as dreamers do

Неделя выдалась дерьмовой. Такое чувство, будто в воздухе витает какое-то химическое вещество, превращающее людей в придурков. Как вспышка зомби, только все становятся мудаками, а не ходячими трупами. Местная футбольная команда проиграла чемпионат? А сейчас вообще футбольный сезон? Если бы Джисон только знал. Должна быть какая-то причина, по которой вся эта неделя кажется такой невыносимой, например челлендж под названием «Испорти Джисону настроение», о котором он не в курсе. У него заболел коллега, начальник был на взводе безо всякой причины, ему приходилось приходить раньше и уходить позже, клиенты вели себя грубо. Им и раньше не хватало какого-то подобия сочувствия и понимания, они и раньше обращались с ним как с куском дерьма тире роботом, но на этой неделе это ощутилось сильнее обычного. Он устал. Всё не всегда так плохо, но именно такие недели, как эта, напоминают ему, насколько ужасно работать в его сфере. Или где угодно, где есть такие невоспитанные, бестактные люди. Он поверить не может, что эта неделя подошла к концу, когда в пятницу заканчивает смену и выходит на улицу. Он настолько устал, что не может даже зайти за едой навынос, чтобы успокоить урчащий желудок, а сразу едет домой и направляется прямиком в постель. Он отвечает на сообщение Минхо, в котором тот спрашивает, не занят ли он, и говорит, что ему нужно отдохнуть, а затем быстро засыпает. Он не уверен, что будит его первым несколько часов спустя – то ли желудок, пытающийся перекусить самим собой, то ли завывающая снаружи автомобильная сигнализация. Он со стоном садится на кровати и тянется за телефоном, чтобы посмотреть время. Его встречает сообщение от Минхо – могу привезти тебе поесть, если хочешь, только дай мне знать, – от которого в желудке все трепещет и урчит одновременно. Вчера он отправил Минхо сообщение, в котором нажаловался на эту ужасную неделю, и не прошло и часа, как тот зашел к нему в аптеку и через прилавок протянул стакан с кофе. Джисон чуть не расплакался. Он был готов поцеловать его прямо там, но не сделал этого. До конца смены он томился в непонятных чувствах (и потягивал восхитительный кофе, приготовленный именно так, как он любит). Джисон кладет телефон на грудь и взвешивает варианты. Он раздумывает над тем, чтобы встать с кровати и приготовить себе нормальный ужин, но быстро отметает эту мысль. Он мог бы принять предложение Минхо, а потом купить ему что-то в ответ – но он и так уже слишком много для него делает. Он мог бы сам заказать доставку, но цены там ужасно высокие. Он мог бы сходить в магазин, купить что-то готовое там и поесть дома… это звучит уже лучше. Но что потом? Смотреть телевизор в полном одиночестве, когда он так привык делать это с Минхо? Их киномарафоны его избаловали. Он все равно не знает, что посмотреть. Да и вообще смотреть ничего не хочется. Хочется чего-то другого, того, что сможет занять разум и тело. Может, потренироваться? Или…

Минхо

эй ты что-нибудь делаешь?

пеку но я почти закончил ты как?

не хочешь сходить куда-нибудь? мооооожет чего-нибудь выпить???

все настолько плохо, да?

хахаха мне просто нужно отвлечься. ;;

а знаешь, давай я в деле слишком долгая неделя

ура можем взять такси от меня

океййй я напишу, как выйду надень что-нибудь миленькое ;)

если заявишься в спортивках, я звоню в полицию

хехехехехехе Минхо появляется не в спортивках, но Джисон все равно хочет вызвать полицию, когда открывает дверь. На большинстве (фальшивых) свиданий, на которых они были, Минхо всегда выглядел хорошо, но никогда – настолько. Джисон не знает, на что обратить внимание в первую очередь – на красивые серьги, свисающие с мочек его ушей, на блеск его розовых губ, на то, как кожаные штаны греховно облегают его бедра, или на то, как его расстегнутая кроваво-красная рубашка немного открывает вид на грудь. – Вау, – выдыхает Джисон, – Э-э, вау. Выглядишь горячо. – Спасибо? Почему это прозвучало так удивленно? – смеется Минхо, – Но и ты тоже. – А, – Джисон бросает взгляд на свой собственный наряд – кожаную куртку поверх белой рубашки, черные брюки и ботинки, тонкое колье и свои любимые длинные серьги, – и улыбается. Он правда старался выглядеть хорошо и надеется, что Минхо и правда понравилось. Во всяком случае, кажется, так и есть – судя по тому, как его взгляд сейчас блуждает по его фигуре, – Спасибо. Машина прибывает через несколько минут и доставляет их в клуб, который они выбрали заранее. Джисон быстро заказывает им пару шотов, а затем коктейль – что-нибудь фруктовое и сладкое, чтобы перебить горьковатый привкус. Минхо удивленно вскидывает бровь, когда он заказывает еще один шот. – Надеюсь, ты поел, – комментирует он. – Поел, – отвечает он, смущенно улыбаясь. Это был совсем невкусный разогретый в микроволновке полуфабрикат, о котором он вспомнил в самую последнюю секунду, но хотя бы что-то, – Но я все равно приторможу. – Нет, нет, – отмахивается Минхо, – Пей, сколько хочешь. Тяжелая была неделя, да? Он протягивает руку и сжимает его плечо, затем ведет ею выше и усиливает хватку, немного массируя