from idiots to lovers

Спустя одиннадцать лет Барти всё ещё четко помнит все моменты. Спустя одиннадцать лет он не может забыть то, как просто отпустил того, кто за все годы учёбы — а особенно за последний — запомнился на всю его жизнь.

Странно, но расставание не казалось болезненным. Хотя не факт, что это вообще можно назвать расставанием. Они провстречались до конца учебы, вместе готовились к экзаменам, вместе переживали из-за того, что могут не сдать их… а потом просто попрощались, пообещав друг другу вновь встретиться. Их чувства успели перерасти во что-то большее, чем просто «нравится», Они обсуждали всё, что только можно и нельзя было, не боясь осуждения со стороны другого. Но сейчас у Барти остались лишь воспоминания. Он стал даже побаиваться заглядывать в глаза незнакомым людям, чтобы случайно не увидеть в них знакомый оттенок. Боялся, что снова увидит родную душу, что не сможет ничего сказать от изумления, что эта встреча глазами может резануть по сердцу. Ему не хотелось проявлять слабость, хотелось оставаться в глазах других смелым идиотом, который всегда готов с кем-нибудь перепихнуться от скуки. Это было не так, разумеется. Барти действительно никогда не смотрел никому из партнёров в глаза, лишь бы не вспоминать былое, не вспоминать эмоциональную привязанность к нему. Это дождливое июньское утро оказалось чересчур холодным, пронизывающим до костей. Капли воды, падающие с неба, ощущались на коже как мелкие ледяные иглы. Барти натянул на голову капюшон и двинулся от двери склада, где пару минут назад подписывал оставшиеся бумаги, к своей машине. Что произошло с его будущим? О, он с помощью Джеймса устроился на перевозку продуктов со складов во всякие расфуфыренные рестораны. Любезный мистер Поттер, разумеется, по просьбе Регулуса, помог с ориентировкой в центральном районе, расчертил на карте кратчайшие пути от склада до всех заведений. Хоть это и произошло почти одиннадцать лет назад, Барти всё равно был им безмерно благодарен, несмотря на то, что в полной мере показывал свою благодарность лишь Регулусу. Джеймс не реагировал отрицательно на его нейтральность, так же продолжал непринуждённо общаться. От этого на душе тепло было, Рег не ошибался, когда говорил, что он действительно понимающий человек. В ресторанах, где он бывал чаще, его уже запомнили официантки, которые всеми силами пытались подкатить к нему или привлечь внимание к своей персоне. Получалось это буквально у парочки дам, подошедших к этой цели слишком изощрённо. Барти ради шутки сохранял каждую записку, лишь бы при следующей встрече с Регулусом рассказать о новых приключениях с доказательствами. Его не шокировало то, что на него заглядываются, как и то, что люди активно стараются найти к нему подход. После окончания учебы, после «побега», Барти основательно взялся за свою и так неплохую физическую форму. Времени ему на это было предостаточно: рабочая смена была на две-три поездки за несколько кварталов. В целом, он ничего в себе не поменял, кроме пары значимых и чуть больше чем пары ничего не значащих татуировок. Жалел ли он хоть об одной? Нет, ни в коем случае. Барти привык ни о чём не жалеть, потому что большая часть его действий всегда вела к необратимым последствиям. Там оставалось лишь смириться и идти дальше, что он и делает по сей день. Садясь за руль сейчас, он думал о том, как закончит смену, вернётся домой и сможет наконец поспать, потому что существуют ли вообще адекватные люди, которые действительно высыпаются? Взглянув на адрес, а затем на карту, Барти сообразил, что ехать достаточно далеко. При этом предлагали приличную сумму, так что, видимо, ресторан ещё более дорогой, чем обычно. Попросили ещё и помочь разгрузить, мол, с грузчиками проблема, а менеджер женщина. Дорога в итоге заняла около часа, хотя до этого не длилась больше сорока минут. Барти припарковал грузовик у подъезда к ресторану и стал разглядывать здание. Как и ожидалось, он выглядел как проект, который создавался десятилетиями. Дом на четыре этажа и, скорее