поддерживает сугубо деловые и свободные отношения. Свадьба переносится уже пятый год, и, кажется, никто не стремится это изменить. Не им с Чонгуком говорить хоть что-то, потому что они тоже переносят церемонию. Официально документы будут изменены через месяц, но вот остальное… с их звёздными статусами нельзя делать скромную свадьбу. К тому же Тэхён несколько опасается действий со стороны своих родителей. После того разговора в момент сожжения писем они перекидывались лишь парой несущественных слов. Нечто повседневное и пресное. Тэхён не сможет вспомнить, даже если постарается. Он пытался пригласить их познакомиться с кланом Чон, но столкнулся со стеной отчуждения и непонимания. Пока что этот вопрос остаётся открытым, и кто знает, сколько лет им потребуется, чтобы принять факт брака своего сына с мужчиной. — Ну-ка, крошка, не пора ли тебя покормить? — Тэхён встряхивает головой, пытаясь избавиться от навязчивых тревожных мыслей. — Чонгук, составишь нам компанию? — Разогрею бутылочку, — соглашается он, первым же выдвигаясь в сторону кухни. Вообще, это может делать и няня, но Тэхёну нравится ухаживать за крохой. На лице застывает искусственная улыбка, когда он опять приходит к тому, что хочет своего малыша. И не просто своего, а… родственника клану Чон. Это стало бы тем самым финалом, которого им с Чонгуком не хватает. Двое мужчин способны быть вместе довольно долго, особенно занимаясь общим делом — снимаясь в дорамах и выстраивая карьеру, но это не сравнится с воспитанием ребёнка. Их ребёнка. В этом деле надо быть деликатным. Тэхён не сомневается, что убедить Чонгука будет не сложно. В крайнем случае в его арсенале всегда есть несколько подходящих техник для манипуляции. А вот с Ханыль… дело обстоит сложнее. И не столько потому, что она откажет, сколько… Тэхён правда не может внятно описать свои опасения, но неприятное чувство тревоги в груди не уходит. — Ты проверил её подгузники? — Чонгук даже не морщится, задавая вопрос. Можно было ожидать, что он будет брезговать, но нет. Разве что в первые пару раз кривился, а потом привык. Ханыль взяла это как оплату за то, что они едва не сорвали её представление малышки клану. — Сыпи нет? — Всё хорошо, папочка, — шутит Тэхён, внимательно отслеживая реакцию Чонгука. Так-то, им ребёнок сейчас не к месту. Они только подписали контракт съёмок в новой дораме. Любопытная вампирская тема, где Чонгук — многолетний вампир, потерявший всех своих «детей», а Тэхён — новообращённый, убивший своего мастера. Основная сюжетная линия истории будет строиться как раз вокруг их взаимодействия, с откровенными намёками на близость двух главных героев, но без яркой визуальной демонстрации. Чонгук всё соблазняет режиссёра снять дополнительные серии с пометкой «18+» и их сексом, а потом выложить как эксклюзивный материал, но пока что… пока что это кажется слишком смелым. Тэхён наблюдает со стороны, не вмешиваясь. — Готово, — Чонгук протягивает баночку с молоком, и сначала Тэхён проверяет её на температуру, а только потом даёт Джию, — какой-то ты осторожный. Не доверяешь мне? — Тебе доверяю, — невозмутимо отвечает Тэхён, — но Джию — крошка, за которой оставили следить нас. — И вы, кажется, справляетесь, — в этот момент на кухню заходит Ханыль. Она в строгом чёрном платье с косынкой на голове и тёмных очках. Для всех ей приходится держать траур, хотя в клане знают, что Минсок пропал не просто так. Он не вписывался в их семью, и измена, которая вскрылась случайно, стала последней каплей для всех. Братья слишком опекают единственную сестру, ну а Ханыль… Тэхён почти уверен, что она лично убила своего бывшего мужа. — Что сказал доктор? — спрашивает Тэхён, бросая предупреждающий взгляд на Чонгука. Тот недовольно закатывает глаза и отворачивается, не влезая в разговор. От него буквально несёт раздражением. Чтобы сгладить момент, добавляет: — Ты не слишком торопишься? — Даже если я и чувствую себя готовой выносить третьего ребёнка прямо сейчас, по всем медицинским показателям мне нельзя беременеть ещё минимум год, — фыркает Ханыль, стягивая платок. Тэхён видит, как Чонгук прям расслабляется, выдыхая. — И даже через год, раз уж я настроена на искусственное оплодотворение, мой донор должен быть тщательно проверен. Факторы риска, сочетание по крови… много моментов, которые могут усложнить мне жизнь. Доктор прямо-таки откровенно намекал, что проще найти мужа. Как будто это так легко. Ханыль в последний раз недовольно фыркает, а потом с улыбкой тянется к дочке. Тэхён давно заметил, что она может презирать всех вокруг себя, но семья… семья для неё — это нечто неприкасаемое. Легко отойдя в сторону и освободив место для Ханыль, он фиксирует у себя в голове этот срок: год.