мышцу. Тихо ругнувшись себе под нос, Джисон прикрывает глаза и расслабляет плечи. – Хорошо? – спрашивает Минхо, и он быстро кивает, – Если не напьемся до потери сознания, потом сделаю тебе романтический массаж. – Было бы здорово, – смеется Джисон, подставляясь под его прикосновения. Минхо соскальзывает с барного стула и встает позади. Прижавшись грудью к его спине, он еще несколько минут массирует ему плечи, когда Джисон предлагает ему глоток своего коктейля. Запах его парфюма проникает в ноздри, и трудно не думать о том, каково было бы поцеловать его в шею, когда он так близко. Джисон, несмотря на то, что это он сегодня притащил Минхо сюда, честно говоря, не большой поклонник клубов; от толп людей он нервничает, и, будь он трезв, вряд ли смог бы расслабиться. Но прямо сейчас он чувствует одно – медленно подкрадывающееся возбуждение, кажется, будто есть только они с Минхо, его руки у него на плечах, дыхание на его шее, а все остальное – просто фоновый шум. Как только Минхо садится обратно, и они допивают свои напитки, он предлагает потанцевать. Джисон поначалу отмахивается, но отказать Минхо – дело не из легких. Поэтому он всё же следует за ним на танцпол, пользуясь возможностью поглазеть на то, как хорошо его ноги смотрятся в этих брюках, пока тот не разворачивается к нему лицом и не начинает двигаться в такт. Джисон, пусть и более неуклюже, следует его примеру. – Я забыл, что ты, типа, настоящий танцор. Теперь я не могу перестать думать о том, как нелепо я выгляжу рядом. – Не надо, – надувает губы Минхо, – Вот, сделай вот так, – он начинает весело двигать плечами, наклоняясь то вперед, к Джисону, то назад, танцуя шимми-шимми. Джисон смеется, кладя руку ему на плечо, чтобы попытаться остановить его, но это нелегкая задача. Ему требуется не больше нескольких секунд, чтобы сдаться и присоединиться к нему, ведя плечами и наклоняясь взад-вперед, словно они на школьных танцах, а не среди толпы взрослых людей, которые либо танцуют нормально, либо обтираются друг о друга. Их смех перекрывает громкую музыку. Вскоре Минхо надоедает смешить его нелепыми движениями, и он с лучезарной улыбкой обвивает руками его шею, сияя от выступившего на лбу пота. Он безумно красивый. Джисон чувствует, как у него слабеют колени, когда неуверенно кладет руки ему на бедра и танцует так, как и люди вокруг них. И не то чтобы Джисону вообще есть дело до всех остальных, когда Минхо так близко, как никогда раньше, когда он чувствует, как плавно двигаются его бедра под его пальцами. Он чертовски сексуален. Ему, наверное, уже следовало бы привыкнуть к этому, но Минхо, который приближается к нему в танце и глядит на него вот так, – это что-то внеземное. Что-то, от чего по всему телу расползается пожар, от чего становится трудно дышать, от чего невозможно двинуться в страхе перед тем, что он сделает или скажет. Становится все труднее и труднее отрицать, как сильно ему сейчас хочется прижать его к ближайшей стене и оставить следы собственных губ по всему телу. Но он справится, думает Джисон, даже когда собственный взгляд скользит к его блестящей груди, и, кажется, в начале вечера выглядело иначе. Он видит изгибы его грудных мышц и… – Ты расстегнул рубашку? – спрашивает он. Минхо опускает взгляд, будто бы и сам только заметил, и с наигранным удивлением отвечает: – Не знаю, как так вышло. Хочешь застегнуть? – Не совсем. – Тогда не задавай глупых вопросов. Джисон смеется, бесстыдно приковав к нему взгляд – к его груди, его телу, тому, как он двигается, его глазам, блестящим в тусклом освещении клуба. – Еще один глупый вопрос, – говорит он, – Хочешь еще выпить? Один напиток превращается в два новых и еще рюмку для пущей убедительности, и Джисон, наконец, достигает того уровня опьянения, к которому стремился, – счастливому и беззаботному. Они отправляются танцевать, и он целует Минхо. Целует и целует, и где-то между баром и танцполом, где-то между поцелуями выдыхает: – Скажи мне, если захочешь, чтобы я остановился. – Я не хочу, чтобы ты останавливался. И целует ещё, и ещё, и ещё. Такси они решают вызвать в тот момент, когда то, что они делают, начинает граничить с непристойностями в общественном месте, и обратной, пусть и недолгой, дороги в квартиру Джисона хватает, чтобы протрезветь. Ровно настолько, чтобы задуматься, что он делает, к чему это всё ведет и нормально ли делать с Минхо всё то, что он так отчаянно хочет сделать. Он возится с ключами, пока Минхо жмется к нему сбоку, шепча ему на ухо, чтобы он поторопился. Спустя несколько секунд он выхватывает ключ у него из рук, и они начинают драться за него, как маленькие дети, хихикая и слабо отпихивая друг друга с дороги. Джисон, наконец, справившись с дверью, берет его за руку и говорит быть осторожнее по пути внутрь. Дверь за ними закрывается, и несколько мгновений они не двигаются, только смотрят друг на друга, пытаясь понять, что в голове у другого, а затем снова целуются, будто их ничего и не прерывало. Минхо стаскивает его куртку со спины и нетерпеливо поглаживает сначала его плечи, затем