Грязь

Для тех, кого не устраивает сэд стори, у кого есть чувство незавершенности. Хэппи энд глазами Ловенкранца.:D Но на самом деле этого не было. Варнинг! Штампы, банальщина и жуткий ООС.

***

Четыре года спустя. Мелкий дождь бил по крышам домов, вызывая у людей сонливость и нежелание что-либо делать. Многие предпочитали отлеживаться в теплых кроватках, исключением служили лишь редкие прохожие. Один из таких был мужчина в белом плаще. Как ни странно носил он всегда исключительно белое. Именно он был тем, кто хотел изменить этот мир, не первый и не последний, победивший в битве, но проигравший в войне. Про таких говорят «Я хотел сотворить добро, а получилось как всегда – зло.» Бьякуран. Джессо огляделся, пытаясь понять куда идти дальше, однако пропустить огромный и давно заброшенный парк развлечений Кокуе Лэнд он не мог. Почти заброшенный. Бьякуран знал, что там есть, как минимум, один житель. Тот, кто до сих пор не признает свою принадлежность к Вонголе и мечтает захватить тело Тсунаеши. А что действительно изменилось за эти годы? Бьякуран быстро нашел вход, проскальзывая внутрь здания и стряхивая с себя капли влаги. Найти иллюзиониста не составило труда - Мукуро был в комнате с бетонными стенами, в которых не было ничего привлекательного, да и мебель оставляла желать лучшего: пара книжных шкафов, потрепанный красно-желтый диван и кофейный столик. Но и это было объяснимо. Мукуро никогда не нужна была роскошь. В любой момент он мог сорваться с места и больше не вернуться сюда, но благо судьба распорядилась иначе. Бьякуран молча наблюдал за иллюзионистом, который мирно смотрел в окно на капли, бьющиеся о карниз, и, когда, наконец, повернулся, его лицо исказила гримаса удивления с примесью ненависти. Ведь перед ним, прижавшись к дверному проему, стоял кошмар, который он не смог бы забыть и при всем желании. — Здравствуй, Мукуро-кун, — протянул Бьякуран. Рокудо уже собрался захлопнуть дверь, врезав ей же по лицу наглого Бьякурана, посмевшего еще и заявиться сюда, однако Джессо, предвидя затею Мукуро, проскочил внутрь комнаты, — Ты какой-то неприветливый. Разве так приветствуют старых друзей? — Ты смеешь называть меня другом? — взгляд Мукуро скользил по различным предметам, представляя какой из них нанесет больший урон Бьякурану при ударе, — Уходи! — Но я так замерз, — скрывая ухмылку, врал Бьякуран, — Может быть ты сделаешь мне чашечку кофе? После этого я, конечно, уйду... Мукуро несколько секунд смотрел прямо в глаза Бьякурана, пытаясь понять, можно ли ему верить. Опыт подсказывал, что нет, но желание избавиться от него было сильнее, потому Рокудо вышел, собираясь приготовить злосчастный кофе. Бьякуран, не долго думая, сначала двинулся к столику, но не обнаружив там ничего интересного, подошел к книжному шкафу, рассматривая обложки. Одна из книг явно выбивалась из общего ряда, стоя чуть ближе. Джессо вытащил ее, обнаруживая за книгой маленькую красную шкатулку, в которой хранилось то, чего никак не ожидал Бьякуран - золотое кольцо с еле видной гравировкой, почти единственное в своем роде, выполненное на заказ. Мукуро прервал Джессо своим появлением. Белая маленькая чашка чуть не вывалилась из его рук, когда он увидел что нашел Бьякуран. Щеки залились румянцем, да и сам иллюзионист не знал, что сказать и сделать: то ли выкинуть Джессо из своего дома пинками, забрав предварительно кольцо, то ли попытаться оправдаться. — О, Мукуро-кун, так ты хранишь его? — Бьякуран неуверенно приближался к, обездвиженному от шока, Рокудо. — Я хотел... — иллюзионист не знал что ответить, хоть идей в его голове было предостаточно, но почему то ни одна из них не казалась ему подходящей. «... выкинуть его.» - Тогда почему хранил? «... вернуть тебе.» - Зачем? «... получить развод.» - А при чем тут вообще кольцо? Да и свадьба то была липовая. — Тебе подсказать? — рука Бьякурана мягко легла на