───── ◉ ─────

Год, который проходит слишком быстро. Джию делает свой первый шаг, говорит первое слово и неловко признаётся в любви Тэхёну. Ханыль на это звонко смеётся, Чонгук разрывается между неуместной ревностью и смирением, а Тэхён… он считает, что это самый подходящий момент, чтобы поговорить. Решив для себя, что лучше разобраться со всеми моментами сразу, он просит брата и сестру уделить ему время. Одновременно. — Что-то случилось? — настороженно реагирует Ханыль, а вот Чонгук смотрит с прищуром, словно знает, что сейчас будет сказано. За год они не отдалились друг от друга, а даже наоборот. Стали настолько ближе, что в некоторые моменты способны задыхаться от одиночества. Вампирская дорама затянулась — в середине пришлось сменить актёров второго плана — и дала понять им, что они готовы сделать последние шаги. Не только формальное изменение фамилии, но и официальный брак с открытой церемонией. Дата, правда, будет выбрана лишь после окончания съёмок. — Не совсем, — начинает Тэхён, нервно проводя ладонями вдоль бёдер в тщетной попытке успокоить себя. Он встречает любопытный взгляд Ханыль и решает не оттягивать момент предложения. — Я знаю, что ты сейчас ищешь донора для третьего малыша и хотел бы… предложить себя. — Что? Тэхён смотрит в приоткрытый от удивления рот Ханыль, замечает, как замер, буквально закаменел Чонгук, и успокаивается. Его не послали сразу, не начали сомневаться в благоразумии. Он коротко улыбается и подсаживается к ней на диван, обхватывая маленькие ладошки своими. Они сидят в гостиной, где в любой момент может появиться случайный слушатель, но Тэхёна это волнует в последнюю очередь. Он знает, что дома только они трое и прислуга. Даже Ёна и та ушла на прогулку. — Надеюсь, ты не решишь, что я сошёл с ума, но… это будет практически наш с Чонгуком малыш, — Тэхён говорит медленно, без неуместной порывистости и спешки. Он перебирает тоненькие пальцы Ханыль, не разрывая с ней зрительного контакта. — Если ты захочешь, то можешь записать его, как своего сына, а меня как отца, но… — Нет, — перебивает Ханыль, и внутри Тэхёна как будто обрывается сердце, — нет, в смысле, он будет ваш — укажем вас, как двух родителей. Сердце, только что рухнувшее в пятки, торопливо подскакивает к горлу, лишая Тэхёна возможности говорить. Он стискивает маленькие ладошки Ханыль, бросает отчаянный взгляд на Чонгука и старается не разрыдаться от облегчения. Что-то за последние годы он стал слишком сентиментальным и подверженным вспышкам чувств. — Ты правда согласна? — Конечно, — Ханыль быстро берёт себя в руки и высокомерно хмыкает, оглядываясь на Чонгука. Она хлопает ладонью по дивану рядом с собой, приглашая сесть поближе. — Это отличная идея. Я удивлена, что она не пришла мне первой. Чонгук, не сводя внимательного взгляда с Тэхёна, медленно садится рядом. Хочется знать, что происходит внутри его головы. О чём думает? Подбирает слова, чтобы отказаться или наоборот — согласиться? Тэхён жалеет лишь о том, что между ними сидит Ханыль и это мешает взять его за руку. — Думаю, — Ханыль откидывается на спинку дивана и закидывает ногу на ногу, — думаю, что мы можем сразу сосватать наших детей. Если будет мальчик, то с Джию, а если девочка, то с Дэчжуном. Конечно, есть риск кровосмешения для их детей, но при современной медицине это всё отслеживается. Теперь наступает очередь Тэхёна удивляться. Впрочем, этого стоило ожидать от кого-то из семьи подобной клану Чон. Они имеют право скрыть, кто является суррогатной матерью их ребёнка, а все догадки — лишь догадки. Неприятный опыт из прошлого с попыткой Чониля раскрыть истину их отношений болезненно прорывается сквозь ощущение