предплечья, талию, так, будто он всю жизнь ждал этого момента. Джисон, тем временем, гладит его щеку, затем ведет ладонью вниз, по пульсу, опускается к ключицам и скользит ниже к груди, насколько может, не забираясь под рубашку, несмотря на то, как сильно хочется. Пальцы Минхо оказываются в петлях у него на поясе, он притягивает его к себе так близко, что он чувствует легкое прикосновение чужого бедра к собственному паху – вопрос, на который Джисон быстро отвечает, оказывается еще ближе и чувствует, как собственное тело тут же отзывается на прикосновение твердых мышц. Минхо улыбается ему в губы и прижимает его спиной к стене, просовывая бедро ему между ног, и Джисон стонет, опуская руки к его заднице, чтобы притянуть его еще ближе к себе. Джисон целует его в уголок губ, челюсть и опускается к шее, будто только этого он ждал всю свою жизнь, и меняет их позы в процессе. Минхо с тихим стоном откидывает голову к стене, когда Джисон оставляет темнеющую отметину на его шее, смывая острый привкус пота, покусывает за ключицу и с большими надеждами тянется к следующей пуговице на рубашке. Минхо извивается. – Прекрати… блять, отвлекать меня, я пытаюсь… – он вздрагивает, прерывисто выдыхая, когда Джисон большим пальцем медленно проводит по его соску через рубашку. – Отвлекать от чего? – спрашивает Джисон, неуклонно расстегивая пуговицы. В нетерпении он просовывает ладонь под ткань и разок сжимает его грудь. С его губ слетает приглушенный стон, когда он снова проводит пальцем по его соску. Минхо снова меняет их местами и, пока Джисон не успел ничего сказать, тут же падает на колени. – Можно? – спрашивает он, робко кладя руки ему на бедра. Он хлопает глупыми и такими красивыми глазами, его рубашка держится на честном слове, и Джисону вдруг становится интересно, что он такого сделал, чтобы ему так чертовски повезло. Он кивает быстрее, чем его мозгу удается сформулировать цельную, связную мысль. – Да. Э-э, да. Блять… – Клянусь, обычно у меня лучше получается с прелюдиями, – говорит Минхо, расстегивая ремень, – Но я пьян и очень хочу, чтобы ты кончил. – Да? – смеется Джисон, едва ли дыша. Внутренности сжимаются в предвкушении, когда он наблюдает за тем, как Минхо без церемоний стягивает с него брюки и нижнее белье. Джисон прикусывает губу, когда чувствует, как его обдает прохладный воздух. Он почти твердый и влажный от предэякулята. – О, – срывается с губ Минхо, и он, не теряя ни секунды, обхватывает его член ладонью. Джисон пьян и очень возбужден, и его так глупо влечет к этому парню, и он, кажется, целую вечность не чувствовал ничьих прикосновений, кроме собственных, что он только и может, что издать жалобный стон в ответ. – Ага, знаю, – тихо отвечает Минхо, облизывая губы и водя ладонью вверх-вниз. Джисон дрожит, наблюдая за тем, как он целует головку, затем ведет языком ниже, к основанию, и снова вверх по длине. – Блять, – шипит он, запуская руку ему в волосы. Минхо, который всё не отводит взгляда от его члена, поднимает глаза, когда вбирает его в рот, и прикрывает их, когда двигает головой вниз. Горячо, влажно и чертовски приятно, всего несколько секунд, а у Джисона дыхание прерывается. Минхо обхватывает его бедра, чтобы не упасть, и медленно набирает ритм, подбадриваемый рукой в своих волосах. Где-то посреди собственного бреда Джисон проводит ногтями по коже его головы, вспомнив, как ему это однажды понравилось. Он чуть не умирает, когда Минхо одобрительно мычит в ответ. – Блять, – смеется он, с глухим стуком ударяясь затылком о стену, – Я кончу, если ты не прекратишь. Минхо с хлюпающим звуком отстраняется. – В этом-то и дело. Давай, мне в рот. Если намерения Минхо состояли в том, чтобы наверстать упущенное за всю эту дерьмовую неделю, которая у него выдалась, то он отлично с этим справляется. Он снова опускается к его члену, втягивая щеки и посасывая сильнее, мычит, а Джисона трясет. Он стонет, тихо матерясь себе под нос, и – наконец-то – кончает. По телу разливается приятная нега, и он даже не находит в себе сил смутиться от того, что продержался всего несколько минут. Он прислоняется к стене, испуская долгий выдох. Его бедра подрагивают, когда Минхо заканчивает, как ни в чем не бывало проглатывая всё до последней капли. Веки тяжелеют, пока он наблюдает за тем, как Минхо отстраняется, тыльной стороной ладони вытирая дорожку слюны с подбородка, а затем натягивает его белье и брюки обратно. – Ты в порядке? – смеется он. – Кажется, моя душа только что покинула тело… – Джисон открывает глаза и видит, как он поднимается на ноги. Чувство того, что он может не успеть, придает ему достаточно сил, чтобы протянуть к нему руку, схватить его за рукав и сказать, – Подожди! – Я хотел принести нам воды, – успокаивающе говорит Минхо. – Но ты… – Джисон опускается на пол, его взгляд демонстративно прикован к выпуклости в этих гребаных кожаных штанах, от которых он хотел избавиться весь вечер. Он измучен и совершенно измотан, но Минхо заслуживает этого, и, черт возьми, когда еще у него появится такой шанс? – Я хочу сделать приятно и тебе. Минхо замирает, будто