Грязь

От чего немеют зубы? Как дрожат от страсти губы? Ты поймешь, когда поцелуешь грязь.

— Ты удивил меня, Мукуро-кун, — Человек в белом улыбался, и, казалось, что его совершенно не волновало лежащее рядом тело синеволосого иллюзиониста, — даже для Вонголы, ты слишком силен. Но все-таки недостаточно, чтобы победить меня. Бьякуран не использовал свою реальную силу, при этом победив хранителя Тумана, но не убив его. Пожалуй, это был лучший иллюзионист из всех, что когда-либо видел глава Мильфиоре. И это зажгло в нем интерес, желание заполучить его. — И, поверь мне, я сломаю тебя, — голос блондина был тих, но серьезен, что было неожиданно и непривычно для него, хоть тот, к кому обращался Джессо, даже не слышал его.

***

Пробуждение Мукуро было отнюдь не самым приятным: голова раскалывалась, и Туман подозревал, что получил сотрясение, это не говоря уже о состоянии его тела, которое болело так, будто в него воткнули сотни тонких иголок. Открывать глаза не хотелось, но Рокудо пересилил себя. Картина, что он увидел, отличалась от той, что он ожидал: иллюзионист был не на том свете и даже не в уже ненавистной ему тюрьме Вендиче. Он находился в немаленькой комнате с роскошной обстановкой: стены светло-бежевые с каким-то абстрактным рисунком и несколькими, явно дорогими, картинами. Весь пол застелен персидским ковром, на потолке блистала шикарная люстра, наверное, сотней лампочек. Сам Мукуро лежал на кровати, которую, будто бы, перенесли, как минимум, из XV века, предположительно, романского стиля — массивная, из красного дерева, с бордовым бархатным балдахином и кучей подушек в таких же тонах. В том же стиле пара кресел, в одном из которых, кстати, удобно расположился парень в белом, стояли по углам. Нечто наподобие шкафа у стены, а на противоположной ему стороне — зеркало в позолоченной раме, большое и неуместное. Две двери, на первый взгляд, кажущиеся дубовыми, но Мукуро не сомневался в том, что не все так просто, и они, не меньше, чем титановые. Одна, конечно, вела в коридор или что-то другое, что находилось за пределами комнаты, вторая, по предположениям Тумана, в ванную. Долго наслаждаться всем великолепием помещения Рокудо не хотел и не имел возможности, потому что Бьякуран, до этого мирно поедающий зефир, заметил, что иллюзионист пришел в сознание, и вальяжной походкой приближался к тому. Мукуро был далеко не глуп и понимал, что, если Джессо его не убил, значит ему от него что-то нужно, либо... он хочет поиграть. Ни тот, ни другой вариант иллюзиониста совершенно не привлекал. — У тебя только один выход — стать моим и беспрекословно подчиняться, — заговорил глава Бьякуран прямо, без предисловий, при этом, как всегда улыбаясь, будто находится в компании друзей и рассказывает шутку, — но прийти к этому ты можешь разными способами: добровольно... или не добровольно. Понять, о чем думает Небо Мильфиоре, Мукуро не мог, но в глазах его читался серьезный настрой — он не отступится от своего. Но иллюзионист тоже был не промах. Он не собирался сдаваться Бьякурану и давно решил для себя, что лучше умрет, чем перейдет на его сторону. Тем более мешала гордость. Да, он никогда не отойдет от своих принципов. Усмехнувшись своим мыслям, Мукуро решил «поиграть» в предложенную игру, уже анализируя свои действия и предполагая – Бьякурана. Так просто он не сдастся, но и дать себе скучать точно не даст. — Иди к черту, — практически выплюнул иллюзионист, показывая все свое презрение. Он чуть приподнялся на локтях, стараясь не причинить себе боли, и осознал, что руки не могут свободно двигаться — прочные металлические наручники сковывали его руки спереди. С какой-то стороны это льстило Мукуро, ведь данный жест означал, что Бьякуран считал его потенциально опасным даже после победы. Туман был хорош не только в иллюзиях, но и в ближнем бою, один из немногих людей, способных противостоять Хибари, хранителю Облака Вонголы. — Я предполагал, что ты выберешь такой вариант, — притворно жалеющим голосом сказал Бьякуран, опуская руку на голову Рокудо и проводя ею по волосам. Иллюзионист уже хотел броситься прочь с криками «Не трогай меня. Мне даже рядом находиться противно!», и, это прекрасно понимал Джессо, именно поэтому, выбрав данный путь покорения неприступного Мукуро, но Небо резко сжал кулак с горстью волос иллюзиониста и притянул ближе к себе, чтобы смотреть тому прямо в глаза, — подумай еще раз, Мукуро-кун, — протянул Джессо. — Я скорее совершу самоубийство, - язвительные слова и мощный пинок в живот послужили Бьякурану ответом. — Это можно устроить, — еле сдерживаясь, чтобы не ударить наглого иллюзиониста, прошептал Джессо, — но у меня есть более подходящее для тебя наказание. Мукуро еще не догадывался, что придумал его мучитель. А Бьякуран собирался заставить пожалеть о сказанном. Он знал, как Мукуро любит игру слов, язвить у него получается мастерски. Но что это даст, когда он беззащитен? Рокудо еще будет молить о пощаде, не иначе. Язык Бьякурана ворвался в рот иллюзиониста, ожидающего всего, помимо такого. Грубо, страстно, кусая губы Мукуро до крови — это нравилось блондину. И это было противно Туману.