from idiots to lovers

Барти очень старался. Правда старался не смотреть на него во время уроков. Но они длились настолько бесконечно скучно, что уже нечем было заняться. Он ещё и как назло сидел за соседним столом. Регулус с утра ругался на них за то, что они не дали ему нормально выспаться. За завтраком ворчал, что если они ещё хотя бы раз посмеют таскать на руках и кидать с размахом на кровать наследника семьи Блэк просто потому, что он более худой, чем его друзья, то пусть они пеняют дальше на себя. Парни лишь посмеялись и пошутили, что он за это затыкает их до смерти своими острющими пальцами. А Регулус до сих пор сидит злой, даже на уроках, когда он, обычно, настолько сосредоточен, что забывает иногда даже дышать, не то что хмуриться. А Барти всё также сидит, не обращая внимания на скучную лекцию, время от времени притворяясь, что что-то пишет. *** Урок закончился, неужели. Аж не верится, что это всё прошло и вот, последний день рабочей недели. Весна, седьмой курс, это всё ощущается как-то нереально. Осталось только получить "зачёт" за экзамен и можно топать из Хогвартса на все четыре стороны. Барти думал, что самой лучшей идеей было бы уйти из этой всей магии подальше от отца, ведь его так раздражали любые темы, связанные с его отцом. Да не просто раздражали. Бесили до мозга костей. Хотелось рвать и метать, лишь бы не пойти по его стопам. В раздумьях он не заметил, как подошёл к слизеринскому столу вместе с Регулусом и Эваном, которые о чем-то перешёптывались так, будто кого-то убили, не меньше. – Вы там расследования обсуждаете, высокопоставленные детективы? – А ты знаешь что означает слово "высокопоставленные"? – смотря на Барти как на идиота спросил Регулус. – Действительно. Я могу отделить слово "высоко" от слова "поставленный" и понять, что кто-то там высоко стоит. – Барти, ты прости, конечно, но это очень странно прозвучало, – пытаясь сдерживать смех, проговорил Эван. Они уже уселись за стол и Барти толкнул его локтем в бок. – Прекращай, тут же ребенок, – шепнул Барти. Да так шепнул, чтобы этот так называемый "ребенок" всё чётко услышал. Эван рассмеялся, а Регулус состроил лицо серийного убийцы, заметившего свою новую жертву. Он продолжал бормотать себе под нос угрозы, но адресат в них уже не вслушивался, ведь его мозг сосредоточился на смехе друга. Такой красивый, как он этого раньше не замечал. Не то, что его собственный, варьирующийся от задыхающейся чайки до умирающего птеродактиля. Слегка хриплый, заливистый смех. Не слишком низкий и не слишком высокий. У него как будто голос раньше времени пришёл в норму, пока остальные боролись с переменами баса на меццо-сопрано. Утрированно, конечно, но это правда, диапазон хрипа был действительно большим. – Ты, по-моему, заснул. Пялишься в тарелку уже минут десять, съешь хоть немного, – улыбаясь, прошептал Эван. Блядь, кто ему вообще сказал, что шептать что-то человеку прямо в ухо - хорошая идея? – Э-эм... Да-а, конечно. Голос снова предательски задрожал, но совсем не от того, что он ломался. Какая муха его укусила? Это всё казалось странным, но таким правильным. Как будто его место именно здесь, как будто он и должен так всю жизнь смущаться от шёпота Эвана Розье. Он всё же съел пару ложек без особого энтузиазма и засобирался в комнату, не дожидаясь друзей. – Общайтесь, я пойду, хоть переоденусь к этой вашей вечеринке. Как вы вообще могли сомневаться в том, что я приду? Была ли хоть одна вечеринка, на которой меня не было? – Ну мало ли. Смотря на твоё состояние невольно вспоминаешь сходящего с ума от Регулуса очень уважаемого мистера Поттера, – закашлявшись ухмыльнулся Эван. Да блядь, надо прекращать это. Они ведь догадаются. Кажется, что Регулус уже всё понял, но продолжает молчать. А Эван... Возможно, он просто закрывает на это всё глаза в силу дружбы. – Ну я не олень, всё не настолько плохо. Эван снова прыснул от смеха, чуть не подавившись обедом. – Да, Крауч, ты козёл, – сказал Регулус, что удивительно, со слабой улыбкой на лице. – Ну всё, бывайте, малыши, – подмигнув Регулусу, Барти направился к выходу. В голове уже пятнадцать минут крутиться вопрос "что мне, сука, напялить?" и идея с вечеринкой уже не кажется такой хорошей, как казалась раньше. А вообще, кто запретит просто надеть джинсы и толстовку? В таком виде