задумываясь, а затем осторожно отнимает его руку от себя и слегка сжимает его пальцы. – Хочешь отключиться и всё обломать? – дразнится он. – Не отключусь. Я сделаю самый лучший в твоей жизни пьяный минет. – Звучит соблазнительно, – Минхо подносит его ладонь к своим губам и нежно целует костяшки пальцев, – Но всё в порядке, Джисон. Я сделал это ради тебя. Джисон сдерживает стон и уже думает о том, чтобы встать, подойти к Минхо, снова поцеловать его, прикоснуться к нему и заставить кончить, но усталость, поселившаяся в костях, и алкоголь, тяжелым потоком разливающийся по венам, приковывают его к месту. – Если я пройдусь по прямой и не упаду, разрешишь? – несчастно спрашивает он, склонив голову набок. – Не уверен, что у тебя вообще получится встать, – хихикает Минхо и отворачивается, – Может быть, в следующий раз. Даже малейшая возможность того, что этот «следующий раз» будет, заставляет желудок сжаться и насыщает его настолько, что он без единой жалобы позволяет старшему вместе с его потрясающими ногами скрыться в кухне. Минхо приходится потрясти его, чтобы он не заснул, когда он возвращается со стаканом воды. – Спасибо, – бормочет он, выпивая большую часть за один присест. – Поднимайся, я помогу тебе переодеться, – говорит Минхо, когда он заканчивает, забирает пустой стакан и протягивает руку. Джисон не против лечь спать прямо здесь, а с последствиями разобраться позже, но всё же неохотно берет Минхо за руку и позволяет поднять себя на ноги. – А ты? – спрашивает он, – Ты же останешься? Тебе нельзя за руль. Минхо мычит в знак согласия. – Лягу на диван. – На кровать, – возражает Джисон, – Ты можешь лечь со мной. Если ты не против? – Я только что отсосал тебе, Джисон, я могу быть против? – смеется Минхо, – Дашь мне пижаму? – Точно, – смеется Джисон в ответ, его разум затуманен и граничит с бредом, пока он роется в ящике в поисках того, что он мог бы одолжить Минхо. К тому времени, как тот, переодевшись и помыв посуду, возвращается обратно в комнату, Джисон уже удобно устраивается в своей постели, включает телевизор и пододвигает пульт к Минхо на случай, если он захочет что-нибудь посмотреть. Сам он все равно неизбежно вырубится в ближайшие десять секунд. – О, ты… – слышит он его тихий голос, когда место рядом прогибается под чужим весом. Он чувствует прикосновения к своей шее, а затем – как Минхо снимает его серьги и аккуратно кладет их на прикроватную тумбочку. Внутри шевелится что-то теплое, но он слишком устал, чтобы признать это. Все, что он может сделать, это улыбнуться, когда Минхо целует его в лоб.

✨

Джисон просыпается от ощущения того, как липко и сухо у него во рту. Мерзость, думает он. Надо было выпить побольше воды и почистить зубы перед тем, как отключиться. Честно говоря, то, что он умудрился переодеться в пижаму – уже достижение, понимает он, глядя на брошенные на пол в дальний конец комнаты брюки. Он, скорее всего, даже не добрался бы до своей постели, если бы не… Минхо. Блять. Ох, блять. Джисон вздрагивает, дергая головой так резко, будто получил пощечину, и шумно вдыхает, когда видит уютно свернувшееся калачиком на его простынях тело. Прошлая ночь всплывает в памяти – танцы в клубе, поцелуи, Минхо, стоящий перед ним на коленях. Джисон опускает голову на подушки и крепко зажмуривает глаза, прижав к ним тыльные стороны ладоней, пока не начинает видеть белые пятна. Блять. Он поворачивает голову, чтобы снова посмотреть на Минхо, а затем осторожно переворачивается всем телом, облегченно вздыхая, когда понимает, что тот все еще спит и не шевелится. Его, наверное, и танком не разбудишь. Джисон, пользуясь моментом, разглядывает его длинные ресницы, идеальный изгиб носа, задерживается на его пухлых губах. Он сглатывает, вспоминая, что эти губы делали прошлой ночью. Минхо прижимает руки к груди так, будто обнимает что-то, будто боится, что кто-то сможет украсть это у него. Джисон, не сдержавшись, вспоминает, где были и его руки, но его мысли сбивает с толку то, как невероятно мило он выглядит во сне. Хочется протянуть к нему руку, зачесать его волосы назад и погладить по голове, чтобы услышать довольный вздох в ответ, но Джисон не хочет его будить, поэтому просто смотрит. Он вспоминает, что еще этой ночью сделали для него руки Минхо – принесли ему воды, чтобы облегчить неизбежное похмелье, подняли на ноги и уложили в постель. Сняли с него серьги. А ведь его никто не заставлял этим заниматься. Он и с Джисоном-то не обязан был вчера встречаться, не говоря уже о том, чтобы делать всё то, что было после, ведь в списке этого не было… Джисон чувствует, как сердце сжимает нежность, за которой сразу же следует укол вины. Что он сделал, чтобы заслужить его? Он даже вчера сразу же вырубился. Да, он вносит свою долю, когда дело доходит до оплаты еды, бензина, поездок… но Минхо все равно слишком много для него делает, а он так ничего и не дал взамен. Он решает, что пора наверстать упущенное – всё его время, усилия, доброту, – начиная прямо сейчас. Со всей осторожностью он снимает с себя одеяло, внимательно наблюдая за лицом Минхо