Грязь

Мукуро подумал было, что все закончилось, но Бьякуран, видимо, был не до конца удовлетворен, так как опрокинул иллюзиониста на спину, меняя позу. Языком мягко прошелся по шее, кое-где прикусывая и оставляя отметины. После «брачной ночи» Рокудо расслабился и его мало волновало то, чем занимается Джессо. Он лишь стыдливо отвернул голову, упорно смотря в стену, и ждал пока блондин насытится, время от времени брезгливо потирая рукой те места, где осталась липкая слюна. Джессо искоса поглядывал на любовника, пытаясь понять его чувства. Равнодушие раздражало. Бешенство кипело в Бьякуране, заставляя совершать необдуманные действия и поступки. Это одно из его отрицательных качеств. Ярость завладевала Джессо, и он не мог остановиться, часто даже убивая. Это не сравнимо с обычным поведением: когда лицо озаряет добрая улыбка, а руки прижимают человека к стенке, в попытке лишить жизни, спокойный голос что-то объясняет или рассказывает, словно шутку. В эти моменты он холоден, контролирует себя на сто процентов. Это его сила - Власть. Разозленный Бьякуран отвлекся от своего, не приносящего плодов занятия, сталкивая иллюзиониста на пушистый ворс ковра. Непонимающий Мукуро явно нервничал, предчувствуя неладное. Мильфиоре хладнокровно схватил Рокудо за, видимо сильно полюбившиеся, волосы и потащил к зеркалу, которое удобно расположилось на одной из стен и было достаточно большим для плана Бьякурана. Мукуро было больно. Уже не в первый раз ненавистный блондин хватал его за роскошную шевелюру. В его голове даже появились мысли - а не отстричь ли их вообще? Но Рокудо решил, что слишком много чести для такого, как Бьякуран. Быть может у иллюзиониста он даже вызывал бы жалость, но ее перекрывало омерзение. Он может получить тело, но не душу. Тем временем, Бьякуран уже усадил страдальца напротив зеркала и начал активные ласки. Обхватив сзади руками, целовал в шею, обводил пальцами соски, играя. Платье давно сползло, повиснув где-то, в районе бедер. Мукуро снова смущенно смотрел не туда, куда хотелось бы Джессо - в пол. Сильные руки схватили иллюзиониста за подбородок, направляя, заставляя смотреть на отражение. Затем двигаясь ниже, по позвоночнику, и проникая под юбку, снова играя. Рокудо не нравилось то, что он видел. Раскрасневшийся, с тонкой пленкой во взгляде, что был совершенно расфокусирован, в глазах так и плескались огоньки страсти и удовольствия, что получало сейчас его тело, хотя если приглядеться получше, то можно было заметить отблеск сопротивления его разума, что шло в разрез желанию тела. Совершенно возбужденный и не крепко стоящий на ногах, удерживаемый только руками Джессо - сейчас иллюзионист мог бы соблазнить и святого. Но до сих пор сопротивляющийся, не отвечающий Бьякурану. Сказать, что Бьякуран был неприятно удивлен, значит ничего не сказать. Он надеялся на бурную реакцию, ведь это должно быть такое унижение - видеть себя, когда другой парень практически насилует твое тело. Но Мукуро все терпел и смотрел прямо ему в глаза, пускай и подернутыми пеленой, но во взгляде все еще виднелась твердость и намерение продолжать игру. Джессо в очередном порыве ярости - они стали случаться гораздо чаще, с тех пор, как блондин начал проводить время с непокорным пленником, - поставил иллюзиониста на колени, а затем и вовсе нагнул в известную всем позу. Быстрыми движениями разорвал платье, раскидывая куски ткани по полу и вошел. Резкими и грубыми толчками он вынуждал Рокудо кричать от боли. Из глаз потекли непроизвольные соленые капли. — Что такое, Мукуро-кун? — нарочито озабоченно прошептал Бьякуран наклоняясь ниже, но не прекращая движений, надеясь на мольбы о пощаде. — Я так ненавижу тебя... что режет глаза, — новое объяснение. Иллюзионист не скажет правду. — Тебе так нравится боль? — все пытался поддеть Бьякуран. Рокудо ответил что-то нечленораздельное срывающимся голосом. А по его ногам стекала бордовая жидкость. Бьякуран сдержал слово - белое платье действительно было окрашено кровью, хоть и частично.