много кто ходит на подобные мероприятия, зачем в этот раз выделываться? Ну да, чёрная толстовка, чёрные джинсы, то что надо для парня, ради которого на эту тусовку придет пара десятков девочек с пятого курса. Ничего страшного, обычно он наряжается для себя, но сегодня нет настроения. Можно было бы надеть что-то более... кхм, красивое, потому что... Да, потому что. Но нет, он не станет. Пусть его одежда будет отражать его мысли. Блядь, это даже под мысли не подходит, если действительно одеваться под них, то можно просто голым прийти и упасть перед Эваном на колени. Кто так делает вообще? Барти бы сделал, если бы было настроение. Сейчас ему хотелось только отдохнуть, так что правда, пусть будет. Какой нормальный человек вообще станет замазывать синяки под глазами, да и ради чего? К нему всё равно подкатят не меньше десяти раз. С мыслью о том, что сегодня не стоит пить, так как можно сболтнуть лишнего, и не стоит искать друзей, чтобы лишний раз не видеть фокусов Эвана, Барти вышел из комнаты и направился к месту проведения мероприятия. Что не так с фокусами? Раньше они казались безобидными, но сейчас, так как его возбудит лишь оголённый торс парня, лучше вообще не подходить к ним. Всё потому, что однажды ему загадали голым пробежать по этажу. Барти тогда бежал с ним от скуки. Тоже голым. Хорошо, что они оба были пьяны и ничего из этого не помнили. Узнали лишь по рассказам Пандоры. Оказавшись в слабо освещённой комнате с кучей людей, Барти сел на свободное кресло. Прикрыв глаза, он продолжал думать, уже не пытаясь отгонять свои мысли. Его вытащила из размышлений рука, которая легла на его плечо. Слишком лёгкая, подозрительно. Но стоило ему открыть глаза, как всё стало ясно - это девушка, с которой он по пьяни потрахался на какой-то из предыдущих вечеринок. Сейчас она вновь была в своем репертуаре: её платье еле прикрывало ягодицы, а декольте было как у последней шлюхи. Что ей вообще сейчас говорить? "Привет, Джей! Ты, конечно, красотка, но я запал на своего лучшего друга, так что иди нахуй!"? На самом деле, он лишь услышал её слова о том, что выглядит слишком грустным, о её желании это исправить, во всех смыслах этого выражения. – Слушай, я не в настроении. Оставь меня в покое, – единственное, что он смог выдавить из себя. В ответ девушка лишь раздражённо фыркнула и направилась искать новую жертву для соблазнения. Барти резко почувствовал запах пота вперемешку с алкоголем. От него хотелось блевануть прямо на стол перед собой. На трезвую голову этот запах оказался действительно ужасным, но в состоянии опьянения, видимо, был незаметен. Время сейчас летело чересчур быстро, час показался пятнадцатью минутами. Он решил проветриться где-нибудь в коридоре. В мечтах уже вырисовывалась картина, как Барти сидит на холодном кафельном полу. Но не успев отойти к выходу, он заметил, как к нему идёт Пандора. Она крикнула что-то про местоположение парня и сказала, что он напугал её своим отсутствием. Барти ответил, что хотел бы проветриться, ибо душновато. – Проветриться ему. Иди в левое крыло, чтобы я могла тебя найти, если что, – продолжая хмуриться, сказала она. Барти кивнул и направился к выходу из помещения. В коридоре действительно было темно и прохладно, то что нужно для такого потерянного состояния. Он сел, как и планировал, жопой на кафель, закатал рукава толстовки, чтобы если что понять, что перемёрз, коснулся затылком и спиной холодной каменной стены. Под веками, наконец, кромешная темнота. Ни единой мысли. Ни единого мешающего звука. Ни единой души. Где-то внутри парня проснулось бешеное желание дурачиться и делать что-нибудь несуразное, неадекватное, но он продолжал сидеть с закрытыми глазами и каменным лицом. Тем временем, в соседнем коридоре послышались шаги, которые звучали так, будто кто-то подвыпивший шёл в тапках. Спустя пару минут шаги стали громче, а затем затихли. Из-за поворота показалась голова Эвана. Он глупо улыбался и махал Барти рукой, будучи действительно пьяным человеком в тапочках. Но не только в тапочках. На нем был блядский топ. Не обычный, а чёрный короткий топ в крупную сетку. И под ним ничего. Твою мать. А ещё на нём были джинсы. Да, такие же чёрные джинсы, только на пару размеров меньше. Слишком уж они облегали... – Ты чего пялишься? Нравится? – ухмыляясь, он