в поисках каких-либо признаков пробуждения, затем медленно выскальзывает из постели. Ему удается выйти и тихо закрыть за собой дверь, не потревожив его, направляясь в ванную, чтобы умыться, а затем отправляется на кухню, тихо наливает воды и готовит завтрак. Он включает кофемашину и достает из шкафчика свою давно забытую вафельницу, торжественно ухмыляясь, когда находит упаковку шоколадной крошки с неистекшим сроком годности. Он замешивает тесто, насыпает в него шоколадную крошку и наливает его в пресс для запекания, затем достаёт несколько яиц для яичницы в надежде, что не будет шуметь и не разбудит Минхо. Глядя на шипящую сковородку перед собой, Джисон мимолетно задумывается, будет ли им теперь неловко друг с другом, но почему-то сомневается. Если они могут целоваться, а на следующий день как ни в чем не бывало пойти в кино, один минет ничего не изменит, так ведь? Джисон на это надеется, потому что ему правда хотелось бы повторить. И не один раз. Как только он начинает увлекаться, и его мысли приобретают слишком наглядный оттенок, неожиданное прикосновение к плечу и голос над ухом заставляют его вздрогнуть. – Вкусно пахнет, – сонно бормочет Минхо прямо ему на ухо, уткнувшись подбородком ему в плечо. – Доброе утро, – говорит Джисон, и уголки его губ приподнимаются, – Я почти закончил, но кофе должен быть уже готов. Ты ведь знаешь, где кружки? Минхо согласно мычит ему в ухо, обвивая руками его талию и тепло прижимая его к себе. – Четыре кусочка сахара и сливки? – Да, – соглашается Джисон, хотя он, скорее всего, сейчас согласился бы на что угодно, когда Минхо обнимает его вот так. Внутренности скручивает, когда Минхо легонько чмокает его в щеку, – Я надеюсь, ты любишь вафли с шоколадной крошкой, – добавляет он, пока Минхо наливает кофе. – А каким психопатом нужно быть, чтобы не любить их? – Туше. Как только Минхо помогает ему все разложить по тарелкам, и они накрывают его небольшой столик посудой и соусами (Джисон вскидывает бровь, когда Минхо ставит на стол кетчуп для омлета), они садятся и приступают к завтраку. Джисон довольно улыбается каждый раз, когда Минхо хвалит его еду, несмотря на то, каким простым было блюдо. – О! – внезапно произносит Джисон, откусывая кусочек вафли, – Твои детки. Ты оставил им еды? – М? О, – Минхо слизывает капельку сиропа с уголка рта и проверяет свой телефон, – Я написал своему соседу, он покормит их. – О, это хорошо, – в голове предательски всплывает вопрос, часто ли Минхо вот так просит кого-то позаботиться о своих котах, пока ночует у других людей, – Они ведь не возненавидят меня за то, что я украл тебя на ночь, да? – Ну, вообще, могут, – хихикает Минхо, – Им не очень нравится, когда я кормлю их не по расписанию. Будь осторожен, когда придешь в следующий раз. – Принято к сведению. Они сосредотачиваются на том, чтобы закончить трапезу, пока разум Джисона возвращается к прежним мыслям, и он обдумывает, как мог бы отплатить Минхо за то, что он для него делает. Он уже сказал, что у него нет особого личного интереса к романтике, так что идей не так уж много. Может, купить ему подарок? У него в магазине продаются милые кошачьи свитера и носочки, которые он собирается купить уже несколько недель. Может, книгу? Подарочную карту? Но ни одна из этих вещей даже отдаленно не близка к тому, как много Минхо для него сделал. Если бы только у него был свой список желаний, он бы просто… Стоп. А что, если он его составит? Он сказал, что написал ему, думая, что будет выполнять желания, связанные с сексом, так что, возможно… Может быть. Джисон прокручивает эту мысль в голове на протяжении всего завтрака, и к тому времени, когда они разделяют задачу по мытью посуды, он уже почти собирается с духом, чтобы поднять этот вопрос, как вдруг Минхо заговаривает сам. – Как твоя печень? – М? О, точно, – смеется Джисон, – Кажется, у меня небольшое похмелье… но все не так уж плохо. А ты как? Минхо пожимает плечами. – Все хорошо. Вчера перед сном выпил тонну воды. Удивительно, как я не описался в постели. Джисон морщит нос и смеется. – Рад, что этого не случилось. И, э-э… – он потирает затылок, – Извини за вчерашнее, но спасибо, что позаботился обо мне. – Было весело, – почему-то кажется, что он говорит правду, мягко улыбаясь, когда прислоняется спиной к стойке и скрещивает руки на груди. Джисон взглядом следит за этим движением и задумывается, не специально ли его пьяная вчерашняя версия дала ему футболку поменьше, просто чтобы увидеть то, что он видит сейчас. Он отводит взгляд и отрывисто кивает. Делает глубокий вдох. – Слушай, – начинает он. Он берет полотенце для рук и вытирает тарелку, вместо того, чтобы оставить ее на сушилке, как он обычно делает, – Я тут подумал… Тот вопросительно мычит в ответ. – Ну, я думал о том, как много ты для меня сделал, и что я хочу сделать для тебя то же самое. – Я же сказал, ты мне ничего не должен… – Вообще-то должен, – перебивает Джисон, хмурясь, – Мне не нравится, что всё идет только от тебя. – А я об этом так не думаю, – бормочет Минхо, – Если это поможет. Джисон стонет. – Ты слишком