эйфории. А что, если кто-то решит провести тест на материнство? Что, если найдётся журналист, который решит добраться до сути? Тэхён нервно сглатывает только от мысли, что они опять окажутся под прицелом неприятного внимания. — Чонгуки, а чего ты молчишь? — Ханыль поворачивается к брату. — Поделись с общественностью умными мыслями. — Общественность уже всё решила, поэтому умные мысли придержу при себе, — едко бросает Чонгук, но Тэхён чувствует и видит, что за напускной язвительностью скрывается волнение. Не слишком очевидное, но всё же. Боится не справиться? Переживает о последствиях? Тэхён готов помочь Чонгуку разрешить все сковывающие его страхи, если потребуется. Он тянется через Ханыль и обхватывает уже его ладони, подбирая правильные слова. Идеальных не найти, но хотя бы приблизительно подходящие… — Так, дальше без меня, — Ханыль рывком поднимается с места, расцепляя их руки. Она ворчит, что атмосфера стала «слишком сладкой» и «не подписывалась на такое». Доходит до выхода из гостиной и, обернувшись, ставит точку в своём решении: — Я скажу доктору, что нашла донора. Надо будет нам сверить графики, чтобы подобрать день для похода к врачу. Об анонимности не переживай, сделаю в лучшем виде. Тэхён тепло улыбается ей вслед и кивает на прощание. Он знает, что на неё можно положиться, особенно в вопросах детей. Сейчас куда больше волнует Чонгук. — Мне надо было посоветоваться с тобой? — спрашивает Тэхён, поджимая губы. — До того, как впутывать Ханыль. — Это неважно, — Чонгук как-то растерянно вздыхает и проводит ладонью по волосам, зачёсывая их назад. Пряди уже длинные — пора бы их подстричь. — Не так важно, как то, что… ребёнок? Наш ребёнок, Тэхён? — Наш финал. Чонгук криво ухмыляется, но ответ принимает. Или делает вид, что принимает? Тэхёна выбивает из колеи вся ситуация, которую он сам же и начал. Стоило подождать ещё немного, но… тогда это растянулось бы года на три. Пока Ханыль родит третьего, потом ещё пару лет паузы, и только потом, возможно, они бы вели этот разговор. Тэхён не готов откладывать идею в столь долгий ящик. Он хочет получить свои гарантии здесь и сейчас. Да, его фамилия Чон. Да, он подписал брачный контракт. Да, он верит и доверяет Чонгуку. Но… Ему необходима последняя, самая яркая и самая дерзкая гарантия. Клан Чон никогда не бросает своих детей, а тут будет сын или дочь Тэхёна с Ханыль. Малыш, который станет частью великого клана и будет нести в себе его кровь. Это не говоря уже о том, как сильно обретение ребёнка поднимет их рейтинги среди общественности. Конечно, сейчас они на пике — признанная гей-пара, которая не даёт ни единого повода сомневаться в их отношениях, но этот пик идёт на спад, а малыш поможет вернуть прежний уровень. Тэхён прокручивает все эти аргументы в голове, готовый в любой момент вывалить их на Чонгука, но звучит лаконичное: — Я научусь быть хорошим отцом, — Чонгук не обещает, а констатирует факт. Как когда-то он учился сдерживать свою ревность, не требовать и не давить. Не пытаться подавить Тэхёна силой своей властности, а просто… любить. Тэхён испытывает облегчение. Он тепло улыбается и наклоняется, чтобы поцеловать Чонгука в уголок губ, где таится тень былой одержимости, и отвечает: — Ты уже им стал. В тот день, когда укачивал Джию, расплакавшуюся из-за ночного кошмара, а Ханыль лежала с температурой. Чонгук замирает на мгновение, а после шумно выдыхает, кивая в согласии. Он наклоняется к Тэхёну, утягивая его в нормальный поцелуй, пытаясь сказать губами всё то, что крутится в голове. Слишком много слов для тех, кто до сих пор учится любить без боли.

— конец четвёртого акта —

— конец их истории, начало жизни —