вышел из-за угла и, расставив руки в стороны, встал по середине коридора, – Так лучше видно? Барти ничего не ответил. Он лишь продолжал молча рассматривать его прикид не в силах нормально дышать. Эван рассмеялся и, чуть пошатываясь, подошёл к Барти. Недолго думая, он уселся так близко, что их бёдра соприкасались. Он молча стал рассматривать его поплывшим взглядом. Барти почувствовал себя пьяным. Ему так захотелось разорвать этот грёбаный топ и... В общем, нет. Невозможно было просто спокойно так сидеть. Он достал из кармана джинс пачку сигарет и взял оттуда последнюю. Да, последняя, запасы кончаются, надо будет пополнить как-нибудь. Достав из другого кармана зажигалку, он повторил те действия, что делал уже сотни раз и, напряжённо выдохнув, сделал первую затяжку. – Барти... У тебя есть, ну, ещё одна? – его голос будто стал ниже. Он делал небольшие паузы между словами, это было так, будто он не мог нормально дышать. Но не в плохом смысле. – Нет, – немного подумав, Барти протянул ему свою сигарету, – Правда нет, бери эту. – Даже так. Ухмыльнувшись, но забрал её из пальцев Барти, нарочито подольше задержав прикосновение. Не разрывая зрительного контакта, Эван поднёс сигарету к губам и расслабленно втянул дым в лёгкие. Его глаза закатились, а когда снова открылись, блеснули как-то слишком хищно. Этого не было раньше, взгляд резко почернел, стал чересчур пристальным. Он будто раздевал Барти глазами. Через пару секунд, выдохнув дым ему в лицо, Эван отвернулся и уставился в потолок, продолжая ухмыляться. У Барти в голове не укладывалось происходящее. Эван ведь точно осознаёт, к кому пришёл и с кем рядом сидит. Он не пьяный в стельку, соображает. И ходит относительно нормально. Но ведёт себя так, будто у него весеннее обострение и он решил всем это показать. Пока он об этом задумывался, его руку стали разглядывать как объект исследований. Эван пялился на предплечье, ладонь и пальцы, и параллельно курил чужую сигарету. Странно, если знать весь контекст. Простого разлядывания ему, видимо, оказалось мало. Он провёл кончиками пальцев по коже, вызывая больше мурашек, чем самый лютый холод. Барти снова прерывисто вздохнул, но протестовать не стал. Эван с серьёзным лицом провёл пальцами вверх, к сгибу локтя, но тут остановился и достаточно крепко обхватил его руку в этом месте, вновь заглядывая в глаза. И его глаза не стали менее темными. Будучи обычно светло-карими, сейчас они выглядели тёмно-коричневыми. Это было так чертовски привлекательно. Что-то в подсознании Барти кричало о том, что надо это прекращать, что использовать то, что друг пьяный и лезет к нему - не по-человечески. Но он не успел ничего сделать, Эван, схватив свободной рукой его за толстовку, притянул ближе к себе. В нем было больше силы, чем обычно и это настораживало. Но у Барти не осталось никаких мыслей в голове, чужие глаза действовали как грёбаный гипноз. Эван разглядывал губы друга ещё пристальнее, чем руку несколько секунд назад. Время будто замедлилось. Барти непроизвольно облизал губы, продолжая сидеть как истукан и запоминать как можно больше деталей на лице Эвана сейчас, пока он так близко. Возможно, то действие послужило зелёным светом, так как Эван окончательно сократил дистанцию и поцеловал его. На языке сразу появился привкус алкоголя и дыма от сигарет. Глаза Барти резко распахнулись, ему казалось, что это всё его фантазия и на самом деле никого здесь нет. Будто услышав мысли, Эван прикусил его нижнюю губу, металлический вкус смешался со всем остальным, но на удивление он не был неприятным. Теперь точно было ясно, это не сон, это не фантазия. Это грёбаная реальность. Барти наконец очнулся и смог хоть что-то сделать. Он положил свою руку ему на затылок и, слегка сжав волосы пальцами, ответил на поцелуй. Они сидели так, на холодном полу, будто боясь спугнуть друг друга медленно сплетали языки, сталкивались зубами, отчего Эван улыбался в губы другому. Барти отстранился первым, вызвав у Эвана разочарованный вздох. До него просто стало доходить, что он не выбьет из головы этот день до конца жизни. Всё запомнилось в мельчайших деталях. – И... Что это было? – шёпотом спросил Барти, убирая руку с чужого затылка. – Я не знаю, но мне понравилось, – вновь ухмыляясь, ответил Эван так же тихо. Барти продолжал смотреть ему