милый, прекрати. – Хотя знаешь, ты прав, – задумчиво произносит он, – Где мой банановый хлеб? – О боже, я совсем забыл об этом! – ахает Джисон, – Ладно, банановый хлеб. Я подумаю над этим. Но его все ещё недостаточно. – Ладно, – говорит Минхо, – И что ты предлагаешь? – Так, – он облизывает губы, – Ну, я тут подумал, раз уж ты ввязался во все это, думая, что это ради… ну, ты знаешь. Секса. Что в моем списке были желания, связанные с сексом. Останови меня, если это звучит как ужасная идея. Минхо не останавливает его, только вскидывает брови, поэтому Джисон продолжает, отводя взгляд. – Ты помогаешь мне с моим списком, а я тебе – с твоим… списком желаний в сексе. Наступающая тишина оглушает. Щеки горят, сердце нервно колотится в груди. – В сексе? – наконец, произносит Минхо, сдерживая смех, – У меня нет такого списка, Джисон. – Что… Тогда почему ты вообще согласился на это? – смутившись, спрашивает Джисон. – Потому что я хотел потрахаться! – смеется он, отталкиваясь от стойки, чтобы забрать у него из рук тарелку, в которой он скоро натрет дыру, – Думаю, она высохла. – Заткнись, – ворчит Джисон, швыряя в него полотенце и надувая губы, – Ну, у тебя… должно же быть что-то. Например, когда ты думал, что подписываешься на секс, наверняка у тебя на уме было что-то, что ты хотел бы попробовать. Не ври. Минхо открывает рот, но тут же закрывает. – Ну, – бормочет он, ерзая на месте и протирая полотенцем края тарелки, которую держит в руке. – Думаю, она высохла, – усмехнувшись, вторит Джисон. Фыркнув от смеха, он отворачивается к шкафчику, чтобы убрать туда тарелку. – Может быть, ты и прав, – он избегает его взгляда, его уши порозовели. – Ладно, значит, список все-таки есть. – Я бы это так не назвал. – Я пытаюсь помочь тебе достичь твоей первоначальной цели, – хмыкает Джисон, – Ну, если… если у тебя для этого нет других вариантов. – Нет, – отвечает Минхо, и Джисон чувствует, что моментально расслабляется. Минхо облизывает губы, окидывая его беглым взглядом, – А тебе, я смотрю, не терпится залезть ко мне в штаны, да? Джисон краснеет. – Я… технически, это мои штаны, так что, – за это он получает шлепок кухонным полотенцем и ежится, громко смеясь, – Я имею в виду, я, конечно, не давлю на тебя. Я пойму, если мое, э-э, поведение прошлой ночью не произвело на тебя впечатления. – Не знаю, мне все понравилось, – говорит Минхо низким, страстным тоном, опуская глаза – он едва успевает произнести это, как начинает хихикать. Он явно шутит, но Джисону все равно становится жарко. – Ты смеешься, – говорит он, сдерживая нервный смех, – Ты смотришь на меня и смеешься мне в лицо. Ладно, забудь обо всем, что я только что сказал. – Нет, нет, я правда не смеюсь, – отвечает Минхо, – Ну, я смеюсь, но не потому что… – он делает глубокий вдох, качая головой и беря себя в руки, – Ладно. Прости. Перестань так на меня смотреть. Ты же знаешь, что у тебя хороший член. Брови Джисона взлетают вверх. – О, да что ты? – Заткнись, – отвечает Минхо, – Ты меня плохо расслышал. Я сказал: ты же знаешь, что ты придурок. Улыбка на губах Джисона становится шире; он знает, что и сам сейчас не в лучшем состоянии, но, честно говоря, то, как взволнованно Минхо сейчас смотрит на него, как мило нервничает, как у него краснеют щеки – очаровательно. Ему хочется прижать его к стойке и поцеловать, посмотреть, сможет ли он заставить его покраснеть еще сильнее. – Ладно. Это ты слишком хороший, – Джисон пересекает кухню, направляясь к нему, и Минхо, кажется, задерживает дыхание, когда он кладет руки на столешницу по обе стороны от его тела, заключая его в клетку, но давая ему возможность оттолкнуть его – хотя он почему-то сомневается, что это произойдет, – И я думаю, что мне давно пора отплатить тебе за это. Что думаешь? Минхо улыбается, его глаза скользят вниз по его телу и обратно вверх. – Думаю, я мог бы позволить тебе это, – отвечает он, и Джисон уже достаточно хорошо его знает, чтобы понять, что это значит «Я тоже этого хочу». Поэтому он, улыбнувшись, склоняется ближе. На вкус Минхо как кофе, как его любимый кофе. И он здесь, на его кухне, в его одежде, только что вылез из его постели – мысль об этом дурманит голову. Возможно, он слишком нетерпелив, потому что запускает большие пальцы ему под пояс, на что Минхо бормочет «Подожди» ему в губы. Джисон отстраняется, глядя на него с вопросом и беспокойством в глазах. – Мне нужно принять душ, – смущенно говорит он. – Не нужно. – Нужно. Вчера я вспотел и чувствую себя отвратительно. Джисон дует губы, но не давит на него, независимо от того, насколько его ведет от мысли о том, чтобы заставить его стонать его имя. Он решает, что не плохо было бы и самому принять душ, пока он не столкнулся с возможностью того, что Минхо захочется повторить вчерашнее. – Ладно, – ворчит он, запечатлевая его губы в долгом поцелуе, – Можешь принять душ здесь, если хочешь. Или можешь сделать это дома, всё нормально. Или, э-э, ты можешь принять душ, а затем поехать домой. Как захочешь. – Я побуду у тебя, если ты не против, – говорит он, – Мне всё равно сегодня нечего