всего, они все были выделены под заведение. На вывеске была лишь надпись «Serpens osculum»¹ и ниже короткая "характеристика" – ресторан. Название странное, не дало никакого представления о том, что ждало бы посетителя внутри. Да и Барти в целом это не очень интересовало. Он достал несколько коробок, которые смог бы унести вместе. Было сказано заходить через аварийный вход, что было странно, потому что обычно просили заносить всё сразу на кухню. Обойдя здание, Барти заметил дверь с табличкой, на которой яркими буквами была напечатана фраза «for emergencies only», поставив коробки рядом, он открыл дверь и встретился лицом к лицу с темноволосой девушкой в достаточно дорогом на вид костюме. – Кхм, добрый день. Если я правильно понимаю, у вас часть продуктов к банкету? – Здравствуйте, должно быть так. – стараясь не засмеяться от своего же чересчур серьезного голоса ответил Барти, – Я могу вам ещё как-нибудь помочь? – Занесите коробки к той двери, – она указала на угол помещения, находящийся в тени, – и можете спокойно ехать куда глаза глядят. Если вы уж прямо горите желанием, то разложите вещи из одной из коробок, на которой значок "стекло" в кладовой. Обычно этим занимается один особо одаренный официант, но сегодня он решил, что будет работать только в зале. – "Особо одаренный" – это ведь не всерьёз? – усмехнулся он. – Нет, конечно. Очень сильно любит шутки. Но не отлынивает от работы, и то хорошо. – улыбнулась девушка, потирая пальцами переносицу, – Можете приступать, я отойду. – Спасибо за консультацию. Скривив губы в короткой усмешке, менеджер вошла обратно в помещение и прошла по коридору, скрываясь за углом. Барти, как полагается, отнес коробки на место, проверил их на наличие каких-либо повреждений и, не найдя той, что нужна была в кладовку, пошёл обратно к машине за оставшимися. Быстро забрал и чуть ли не бегом – вприпрыжку – отправился навстречу к концу рабочего дня. Закончив с основной массой дела, Барти с той самой коробкой в руках пошёл в кладовую. За дверью оказалась темнота, почти кромешная. Он не стал особо приглядываться, решил на ощупь найти выключатель. Удалось ему не с первого раза, конечно, но в итоге свет включился, это было самым главным пунктом. Не рассматривая толком помещение, Барти поставил коробку на пол и стал задумчиво пялиться на её содержимое. Стеклянные стаканы и какие-то мелочи. – И куда это всё?.. – сказал Барти себе под нос, почесав затылок. – Хотелось бы мне поинтересоваться, – из угла комнаты раздался мужской голос, – ты потерялся, красавчик? Барти вздрогнул. Оборачиваться не хотелось, а то мало ли, ещё незнакомец какой-то запомнит его лицо и полезет с угрозами. Но любопытство пересиливает "страх", он поворачивается на парня и неловко пялиться на него. О. Ебать. Вот прям ЕБАТЬ. Он выглядел так, будто перепутал заведения. Как будто находился не в одном из самых дорогих ресторанов этой части города, а был на самом деле бариста из какой-нибудь кофейни неподалеку. Рыжие – по всей видимости крашеные – волосы, достаточно длинные, собранные в неаккуратный пучок, по несколько серёжек в обоих ушах и золотое кольцо в крыле носа. Форма официанта – о, форма официанта – он выглядел в ней не как в рабочей одежде. Чёрная водолазка, того же цвета брюки и бежевый фартук. Не стоило так пристально его рассматривать, этот официант с его в меру острыми чертами лица, такими шикарными скулами, и, блядь, его фигура. Широкие плечи, руки достаточно худые, но не костлявые. Самая выёбистая часть его внешнего вида оставалась под двумя слоями ткани. Грёбаная талия в сравнении с плечами была буквально идеальной. Парень явно не старался набирать массу, но он знал, что делает. А ещё у Барти понемногу стали отпадать шутки по поводу гей-радара... Да блядь, как можно быть таким тупым, если тебя только что назвали красавчиком. Так, стоп. – Я тебе так сильно понравился? – ухмыляясь, спрашивает незнакомец, – Я спросил кое-что, не хочешь ответить? И его улыбка, такая завораживающая, такая красивая, хотелось бы вечно