Грязь

Дорогие мужчины и девушки, считающие себя мужчинами, заранее поздравляю вас с 23 февраля *О* Бьякуран стоял у витрины, разглядывая одеяния и раздумывая, какое из них пойдет Мукуро больше. Все вещи, что были не белого цвета, он отмел в сторону сразу же и теперь выбирал из оставшихся, которых, к слову, было не мало. Наконец, подобрав подходящее, он оставил на кассе довольно-таки большую сумму денег и отправился в следующий отдел. Он, благо, был совсем близко. Разобравшись с покупками и там, Бьякуран с счастливым лицом поехал домой.

***

Мукуро вновь пришлось ползти в ванну, где он отмывал кровь, покрывавшую его кожу. Он заметил, что синяков стало больше, и они явно не украшали. Собравшись с духом, Рокудо вернулся в комнату и завалился на кровать, проваливаясь в желанное забытье. Но оно, как показалось, иллюзионисту длилось всего пару минут. Ненавистный голос спешил разочаровать: — Ты спишь уже вторые сутки. С тобой все в порядке? — как заботливо, учитывая то, где и в каких условиях находился Мукуро. На этот раз в руках Бьякурана находился всего один небольшой пакетик, из которого он почти тут же достал плитку шоколада и положил на прикроватный столик, и черный чехол, скрывающий собой явно роскошное одеяние, — Я пришел сдержать свое обещание. В его глазах была искорка желания и он не хотел ждать. Что-то внутри заставляло нестись к вечно неприступному Мукуро и мучить его, упиваясь властью и силой. Вынуждать стонать и хрипеть против воли, доставляя удовольствие и себе и ему. Черная ткань была убрана, и Рокудо увидел что скрывалось под ней. Лучше бы не видел. Никогда. Это было белое платье. Свадебное платье! Белый лиф, рассчитанный на самую маленькую грудь, расшитый бисером, короткие рукава, прикрывавшие, разве что, плечи, и пышная юбка, которая волочится по полу, если надеть ее, состоящая из нескольких десятков слоев ткани. Любая девушка мечтает о таком с детства. Жаль, но Мукуро не леди. А Бьякуран далеко не принц на белом коне. Иллюзионист был грубо притянут руками Джессо, начавшим одевать синеволосого в платье. Попытки на сопротивление были пересечены, естественно, и Мукуро оставалось лишь наблюдать. Бьякуран натягивал корсет, застегивал молнии, поправлял ткань, пытаясь сделать все идеально. Но погрешности как были, так и оставались, в основном из-за того, что у Рокудо не было груди в принципе, и ткань на том месте топорщилась, напоминая об истинном поле иллюзиониста. — Ты просто прелесть, — пропел Бьякуран, любуясь своей работой. Чуть касаясь губами шеи Мукуро, Джессо провел линию языком, вдыхая запах, а затем зарываясь в волосах. Но потом, к удивлению, отстранился, под холодным настороженным взглядом. Из недр своей формы Мильфиоре достал красную бархатную коробочку, в которой - Мукуро ужаснулся - были кольца, — Ты станешь моей женой. Интонация была, без сомнений, утвердительная. Это был не вопрос, а факт, с которым придется смириться. Но он никогда этого не сделает. — Можешь засунуть их в задницу, — необдуманные спонтанные слова вырываются из уст иллюзиониста. — Твое желание - закон, — мягко шепчет Бьякуран, ухмыляясь, — Ты можешь надеть его или я действительно сделаю то, что ты сказал. Выбор не простой. Рокудо винил себя за то, что подал блондину идею, не подумав брякнув очередную колкость. Он пожалел об этом в тысячный раз, поглядывая на теряющего терпение Бьякурана и скрепя сердце одел одно из колец на свой палец. Лицо Джессо преобразилось всевозможными эмоциями. — Дело за медовым месяцем, — чуть ли не мурлыкал Бьякуран, обнимая за талию Мукуро, излучающего темную ауру. Не одно, так другое - все сводилось к сексу. Язык Джессо уже ласкал губы иллюзиониста, иногда прикусывая. А руки, забираясь под пышную юбку поглаживают, член. Мукуро, как ни старался, не мог сдерживаться и стонал блондину в рот от получаемых ласк. Бьякуран повалил иллюзиониста на уже привычную кровать. Он не спешил снимать одежду. Этим, пожалуй, ему и нравилась юбка: даже снимать не нужно, чуть поднял и готово. Одна рука Джессо переключилась на бедра, поглаживая, а потом и вовсе проникла в отверстие Рокудо. Несколько минут растягиваний и пальцы исчезли, но Мильфиоре не торопился. Он уселся спиной к спинке кровати, притягивая к себе новоявленную "жену". — В этот раз я предоставляю все тебе, — тихо выдохнул блондин. Мукуро не понял значения слов, пока Бьякуран не приподнял его за бедра и, не без силы, усадил на свой член. Рокудо закричал от нахлынувшей боли, и Джессо дал ему немного времени привыкнуть, затем вынуждая двигаться. Иллюзионист задыхался и боролся, даже когда к боли примешалось и удовольствие, образовывая экстримальный коктейль чувств, сводящий с ума и не дающий контролировать собственное, заставляя подниматься и опускаться, пока оба не получат желаемое наслаждение и разрядку. Мукуро кончил первый, портя белое платье спермой, за ним Бьякуран, напоследок собственнически целуя иллюзиониста.