делать, так что… – Сейчас принесу полотенце. Как только они оба принимают душ, Джисон устраивается на диване с ручкой и открытым блокнотом – Минхо с любопытством поднимает взгляд, отрываясь от своего телефона. – Так, ладно, – говорит Джисон, в верхней части страницы большими буквами записывая «Секс-список», затем выжидательно поворачивается к Минхо. – Сейчас? – Да! Мне нужно знать, с чем мне работать. Минхо зажмуривает глаза, будто бы ему физически больно даже думать о том, чтобы произнести это вслух. – Да ладно, это же просто! – отшучивается Джисон, – Ты должен рассказать мне о своих самых глубоких желаниях, – Минхо бросает на него равнодушный взгляд, – Одна вещь, связанная с сексом, которую ты хочешь сделать перед смертью, давай. – Секс втроем, – выпаливает Минхо. – О, – замирает Джисон, открывая рот, – Э-э, ладно. Хорошо, ладно. Мы сдвинулись с мертвой точки. Он нацарапывает на бумаге «секс втроем» и задумывается, сможет ли исполнить такое «желание», смогут ли они найти для этого третьего человека. Минхо смеется. – Это само собой разумеется, но то, что я этого хочу, не значит, что ты должен соглашаться. – Нет, я это понимаю, – быстро говорит Джисон, – Ну… я бы хотел разок попробовать такое. Наверное? Не знаю. Я просто запишу все, что придет тебе в голову, а потом посмотрю, что с этим можно сделать. – Просто не чувствуй себя виноватым, если захочешь отказаться. Это меня ни капли не побеспокоит. Типа, вообще. – Спасибо, – слегка улыбается он, – Думаю, в этом случае мы просто должны доверять друг другу. Я доверяю тебе и знаю, что ты уважаешь мои границы и скажешь, если вдруг почувствуешь себя некомфортно. А ты мне доверяешь? – Конечно, – от легкости, с которой Минхо говорит это, ему становится тепло. – Ладно, договорились. Что еще? Минхо долго задумчиво смотрит в потолок, а затем: – Секс в общественном месте. Джисон начинает подносить ручку к бумаге, а затем замирает. Поворачивается к Минхо с широко раскрытыми глазами. – Что..? Э-э, насколько общественным должно быть место? Минхо хмыкает себе под нос. – Ну… не прямо общественным. Ну, знаешь, типа… – В туалете? Минхо морщит нос. – Только не это. – Тогда… – Джисон прикусывает губу, – В кинотеатре? Минхо кивает, и Джисон задумывается – Минхо, прикасающийся к нему в темноте почти пустого кинотеатра. Он пытается сохранять спокойствие. Он добавляет этот пункт в список. Они обсуждают еще несколько пунктов – секс в машине, секс по телефону, бондаж, – и Джисону с каждой секундой становится все труднее дышать от образов, которые выдает его мозг, прежде чем у Минхо, кажется, заканчиваются идеи. – Ты всегда можешь добавить туда еще несколько пунктов, – говорит Джисон, отмечая, что это примерно пятая часть его списка, отчего немного стыдно, но неважно. Он приподнимается, отклоняясь в сторону в надежде скрыть тот факт, что в его штанах стало немного тесно, и, вырвав страницу, цепляет ее на холодильник рядом со своим списком. Будет отлично, если в ближайшее время никому не придет в голову заглянуть к нему в гости; к счастью, Минхо – единственный его постоянный гость в последнее время. Плюхнувшись обратно, Джисон проводит рукой по своим влажным волосам. – Ну, э-э… – начинает он, – Хочешь что-нибудь посмотреть? – Минхо смотрит, вскинув бровь, – Что? – Ты только что заставил меня представить, как мы с тобой занимаемся сексом пятьюдесятью разными способами, а теперь спрашиваешь, не хочу ли я что-нибудь посмотреть, – категорично заявляет Минхо. – Я не заставлял тебя представлять это, извращуга, – парирует Джисон. Минхо сжимает подушку у себя на коленях, как будто собирается ударить ею Джисона, но что-то – кажется, то, что он скрывает за этой подушкой, – останавливает его, – Ну, я… теперь у нас есть список, и ни один пункт оттуда мы не можем выполнить прямо сейчас, если только у тебя нет желания начать ролевые игры, потому что я не против, и… – Ты сказал, что я могу добавить туда что-нибудь, – говорит Минхо, откладывая подушку в сторону и направляясь к Джисону. Он перекидывает ногу ему через колени, – Хочу кое-что добавить. – П-правда? – Джисон облизывает губы, кладя ладони ему на бедра, – И что же? Он запускает пальцы ему в волосы, нежно оттягивая пряди, чтобы обнажить его шею и тут же припасть к ней губами. – Милый парень готовит мне вафли, а потом заставляет меня кончить, – бормочет он, резко выдыхая ему в кожу и двигая бедрами. – Блять, – выдыхает Джисон, скользя ладонями к его заднице, чтобы притянуть его ближе к себе, – Кажется, с таким заданием у меня получится справиться. Минхо мажет губами по его шее и перемещается к губам, его дыхание сбивается от медленного трения сквозь одежду. Он издает тихий смешок ему в губы. Джисон хочет спросить, что смешного, но гораздо больше – зацеловать его, пока у них в легких не останется ни капли воздуха, что он и делает, пока тот не отстраняется. Их носы все еще соприкасаются, он что-то бормочет ему в губы. – Милый парень просит меня добавить сливок в кофе, а потом себе в штаны. Джисон отстраняется и смотрит на него снизу вверх, не говоря ни слова, пока