смотреть. – Очнись, чувак. – Блядь, прости. Я... продукты привозил, менеджер сказала эту коробку сюда принести и расставить всё, но я не е... не знаю куда и что. – окончательно растеряв способность ясно мыслить, Барти отводит глаза. – Чёртова Кэс, вешает всё на меня, а потом каких-то... – парень отсекся. Посмотрев на Барти он, пару секунд подумав, продолжил, – Каких-то красавчиков посылает мне мешать. – Ты дважды назвал меня красавчиком, как я могу это расценивать? – Как комплимент. – сказал незнакомец, со слишком серьёзным лицом разглядывая свои ногти. Его ладони были не менее прекрасны, чем остальное его тело. Пальцы такие длинные, тонкие, со всякими кольцами. Стоило бы прекратить смотреть в его сторону, а то мало ли что. – Спасибо... за комплимент? – Да не за что. Ты можешь не волноваться так сильно, правда. Или тебя смущает моё присутствие? Ты такой высокий, сильный весь из себя, но сходишь с ума как только видишь какого-нибудь симпатичного мальчика? – собеседник вновь ухмыльнулся, закусив губу. – Мне честно сказать? – кивок, – Ты действительно красивый. А эта... Кэс, по всей видимости называет тебя "одарённым официантом". Парень громко рассмеялся и у Барти в голове что-то щёлкнуло. Но ничего конкретного не отобразилось, лишь пара эпизодов с праздников, на которых была рыженькая подружка Джеймса. На этом всё. Что-то действительно здесь не так. – Как она меня только не называла. – парень продолжал осматривать Барти слегка насмешливым взглядом, – Ты оставь коробку, не насилуй её. Поставь в угол под раковиной, тебя не убьют и не закопают, я разберусь. У меня к тебе одно предложение поинтереснее. Официант вновь вернул взгляд на свои ногти, стараясь сдерживать улыбку. Барти отодвинул коробку и поднялся на ноги, пытаясь не смотреть в сторону парня. – Что за предложение? – не задумываясь о собственных словах спросил Барти. Незнакомец присвистнул: – Да ты уже готов к нему, как я вижу. Пришлось всё же бросить взгляд на парня. Он с невозмутимым выражением лица смотрел куда-то ниже пояса. – Эм... Прости, я идиот, я знаю. Стой. Что ты, блядь, только что сказал? – Ты прекрасно слышал. Мы выходим сейчас из этой каморки, пару шагов прямо, потом налево. Там такая дверь с картинкой мужика, знаешь? Вот нам туда. – Я не настолько тупой, ладно? – нахмурив брови, Барти сложил руки на груди. – Я заметил, намёки с десятого раза до тебя доходят. Поднявшись со своего места, парень пошёл к двери, будто вовсе не обращая внимания на того, с кем говорил пару секунд назад. Выйдя в коридор, он остановился и стал наблюдать за тем, как Барти шагает следом. Официант продолжал молчать, но по его лицу было понятно, что он недоволен тем, насколько медленно другой переставляет ноги. Они наконец добрались до двери в туалет и парень чуть ли не затолкал Барти в кабинку. Его поведение в считанные минуты поменялось: он стал настойчивей, в его движениях проскакивала грубость. Это было так сексуально. В нем было действительно больше силы, чем казалось на первый взгляд. Парень закрыл кабинку и повернулся лицом к Барти. Каким-то чудом ему удалось прижать его к стенке. Наклонившись к уху Барти, официант прошипел: – Ты меня раздражаешь. Я в курсе, что мы даже не знакомы, что ты выше и массивнее меня. Это ничего не меняет, ты чертова мозготрахалка. – Я могу и не только мозги трахать. – шептал он, откровенно пялясь на губы парня. – Ну так докажи, слабо верится. Барти приобнял его за талию рукой резко притянул ближе к себе, сталкиваясь с ним бёдрами. Он шумно выдохнул и, сжав посильнее пальцы, вновь склонился к уху. – Вот видишь. Не всё ещё потеряно. – Я знаю. Дай мне, блять, тебя поцеловать за это. Чуть отстранившись, он впился в губы Барти и, схватив его за шею, притянул ближе. Они целовались как обезумевшие, этот парень был чем-то невообразимым, он так профессионально разделял умеренную грубость и чрезмерную. Официант подольше задержался во рту у Барти лишь для того, чтобы коснуться губами языка и вобрать его в свой рот, сотворив что-то похожее на