в глаза, ища какой-то подвох, но они выглядели всё также, как и парой минут тому назад. Разорвав зрительный контакт, Эван сел на место и положил голову на чужое плечо, больше ничего не сказав. Барти забрал из его руки тлеющую сигарету и, потушив об пол, кинул её за балкон. – Мусоришь? – усмехаясь сказал Эван, – А если там кто-то прошёл, пока ты кидаешься? – Как-то плевать, мне бы обдумать всё. – Не думай, просто наслаждайся моментом. Эван больше ничего не сказал. Через время, прикрыв глаза, задремал прямо на плече Барти. Он же до сих пор не понимал абсолютно ничего. Слишком много вопросов, ни одного ответа. Кроме того, что ему понравилось. Блядь, ему понравилось. В голове не укладывается. Но при этом бабочки метались в его животе, такое ощущение, что ещё немного и они начнут оттуда вылетать. Тяжело было осознавать, что они поцеловались. Ведь Барти понимал, что из этого точно ничего не получится, Эван был пьян, наутро, возможно, ничего даже и не вспомнит. Но нужно будет ему рассказать, как бы ни хотелось оставить это все только у себя в голове. *** Первым делом, распахнув глаза, Барти стал вспоминать, что делал после всего произошедшего. Он тогда немного посидел ничего не делая, но когда замёрз, аккуратно поднялся и кое-как взял Эвана на руки. Он, кстати, не был таким уж тяжёлым, сложнее всего было его не разбудить. Но он спал так крепко, как будто на самом деле был без сознания. Дойдя до комнат через второй вход - идя по этому пути можно было добраться туда, не заходя в гостиную - он положил Эвана на его кровать, сам снял одежду и лёг на свою. Он бы ни в коем случае не стал раздевать Эвана, это было бы слишком странно. Только через время Барти заметил, что Эван лежал не на своей кровати, а у него на груди. И как это называть? Сглотнув, Барти попытался привстать, не разбудив его. Голова Эвана съехала, чуть не рухнув на кровать, но он успел придержать. Не разбудить не удалось. – Блядь, – сонно бормотал Эван, протирая глаза тыльной стороной ладони, – Ты чё? Ой... Барти, я где? – У меня такой же вопрос, что ты здесь делаешь? – Я лежу... Лежу в твоей кровати?! Что я сделал?! – почти вскрикнув, сказал он, мигом проснувшись. –Много всего... – Стой, я сказал это, да? Прости, я не должен, не обзывай меня только, молю... У меня ведь получалось скрывать, теперь даже здесь от этого не отделаюсь, – он лёг на кровать, пождал ноги и, видимо вспомнив про топ, накрылся одеялом. – Нет-нет, подожди, давай я тебе всё расскажу и мы это обсудим. Спокойно. Никто никого не будет обзывать. Пожалуйста, не переживай, я ничего тебе не сделаю. Эван с надеждой заглянул Барти в глаза и слабо кивнул, отводя взгляд. Он выглядел разбитым, разочарованным в себе. А ещё у него жутко болела голова и он абсолютно не помнил прошлый вечер. Барти рассказал вкратце что произошло, стараясь смягчить некоторые моменты, чтобы лишний раз не расшатать и так не очень хорошее состояние Эвана. –Давай теперь я расскажу всё, иначе у тебя картина не сложится... С ранних лет я понял, что мне не нравились девочки, с которыми меня знакомили родители. Я говорил им об этом, но они плевали на это и заставляли меня о чем-то с ними говорить. Но мы обсуждали мальчиков, это единственное, что мне в них тогда нравилось. В общем, ещё до отъезда в Хогвартс, я бездумно сказал родителям, что девочки странные и они мне не нравятся. С того момента... Я всем вру об ориентации, чтобы ничего не доходило до родителей... За весь рассказ Эван ни разу не поднял взгляд на Барти, всё время смотрел куда-то в сторону. Он стыдился произошедшего. – Для начала... Я никому ничего не скажу, – начал Барти, – Не знаю, насколько тебе это поможет, но правда, никто не узнает о произошедшем. И да, мне тоже понравилось. Наконец, Эван посмотрел на Барти таким тёплым, даже стеснительным взглядом, продолжая прикрываться одеялом. Его лицо озарила лёгкая улыбка, в которой отражалась благодарность, значащая больше всех слов. – То есть, это значит, что я тебе тоже нравлюсь? Или моя фантазия снова сыграла со мной злую шутку? В ответ Барти лишь откинул одеяло с плеч Эвана и обнял настолько крепко, насколько мог. Он обвил его торс руками в ответ и положил голову на плечо. По его щеке стекла одинокая слеза, но на губах красовалась широкая улыбка. Так правильно, так по-настоящему.