тот гордо улыбается собственной шутке. Ну, конечно, он только начал. – Милый парень взбивает яйца, а затем мои внутренности. У Джисона отвисает челюсть, щеки краснеют. – Господи, – говорит он. Минхо смеется еще громче. – Размазывает масло по сковороде, а потом… Он снова разражается смехом, то ли не в силах, то ли не желая закончить предложение, и сгибается у него на коленях, наполовину зарываясь лицом в подушку дивана и наполовину в изгиб его шеи. Джисон чувствует прилив нежности, и исходит он не оттуда, где соприкасаются их промежности – или, по крайней мере, он так не думает, – а от его глупого звонкого смеха, от того, как он цепляется за его плечи, сотрясаясь всем телом. От его глупых шуток. От его раскрасневшейся кожи и мягких губ, которые так сладко целуют его. Боже, Джисон влюблен. Его сердце замирает, совсем немного, грудь сжимает, а в животе на секунду возникает ощущение, что все внутренности перемешиваются. И это осознание похоже на признание поражения в долгой битве, в которой у него не было шансов на победу, и в глубине души он знал об этом. Ему правда очень нравится Минхо. Джисон погружается в настоящее, в свои ощущения и смех Минхо, сидящего на нем сверху. Позже ему будет несладко, ведь обещания нужно выполнять, но это всё позже. – Размазывает что, Минхо? – смеется он, – Давай, закончи шутку. Я хочу услышать конец. – Сам догадайся, вафельный мальчик, – Минхо снова целует его и издает самый сладкий стон, когда Джисон просовывает между ними руку, чтобы погладить его сквозь ткань штанов. Он развязывает узелок на поясе и стягивает с него штаны. Минхо надрывно выдыхает ему в губы, когда, наконец, чувствует прикосновение кожи к коже. Джисон отстраняется, чтобы взглянуть на его член в своей ладони, а затем склоняется и плюет себе на пальцы. – Ох, – выдыхает Минхо, когда он проводит большим пальцем по головке, – Как романтично. Джисон усмехается. – Извини, смазка со вкусом шоколада и роз закончилась. Минхо хихикает и тихо, едва слышно стонет, когда Джисон начинает двигать рукой. Он останавливается, чтобы понаблюдать за ним какое-то мгновение, и думает о том, чтобы стянуть с себя штаны и взять оба их члена в руку, но нет. Это только для Минхо. Он хочет сделать это больше всего на свете. Минхо уже близко, если судить по тому, как он цепляется за его плечи так сильно, что точно оставит синяки, и настойчиво толкается ему в кулак. Он скулит, когда Джисон ослабляет хватку и совсем убирает руку. – Приляжешь? – предлагает он, похлопывая по месту рядом с собой, и Минхо без вопросов делает, как он говорит. Джисон переползает через него и снова берет его член в руку, медленно водя вверх-вниз, целуя его в губы, а затем спускаясь ниже, по шее, слегка покусывая его сосок через футболку (заставляя его всхлипнуть), и, наконец, устраивается меж его ног, облизывая губы. Он без лишних слов проводит языком по стволу, решив, что и без того заставил его ждать слишком долго. Он поднимает глаза на Минхо и изучает каждое изменение в выражении его лица, пока облизывает головку, и, наконец, вбирает его в рот. Минхо выдыхает и слабо запускает руку ему в волосы, пока тот опускается ниже, посасывая длину и помогая себе рукой там, докуда не может дотянуться. Другой рукой он дотягивается до его ладони в своих волосах, крепче сжимая ее и тем самым давая добро на то, чтобы он делал с ним всё, что ему захочется. У Минхо перехватывает дыхание, когда он понимает это, и перемещает руку к его затылку, чтобы мягко надавить ему на голову. Джисон был бы не против, будь он чуть грубее, но есть нечто в этой заботе, с которой он к нему относится – даже сейчас. Черта, которую он редко наблюдал в своих предыдущих партнерах. Джисон снова берет ритм в свои руки, отрываясь, чтобы помочь себе руками, пока Минхо не начинает двигать бедрами. Он снова припадает к его члену, надувает щеки и вбирает длину до тех пор, пока его не начинает тошнить, и Минхо с тихим стоном кончает, бездумно поглаживая его волосы, пока тот проглатывает всё до последней капли. Совершенно вымотанный, Минхо опускается на диван, откинув голову. Джисон с трудом, но натягивает его штаны обратно. – Лучше, чем вафли? – первая мысль, которая приходит ему в голову и к которой он по глупости прислушивается. Минхо сотрясается от смеха. – Ну… близко. Ничего не могу поделать, вафли были слишком вкусные. – Ответ принят, – глядя на то, во что он только что превратил Минхо, он гордо улыбается, – Первое задание в списке выполнено, – говорит он. И многое еще впереди, думает он, отчего нервы (и член) гудят от предвкушения. – М-м, – Минхо внезапно вскакивает с места, поджимая ногу под себя, кладет руку ему на бедро (слишком близко к опасной зоне) и целует его, – Не выполнено, пока я этого не скажу. Он обхватывает его член через штаны, и Джисон вздыхает, прикусывая губу. – Я хотел сделать тебе приятно. – И ты это сделал, – отвечает Минхо, – Так что дай мне отблагодарить тебя за это. Хорошо? В любой другой ситуации Джисон бы поспорил, но сейчас он сдается и снова позволяет Минхо довести его до звезд перед глазами.