посасывание, получая в ответ низкий гортанный стон и дёрнувшийся член в его штанах. Видимо, реакция оказалась чересчур ощутимой, ведь парень отстранился и стал возиться с ремнём на джинсах. Нет, движения его рук нельзя было назвать вознёй. Он умело расстегнул пряжку ремня, а затем и ширинку, прерываясь лишь на то, чтобы оставить у Барти на шее пару ярких отметин. А в мыслях не оставалось ничего, кроме прямолинейности этого парня и в целом его подозрительно обдуманных действий. Или того, как он только что опустился на колени. Ну или его пальцев, с которых только что слетели кольца, падая со звоном на плиточный пол. Или его блядского языка, который прошёлся по стояку сквозь оставшуюся ткань. Барти не оставалось ничего, кроме как пытаться дышать, потому что дар речи он потерял за пару секунд до этого всего. Официант ухмыльнулся, обнажая кромку зубов и закатил глаза. Не сказав ни слова, парень стянул боксеры с бёдер Барти и он заметил, как приподнялись в удивлении его брови, но сил сказать что-либо на это не было. Одна его рука легла на талию под толстовской, пальцы сильно сжались, оставляя на коже ощутимые следы от ногтей. Барти еле сдержался, чтобы не застонать, когда парень обхватил его член другой рукой и резкими отрывистыми движениями стал водить по длине. Стекающий предэякулят размазался по пальцам официанта и он замедлил движения, периодически с нажимом проводя пальцем по головке члена. В голове у Барти бушевал ураган эмоций, из которых не вытянуть и одной, похожей на что-то более-менее адекватное. И взялся он непонятно откуда, раньше такого не происходило при спонтанном сексе в туалетных кабинках. А ещё его ни разу до этого никто не вёл от двери до двери буквально за ручку, ещё Барти ни разу не был таким овощем в подобных делах просто из-за внешности человека. Но сейчас этот парень выглядел настолько потрясно. В момент, когда он в первый раз провёл языком по члену, его глаза так блаженно прикрылись, что с этого вида можно было писать картины. Он будто не член сосал, а пробовал самое вкусное блюдо в своей жизни. Барти машинально запустил пальцы в волосы парня, делая пучок ещё более неаккуратным, чуть ли не распуская их к чертям. Прикрыв глаза, он откинул голову назад и чуть не врезался затылком в стенку кабинки. Он приоткрыл рот, хватая воздух, когда почувствовал, как губы сомкнулись вокруг его члена. В следующую секунду он проскользнул глубже, в глотку парня, и Барти почувствовал, как подкашиваются его собственные колени. По туалету разносилось громкое рваное дыхание и характерные, явно насторожившие бы внезапного посетителя туалета, хлюпающие звуки. Барти было крайне тяжело сдерживать стоны, потому что ощущения были непередаваемы. Будь он школьником, которому отсасывали в первый раз в его жизни, это бы можно было как-нибудь объяснить. Но в данном же случае конкретных аргументов не было. Просто сексуальный рыжий официант, который чересчур хорошо владеет своим ртом. Спустя буквально пару минут, Барти излился ему в рот с хриплым ох, блядь на губах. Пока он пытался отдышаться, парень поднял с пола кольца, распустил волосы, давая им упасть на плечи и сплюнул в унитаз то, что оставалось в его рту. – Не обижайся, малыш, я не со зла, – сказал официант, выходя из кабинки, чтобы подойти к зеркалу. Барти на секунду замер, чтобы запомнить то, как красиво выглядели его волосы в распущенном виде. Он оторвал кусок туалетной бумаги, чтобы стереть остатки семени, привёл себя в порядок и, выйдя вслед за официантом, остановился в нескольких шагах от него. Продолжая наблюдать, оперся спиной о стену. Парень быстро помыл руки, вернул кольца на свои места, собрал точно такой же пучок из волос и повернулся к Барти с немым вопросом в глазах. – Хочешь спросить, почему я здесь стою? Я был бы не против узнать твоё имя, ибо бейджика не увидел. – Зачем тебе моё имя? Чаевые оставить хочешь? Это не эскорт. А, или, может быть, спросишь у Кэс "о, этот ваш одарённый официант по имени бла-бла всё же одарённый в прямом смысле, вы мне наврали?" – Нет, я