талию Мукуро, прижимая к себе, — Может быть, непокорный иллюзионист любит слишком самоуверенного и самовлюбленного бывшего главу Мильфиоре? — Нет, — точно нет, твердое нет. Единственное, что Рокудо мог сказать с уверенностью. Но и объяснить, почему хранит эту вещь, не мог. Мукуро не заметил в какой момент кофе вместе с кружкой оказались на полу, но факт остается фактом. Бьякуран неодобрительно смотрел на белые осколки, не отпуская иллюзиониста. — А помочь мне согреться тебе все равно придется, — лицо Бьякурана было таким же, как когда он был почти всесильным. Он знал, что сегодня получит, что хочет, не смотря на то, что был лишен практически всех своих сил и колец Маре в придачу. А хотел он явно не кофе... Губы Бьякурана соприкоснулись с чужими, но такими родными губами. И этот поцелуй был невероятно нежным, таким странным для Джессо, таким непохожим на его обычное поведение. Руки, не торопясь, расстегивали пуговицы на белой рубашке иллюзиониста, несмело, давая Мукуро шанс все прекратить. Хотя, возможно, все это было лишь проверкой, и оттолкни Рокудо блондина, Бьякуран связал бы ему руки и они оба вспомнили бы былые времена. Но иллюзионист ничего не делал, просто стоял, не сопротивляясь, но и не отвечая, даже когда Джессо добрался до джинс, стягивая их. Бьякуран повалил Мукуро на маленький и не очень удобный диванчик, кроме которого, увы, не было ничего подходящего. Джессо исследовал языком каждый сантиметр тела иллюзиониста, по которому он, наверно, скучал, но никогда в этом не признавался. Ведь еще несколько лет назад, он решил для себя, что не любит Рокудо, что тот всего лишь игрушка. Но сейчас разрушал самообманы. Свои и иллюзиониста. Пальцы Бьякурана быстро проникли внутрь, выдавая присущее ему нетерпение. И все-таки он не изменился. Мукуро что-то прохрипел, разворачивая голову на девяносто градусов, не давая рассмотреть его выражение лица Бьякурану, нависшему над Рокудо. — Посмотри на меня, — прошептал Джессо, наклоняясь ближе и не прекращая движений пальцами внутри иллюзиониста. Однако Мукуро не последовал указаниям Бьякурана, все-таки же смотря куда то в сторону, за что получил несильную пощечину. Он и вправду ни капли не изменился. Бьякуран закончил растягивать Рокудо, который, в общем то, не спешил радоваться, зная что за этим последует. Член Джессо вошел резко и грубо, заставляя иллюзиониста кричать и вырываться, впиваться ногтями в спину Бьякурана, оставляя длинные полосы, которые потом будут болеть и долго заживать. Толчки тоже не были Мукуро приятны. Поначалу. В этот раз ему было важно, чтобы и его партнер получил удовольствие, поэтому он как мог отвлекал Рокудо: проводил влажные дорожки поцелуев на шее, иногда спускаясь к соскам или поднимаясь к искусанным губам; рукой скользил по члену самого Мукуро. Когда Бьякурану удалось задеть простату, иллюзионист и вовсе застонал, несомненно доставляя этим наслаждение Джессо. Мукуро кончил в руку Бьякурана, который ускорился и через несколько толчков сделал то же самое, обессилено падая на иллюзиониста, потому что места на диване было катастрофически мало. Мукуро на несколько секунд закрыл глаза, а затем, глубоко вдохнув, заявил: — Согрелся? Вали отсюда. — Уверен, что хочешь этого? Руки Мукуро коснулось что-то теплое. На его палец теперь было надето то самое кольцо, которое много лет хранилось в шкатулке за книгами. — Не снимай, — приказ Бьякурана. Почему, даже, когда он стал никем, его так сложно ослушаться? Бьякуран поднялся, освобождая Мукуро от веса своего тела, и привел себя в порядок. Он уходил, зная что вернется, зная что иллюзионист будет его ждать. — Я не люблю тебя, — небрежно бросает Бьякуран напоследок, хотя его сердце болезненно сжимается. — Я тебя тоже... не люблю. Они никогда не признают своих чувств, будут врать и причинять боль себе и друг другу. Но они будут вместе. Черный Мукуро и Белый Бьякуран.