спрашиваю из чистого любопытства. – нахмурился Барти. – Не будь таким серьезным сейчас. Если хочешь побольше узнать, то прошу, завтра вечером, в шесть часов, приходи на террасу этого отеля. Людей там не бывает никогда, так что даже не переживай, – засунув руки в карманы сказал официант. – Хорошо... Я подумаю над твоим предложением. – Ну ладно, о Ваше снисходительное Величество, – улыбнулся парень, открывая дверь в туалет, чтобы выйти, – до встречи, Барти. Крауч продолжал стоять в ступоре. В его голове эхом отдавался голос парня, произносящий его имя. Угадать не мог, спросить? Да кто его здесь знает? Да и в чём смысл? Пазл стал складываться: смех, казавшийся слишком знакомым, отдаленно схожие жесты. Вот сучёныш. Злости в мыслях не было, было лишь "какой же я идиот, что не смог сразу понять". Барти был готов ночевать на той террасе, лишь бы поскорее наступил завтрашний день. *** Барти стоял перед дверью, ведущей на террасу и не знал, куда себя девать. Было навязчивое ощущение ошибки, он ведь не абсолютно выглядел как тот, кем, вроде как, был. Любопытство вновь взяло верх и Барти распахнул дверь, заглядывая в пространство, открывшееся перед ним. Парень непринужденно сидел за столом, на котором стояла бутылка вина и два пустых бокала. – Я уж думал Кэс позвать. – ухмыльнулся он, по-доброму посмотрев на Барти. – Не дождёшься. У меня к тебе слишком много вопросов. – Так проходи и задавай их быстрее. Крауч послушно подошёл и сел за стол напротив собеседника. – Ну во-первых. Мне послышалось тогда или ты действительно назвал меня по имени, – с надеждой спросил он. – Нет, Барти, тебе совсем не послышалось. Но я понимаю тебя, мать родная бы меня не узнала с этими всеми нововведениями во внешность. – Тогда подтверди мою догадку. – Подтверждаю. Это я, Эван Розье, это я отсосал тебе в туалете, потому что не узнать тебя, вечного идиота, было тяжело. – его выражение лица было серьёзным, но голос в разы мягче. – Зачем ты выпрямляешь волосы? Твои кудряшки такие охуенные, не делай так больше. – Это первое, о чём ты решил спросить помимо того, я ли это? Хорошо, я выпрямляю их, потому что так легче живётся и собрать их в нормальную прическу гораздо проще. – Эван замолчал и отвёл взгляд, шумно выдохнув, – Мы очень давно не виделись. Я так об этом жалею. Все эти годы мне было одиноко, как будто кусок души оторвали. Барти сочувственно посмотрел на него, протягивая руку через стол. Эван бросил на неё взгляд и протянул ему свою, скрещивая их пальцы в замок. Встретившись глазами с тем, кто остался на длительный срок отпечатком на сердце, но в жизни был лишь тенью, Барти не почувствовал боли. Совсем никакой. Всё те же светлые глаза, всё тот же огонь в них, всё тот же взгляд, что и тогда, в последнюю их встречу. Всё та же теплота, которой Барти совсем не заслужил, и, может быть, даже та же любовь. – Я очень скучал, Эван. Не бросай меня больше, пожалуйста. В простой просьбе было много боли, от которой у Эвана на сердце кошки скрежетали когтями. Прикрыв глаза, он глубоко вздохнул и кивнул. – Клянусь тебе, ничего подобного больше не допущу. – Спасибо. *** – Знаешь, у меня есть доказательства того, что я всё это время помнил о тебе. – И какие же? Эван поднялся с места, подошёл чуть ближе. Обернулся спиной к Барти и стал расстёгивать джинсы. – Эй, не так быстро, милый, я всё понимаю, но... Ох, ебать меня. – Да. На левой ягодице у него красовалась татуировка с простреленным сердцем, в котором была заглавная буква "Б". Барти рассмеялся и в шутку шлёпнул по месту, на котором был рисунок. – Эй, не так быстро! – Всё, всё, сдаюсь. – со всё тем же счастливым выражением лица молвил Барти. Эван обратно надел джинсы и сел на место, после чего уставился на Барти, стараясь сдерживать улыбку. – Я обязан буду сделать такую же, только с буквой "Э". – А если мы вдруг расстанемся? Всякое бывает ведь, как ты собираешься оправдываться. – "А это в честь моего платонического соулмейта, ничего не знаю". – состроив слишком серьёзное лицо, сказал Барти. – Засчитано.